home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 1

«Господи! Есть же такое чудо на свете!» – подумала Наташа, переворачиваясь со спины на живот и прислушиваясь к ленивому плеску едва заметных речных волн, набегающих на пологий берег и слизывающих песок у нее из-под ног.

Она лежала почти у самой кромки воды: здесь было не так жарко.

За три дня она успела прилично загореть, хотя купалась обычно утром и вечером. Днем царила невыносимая жара, и, лишь обладая стойкостью йога, можно было вынести солнечные процедуры на белом, раскаленном, как сковорода, песке. Вода в реке тоже не давала прохлады. За долгий июльский день она прогревалась так, что лишь по чистой случайности не превращалась в источник бесплатной ухи для отдыхающих по ее берегам и разморенных жарой бездельников.

Наташа тоже бездельничала, осознав на тридцать пятом году жизни, что это весьма приятное занятие – не чувствовать себя кому-то обязанной, не спешить на работу, не заботиться о том, чтобы накормить, обуть, одеть, вовремя отвесить подзатыльник. Все заботы о Наташином беспокойном семействе на время ее отпуска взвалили на себя Разумовичи, наконец-то заполучившие его в свое полное распоряжение.

Софья, которая вышла замуж год назад, решила развить невостребованные до сих пор педагогические таланты на Наташиных близнецах с первых их шагов по питерскому асфальту.

После четырех часов перелета бывшим сибирякам позволили отдохнуть до вечера и пригласили на семейный совет. На нем гостья и муж Софьи Борис, рыжеватый и поджарый заведующий клиникой, в которой Наташе предстояло трудиться с сентября, в отличие от старожилов квартиры обладали пока лишь правом совещательного голоса.

Впрочем, и Евгения Михайловна, и сильно постаревшие Клара и Белла добровольно передали все бразды правления Софье. Она же, выйдя замуж, слегка притихла и не так часто заявляла о себе в качестве домашнего диктатора, как это бывало раньше. Но сейчас Софья вновь воспрянула духом и с первых же минут встречи обращалась с мальчишками, как с личной собственностью.

Наташа переглянулась с Борисом, с легкой усмешкой взиравшим на супругу, смахивающую в своем черно-желтом одеянии на суетливую пчелу, и подмигнула ему. Борис сделал большие глаза и исподтишка погрозил гостье пальцем. За несколько часов знакомства они уже успели подружиться. Наташа, с достаточной дозой скептицизма относившаяся к слишком скорому, на ее взгляд, замужеству подруги, по достоинству оценила острый ум и терпение своего будущего начальника. Уж кто-кто, а она на себе испытала неуемный и въедливый характер подруги, непримиримого борца с чужими недостатками и пороками общества. А тут вдруг в одном письме она сообщила, что у них в клинике новый заведующий – непроходимый тупица, лентяй, сквернослов и юбочник. Во втором – что он тайный алкоголик, картежник и любитель юных медсестер. А в третьем, уже без комментариев, – что выходит за него замуж.

Затем месяца два Наташа не получала от Софьи ни единого письма, а лишь одну замызганную, с множеством восклицательных знаков открытку из Сочи, из которой она с трудом, но поняла, что подруга счастлива!!! Безмерно!!! Безумно!!! Навсегда!!!

Теперь источник Сонькиного счастья сидел рядом с Наташей в кресле и с веселыми искорками в глазах наблюдал за жаркой дискуссией, разгоревшейся за длинным дубовым столом, который пережил семь десятилетий советской власти и только чудом не сгинул в «буржуйках» двух революций, Гражданской войны, первых пятилеток, самой страшной в истории человечества блокады и не попал в антикварный магазин в смутные девяностые годы...

– Парни останутся с нами, – вещала Софья. – Наташку отправим с глаз долой подальше на юг отдыхать. А то она уже на бабу не похожа. Ходячая вешалка для одежды. Ты не смотри на меня, я быстро тебя приведу в норму! – произнесла она с угрозой в голосе. – Иначе ты мне все отделение распугаешь! Или студенты, не дай бог, случайно тебя за наглядное пособие примут. – Сонька перевела дух и продолжала: – Маму и тетушек завтра же отвезем на дачу. Пусть готовят базу для приема гостей. Егорку и Петьку вместе с Борисом на эти два дня отправим разглядывать местные достопримечательности. Зимой на это времени уже не будет!

Борис склонился к Наташе и прошептал:

– До сих пор удивляюсь, как я осмелился жениться на ней! Соню в клинике прозвали Цунами, и с первых дней работы, стыдно признаться, я почти панически боялся встречаться с ней. Язык у нее, скажу я вам, поострее той гильотины.

Наташа улыбнулась ему в ответ:

– Надеюсь, теперь вы поняли, что она добрейшая из женщин, но порой бывает до безобразия принципиальной, хотя, я вижу, достаточно легко поддается перевоспитанию.

Борис кивнул, соглашаясь, и продолжал наблюдение за маленькой решительной женщиной, восседавшей во главе стола.

Егор и Петька, пристроившись по разным углам огромного кожаного дивана, одним глазом косили в телевизор, другим – в сторону матери, как, дескать, реагирует на тетки-Сонькины тирады. Втайне они уже успели сговориться с дядей Борисом и составили свой план летнего отдыха, который включал купание в Финском заливе, хождение на яхте под парусом и ночную рыбалку в серьезной компании мужчин, куда доступ женщинам был категорически запрещен.

– Главная наша тактическая хитрость – во всем соглашаться с дамами. – Мальчишки знали об этом из собственного опыта и поразились, что взрослый дяденька с хитрыми глазами, оказывается, думал и рассуждал точно так же. – Женщины решат, что мы у них на коротком поводке, успокоятся, налягут на дачные дела, тем самым обеспечат нам свободу маневра, и тогда мы займемся тем, что по-настоящему интересно и полезно...

На следующее утро, рассортировав и распределив домочадцев и гостей по видам деятельности согласно утвержденному вечером плану, Софья усадила Наташу перед большим, почти на треть стены супружеской спальни, овальным зеркалом.

Она окинула Наташу придирчивым взглядом и взъерошила ей волосы на затылке.

– Да-а! – протянула она задумчиво. – Думаю, пришла пора сменить тебе имидж. – Софья деловито потерла ладони. – Нужно основательно обновить твой гардероб: никаких темных тонов и сиротских расцветок. Ты вступаешь в новый период своей жизни, надеюсь, в более радостный и перспективный. Поэтому тебе предстоит многому научиться, чтобы вновь почувствовать себя женщиной, причем очень красивой женщиной! Забудь раз и навсегда, что свои достоинства надо скрывать, их надо демонстрировать, кричать о них на весь белый свет, подчеркивать с помощью умелого макияжа. Это дело нехитрое, я тебя этому за пару часов обучу! – Она чуть дернула подругу за короткую челку и покачала головой. – А волосы нужно было оставить подлиннее, а то с этой прической «а-ля бритый ежик» ты больше напоминаешь обитателя тифозного барака, чем молодую красивую даму.

– Соня, – улыбнулась Наташа, – ты ведь знаешь, с косой я бы не выжила! Это ведь ужас, сколько на нее времени уходило!

– Ну и Аллах с ней! Стрижка тебе, по-моему, даже больше идет! Вот глаза только как у стрекозы торчат, а так ничего!

Наташа рассмеялась:

– Что еще у меня торчит? Говори, не бойся! Вынесу самый жестокий приговор.

– Все остальное у тебя на уровне, нужной высоты и упругости. Но наша задача довести твой нежный облик до такой кондиции, чтобы торчало уже у мужиков, на тебя взирающих.

– Сонька, – охнула Наташа, – я же мать двоих взрослых детей, а ты такое болтаешь!

– Я что, тебя к первому встречному в постель укладываю? – Подруга взъерошила ей волосы и, отступив на шаг, критически оглядела содеянное. – Сначала мы изменим твою масть...

– Как это? – ошеломленно спросила Наташа. – Что ты имеешь в виду?

– А то, что через час ты превратишься в знойную брюнетку с ослепительно голубыми глазами. Такое сочетание сильнее атомной бомбы действует на мужиков!

– Ты считаешь, что от них даже кучки пепла не останется?

– Нет, наше оружие сработает избирательно, а на некоторые сугубо мужские детали повлияет как катализатор...

– Софья, смотрю, ты стала великим знатоком мужской физиологии? – улыбнулась Наташа.

– Вне всякого сомнения! – Софья подмигнула подруге. – У моего Андреева масса достоинств, но главное – большой ночной потенциал! – И не выдержала, рассмеялась: – И это скрашивает все его недостатки!

– Выходит, ты изменила своим принципам, дорогая? – Наташа язвительно улыбнулась. – У меня до сих пор хранятся твои письма, в которых убористым почерком, на пяти страницах, причем с той и другой стороны, ты обличаешь недостатки Бориса Сергеевича Андреева. Неужели ты его так быстро перевоспитала?

Сонька со всего размаху приземлилась на широкую супружескую кровать и, откинувшись навзничь, расхохоталась:

– Просто-напросто я слишком быстро в него влюбилась. А он, зануда такая, старательно делал вид, что хирург Разумович для него лишь строчка в штатном расписании. Вот я не выдержала и обозвала его земноводным. Он, в свою очередь, решил доказать, что в родстве с этими тварями не состоит, и доказывает до сих пор, в том же духе и в том же темпе. Знаешь, – Софья вновь заняла сидячее положение и укоризненно посмотрела на Наташу, – а ведь Борька тоже удивляется, как ты, такая видная женщина, до сих пор одна. И вправду, Наташка, пора о себе подумать! Хочешь, как Нина Ивановна или как мои дорогие родственницы, всю жизнь одна куковать? Ты ведь врач и понимаешь, к чему приводит длительное воздержание. Сознайся, с кем-нибудь спала?

Наташа пожала плечами:

– Знаешь, есть такие стихи:

Морщинок сетку вяжет на лице

В финале осень приговором резким,

Спать было с кем, а просыпаться не с кем,

Как это больно осознать в конце...[12]

– Ну ты даешь! – взвилась Софья. – Какие морщинки? Какая осень? Ты в зеркало на себя смотришь когда-нибудь? Ты ж у нас если не секс-бомба, то мина обязательно!

– Скажи еще, фугас! – засмеялась Наташа.

– И скажу! – разошлась Софья. – Себя любить надо, беречь, лелеять! И мужика, если понравился, не стоит под себя выстраивать! Учить их – только портить! Знаешь, сколько я шишек набила, пока Бориса встретила? И ты своего встретишь, да еще такого, что закачаешься!

– Да встречала я, встречала! Всяких! Только меня от их признаний уже тошнит, не говоря о большем. Объятия, поцелуйчики... Может, я больная, но не нужно мне это. Тем более в большинстве своем люди они женатые, куча семейных проблем. Бегать на тайные свидания, сидеть у телефона: позвонит, не позвонит... Стать любовницей, женщиной второго сорта... Упаси господь! – Наташа перекрестилась.

– И точно больная! – Сонька всплеснула руками. – Акценты смести немного! Это любовница – женщина первого сорта. Ей любовь, цветы, подарки, а жене – бытовуха, дети, грязные носки и рубашки!

– У тебя есть свои принципы? – строго спросила Наташа и сама же ответила: – Есть, конечно! И, что удивительно, у меня они тоже имеются: я не кручу романы с женатыми мужчинами и не разбиваю чужие семьи.

– Знаешь, если бы ты влюбилась, прочно забыла бы все свои принципы. – Софья обвела ее веселым взглядом. – Поэтому тебе нужно срочно сменить обстановку. Парней, как договорились, я беру на себя, а ты отправляйся на юга. Курортный роман, скажу тебе, это нечто! Никаких обязательств, и, главное, он способен расшевелить даже самую заторможенную дамочку вроде тебя.

– Соня, – ужаснулась Наташа, – какие юга? Квартиру следует обустроить, парней в школу определить, к тому же у меня статья горит. Через месяц мне ее нужно кровь из носу сдать, а я даже тезисы не набросала...

– Успеется! – вклинилась в ее тираду Софья. – Зарядишься в Сочи энергией на десять статей и, дай бог, наконец-то своего драгоценного Карташова забудешь! Потому ничего у тебя не получается, что ты всех мужиков под эталон подводишь. Но какой из Карташова эталон, скажи на милость? Поиграл, натешился – и в кусты? Ты думаешь, он не знает о пацанах? Стопроцентно знает, но хоть бы поинтересовался, каково тебе одной живется! Нет, все мужики – суки!

– Кобели, – рассмеялась Наташа, – все мужики – кобели, так говорят.

– А, беда большая! – махнула рукой Сонька. – Что кобели, что суки, от этого их сущность не меняется!

– Давай не будем про это, Соня! Хочешь не хочешь, но забыть его я все равно не смогу. Мальчишки-то в него, один в один... Тебе хорошо ругаться, ты его никогда не видела...

– Ага, не видела, – скривилась Софья, – сама только что сказала, что парни в него!

– Но им еще расти и расти до Игоря! – вздохнула Наташа. – Давай-ка я лучше фотографию Карташова тебе покажу, правда, я даже не знаю точно, он ли это на самом деле, но очень похож...

Софья на какое-то время потеряла дар речи от удивления и вновь обрела его лишь после возвращения Наташи, которая принесла большой почтовый конверт, а в нем цветную фотографию.

Рослый темноволосый мужчина с густой щетиной на лице курил, прислонившись к грязному БТРу, в компании таких же угрюмых, исподлобья глядящих в объектив усталых мужиков с автоматами на груди.

– Где ты ее выудила? – Сонька покачала головой. – Выходит, ты знала, где он служит? Что ж молчала тогда? Не пыталась его отыскать?

– Ничего я не знаю, Соня, – вздохнула Наташа, – и действительно не уверена, Игорь на этом снимке или кто-то другой. Вполне вероятно, что просто очень похожий на него мужчина. Ты ведь знаешь, он во флоте служил, а здесь, – взглянула она на фотографию, – армейский камуфляж. К тому же он не курил, а тут, смотри, дымит. Эту фотографию Нина Ивановна совершенно случайно увидела в каком-то журнале. Тайком от меня написала в редакцию, и ей, к нашему удивлению, выслали этот снимок. Ему, оказывается, больше десяти лет, и хранился он до поры до времени в архиве журнала с надписью «Разведчики на отдыхе». И все, больше никакой информации! Что за разведчики? Где они находятся? Фамилии, имена – ничего не известно! Скорее всего, это Чечня, видишь, на заднем плане горы, но с равным успехом может быть и Нагорный Карабах, и Абхазия, и Южная Осетия... Сколько за эти десять лет «горячих точек» появилось!

– Да-а! И вправду классный мужик! – Софья взяла фотографию и вгляделась в лицо человека, который почти пятнадцать лет ежедневно напоминал Наталье о себе двумя мальчишками, похожими на него как две капли воды. – Сильный мужик, ничего не скажешь! – Подруга вздохнула и вернула Наташе фотографию. – Возможно, ты права, если он все это время только и знал, что воевал, то ему было не до выяснений, как ты живешь и с кем. Конечно, если б любил, труда бы не составило узнать о тебе все, что полагается.

– Так он, наверное, узнал, что я вышла замуж за Петра. Почему же он должен интересоваться чужой женой? – Наташа нервно сглотнула. – Но ты права, если бы любил по-настоящему, нашел бы. На самом деле, ты верно говоришь, он провел недурно время, пока любовница была в отъезде. А когда она вернулась, мигом обо мне забыл.

– Но он ведь, кажется, сильно шумел, что ты с ним не встретилась, не объяснилась? Тогда ты еще не вышла замуж за Петра, когда Игорь устроил скандал в госпитале.

– Он знал мой адрес, но так и не приехал. – Наташа пожала плечами. – Теперь-то я понимаю, Игорю просто было стыдно перед врачами, Ниной Ивановной... Он же не мог признаться им, что никогда не относился ко мне серьезно, вот и изобразил отчаяние. Игрой это было, и он знал ее правила!

– Столько времени прошло, – покачала головой Сонька. – Что ж ты душу себе бередишь? Может, его давно в живых нет, а ты с ума сходишь!

– Бог с тобой! – ужаснулась Наташа. – Жив он! Я это сердцем чувствую!

– А что, трудно было узнать, где он, что с ним, когда фотографию получила? – осторожно справилась Софья. – В военкомат обратилась бы, наплела бы чего... Мне тебя учить?

– Я, честно говоря, тоже поначалу хотела сделать запрос, – Наташа, словно лаская, провела по лицу мужчины, которого принимала за Игоря, указательным пальцем, – но Нина Ивановна меня отговорила. Зачем, дескать, ерундой заниматься и старое ворошить? Столько лет прошло! У него небось семья, дети... И что я ему скажу, если даже наша встреча когда-нибудь состоится? Обмана я ему все равно никогда не прощу, а детей родила по собственной инициативе и желанию. Вон какие женихи выросли и без папкиного участия! И делиться с ним сыновьями я не собираюсь даже под угрозой расстрела!

– Но ты ведь до сих пор его любишь, этого ведь не скроешь, Наташка! – Софья обняла и прижала к себе подругу.

– Я сама не знаю, Соня, – тихо сказала Наташа и отвернулась от подруги, чтобы скрыть увлажнившиеся глаза. – Скорее уже не люблю... В душе я свыклась с тем, что не увижу его больше, а сердце постоянно подсказывает, что сон мой, помнишь, я тебе рассказывала, обязательно сбудется.

– Ну, это ты, подружка, прямо в мистику какую-то впадаешь! Ты еще в приметы начни верить, к гадалкам ходить, к экстрасенсам... Перестань дурить, наконец! – прикрикнула на нее Сонька и неожиданно спросила: – Сколько ему сейчас, Наташа?

– Думаю, сорок два – сорок три, не больше...

Софья с сочувствием посмотрела на подругу:

– А ты будто не знаешь: в столь солидном возрасте в холостяках остаются лишь морально неустойчивые или неизлечимо больные типы. – И, тряхнув головой, продолжала: – Претенденты же на твою руку и сердце, и заметь, нужного возраста и отменного здоровья, я подозреваю, вот-вот выстроятся в очередь! А мы их, – она коварно улыбнулась и потерла ладони, – будем тщательно исследовать, отбирать и распределять по степени пригодности к семейной жизни. Скажу по секрету, у Бориски парочка приятелей на примете имеется, а если по сусекам поскрести – еще добрая дюжина соискателей найдется!

– Ну нет! Не хватало мне еще Бориса в роли свата! – рассердилась Наташа. – Давай прекратим эти дурацкие разговоры! Замуж меня не тянет! И в ближайшее время, думаю, не потянет, потому что забот сейчас – выше крыши! – Она пододвинула стул к зеркалу, кивнула на многочисленные флакончики, баночки и тюбики, заполнившие туалетный столик. – Так и быть, меняй мой имидж! Посмотрим, что получится! Только не увлекайся и не делай из меня роковую женщину!..


* * * | Колечко с бирюзой | * * *







Loading...