home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 15

– Надеюсь, ты в состоянии толково объяснить, куда исчезла после обеда?

Наташа вздрогнула от низкого голоса, в котором сквозило неприкрытое раздражение, и застыла на полпути от двери к ширме. Вспыхнул свет – это Игорь включил настольную лампу, и девушка зажмурилась от неожиданности, а возможно, чтобы не встречаться с Игорем взглядом. Он попытался сесть на кровати, но сморщился от боли и шепотом чертыхнулся. Наташа, забыв, что она не в халате, а в джинсах и куртке, поспешила к нему на помощь. Но Игорь отстранил ее руку и достаточно ловко спустил ноги с постели.

– Итак, пока я спал, моя сиделка смылась в неизвестном направлении, и только путем неимоверных ухищрений мне удалось узнать у Нины Ивановны, что она опять пребывает в объятиях своего драгоценного жениха.

– Простите, товарищ старший лейтенант. – Кровь отхлынула от ее щек, а глаза с таким откровенным осуждением посмотрели на Игоря, что он стушевался и не сразу нашел достойный ответ на ее гневную тираду. – Встречи с женихом мое личное дело, а уход за вами – служебное, за которое я получаю зарплату. Надеюсь, замечаний по уходу нет? Тогда советую вам: оставьте свои попытки совать нос в чужие личные дела, отправляйтесь в постель и – спокойной ночи до утра, гepp офицер!

Игорь усмехнулся:

– Порой я сожалею, что у меня нет под рукой ремня...

– Бодливой корове господь рогов не дал, а ремень тем более! – Наташа окинула его презрительным взглядом и направилась к ширме, но следующая его фраза заставила ее остановиться.

– То-то и оно, – раздалось за ее спиной, – видно, мало тебя, голубушка, в детстве пороли...

– Слушайте, Карташов. – Наташа вернулась к его кровати и, сжав кулаки, сердито посмотрела на Игоря, не менее свирепо взиравшего на нее. – Я очень устала сегодня, и мне наплевать на ваши дурацкие подковырки! Впрочем, подозреваю, что у вас не все в порядке с головой. Завтра попрошу Лацкарта, чтобы вам вызвали психиатра для консультации. Вдруг уже необратимый процесс пошел!

– Что ж, попробуй пригласить психиатра, возможно, его совет не только мне понадобится, – неожиданно спокойно согласился Игорь. – Но сегодня, несмотря на смертельную усталость, – не утерпел он, чтобы не съязвить, – изволь помыть меня в ванне. Насколько я помню, это входит в твои обязанности.

– Сначала я должна спросить разрешение у вашего лечащего врача, и если он позволит, тогда...

– Разрешение уже получено, – перебил ее Игорь, – и тебе не отвертеться от выполнения своих обязанностей. Кстати, там, в твоем закутке, уже лежат бинт и клеенка, которой ты прикроешь мне шов. Так распорядился Герасимов.

Наташа устало посмотрела на него:

– Похоже, вы все основательно продумали.

– А что еще оставалось делать? «Роман-газету» я прочитал. Свозить меня на прогулку в парк было некому, а просить об этом Нину Ивановну у меня просто смелости не хватило. Она к концу дня и так едва ноги передвигала. – Игорь вгляделся в осунувшееся и побледневшее лицо девушки и уже более мягко спросил: – Кажется, встреча с женихом тебе не пошла на пользу, или я ошибаюсь?

– Забудьте о моем женихе хотя бы до утра! – взмолилась Наташа и сердито добавила: – Через полчаса я приготовлю вам ванну. Но не надейтесь на мытье по всем правилам. Помогу лишь помыть голову и немного ополоснуться.

– И на этом спасибочки! – Игорь попробовал изобразить низкий поклон, но зря старался, все его усилия пропали даром: Наташа уже прошла за ширму.

Она скинула с себя дорожную одежду, переоделась в халат и легкие тапочки на каучуковой подошве. Потом присела на пару минут, чтобы привести в порядок свои мысли и чувства, разбежавшиеся в разные стороны с того момента, когда после обеда Петр заехал за ней и они отправились подавать заявление в загс. И теперь уже ничего не изменишь. Заявление у них приняли, и через две недели она станет его законной женой, но до сих пор не уверена, правильно ли поступает, не напрасны ли ее надежды и почему так странно она чувствует себя в присутствии Игоря? То кажется, что влюблена в него до беспамятства, то так сильно его ненавидит, что готова придушить без всякого сожаления.

Наташа понимала, что Петру не по нраву ее служба, особенно после того, как он увидел Игоря. Но поначалу он ни единым словом, даже намеком не выдал себя. И бабуля вроде тоже успокоилась. За ужином выпила шампанского, смеялась и шутила и, только прощаясь с внучкой, немного всплакнула:

– Все маленькая была, маленькая... Косички, бантики... А потом незаметно, как-то вдруг взяла и выросла. – Анастасия Семеновна обняла Наташу. – Вот уже и замуж собираешься. Выполнила я все, что Оле и Косте обещала, сохранила тебя и вырастила, так что теперь и умирать не страшно...

– Бабуля, красавица ты моя! – Наташа прижала ее седую голову к своей груди. – Прости, если что-то не так, но знай: что бы ни случилось, ты у меня всегда на первом месте!

– Поживем – увидим, – покачала головой бабушка. – На первом месте у женщины должна быть семья, муж, дети... А я никуда не денусь и помогать тебе буду, пока силы не оставят. Не возражаешь?

– Попробуй я возразить, – засмеялась Наташа, – с детства помню, как ты умеешь на путь истинный наставлять!

– Это не ты, косы твои запомнили. Прием далеко не педагогический, но действенный. Не приведи господь, если Петр им когда-нибудь воспользуется.

– А я косы обрежу. – Наташа попыталась пошутить, но бабушка шутку не приняла и печально посмотрела на внучку.

– Не хотела я тебе говорить, – Анастасия Семеновна чуть понизила голос и оглянулась на Петра, возившегося у машины, – но он, вероятно, хочет забрать тебя из госпиталя. Давеча приехал сам не свой, очень уж ему твой пациент не по душе пришелся.

– С этим как-нибудь я сама разберусь, – рассердилась Наташа, – и у него пока нет никаких прав, чтобы приказывать и тем более что-то решать за меня.

– Осторожнее, – одернула ее Анастасия Семеновна, – ради бога, не лезь на рожон! Но учти, я полностью на его стороне...

По дороге во Владивосток Петр то и дело косился на свою насупившуюся невесту. За эти несколько часов им так и не удалось побыть наедине, и он изнывал от нетерпения поцеловать или хотя бы обнять Наташу. Но она все норовила увернуться, отвести его руки, вздрагивала от каждого его прикосновения. И сейчас Наташа безучастно вглядывалась в вечерний сумрак, окутавший сопки, покрытые густыми шапками дубрав, простеганных толстыми нитями лиан, винограда и хмеля.

Тьма, захваченная врасплох светом автомобильных фар, на мгновение отступала и тут же вновь бросалась в атаку, заглатывая отвоеванные пространства, наливалась чернильной густотой, гасила проблески зарниц на горизонте, огоньки пролетающих мимо сел. Даже народившаяся луна не смела противостоять завоевательнице темноте и испуганно пряталась за реденькой кольчугой облаков.

Наконец Петр не выдержал. Не спрашивая Наташиного согласия, сбавил скорость, свернул на проселочную дорогу и затормозил на берегу речушки, бойко журчавшей в зарослях ивняка. Погасил свет в салоне, потом привлек к себе Наташу и нашел губами ее рот. Она не смогла не ответить ему, но тут же некстати вспомнился другой поцелуй. Наташа едва сдержала судорожный вздох, вообразив на мгновение рядом с собой Игоря, и тут же порадовалась, что Петр не может прочитать ее мысли, – сравнение было явно не в пользу будущего мужа.

Наташа вздрогнула то ли от стыда за подобные мысли, то ли от вечерней прохлады, проникшей под куртку вслед за руками Петра. Теплые губы тронули ямочку у основания шеи, а рука пыталась расстегнуть «молнию» на джинсах.

– Как ты себя чувствуешь? Не забыла еще, чему я тебя в избушке учил? – торопливо шептал Петр, наваливаясь на нее всем телом.

– Петя, милый, не надо, только не здесь! – взмолилась Наташа, пытаясь столкнуть его с себя. Неловко повернувшись, Петр надавил локтем на клаксон, и «Жигули» коротко взвизгнули.

– Тут неудобно, давай перейдем на заднее сиденье. – Жених, похоже, даже не расслышал ее просьбы.

И Наташа взбунтовалась. Она уперлась руками в грудь Петра и что было сил оттолкнула его от себя. Потом села, поправила волосы и только тогда произнесла с негодованием:

– Ты за кого меня принимаешь? Не хватало еще этим в машине заниматься!

Петр в недоумении пожал плечами:

– За кого я тебя должен принимать? За жену, конечно! А этим, как ты выражаешься, тебе всю жизнь придется заниматься, и учти: машина – весьма подходящее место для этого.

– Ради бога, уволь меня от таких подробностей! Твоей женой я стану лишь через две недели, тогда и поговорим об этом!

– Какая муха тебя укусила, Наташа? Я ведь люблю тебя, и желание мое естественно. – Он вновь попытался обнять ее, но Наташа отвела его руки и, застегнув блузку и куртку, включила в салоне свет.

– Поехали, я спешу.

– К Карташову своему драгоценному спешишь? – спросил Петр почти спокойно, поворачивая рулевое колесо. Но на щеке вздрогнула и забилась шальная жилка. Наташа вспомнила: точно так же она подергивалась, когда Петр давал отпор своим родителям на той памятной вечеринке.

– К твоему сведению, этот драгоценный Карташов на днях чуть не умер. И пока я работаю в госпитале, мне придется отвечать за его жизнь и здоровье.

– Клянусь, что с завтрашнего дня за это будет отвечать кто-нибудь другой, – мрачно произнес Петр. – А то ишь чего удумали! Где это видано, чтобы молодая девка за молодым мужиком доглядывала?

– Петр, не сходи с ума! – вскрикнула Наташа. – Я не твоя собственность, и не смей распоряжаться мной! Не лезь в мои дела, пожалуйста! Иначе завтра же наших заявлений в сельсовете не будет!

Петр яростно сплюнул в открытое окно:

– Видно, ловчее меня оказался офицерик? Поделись, чем он успел тебя приворожить!

Он резко повернул руль, и машина, рыкнув от натуги и подмяв росший на обочине кустарник, вкатилась на дорожную насыпь. Впереди замигали многочисленные огни жилых кварталов, промелькнул на дальней сопке журавлиный клюв телевышки, из открытых окон ресторана рвануло разухабистой музыкой.

Сжавшись в комок в углу сиденья, Наташа чуть не плакала от обиды: выходит, не такой уж уступчивый и покладистый ее суженый и своего точно не упустит и никому не уступит. И ее определенно тоже считает своей собственностью. Но посмотрим, мстительно подумала она, мало ли что произошло, но командовать собой она не позволит.

Машина остановилась у ворот госпиталя. Наташа молча подхватила сумку с бабушкиными гостинцами и открыла дверцу. Петр тоже не проронил ни слова, но столько тоски и боли было в его недавно счастливых глазах, что она не выдержала, обхватила его голову руками и крепко поцеловала в губы. Петр облегченно вздохнул и виновато произнес:

– Прости, если обидел ненароком. Сама решай, как поступить. В выходные я постараюсь закончить с баней, а потом заберу тебя хотя бы на день, и обновим ее перед свадьбой, не возражаешь?

– Не возражаю, – не стала спорить Наташа. Впереди еще несколько дней, и заранее лучше не загадывать...

...Наташа вздохнула и посмотрела на часы. Для воспоминаний и размышлений у нее оставалось совсем мало времени. Она быстро подготовила плацдарм для омовения капризного подопечного и вернулась в палату.

– Снимайте пижаму! – приказала она, не глядя на Игоря.

– Ты как предпочитаешь: полностью меня раздеть или частично?

– Полностью, – Наташа бросила ему на колени простыню, – прикройтесь, если боитесь сглаза.

– Мягко сказать, опасаюсь. Поэтому, будь добра, отвернись, пока я с неимоверными усилиями портки буду стягивать.

– Сами напросились! Можно было потерпеть до завтрашнего дня. Санитары вас бы в два счета обмыли.

– Обмывают только трупы, да еще, если не ошибаюсь, премии. К тому же нет в тех мужиках ни нежности, ни ласки, по которым так тоскует моя израненная твоей строгостью душа. – Преувеличенно кряхтя и постанывая, Игорь закончил обматывать чресла простыней и позволил Наташе повернуться.

Стараясь не встречаться взглядом с ехидно поблескивающими серыми глазами, Наташа закрепила бинтом клеенку вокруг его талии, потом отошла на шаг и критически оглядела его.

Игорь заметил откровенную насмешку в ее глазах:

– Мадам не нравится мой гидрокостюм?

– Почему же? Вполне прилично получилось! Но вот его содержимое, – девушка сморщила нос и брезгливо скривилась, – бледное, скукоженное и зловредное до невозможности. Завтра рапорт подам Лацкарту, чтобы мне молоко выдавали за вредные условия труда.

– Ох, Наталья, отольются тебе мои слезки! Дай только на ноги встать! Помяни мое слово, не пройдет и недели, как будешь молить меня о пощаде. – Игорь нарочито строго посмотрел на нее и скомандовал: – А теперь слушай приказ: доставить меня к месту назначения быстро, в целости и сохранности и, главное, без излишних комментариев.

Наташа, с опаской поглядывая на Игоря, подкатила коляску к кровати и помогла ему перебраться в нее. Только единожды он оперся о ее руку, и девушка немедленно потеряла самообладание. Опустив глаза в пол, она приказала себе успокоиться, изо всех сил стараясь не выдать желания прильнуть к его обнаженной груди и, выбросив из головы все доводы разума, мысли о настоящем и будущем, склониться перед ним повинно и, будь что будет, отдаться ему душой и телом, подчиниться власти его объятий и поцелуев...

В ванной тусклый свет электрической лампочки едва пробивался сквозь клубы пара. Плечи и грудь Игоря, клеенка, коляска – все покрылось капельками воды. Коса отяжелела от влаги, и Наташа, затянув ее в узел, закрепила шпильками. Влажная ткань халата прилипла к телу и выдала мужскому взору все, прежде тщательно скрываемое, а теперь достаточно откровенно и рельефно обозначенное.

– Ты решила сварить меня вкрутую? – спросил Игорь с единственной целью – отвлечься от созерцания недоступных ему богатств.

– На первый раз только всмятку! – огрызнулась сиделка. – Осторожно, поскользнешься! – закричала она испуганно, когда Игорь чересчур шустро, на ее взгляд, шагнул в ванну.

Она помогла ему сесть на сиденье, плеснула в ладони шампунь и приказала:

– Мойте голову, а я потом сполосну вас под душем.

– Ты боишься ко мне прикоснуться, девочка? – Из-под мокрой челки блеснул хитро прищуренный глаз, и Игорь, плотоядно щелкнув зубами, просипел, подражая герою сериала «Ну, погоди!»: – Я Серый волк, зубами щелк! Дай только голову помыть, и Красной Шапочке не жить!

– О боже! – рассмеялась Наташа. – Какие таланты пропадают! – Она набрала в ковшик воды и вылила ему на голову. – Ты не волк, ты – мокрая серая мышь!..

Отвернувшись, она хотела отрегулировать душ, но в этот момент какая-то неведомая сила толкнула ее в спину. Наташа вскрикнула от неожиданности, попыталась найти точку опоры, но не удержалась и свалилась в воду, отчего добрая половина содержимого ванны с шумом выплеснулась наружу, образовав на полу небольшое озеро.

С испугу девушка глотнула мыльной воды, сильно ударилась коленом, ко всему прочему, пытаясь встать, поскользнулась и снова рухнула в воду в ноги этому жалкому негоднику, похоже, едва живому от смеха.

Наконец Наташа поднялась на ноги и с негодованием посмотрела на Игоря. Прижав одну руку к животу и едва сдерживаясь от новых приступов смеха, другой он вытирал слезы, бегущие по щекам.

– Ну и кто теперь стал еще одной мокрой мышью? – еле выговорил он и зашелся в новом приступе смеха.

Наташа не ответила. Она прямо на себе отжала халат, потом косу, вылезла из ванны и, взяв в руки швабру, принялась вытирать лужу на полу.

Игорь притих, наблюдая, как, сердито нахмурив брови, сиделка с яростью возит тряпкой по плитке. Закончив уборку, Наташа повернулась к нему, окинула взглядом всю в хлопьях мыльной пены мужскую фигуру и неожиданно для Игоря влепила ему пощечину. Тут же молча схватила мочалку и принялась тереть ему спину. И вдруг остановилась, пораженная увиденным, тряхнула головой, не веря своим глазам: кажется, она окончательно сошла с ума. На спине Игоря, как раз под правой лопаткой, красовалась та самая родинка, которую она видела во сне у незнакомого мужчины. Наташа вгляделась внимательнее: нет, не ошиблась, именно она, в форме перевернутого вверх рожками полумесяца...

Стараясь избавиться от смятения, с новой силой охватившего ее, Наташа поймала себя на мысли, что все происходящее сейчас с ней не случайно, послано ей судьбой и, вероятно, это не последние испытания в ее жизни... Она глянула на Игоря и вдруг поняла, что все это время стоит, положив руки на плечи источнику своих переживаний, а он по-прежнему молча и серьезно смотрит на нее снизу вверх...

Он, как и Наташа, никак не мог прийти в себя от случившегося. И опешил он не от боли, хотя рука милой его сердцу дамы была на удивление тяжелой, а от неожиданности. Первой и последней в его жизни женщиной, без стеснения одаривавшей его подзатыльниками, была его дорогая матушка. Но чтобы девчонка, которая вызывает у него то симпатию, то бешенство, осмелилась на такое – с подобным он столкнулся впервые! И, что было совсем уж странным, он абсолютно не рассердился! Ситуация казалась скорее забавной и сулила, а чутье его еще ни разу не подводило, дальнейшее развитие событий в желанном направлении. Поэтому Игорь решил ее не усложнять – стоит ли обращать внимание на такие пустяки!

Гораздо приятнее было отдаться во власть легких касаний девичьих пальцев, скользивших по его обнаженному телу. Струи прохладной чистой воды, травяные запахи шампуня и мыла, наконец, эти почти невесомые прикосновения Наташиных рук – все создавало то особое ощущение свежести, чистоты и здоровья, которых ему так не хватало все эти дни...

Наташа, в отличие от Игоря, так до сих пор и не пришла в себя. Девушка не сомневалась, что ее купание в ванне дело его рук... Она судорожно вздохнула. Очевидно, завтра и вправду придется подавать рапорт Лацкарту и просить освободить ее от обязанностей сиделки. И причина есть уважительная: нежелание будущего мужа видеть ее в опасной близости от молодого привлекательного мужчины...

...Наконец с водными процедурами, к всеобщему облегчению, было покончено. Сиделка подала Игорю полотенце.

– Наташа, – взмолился он, – мне еще трудно руки поднимать. Вытри, пожалуйста, мне голову и спину...

Сквозь мягкую махровую ткань девушка ощущала плотные крепкие мышцы, гибкое, тренированное тело, которое даже сейчас, после ранения, было сильным и красивым. У Наташи перехватило дыхание, куда-то улетучился и остаток сил. Она бросила полотенце на колени Игорю, прижала ладони к щекам, тщетно пытаясь унять дрожь, которую уже невозможно было скрыть.

Игорь смотрел на нее в недоумении. Похоже, Наташа была на грани истерики, а то и обморока: лихорадочный взгляд, расширенные зрачки, гримаса отчаяния на лице... Неужели она до сих пор так сильно переживает эту злосчастную пощечину?

– Наташка, милая, – прошептал он, протянув к ней руки, и она бросилась в его объятия, забыв обо всех доводах разума, не думая о последствиях...

То, что последовало за этим, можно назвать бурей, тайфуном, ураганом, не суть важно. Наташа бросилась к нему с пылом обреченной, и он тоже потерял голову. Впервые Игоря целовали с таким неистовством и вместе с тем по-детски неловко и неумело. А он прижимал к себе тонкую, хрупкую фигурку, проклиная в душе свою беспомощность.

Наташа на мгновение оторвалась от губ Игоря, поймала его взгляд, но увидела в нем лишь отчаяние и стыд. Она поняла это по-своему и, почти теряя сознание от унижения, метнулась к дверям ванной.

Кое-как справившись с намокшими бинтами, Игорь осмотрел не пострадавшую от купания наклейку, с трудом натянул на себя пижаму и только после этого позвал Наташу.

Бледная, с заплаканными глазами, старательно избегая его взгляда, сиделка докатила его коляску до кровати. Игорь с удовольствием вдохнул запах чистого белья и, присев на самый край постели, попросил Наташу выключить ночник и открыть окно.

Она уже успела переодеться в домашний фланелевый халатик с длинными рукавами и глухой, по самую шею застежкой. И когда темный силуэт девушки обрисовался в проеме окна, Игорь прошептал севшим от волнения голосом:

– Наташа, не уходи, останься со мной!

Она еще не успела согласиться, а уже оказалась в плену сильных рук. На нее повеяло чем-то знакомым. Наташа поняла: так пахнет лосьон, которым он протирает кожу после бритья, – тонкий аромат хвои и густой запах таежных трав... Ее рука проникла к Игорю под пижаму, скользнула за спину и осторожно дотронулась до родинки.

Из раскрытого окна потянуло свежим ветерком. Захлопала, забилась под его напором штора. В палате стало прохладнее, и Наташа, защищая его от сквозняка, прильнула к Игорю.

Теплые, мягкие губы покрыли быстрыми поцелуями ее лоб и щеки.

– Углядела все-таки божью отметину? Это как бы наша семейная фирменная марка. Отец, помню, ее «Знаком качества» называл... Появляется она в нашем роду почему-то только у мужчин. Говорят, у прадеда тоже была, а что касается деда и отца, то я своими глазами видел – красовалась эта родинка у них на том же месте, что у меня и у брата, тютелька в тютельку, размер в размер, точно и вправду кто-то наше семейство на веки вечные заклеймил.

– Игорь, ты сильно на меня рассердился за то, что я тебя ударила? – спросила Наташа и погладила кончиками пальцев местечко, где совсем недавно красным степным маком расцвел след от пощечины.

– К сожалению, ты в этом деле не первая. В чемпионы по затрещинам вышла моя мамуля, и не зря братишка в бокс подался, наследственность – великое дело! Наташа, когда у тебя свадьба? – вдруг без всякого перехода спросил Игорь.

– Через две недели, – прошептала Наташа и, убрав его руку со своей талии, поднялась с кровати. – Уже третий час ночи, надо немного поспать...

– Сядь! – приказал Игорь сердито, и она послушно опустилась рядом с ним. – Почему ты спешишь выйти замуж, я же вижу: ты его совсем не любишь...

– Люблю...

– Только не ври! Сознайся, если бы не эта проклятая штопка в боку, шансов на хеппи-энд у твоего жениха осталось бы ноль целых, ноль десятых. Наташа, милая моя! – Он прижал девушку к себе и бережно погладил по влажным после нечаянной купели волосам. – Странно все получается, дорогая! Мы всего ничего с тобой знакомы, а я уже и жизни без тебя не представляю. Дай слово, что немедленно откажешь своему жениху...

– И что потом?

– Честно сказать, не знаю. Человек я безлошадный: ни кола ни двора, кроме комнаты в общежитии. Служба тоже – не дай бог, кому в дурном сне приснится! Командировки – триста дней в году. Одно обещаю – никогда тебя не разлюблю. Выходи за меня замуж. – Игорь ласково коснулся губами нежной щеки. – Почему ты молчишь? Ты ведь любишь меня?

– Люблю, – едва слышно прошептала Наташа, – но боюсь, что тебе просто кажется, что ты любишь меня, и вся твоя любовь вмиг улетучится, стоит только тебе выйти за стены госпиталя.

– Глупыш! – Игорь попытался в темноте разглядеть ее глаза. Слишком уж подозрительно они блестели, и он понял, что девушка с трудом сдерживает слезы. – Успокойся, родная моя! А то что-то совсем уж непонятное происходит: старший лейтенант Карташов впервые в жизни признается в любви, а любимая девушка, вместо того чтобы броситься в его объятия, того гляди разревется.

– Игорь, скажи, ты правда меня любишь и хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж?

– Наташка, ты только согласись, и я добьюсь, что нас зарегистрируют прямо в госпитале.

– Право слово, с ума сошел! – засмеялась Наташа и легко, безбоязненно поцеловала его в губы. – Давай дождемся, когда тебя выпишут. А пока ты в госпитале, я попробую объясниться с Петром...

Голос ее задрожал. Игорь тут же почувствовал перемену в ее настроении и еще крепче обнял ее за плечи.

– Ты боишься его, Наташа?

– Не то слово, Игорь. Я очень виновата перед ним. Выходит, я обманула его, а он из-за меня со всеми родственниками поссорился, ушел из дому, живет у моей бабушки и считает меня... – она с трудом перевела дыхание, – своей законной женой...

– Женой? – Игорь вздрогнул. – Так ты уже спала с ним?

Наташа попыталась отстраниться от него. Но жесткие пальцы сжали ее плечи и притянули назад.

– Как я сразу не догадался! – Его руки продолжали удерживать ее, и все усилия освободиться из объятий Игоря не увенчались успехом.

– Отпусти, – сказала Наташа тихо, – мне больно!

Отодвинувшись на край постели, она запахнула полы халатика и поднялась с кровати.

– Спокойной ночи, Игорь! Теперь мы во всем разобрались, и поверь, я совсем не хотела скрывать от тебя, что у меня с Петром...

– Наташа, – прервал ее Игорь, – терпеть не могу выяснять отношения. Честно сказать, мне наплевать, спала ты с ним, не спала... Главное, что с данного момента заниматься любовью ты будешь только со мной. Я очень на это надеюсь, иначе за себя не отвечаю, а в гневе я ужасен и беспощаден. – Игорь попытался смягчить резкость тона улыбкой. – Помоги мне лечь, пожалуйста!

Наташа склонилась над ним, и в следующее мгновение она уже лежала рядом с Игорем. Их тела на узкой больничной койке соприкасались слишком тесно, и через плотную ткань халата и пижамы они ощущали жар и напряжение, исходившие друг от друга.

Рука Игоря, подрагивая от возбуждения, проникла под ее одежду, скользнула по бедру, на миг задержалась на талии, потом прокралась выше, к груди. Наташа подалась навстречу ласковым прикосновениям, застонала от невыразимого наслаждения. Игорь заглушил ее стоны поцелуем, и тогда, презрев все советы осторожной Нины Ивановны, погасив последние проблески разума, Наташа сдалась. Этого человека она любила и желала всей душой. Всем своим сердцем и телом! Все их прежние поцелуи были всего лишь разведкой. Они как будто искали, нащупывали тайные тропинки к сердцу любимого человека и, когда поняли, что все преграды уничтожены, устремились навстречу друг другу со всем сумасшествием, пылкостью и восторгом молодости и впервые испытанного чувства взаимной любви.

Игорь осторожно раздвинул языком ее зубы, проник в ее рот, и два дыхания слились в одно, сердца забились в унисон, а дрожь нетерпения стала их общей дрожью. Но тут порыв ветра вновь разметал оконные шторы и, ворвавшись в палату, резко захлопнул незакрепленную створку окна. От удара задребезжали стекла, и Наташа испуганно отпрянула от Игоря.

– О, мама миа! – прошептала девушка. – Мы с тобой сошли с ума! Двери не заперты, а вдруг дежурный врач заглянет? – Она торопливо поправила одежду, пригладила волосы и спустила ноги с кровати.

Опершись на локоть, Игорь хмуро наблюдал за ней.

– Постой, не уходи, останься со мной до утра!

– Не дури, Игорь! Эта ночь не последняя, а тебе еще следует поберечься...


* * * | Колечко с бирюзой | Глава 16







Loading...