home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



...12.20, перевал...

...Все случилось именно так, как и предсказывал ротный...

Около 9.30 утра, примерно посредине всего маршрута, когда колонна медленно двигалась по грунтовке вдоль бурного течения Арьобтоя, из кишлака Арам по колонне ударили крупнокалиберные пулеметы и полетели реактивные снаряды.

Правда, «духи», видимо, были напрочь ошарашены размерами «колбасы», шедшей вдоль реки, количеством ее охраны да еще тем, сколько грозных «крокодилов» утюжили небо над колонной. Именно их-то присутствие и озадачило до невозможности «бородатых», и они попрятались, было дело, поначалу, в ожидании тотальной «ракетной зачистки» кишлака с воздуха... Но... «Вертушкам» тоже нужно было дозаправляться, и они в конце концов улетели в Гардез. До следующего их появления над колонной должно было пройти не меньше пятидесяти минут, а то и часа... Вот именно тогда и ударили по колонне сразу несколько ДШК...

Правда, и у «духов» не все получилось гладко. Пока они ждали, чтобы «крокодилы» скрылись за отрогами, пока установили пулеметы и самодельные реактивные установки, «наливники» успели проскочить мимо, и основной удар пришелся по хвосту колонны, уже по технике афганского батальона охраны...

И майор, начальник колонны, поступил так же, как и почти всегда поступали «хадовцы» по отношению к «шурави», – он приказал максимально увеличить скорость движения, предоставляя афганцам друг с другом выяснять отношения, пока колонна будет уходить дальше по своему маршруту...

– Гнида толстомордая! – только и сказал Стриж. – Они хоть и засранцы, но союзники... А вот возьмут, посмотрят на это блядство, да и перебегут к «бородатым» всем батальоном! Вот тогда и станет по-настоящему в жопу припекать!

– Посмотрим, как оно будет... – ответил капитану Бандера как-то неопределенно. – А майор точно гнида!..

Как ни странно, но «хадовцы» из этой «горной» дивизии не побежали, сверкая пятками, и не перебежали на сторону «бородатых»... Они мужественно приняли бой и попросту прикрыли собой колонну. Теперь у водил «наливников» появилась возможность дойти до следующего кишлака Чамкани, что всего-то в 12 километрах от пакистанской границы, и повернуть на юг, в ущелье, которое теперь, собственно, и вело к перевалу... И только тогда «хадовцы» начали потихоньку откатываться за «колбасой», удерживая «духов» от хвоста колонны на расстоянии примерно километра в два...

А «бородатых» постепенно становилось все больше и больше. Это было слышно по возрастающей интенсивности огня. И если в самом начале по колонне, словно швейные машинки, застучало всего 4 крупнокалиберных ДШК, то теперь чуткое Сашкино ухо улавливало басовитые голоса уже семи пулеметов!.. Да и две «безоткатки» ухнули с какой-то высотки, а их в самом начале не было вовсе...

– А ниче эти «горные», держат наш хвост! Пока толково!.. – сказал Стриж. – Зря мы на них грешили!..

– Если на перевале говна не случится, то, глядишь, и не достанут колонну «бородатые»... – ответил Бандера капитану.

И все-таки «хадовцев» не бросили... Нет, не начальник колонны, ему-то как раз было глубоко наплевать! Просто случилось то, что и должно было случиться – вернулись дозаправленные «крокодилы», и союзникам сразу же полегчало...

Отлегло напряжение и от сердца у Сашки. Колонна продолжала взбираться в горы, бой был довольно далеко позади, да и не особенно ожесточенный, судя по звукам, и он, как бы странно это ни показалось, переключил свои мысли на то, что было дорого его сердцу, и улетел вместе с ними в далекий Львов:

«...Что-то Ксанка за эти последние полгода как-то странно стала себя вести... Разлюбила, может, или появился кто... Да нет! Не может такого быть!!! – Сашка мотнул головой, отгоняя дурные мысли, как конь отгоняет назойливых мух. – Наверное, просто устала... Нелегко одной-то, с малым на руках, да без мужа! И хоть и помогают ей родители вчетвером, а все равно... Мужика-то нет рядом, а им, бабам, наверное, так же, как и нам, хочется!.. То-то она и письма реже писать стала, и по телефону, когда из штаба по ЗАСу звоню, тоже как-то вяло отвечает, словно неохотно, будто устала смертельно... Ничего, Ксюшенька, ничего!.. Вот схожу в этот последний «боевой» и домой приеду!.. А там... Там мы уж вместе решим, как мне дальше быть! Может, в прапорщики пойду, а может, и так, как Стриж сказал – в милицию... Я теперь только с тобой такие серьезные вопросы решать буду! Ты только не грусти, родная моя! Твой Сашка уже очень скоро будет рядом! Совсем скоро!.. Сан Саныча на себя возьму! Гулять там, и еще что!.. Ты теперь отдохнешь немного, Ксанка! С подружками старыми пообщаешься, на дискотеки с ними походишь, если желание будет, а я заделаюсь ненадолго «домохозяином»! Обещаю!..»

...Его БМД теперь передвинулась почти в самую голову колонны и шла третьей, после большой, грохочущей гусеницами и тяжелыми железными катками, тридцатитонной БМР и не менее тяжелой «шестьдесятчетверки», прикрывавшей своим грозным калибром саперов. А вот за ними шли разведчики Стрижа...

Нет, не подумайте, что Сашка размяк и расслабился! «Распарился на солнышке»! Такого с ним после «школы Лиса» никогда не случалось! Просто так был устроен его мозг... Кода сержант напряженно всматривался в кусты и камни по сторонам, когда пытался что-то там заметить, вот тогда-то и происходили сбои в его «программе» – бывало, что и не замечал чего-то нужного и важного... Но это было еще в самом начале, тогда, полтора года назад, еще до его первого «языка», когда еще он только-только учился у Витушкина быть разведчиком. А вот когда он отвлеченно думал о чем-то родном и близком и как бы ненароком оглядывался по сторонам, вот тогда-то он подмечал даже такие вещи, которые пропускали мимо своего внимания многоопытные разведчики!.. И на эту его особенность и обратил внимание Лис, понял своего «замка» и посоветовал на «боевых» о самом задании не думать, а думать о чем-то приятном, что согревало сердце... Сашка тогда, как прилежный ученик, послушался и... Научился выживать... Он и тогда, в пещерах, когда тащил на себе бессознательного Клопа, думал не о том, как выбраться, а о том, что у него скоро должен был родиться сын... И выжил же, и выход нашел, и Клопа вынес!..

Вот и теперь...

Бандера сидел сверху на броне боевой машины десанта, думал о своей любимой красавице-жене, о сыне, строил планы на недалекое будущее и словно нехотя посматривал по сторонам. И только люди, знавшие Сашку не первый месяц, понимали, что сейчас его взгляд будет почище любого рентгена! Что именно в этот момент сержант натурально сканирует и близлежащие камни, и жиденькую, на этой высоте, «зеленку», и даже перевал, до которого было уже рукой подать – всего-то метров 300—400...

«...А все-таки повезло! – подумал вдруг сержант. – Майор хоть и говнюк конченый, а рискнул и оказался прав! Здесь вся колонна через перевал перемахнет без проблем!..»

Дело было в том, что, на удивление всех, начальник колонны оказался действительно прав! В ущелье, примерно в пяти километрах от перевала, прямо из кишлака Барьямай опять начиналась дорога! Нет, это был не асфальт, но для местных условий это было даже лучше... Утрамбованная, укатанная в глину до состояния бетона щебенка была в горных условиях самым лучшим вариантом, из всех придуманных! Ее невозможно было разворотить даже гусеницами тяжелого танка, а колеса грузовиков на ней не скользили вовсе...

«...А-а! Хрен с ним, с майором! Рискнул, угадал, значит, молодец – не зря начальником в колонне пошел!.. Хоть бы „перевалиться“ по-тихому... Тогда останется еще километров 5—7 „серпантина“, и все, считай, что добрались!.. В степи на нас уже никто нападать не будет, и оставшийся „четвертачок“ эта „колбаса“ проскочит с ветерком, со свистом! – подумал сержант и опять переключил мысли на более приятное. – У нас уж, наверное, и вишня зацвела, и яблоня, и липа... Запахи!!! Весна!!! Приеду, заберу Ксанку и Сан Саныча в Самбор! Львов, конечно, тоже зеленый город, но жить в городской квартире большого, загазованного города – это одно, а в маленьком зеленом райцентре, в собственном большом доме – это совсем другое! Там здоровье просто килограммами в воздухе летает! Дыши, наслаждайся, укрепляй здоровье!..»

Додумать свои мысли Бандере не дали...

– Б-бу-бу-у-ух-х! – громыхнул где-то впереди мощный взрыв и с силой шарахнул по барабанным перепонкам.

И не просто шарахнул! Сашку чуть было не сдуло с брони взрывной волной! И тут же воздух на перевале словно сгустился – по колонне ударили одновременно полторы сотни стволов...

Краем глаза Бандера увидел, как тридцатитонную БМР выбросило с дороги на обочину и перевернуло вверх гусеницами, словно это была не большая бронированная машина, а пустая консервная банка, которую просто отфутболили с дороги... Ее гусеницы еще вращались, но из машины уже вовсю валил густой, едкий, черный дым...

«...Ни фуя себе фугасик заложили, падлы!..»

Откуда-то, с недалекого склона, стартанули несколько реактивных гранат, выпущенных из «РПГ-7», и, оставляя за собой белые дымные хвосты, понеслись к танку.

– Слева! – только и успел крикнуть Сашка.

А потом...

Эти «духи» знали свое дело на все «пять баллов»!..

Подбить тяжелую «шестьдесятчетверку» из гранатомета очень сложно, практически нереально! Но... Все же возможно!.. Если не из одного, а из нескольких сразу, да еще и в определенные места...

Две дымные «кометы» вошли точно в моторный отсек в районе выхлопных жалюзей – самое незащищенное место танка, и еще две ударили точно под башню, в то место, где она крепится к корпусу...

– Где?

Стриж, который в отличие от Бандеры сидел все время в башне, на месте наводчика-оператора, и вслушивался в радиоэфир через наушники шлемофона, высунулся по пояс из люка, чтобы увидеть то, что увидел и его «свободный» сержант, и попытаться сообразить, что происходит и что нужно делать дальше...

– Д-ду-ду-ду-дух-х-х!

От попаданий двух реактивных гранат под башню боекомплект танка сдетонировал... Взрыв был настолько мощным, что тяжелая машина словно подпрыгнула на месте, а ее башня отлетела в сторону на несколько метров!..

От близкого взрыва Бандеру бросило спиной на броню, и он так приложился об нее затылком, что если бы не шлемофон, который он надел, как и его командир, для того, чтобы слышать переговоры офицеров колонны, то его затылок наверняка превратился бы в отбивную с косточками... Во рту стало солоно и мокро, а в глазах полетели «золотые жар-птицы»... И вообще он был весь с головы до ног какой-то мокрый и противно липкий... Огромным усилием воли Сашка поборол слабость, встал на четвереньки и посмотрел на Стрижа...

В облике капитана, который, несмотря ни на что, так и продолжал спокойненько торчать в башенном люке БМД, было что-то странное... Спокойствие его, что ли... Или неподвижность...

Что-то смущало Сашку, что-то было непонятно... Да еще и на глаза со лба стекало что-то жирное и липкое, не иначе как масло от взорвавшегося мотора танка долетело до разведчиков и накрыло всю их машину...

«...Бля!!! Что-то не то!!! Что-то не так!!!»

Что-то, чего Сашка пока не мог понять, и в самом деле было совсем не так, как надо!.. В облике его взводного командира...

Бандера подполз на четвереньках к башне, взял Стрижа за плечи и поволок наружу, вон из машины, которую в любую секунду «духи» могли обстрелять из гранатометов и сжечь на хрен, так же, как и танк... Он выволок капитана на плиту моторного отсека и только здесь сообразил наконец-то, что же с командиром было не так... Чего же не хватало этому мужественному офицеру...

А не хватало головы... Было все! Руки, ноги, плечи... Форма, ремни портупеи... Даже пистолет в кабуре!.. А вот черного танкового шлемофона и головы, на которую он был надет секунду назад... Их теперь не было...

– Взво-о-од!!! Слушай мою команду!!! – проорал Бандера так, что сумел перекричать все нарастающий грохот боя. – Все с «брони»!!! «Духи» слева на склоне! Рассредоточиться, мать вашу, «салабоны»! Огонь из всех стволов!!! Смотреть гранатометчиков! Быстрей! Быстрее, мудозвоны!!! Ого-онь!!!

Трех секунд хватило разведчикам, которых он самолично и дрессировал, чтобы они заняли позиции в кювете и за броней машин и открыли шквальный огонь из всех наличествующих стволов...

– Двое ко мне! – продолжал командовать Бандера.

Он, наверное, и в самом деле был какой-то «заговоренный»... Сашка стоял на броне БМД во все свои «два с лифуем метра», изображая «ростовую мишень», и даже не пытался пригнуться!.. Он с высоты, как комдив Чапаев с пригорка, обозревал действия бойцов разведвзвода и лишь иногда постреливал короткими очередями из своего «ПКМа» – не до стрельбы ему было сейчас!.. Не тот командир хорош, который стреляет лучше всех, а тот, который умеет правильно руководить своими бойцами во время боя! А сейчас его разведвзводу больше всего нужен был командир! Больше, чем искусный пулеметчик... Бандера стоял на бронированной машине, как памятник на постаменте! Только памятник этот был живой, и он все видел, слышал и понимал! А еще он был не из бронзы, а из плоти и крови, и был смертен, как и все остальные... Только пули облетали этого сумасшедшего сержанта стороной!.. Они были рядом, эти маленькие вестники смерти, они жужжали возле уха, как назойливые шмели, они даже сумели дважды куснуть этот «памятник», пробив штанину и рукав и слегка опалив кожу, но... Сегодня этот сумасшедший сержант был «не их клиент»...

– Доставайте механика, и на броню его! – проорал Сашка двоим подбежавшим бойцам взвода. – Быстро!!! Быстро!!! Шевелите яйцами!!!

Он посмотрел, как разведчики вытаскивали из люка скорее всего тяжело контуженного механика-водителя, и дал от бедра длиннющую очередь по склону:

– Та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та!!! Быстрее-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е!!! С-са-а-а-а-ала-а-а-а-аг-ги-и-и-и-и-и-и!!!

Механика-ефрейтора разведчики положили на бронеплиту рядом со Стрижом, а потом взглянули на Сашку и... Попятились...

– Н-назад!!! – рявкнул он страшным голосом. – Шо, бля, сыкуны, вурдалака увидели, мать вашу! Ко мне-е!!! Кто может за «оператора»?!!

– Я умею... – ответил один из бойцов.

– В башню! – тут же скомандовал Бандера. – Разворачивай на склон и жми на гашетку!

Разведчик пулей взлетел на БМД и тут же нырнул в башню:

– Взво-о-од!!! – опять заорал Бандера во все горло. – «Двухсотых» на броню!!! Тяжелых «трехсотых» туда же!!! Начинаем двигаться к перевалу!!! Идем за броней!!! Огонь из всех стволов!!! Н-начали движение!!!

Он уже сидел за рычагами механика-водителя, только по грудь торчал из люка, чтобы видеть все, вокруг происходящее...

Все было до банальности просто...

Взорванный танк лишь частично заблокировал дорогу, и его можно было объехать. А вот стоявшую без движения БМД, вкупе с танком, объехать уже было невозможно – слева крутой склон, справа всю «обочину» заняла догоравшая БМР...

«Духам» почти удалось закупорить перевал! Почти!.. Но «безбашенный» сержант понял этот замысел ровно через тридцать секунд и сел за рычаги боевой машины десанта...

На бронеплите моторного отсека его машины лежали четверо погибших товарищей, когда Бандера дал команду:

– Оператор!

– Я!

– Огонь по склону!!! Взво-о-од!!! Огонь из всех стволов!!! М-марш!!!

Одинокая БМД, огрызаясь длинными очередями из своей башенной автоматической пушки калибра 30 миллиметров, медленно поползла к перевалу, освобождая дорогу не только «наливникам», но и тем танкам и БМД, которые были сейчас закупорены ниже на дороге и не могли оказать разведчикам никакой помощи...

Сашка проехал метров сто – сто пятьдесят, добрался до верхней точки Калатгарского перевала, съехал на обочину, развернул машину и:

– Оператор! Огонь!!! Огонь по склону! Мочи все до последней железяки!

– Ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду-ду! – заухала в ответ башенная пушка.

– Разведчики! – орал Сашка во все горло. – Не давайте им поднять головы! Очередями!!! Очередя-а-ам-м-ми-и-и-и-и-и!!! Та-та-та-та-та-та-та-та!!!

Только теперь его «заскучавший», было дело, «ПКМ» начал трудиться в руках своего хозяина, как в былые времена...

– У-у-у-в-в-вун-н-н! – начали проноситься мимо них тяжелые бензовозы один за другим. – У-у-у-в-в-вун-н-н! У-у-у-в-в-вун-н-н! У-у-у-в-в-вун-н-н!..

Натужно ревели двигатели проносившихся мимо машин, а разведвзвод держал головы «духов» под камнями, яростно поливая склон из всех имеющихся в наличии стволов...

Сколько продолжалась эта смертельная свистопляска, эта вакханалия смерти, не знал никто!.. Просто наступил момент, когда к ним присоединилась вся разведрота, потом танкисты... Потом через перевал проскочил последний «КРАЗ»... Потом к Бандере подскочил его командир роты, потряс его за плечи, совершенно очумевшего от боя и, казалось, намертво сросшегося со своим пулеметом, и рявкнул ему прямо в ухо:

– Все!!! Все, сержант! Пора отходить!!! Дальше дело доделают «хадовцы»!.. Все!!! Отваливаем отсюда!!!

...Бандера сидел за рычагами БМД и давил на всю железку...

Бойцы его взвода, да-да, теперь именно его взвода, сидели кто на броне, кто внутри в десанте и, судорожно уцепившись пропахшими порохом пальцами кто за что мог, угрюмо молчали. Каждый из них был все еще там, на Калатгарском перевале, и каждый из них все еще продолжал мысленно стрелять в толпы очумевших, одурманенных наркотиками «духов», которые, словно полчища усатых, бородатых тараканов, «скатывались» со склона к перевалу...

На бронеплите моторного отсека БМД лежала вторая половина разведвзвода, принявшего на себя самый первый и основной удар моджахедов... Их было одиннадцать... Семеро погибших, «двухсотых», вместе с командиром, капитаном Серегой Кудиновым, и четверо тяжелых «трехсотых», которые были в таком состоянии, что могли вот-вот «перебраться» через ту невидимую черту и присоединиться к первым семи... Их всех обернули бушлатами и накрепко привязали веревками к БМД, а потом ротный, почувствовав, видимо, то, что хочет сказать ему Сашка, придавил к горлу ларингофоны рации и скомандовал в эфир:

– Внимание Путнику, говорит Ноль второй! Приказываю пропустить «домой» «коробочку» с бортовым номером 253! Повторяю! «Зеленый свет» «коробочке» с номером 253! – И посмотрел на Бандеру. – Давай, сержант... Вези своих в Хост... Может, и довезешь еще кого живым... А твоих пацанов я на свою «броню» посажу!

Только... Все, весь остаток взвода, все, кто был более или менее цел, а таких набралось двенадцать человек, включая и самого Сашку, все они уселись на эту БМД... Взвод и теперь остался взводом...

И они поехали...

...Бандера гнал вниз, в долину, как очумелый, выдавливая из двигателя все, на что он был способен, и еще немножко больше!..

Ветер резал глаза, выбивая обильные слезы, а может быть, это был и не ветер вовсе, но... Саня рыдал в голос и все сильнее вдавливал педаль газа в пол бронемашины... Никто не слышал этих горьких рыданий из-за рева двигателя, но даже если бы и услышали, то Сашке было глубоко наплевать!!! Он оплакивал погибших друзей и пытался спасти тех, кто сейчас покачивался между жизнью и смертью, на остром лезвии бритвы, которая называется «солдатское счастье»...

...Промелькнули кишлаки Тарака, Бальхейль, Парохейль... Тяжелая бронемашина неслась по укатанной дороге со скоростью под 80 кэмэ в час!.. Потом они проскочили какую-то развилку, от которой вторая, точно такая же, дорога уходила куда-то обратно в горы, и помчались уже по степи... И примерно на полдороге к Хосту, напротив кишлака Наудех, нагнали хвост своей злополучной колонны...

– Оператор! – проорал Сашка во всю глотку, так что перекричал рев двигателя. – Очередь трассерами в воздух!

Бандера рисковал быть непонятым, но ему было глубоко наплевать!.. Колонна немного прибавила здесь, на равнине, в скорости, но все равно она ехала вдвое медленнее Сашки... Замыкающий БТР охраны приближался с такой скоростью, что казалось, столкновение неминуемо!..

– Та-та-та-та-та-та-та! – застучал где-то над головой «ПКМ», и вдоль колонны, по ходу, понеслись ярко-оранжевые огненные шмели.

БРТ начал было поворачивать свою башню с грозным КПВТ, чтобы ответить огнем, когда Сашка щелкнул тумблером радиостанции и проорал на весь радиоэфир:

– Я – Бандера! Бортовой номер 253! Имею «трехсотых»! Уступить дорогу!!!

И этот отчаянный крик, видимо, услышали... Сначала принял вправо и прижался вплотную к обочине БТР, потом один бензовоз, второй, третий, лязгающая гусеницами «шестьдесятчетверка»...

И Сашка опять вдавил педаль акселератора до упора...

Он уже не соображал, сколько прошло времени, и опомнился только тогда, когда увидел первые дувалы Хоста... Бетонный блокпост, ощетинившийся стволами, несколько танков, закопанных в землю по самые башни и грозно провожавших одинокую БМД своими стволами, а за ними... За ними транспортные «Ми-8тм», стоявшие за бетонными сооружениями и медленно вращавшие винтами!..

И он свернул с дороги прямо в степь, сокращая путь к спасительным «вертушкам»... Ему что-то орали с блокпоста, размахивая руками, на одном из танков открылся башенный люк, наружу вылез «тракторист» в черном комбинезоне и тоже стал что-то орать, только... Бандера теперь видел перед собой единственную цель – вертолеты! И несся к ним, не разбирая дороги...

Не доехав до «вертушек» какой-то десяток метров, БМД резко клюнула своим «зубилообразным» носом и встала как вкопанная...

– К машине! – заорал сержант, а сам уже успел выбраться с места механика-водителя и подбежать с левого борта к своему скорбному грузу. – Резко, резко, пацаны!!! Снимаем раненых и в «вертушку»! Бегом! Бегом, мать вашу, тараканы беременные!!!

Кто-то проорал сзади:

– Сержант! Отставить! Ко мне!

– Пошел на фуй! – Сашка резко обернулся и увидел перед собой какого-то майора. – Раненых в вертолет, я сказал!!!

Только майор почему-то вовсе не стал перечить или пытаться доказать свою власть, а только попятился, будто и в самом деле увидел вурдалака, и залепетал заплетающимся языком:

– Вон в тот, в первый вертолет грузите...

– Всех в первый вертолет! Бегом, бля на фуй, салабоны! Бегом!!! Наши братишки помирают!!!

Он подхватил, как любимую девушку, одного из тяжелораненых, и совершенно немыслимым галопом, двухметровыми скачками, понесся к вертолету, из которого уже выпрыгивали на землю люди в белых халатах...

Потом они приняли на борт тех, кому помочь уже было невозможно, и «Ми-8», вздыбив столбы и водовороты пыли, взмыл вверх на десяток метров, заложил крутой вираж и унесся в сторону города...

Сашка оглянулся вокруг и увидел, что рядом с БМД остались всего четверо разведчиков. Те, которых сегодня, как и Сашку, пожалела та «солдатская удача», и они остались целы и невредимы, хоть и с посеревшими от усталости лицами и ввалившимися глазами...

– Все? – спросил Саня у того, совсем еще «зеленого» «младшого», который был на должности «замка».

– Так точно, товарищ сержант... Остальные выбыли... Семеро убитых и одиннадцать раненых... Остальные здесь...

– Хорошо...

– Вам бы умыться, товарищ сержант... – проговорил вдруг «замок».

– В жопу! Все потом!

– Бандера! – раздался вдруг откуда-то издалека знакомый голос. – Сержант! Ко мне!

Сашка обернулся и увидел сначала знакомый вертолет со знакомым бортовым номером, а потом и самого комбрига, шедшего к нему широкими быстрыми шагами.

«...Он-то как здесь оказался?!.»

Бандера, переваливаясь с ноги на ногу, словно беременная утка, подковылял к полковнику Чижику и взял под козырек, хотя свою кепи он потерял еще где-то там, на перевале:

– Товарищ полковник!..

– Отставить, сержант! – Вот уже и Чижик смотрел странным взглядом на Сашку. – Не надо, Саша!.. Я уже все знаю... Пойди-ка ты это... Умойся, Бандера! Иди, умойся!

– Да что вы все! Сговорились, что ли?!! – рявкнул Сашка в сердцах и развернулся к блокпосту. – Или с ума все сбрендили в одночасье!!!

Он говорил громко, потому что почти не слышал своего голоса – в ушах все еще стоял грохот боя, – но командир бригады попросту «не услышал» слов своего сержанта... Сашка, как танк, вломился на блокпост, и перед ним все расступались, все, поголовно...

– Где вода, «салабон»? Где мне умыться? – спросил он довольно грубо какого-то худощавого паренька с острым кадыком и погонами лейтенанта...

– Там... – только и ответил офицер и показал на какое-то сооружение, которое скорее всего было офицерским блоком.

Бандера прошел в блок сквозь дверь, не открывая ее... Он просто прошел, а дверь за его спиной рассыпалась на дрова, в щепы, годные только для растопки «печки-буржуйки» и еще, может быть, для того, чтобы поковыряться в зубах после банки тушенки...

Здесь был обычный, «колхозный», рукомойник и зеркало... Прямоугольник, 50 на 30 сантиметров, старого, поцарапанного зеркала, которое пережило на этом блокпосту, наверное, не одного «нового» хозяина...

Сашка взглянул в этот прямоугольник и отпрянул назад...

– Еп-п-т-вою мать!!!

Все его лицо, шея, плечи, «лифчик», сшитый из подсумков... Все было залито успевшей засохнуть и приобрести бурый цвет кровью... Вперемешку с какими-то серовато-оранжевыми соплями и мелкими острыми костяными осколками...

– Еп-п-т-вою мать, Саня!!! – проговорил Бандера еще раз и стал яростно умывать лицо.

Он все поливал и поливал свое лицо водой, да только оно почему-то не отмывалось... Тогда сержант расстегнул «лифчик» и хотел уже было сбросить его с себя, а потом и куртку, но... Заметил в одном из его клапанов...

Он взял свою неожиданную находку на ладонь и долго ее рассматривал, застыв при этом, как изваяние... А через несколько минут сумел выдавить из себя только:

– Стриж... Что же это?.. Как же это ты так, капитан?..

На большой Сашкиной ладони, с длинным красным хвостиком нерва, так похожий на большого головастика, лежал... Глаз... Карий глаз капитана Кудинова... Страшная находка...

Бандера сжал его в кулаке и, словно законченный пьяница, успевший вылакать из горла литр спиртяги, пошатываясь, вышел на свежий воздух. Он еще успел заметить полковника Чижика, стоявшего в трех метрах от офицерского блокпоста, он увидел и своего ротного, который тоже уже успел сюда добраться... А потом словно кто-то саданул его мощнейшим апперкотом, да не в челюсть, а чуток пониже солнечного сплетения! И Сашка согнулся пополам...

Его рвало долго и мучительно-больно... Переполосованные операциями кишечник и желудок не выдержали такой нервной встряски и стали выворачивать своего хозяина наизнанку...

А потом, когда он сам и его организм устали от этой иезуитской экзекуции, когда из Сашки уже пошла желчь, он просто плюхнулся задом прямо в пыль, оперся своей могучей спиной о бетонные блоки и...

– А-а-а-а-а-а!!! В-а-а-а-а-у-а-у-а-а-х-ха-ха!!! А!!! А-а-а!!! Х-ха-ха-ха!!!

Он даже не плакал в голос и взахлеб... Он выл!!! Выл, как большой раненый зверь, готовый растерзать на куски, на тряпочки, «в цуры» любого, кто хоть как-то был повинен в его горе...

Его такие горькие слезы сейчас были очень страшны!.. И никто, даже полковник Чижик, не решались подойти к нему ближе, чем на три метра, потому что Бандера сейчас был в таком состоянии, что ожидать от него можно было чего угодно!.. Потому что они его знали!..

Но нашелся один камикадзе, который видел Сашку впервые...

– Что ж ты по дороге-то не поехал, сержант, а поперся по минным полям напрямую? Счастье, что ни на одну мину не наскочил! А то получилась бы из твоей БМД «Братская Могила Десанта»...

Рядом с Сашкой присел тот, похожий на цыпленка, молоденький лейтенантик с острым кадыком, в еще такой новенькой, непотертой, не пропыленной и не пропотевшей и даже не успевшей выцвести под афганским солнцем добела «афганке» цвета «хаки»...

– Т-ты-ы, для-а-а!!! Чмо «зеленое»!!! Ты кто такой?!!

Бандера схватил лейтенантика своей огромной пятерней за шею, притянул его к себе, заставив встать на колени, и сжал пальцы:

– Ты кто такой, я спросил!!! – проревел Сашка, как раненый буйвол, прямо в лицо лейтенанта. – Сопля зеленая!!!

– Лейтенант Яшин, командир блокпоста... – прохрипел полузадушенный офицер.

Но!.. Странное дело!.. Бандера смотрел ему прямо в глаза и не видел в них ни тени страха!.. Лейтенант задыхался, чувствовал силу Сашкиной руки, понимал, что ему могут запросто, прямо сейчас, сломать шею, и не боялся!..

– Я тебе тоже задал вопрос, товарищ гвардии сержант... – прохрипел посиневшими уже губами лейтенантик. – На хрена ты на минные поля поперся, чудило? Жить надоело?

И Сашка его отпустил... Просто разжал пальцы...

И словно воздух выпустили из этого большого человека, словно у воздушного шарика... развязалась ниточка, и весь воздух со свистом ушел куда-то в атмосферу...

Сашка опустил голову и тихо проговорил:

– Я братишек вез... Думал, чем быстрее... Может, кого еще спасти удастся... Такие дела, лейтенант Яшин...

– Друга потерял? – спросил участливо летеха, потирая свою бордовую, после Сашкиной пятерни, шею.

– Семь... Семь друзей!.. И командир... Я его глаз только что у себя за «лифчиком» нашел...

Лейтенант встал с колен и сел на корточки рядом с Бандерой, так же, как и он, опершись спиной о бетонный блок, и неожиданно обнял его мощные плечи:

– Не грусти, сержант... Так бывает на войне... Судьба... А ты!.. Ты для них всех сделал все, что мог! И, мне кажется, что не мог, тоже сделал!..

Совершенно обалдевший Сашка посмотрел на этого «кузнечика» так, словно перед ним был какой-то пророк, а потом на обалдевшего, как и он сам, полковника Чижика:

– Ты сколько в Афгане, лейтенант? – спросил Сашка.

– Уже целый месяц!

– Ясно!

Что стало ясно Сашке в ту секунду, остальные поняли через несколько минут...

– Товарищ полковник! – Бандера наконец-то сумел взять себя в руки. – Стриж выбыл...

– Знаю, сержант... Знаю... Жаль Кудинова – отличный парень был!.. И офицер, каких поискать!..

– Во взвод нужен новый взводный... Возьмите этого лейта!..

– Да он же сопля совсем! «Зеленая» сопля! Ты сам его так только что назвал, Бандера! – удивился полковник. – Да и не наш он, не «вэдэвэшник», а обычная пехота!

– Он не сопля!!! Клоп еще меньше был!!! А этот... Думает правильно и ни хрена не боится! – с жаром заговорил Бандера. – А остальному я его научу! Сам научу! Как Лис меня учил!

– Тебе на дембель через неделю, Саша...

– Я останусь, товарищ полковник! На месяц, на полтора! Ведь я же могу уехать и в июне! А я из этого цыпленка вам такого взводного сделаю, что вы меня потом век помнить будете! Обещаю!

– Но я же не имею права тебя задерживать, сержант! Ты уже практически гражданский человек!

– А вы мне выговор объявите! Или какое-то взыскание! Арест на гарнизонной «губе»!.. Тогда все по закону будет!.. Мне надо остаться, товарищ полковник! За пацанов посчитаться! За Стрижа!..

– Ладно... Успокойся, сержант!.. Подумаем. – И полковник обратился к «кузнечику»: – Ну что, лейтенант?.. Есть желание послужить в моей бригаде командиром отдельного разведвзвода? Твой перевод ко мне я могу устроить за один день.

Лейтенант потер ладошкой жиденькую, юношескую, щетину на щеке и поднял глаза на комбрига:

– Разрешите вопрос, товарищ полковник?

– Говори!

– Вы вот говорили сержанту Бандере... А это не тот, случайно, Бандера, про которого рассказывают всем новоприбывшим в гарнизоны Гардеза и Хоста? Который орденоносец, вернулся после тяжелого ранения и которого еще называют «Пещерный человек»?

– Я тебе, лейтенант, сейчас жопу ремнем набью, как капризному ребенку! – рявкнул Сашка. – Бандерой меня зовут, и никакой я не Пещерный человек, и не Ети! Ясно?!! Я не Ети, я – Те!!!

– Вот тебе и ответ, лейтенант! Надеюсь, что достаточно внятный! – улыбнулся Чижик.

– Так точно! Я согласен, товарищ полковник!

– Добро... А ты, Саша... Ты обещал! Месяц тебе! Лейтенант будет в твоем распоряжении, а ты, «временно исполняющий обязанности командира взвода», будешь готовить себе замену!

– Так точно, товарищ полковник... Будет замена!..

...Сашка выполнил свое обещание!..

За тот месяц, на который он остался в бригаде, он «вытесал» из молоденьких лейтенанта Яшина и его «замка», младшего сержанта Сергеева, двух профессиональных разведчиков... Как тот скульптор, Бандера взял в руки «мраморные глыбы» и «отсек от них все лишнее»...

Сержанту немного не повезло – через год, в 86-м, его группа, будучи в свободном поиске, нарвалась на отряд «духов»... После трехчасового боя их сняли с высотки вертолетчики, и сержант Алексей Сергеев на «перекладных» оказался в Ташкентском госпитале, где ему ампутировали правую ногу... И повесили на грудь орден Боевого Красного Знамени, в пару к уже имевшейся у него ранее медали «За отвагу»...

А через два года, весной 87-го, из Афгана в Союз заменился матерый разведчик, капитан, легенда на всю бригаду, командир группы по захвату «языков», Николай Яшин, он же просто Яша, с тремя орденами Красной Звезды на груди!..

Но это уже было намного позже... Тогда, когда Бандера, вовсю оправдывая свое прирожденное звание «ВОИНА», продолжал служить дальше, только уже в другом месте и в другом подразделении...

А тогда...

Тогда, тем же летом, Указом Президиума Верховного Совета СССР капитан Сергей Кудинов был удостоен звания Героя Советского Союза! Посмертно... Только Сашка узнал об этом награждении своего погибшего друга и командира намного позже...

...Мне этот бой не забыть нипочем —

Смертью пропитан воздух,

А с небосклона бесшумным дождем

Падали звезды.

Вот снова упала – и я загадал:

Выйти живым из боя...

Так свою жизнь я поспешно связал

С глупой звездою.

Я уж решил: миновала беда

И удалось отвертеться...

Но с неба свалилась шальная звезда —

Прямо под сердце.

Нам говорили: «Нужна высота!»

И «Не жалеть патроны!»...

Вон покатилась вторая звезда —

Вам на погоны.

Звезд этих в небе – как рыбы в прудах,

Хватит на всех с лихвою...

Если б не насмерть, ходил бы тогда

Тоже – Героем.

Я бы Звезду эту сыну отдал,

Просто на память...

В небе висит, пропадает звезда —

Некуда падать...

...Бандера на всю свою оставшуюся жизнь запомнил ту колонну «наливников», ту дорогу среди узких ущелий, тот Калатгарский перевал... Тот страшный бой, в котором погибли или были ранены половина его разведвзвода!.. И всю свою жизнь Сашка Черный помнит своего командира, капитана Сергея Кудинова, который толком-то и не успел поносить новенькие капитанские погоны... Он всю свою жизнь помнит своего отважного и бесшабашного Стрижа, и... Его последний взгляд... С Сашкиной ладони...


...21 апреля, 5.30 | Разведывательно-диверсионная группа. «Бандера» | 9 мая 1985 г. Гардез, Джелалабад. «...Мы на сковородках летаем...»