home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



* * *

Вступив в беседу с кристаллокопией, я нарушил свое правило — отдался во власть изображений и позволил себе принимать иллюзии за реальность. Только сейчас я осознал, как соскучился по этому украшенному панелями и заставленному книжными полками кабинету в задней части дома. Он всегда был одной из моих любимых комнат. Вторая находилась на чердаке: волшебное место, откуда я столько раз следил за лесом, ожидая появления драконов или вражеских солдат. Он пах сосной. Свежими полотняными занавесками, касселитовыми книжными обложками и паленым деревом. Здесь полно экзотических фотографий: заброшенная башня, увитая плюшем, которую охраняет непристойный идол, состоящий из брюха и зубов; разрушенная колонна в совершенно пустынной местности; маленькая группа людей у ступенчатой пирамиды, освещенной парой лун. На одной из стен висела репродукция картины Маркросса с изображением бессмертного «Корсариуса», а рядом — рисунки мужчин и женщин, с которыми работал Гейб, выполненные в технике многослойной печати, и среди них — мой портрет в четырехлетнем возрасте.

Здесь всегда было много различных предметов, найденных Гейбом во время полевых сезонов: игрушки, компьютеры, лампы, статуэтки. Даже сейчас я видел какой-то цилиндрический, весь в заклепках предмет под стеклянным колпаком.

Я поднял бокал, показывая, что пью за его здоровье. Он поднял свой, наши глаза встретились, и я почти поверил, что у нас с Гейбом, наконец-то, все наладилось. Напиток был теплым, довольно мягким и имел привкус прошлого.

— Тебе надо кое-что сделать, — сказал Гейб.

Он стоял перед картиной Ван Дайна, изображавшей развалины в Пойнт-Эдварде. Знаете, темные руины, а над ними красно-золотые кольца и скопление серебряных лун. Таким его нашли после нападения.

Кресло было удобным, даже сверхъестественно удобным, «Туманящий» — превосходным. Такой эффект всегда возникает от объектов, которые не существуют в реальности. Некоторые говорят, что совершенство портит иллюзию, что воспроизведение с кристаллов могло работать лучше, если бы физические ощущения были приглушены или имели какой-нибудь дефект, как в реальности.

— Что именно? — спросил я, полагая, что Гейб собирается попросить меня разумно вести дела поместья, следить, чтобы деньги шли на благое дело, не транжирить их на скиммеры и женщин.

Он помешал кочергой в камине. Пламя взметнулось ввысь, из-за решетки тяжело вывалилось полено, облако искр взлетело и растаяло. Я ощущал на лице жар.

— Как это случилось? Сердечный приступ? Проблемы с зафрахтованным кораблем? Меня переехало такси по дороге в космопорт?

Я не мог удержаться от улыбки, видя любопытство кристаллокопии.

— Гейб, корабль так не вышел из прыжка.

— Ну какой сукин сын! — сначала у него вырвался смешок, потом он разразился хохотом. — Значит, я погиб в обычном пассажирском рейсе!

Я тоже засмеялся. «Туманящий голову» согревал мой желудок, и я снова наполнил бокалы.

— Смешно, — сказал он.

— Самый безопасный вид путешествий на один пассажиро-километр, — заметил я.

— Будь я проклят, если еще раз сделаю такую ошибку. — Однако его смех затих, и последовало долгое молчание. — И все же мне бы хотелось увидеть.

Я ждал продолжения и, поскольку он молчал, подтолкнул его:

— Увидеть что? Что ты искал?

Он отмахнулся от вопроса.

— Сказать тебе честно, я чувствую себя не совсем удобно, делая все это. То есть, было бы порядочнее, если бы люди не болтались тут после того, как... — Он помахал рукой в воздухе, подыскивая подходящее слово: — Ушли в лучший мир. — Его голос звучал неуверенно. Растерянно. — Мне пришлось принять меры предосторожности. — Его глаза округлились. — Ты помнишь Хью Скотта?

Я немного подумал, потом ответил:

— Нет.

— Полагаю, у тебя не было причины его запомнить. А как насчет Терры Нуэлы? Это ты помнишь?

Разумеется. Терра Нуэла была первым поселением, основанным за пределами Солнечной системы. Ее построили на горячей скалистой планете, вращающейся вокруг Беты Центавра, и конечно, сейчас это всего лишь дыра в пустыне. Именно туда Гейб впервые взял меня с собой на раскопки.

— Да, — сказал я, — самое горячее место из всех, какие я видел.

— Скотт тоже участвовал в том путешествии. Я подумал, что ты можешь помнить его. После захода солнца он водил тебя на прогулки.

— Допустим, — я смутно припомнил крупного, бородатого человека. Правда, в том возрасте мне все казались большими.

— Если бы ты увидел Скотта сейчас, ты бы его не узнал.

— Здоровье? — спросил я. — Супружеские проблемы?

— Нет. Ничего похожего. Около трех лет назад он вернулся из разведывательного полета. Вернулся мрачный, озабоченный, сбитый с толку, совершенно не похожий на себя. Как я подозреваю, психиатр мог бы прийти к выводу, что он подвергся глубокому изменению личности.

— И что?

— Он находился на борту «Тенандрома», большого нового корабля космической разведки. Они увидели нечто очень странное в Даме-под-Вуалью.

— Что именно?

— Он не захотел мне рассказать, Алекс. Ни в чем не признался.

— Тогда это просто твои догадки?

— Я знаю, что они увидели. Или, по крайней мере, думаю, что знаю. Я как раз летел туда, когда...

Он не смог продолжать, замолчал и махнул рукой, указывая на потолок.

— И что, по-твоему, они увидели?

— Не уверен, что могу много тебе рассказать, — вздохнул Гейб. — При таких передачах всегда существует проблема безопасности. Тебе тоже не захотелось бы, чтобы все вышло наружу.

— Почему?

— Поверь моему слову.

Гейб снова сидел в своем кресле и потирал лоб, как обычно это делал, стараясь что-то рассчитать.

— Тебе придется вернуться домой. Мне очень жаль, но по-другому нельзя. Все, что тебе нужно, находится у Джейкоба. Это в файле «Лейша Таннер». Адвокаты сообщат тебе шифр к информации. — Лицо Гейба помрачнело, и он вскочил с кресла. — Чертовски досадно пропустить такое, Алекс. Я тебе завидую.

— Гейб, у меня здесь дела. Я не могу просто взять и улететь.

— Понимаю. Наверное, мне легче найти помощь в другом месте. У меня есть несколько коллег, которые душу бы отдали за такую возможность, но мне хотелось возместить нам с тобой потерянные годы. Это мой дар и твоя награда, Алекс. Сделай, как я прошу, и ты никогда не пожалеешь. По крайней мере, мне так кажется.

— И больше ты ничего не скажешь?

— Остальное ждет тебя дома.

— Кто такая Лейша Таннер?

Гейб не ответил.

— Ты захочешь сам заняться этим. Пока ты еще не знаешь сути дела, я должен предупредить тебя, Алекс, что здесь важно выиграть время. Если в течение тридцати стандартных дней ты не явишься в контору «Бримбери и Конн», предложение направят другому лицу. Прости меня, но я не могу рисковать. Дело не должно ускользнуть от нас.

— Гейб, ты все-таки сукин сын.

Я произнес это небрежным тоном, и он улыбнулся.

— Вот что я тебе скажу. — У него был самодовольный вид. — Я знаю правду о Талино.

— Кто, такой, черт побери, Талино?

Он вытянул губы трубочкой:

— Людик Талино.

— А, предатель.

Гейб кивнул.

— Да, — мечтательно произнес он. — Штурман Кристофера Сима. Возможно, один из самых невезучих людей на свете.

— Бесчестных — более подходящее слово.

— Да. Спустя два столетия он все еще возбуждает страсти. — Теперь Гейб быстро ходил по комнате, настоящий фонтан энергии. — А ведь он всегда утверждала что невиновен.

Я пожал плечами.

— Все давно быльем поросло, Гейб. Мне понятен твой интерес, но меня удивляет такая секретность в связи с Талино. Будь добр, объясни суть дела!

— Мне не хотелось бы продолжать этот разговор, Алекс. Ты не представляешь, что поставлено на карту. Выезжай как можно скорее.

— Хорошо, будь по-твоему.

В действительности мне было глубоко наплевать на коллекцию глиняных горшков или на то, что Гейб нашел в этот раз. В каком-то смысле сейчас были последние минуты, которые мы проводили вместе, и я мог думать только об этом.

— Я сообщу адвокатам о своем приезде. Правда, нужно уладить здесь кое-какие дела. Не знаю, хватит ли мне тридцати дней. Но если это ждало два века, думаю, несколько месяцев затяжки не повлияют на результаты поездки.

— Нет! — Гейб наклонился ко мне и в его глазах появился слабый намек на насмешку. — Вероятно, не повлияет, хотя тебе придется спросить «Бримбери и Конн». Я предоставил им некоторую свободу действий. Полагаю, все будет зависеть от того, сочтут ли они тебя надежным человеком. — Гейб подмигнул. — Когда ты ознакомишься с файлом, то можешь решить, что я действовал неправильно. У меня нет надежного способа предугадать твою реакцию, признаюсь, что и сам не пришел к окончательным выводам относительно собственного поведения в этой истории. Но я оставляю все на твое усмотрение, поскольку доверяю тебе. Жаль, что не могу быть с тобой до конца.

— Ты там будешь, — сказал я.

Гейб рассмеялся.

— Сентиментальная чепуха, Алекс. Меня уже нет, и все это меня больше не волнует. Вот так! Но если ты захочешь что-нибудь сделать для меня, то пошли после завершения дела подобающий сувенир в Институт Аккадии. — При мысли о такой перспективе он расплылся в улыбке. — Эти ублюдки всегда называли меня джентльменом. — Гейб протянул ко мне руки.

— Кажется, это все, Алекс. Я люблю тебя, и рад, что могу поручить это дело тебе.

Мы обнялись.

— Спасибо, Гейб.

— Все в порядке. Я хочу, чтобы это осталось семейным делом. Так или иначе... — Я уже встал, но он продолжал смотреть мне в глаза. — Сделай все, как надо, и нашими именами назовут университеты.

— Не знал, что тебя волнует такая чепуха.

Его губы изогнулись в насмешливой улыбке.

— Я уже умер, Алекс. Мне приходится думать о будущем.


* * * | Военный талант | cледующая глава