home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 5

Ледяной душ, окативший лицо и грудь, заставил Наташу прийти в себя. Задохнувшись от неожиданности, она открыла глаза, приподнялась на диване и огляделась по сторонам. Над ней возвышался незнакомец с ковшиком в руке. Наташа с трудом подняла на него глаза, страшась и вместе с тем надеясь, что увиденное ранее не сон, не очередная ее фантазия.

Игорь Карташов собственной персоной непонятно – то ли презрительно, то ли брезгливо – рассматривал грязную, растрепанную и крайне растерянную женщину, скорчившуюся в углу дивана. Заметив ее жалкие потуги встать, он схватил ее за плечо и перевел в вертикальное положение. Наташа попыталась сделать шаг, но зашаталась от слабости и опять опустилась на диван, прижав ладони к вискам. Голова разламывалась от невыносимой боли, ее слегка подташнивало.

– Ай-я-я-яй, у нас, оказывается, головка болит! – Его голос совсем не изменился, и она узнала бы его из тысячи других, как узнала бы этого человека даже с завязанными или, как сейчас, с закрытыми глазами. – Мало, сударыня, выпили, еще захотелось?

«О чем это он?» – подумала Наташа и упала на подушку. Словно сквозь толстый-толстый слой ваты, она слышала его шаги. Жесткие, неласковые руки подняли ее голову. Холодный край стакана коснулся губ. Она с готовностью открыла рот и тут же закашлялась, забилась в его руках, пытаясь оттолкнуть от себя стакан и избавиться от льющейся в рот жидкости.

– Ты что ж, голубушка, никогда в своей жизни коньяка не пробовала? – Ее оставили в покое, и уже без помощи Игоря Наташа села и с усилием открыла глаза. К ее удивлению, небольшая доза спиртного, проникшая в кровь, окончательно привела ее в чувство. Головная боль не ушла, а только немного отступила, затаилась где-то в районе затылка и давала о себе знать легкими уколами в переносицу и виски. Зато Наташа теперь почти без напряжения взирала на окружавшую ее действительность.

– Вижу, сеньора, вы вполне очухались и теперь в спокойной, доброжелательной манере объясните мне, что делали в столь поздний час на моем подворье?

Наташа продолжала молчать. Еще не до конца поверив в случившееся, она пристально разглядывала Игоря. Он понял это по-своему:

– Не хочешь говорить, не надо! Играть в гляделки с тобой я не собираюсь! Сейчас немедленно звоню в милицию и сдаю вас в ее нежные объятия! – Он поднялся со стула.

– Не надо! – сказала Наташа и не узнала свой голос – дрожащий и испуганный, словно у набедокурившей девчонки.

– Что не надо? – Игорь опять навис над ней. Похоже, со дня их последнего свидания он сильно увеличился в размерах, или ей просто показалось?

– Я здесь живу, – с трудом произнесла Наташа.

– Где? На помойке?

– Я снимаю у вас комнату, можете узнать у Надежды Васильевны по телефону...

– Вон, оказывается, что. – Твердые пальцы сжали ее подбородок и развернули лицом к свету. Наташа зажмурилась от страха: вот-вот ее узнают! Она втянула голову в плечи, но Игорь тут же вернул ее голову в исходное положение и озадаченно хмыкнул: – Помнится, мамуля меня уверяла, что здесь меня встретит спокойная интеллигентная женщина – и вдруг такой сюрприз!

Наташа не успела ответить. В дверь постучали, и на пороге возник отец Антоний. Ему позвонили из больницы, сообщили о несчастном случае, и он, старательно избегая смотреть Наташе в глаза, попросил рассказать об инциденте с его братом подробнее. Но как раз подробностей ему и не следовало знать! Наташа спешно выдумала версию с бедным Боцманом в главной роли, которому вздумалось поохотиться на птичек. Но кот непонятно почему испугался высоты и принялся орать на всю округу в надежде на спасение. Вот Виталий и попытался выступить в роли спасителя, но неудачно...

Дюжину раз извинившись, батюшка поблагодарил ее за спасение брата и удалился в свою обитель, видимо, молиться за скорейшее исцеление отрока Виталия.

Игорь вышел на крыльцо вслед за священником. До Наташи донеслись их приглушенные голоса и даже смех. Кажется, эти двое хорошо знакомы, подумала она, и состоят в давних приятельских отношениях...

Тяжелые шаги пересчитали ступеньки крыльца, проскрипели половицы веранды, и Игорь вновь вошел в комнату. Наташа по-прежнему сидела на диване и молча смотрела на него.

Игорь опустился в кресло напротив нее и, подхватив его под подлокотники, переместился поближе к дивану. Некоторое время они пристально разглядывали друг друга. Она поняла, что намеренно или нет, но Игорь ее не узнает. Наташа с облегчением вздохнула.

Игорь первым оторвал от нее взгляд и, закинув руки за голову, неожиданно рассмеялся:

– Не знаю, что здесь на самом деле произошло, но лапшу на уши преподобному отцу вы навесили профессионально!

– Все, что здесь произошло, вас ни в коей мере не касается! – дерзко ответила она, отметив для себя, что навыков своих Игорь не утратил и разоблачил ее мгновенно.

– Значит, мои подозрения не лишены основания, раз мне отвечают так строго и презрительно! – Игорь склонился к Наташе и попытался заглянуть ей в глаза. Она тотчас отвела их в сторону. – Все понятно! Врете и не краснеете! Ох, чует мое сердце, – притворно вздохнул Игорь, – зажарят вас черти на сковородке, а я пойду паровозом как соучастник. Будем лежать рядом, шкварчать, как шкварки, и исходить дымком...

Наташа неожиданно для себя улыбнулась. Судя по всему, Игоря уже успели изрядно поджарить, загар свой он заработал явно не на курортных пляжах...

Но он и тут перехватил ее мысль:

– Вы и сейчас похожи на шкварочку! Только на весьма закопченную и немного пожеванную. Поэтому я, так и быть, срочно включу воду в ванной, а вы пока подберите, во что переодеться.

Он легко поднялся с кресла и вышел из комнаты. Почти сразу же послышался шум льющейся воды, и низкий мужской голос замурлыкал какую-то знакомую мелодию. Наташа напрягла слух, и сердце ее мгновенно сбилось с ритма и зачастило в груди. Она узнала эту мелодию, эту песню, которая в исполнении Игоря лишь отдаленно напоминала то, что она пела ему в ту счастливую и одновременно горькую ночь...

Наташа улыбнулась. Выходит, ничего он не забыл, а если до сих пор не узнал ее, то это дело времени, а пока это даже лучше для нее. У нее появилась возможность обдумать сложившееся положение и найти способ заставить его пожалеть об обмане и о том, что он сотворил с ее любовью.

Она сделала глубокий вдох, потом не менее глубокий выдох и поняла, что окончательно пришла в себя. Теперь у нее появилась цель в жизни: она должна во что бы то ни стало заставить его влюбиться в нее, а затем не менее жестоко наказать это чудовище – возможно, неожиданно бросить его, уехать без объяснения причин... Честно говоря, подобное наказание казалось ей слишком ничтожным, но что ж, у нее есть время более тщательно продумать всю тактику окружения и взятия штурмом крепости под названием Игорь Карташов. И уже сегодняшней ночью она займется определением дальнейших стратегических ходов.

По звяканью сковородки и запаху топленого масла Наташа поняла, что Игорь переместился на кухню, и вошла в ванную.

Где-то через полчаса в дверь осторожно постучали и окликнули ее:

– Ау! Вы там случайно не утонули?

– Случайно не утонула! – Наташа распахнула дверь и вышла ему навстречу.

Игорь посторонился, и она с потаенной радостью отметила его несказанное удивление волшебным превращением замурзанной бродяжки в гордую и недоступную даму – пусть весь ее наряд состоял из легкого сарафана и шлепанцев на босу ногу.

Недоуменно приподняв брови, Игорь проводил женщину на кухню и приглашающим жестом показал ей на стол:

– Прошу оказать мне честь и отужинать со мной, миледи! Выбор блюд не богатый, зато экологически чистый!

– И весьма богатый холестерином, а в вашем возрасте, – Наташа, не скрывая злорадства, отметила огонек недовольства, промелькнувший в его глазах, – следует подумать об опасности атеросклероза.

– Матушка, к сожалению, не предупредила, что вы порядочная язва, – с досадой проговорил Игорь, – иначе меня здесь и в помине бы не было!

– Я не язва, – с ангельской улыбкой на лице парировала Наташа, – просто надо же кому-то позаботиться о вашем здоровье!

– Позаботьтесь лучше о себе! – менее доброжелательно ответил ее новый хозяин и пододвинул ей стул. – Вы будете есть, в конце концов, или нет? А то от одного взгляда на вас плакать хочется! Нельзя же доводить себя до изнурения в погоне за хорошей фигурой. Ешьте, пока не остыло! Зря я, что ли, старался?

Наташа старательно пропустила замечания по поводу ее изнуренного вида и тут же со страхом уставилась на порядочный кусок яичницы, шлепнувшийся на ее тарелку.

– Я столько не съем!

– Ничего подобного, съедите как миленькая и еще добавки попросите! – Игорь плеснул в стопки светло-коричневой жидкости. – Это бренди, с ног не валит, а кровь хорошо разгоняет, почти до космической скорости...

– Простите, я не пью!

– Только не надо ломаться! Вспомните незабвенного Папанова: на халяву пьют даже язвенники и трезвенники! – Игорь заметил ее взгляд, задержавшийся на стопке, улыбнулся. – Спаивать вас и тем более лишать невинности я не собираюсь. Воспользоваться вашей невменяемостью я мог уже раз пять, так что не пугайтесь и выпейте за знакомство.

Наташа залпом выпила содержимое стопки и ошалевшими глазами посмотрела на веселившегося от души змея-искусителя. Он тоже выпил и теперь, то и дело поглядывая на нее, принялся за яичницу.

Она тоже взяла в руки вилку и нож и быстро расправилась с содержимым тарелки.

– Ну, так не пойдет! – подчеркнуто расстроенно протянул Игорь. – Мы еще по второй не выпили, а вы уже всю закуску умяли!

Наташа сконфуженно улыбнулась:

– Оказывается, я с самого утра не ела...

– Это еще раз доказывает, что на временно вверенной вам территории события произошли неординарные, и есть повод докопаться до сути, чтобы спасти вас от геенны огненной.

– Похоже, вы большой любитель копаться там, где вас не просят?

– Вы это правильно заметили, – ухмыльнулся Игорь и пристально посмотрел на Наташу, – именно там, где меня не просят. Видите ли, у меня долгий отпуск, особо заняться мне нечем, так что не обессудьте, если я займусь и подобным видом деятельности.

– И долго вы намерены разгребать здесь навозные кучи?

– Два месяца и десять дней. К вашему великому сожалению, как я полагаю? Но, насколько я знаю, ваш отъезд не за горами, и вам не удастся в полной мере насладиться моим обществом.

– Не слишком надейтесь на мой быстрый отъезд. Я намерена хорошо отдохнуть, так что минимум пару недель еще нам придется как-то сосуществовать рядом.

– Что ж, ничего не поделаешь! – вздохнул Игорь и добавил: – Как говорил мой давний знакомый, очень хороший хирург, между прочим, летальный исход возможен, но в достаточно далеком будущем!

Наташа вздрогнула: прошлое опять напомнило о себе знаменитой присказкой Лацкарта.

Игорь тем временем наполнил по второй и подал стопку Наташе. Проследил, как она выпила, и серьезно посмотрел на нее:

– В конце концов, скажите, как вас зовут? Маманя на радостях, что заполучила третью по счету внучку, забыла приоткрыть сию тайну!

Наташа встретилась взглядом с помрачневшими вдруг серыми глазами и тихо произнесла:

– Наталья Константиновна Романова. – Но громы небесные, против ее ожидания, не грянули, небеса не разверзлись, а Игорь, в свою очередь, приподнялся со стула и слегка склонил перед ней голову:

– Егор Александрович Карташов, прошу любить и жаловать.

– Почему Егор?.. – с удивлением начала Наташа и испуганно осеклась.

– Потому что не Мефодий и тем более не Кирилл, – улыбнулся теперь уже не Игорь, а Егор. – Родители так назвали, а у меня не было возможности отказаться. В детстве и молодости меня все чаще Игорем звали. Имена вроде бы разные, но похожие, и тогда оно модным было... Да и сейчас иногда друзья по-прежнему нет-нет да и назовут. Особо близкие друзья, – подчеркнул он и вновь занялся яичницей.

– И любимые женщины? – не удержалась Наташа.

Игорь поднял голову, некоторое время задумчиво смотрел на нее, потом отодвинул тарелку, вытер рот салфеткой и только тогда ответил:

– Учтите, любимая женщина, во множественном числе я это понятие не употребляю. – Еще какое-то время помолчал, встал из-за стола и отошел к окну. Открыл его, все так же молча достал пачку сигарет, закурил и только тогда взглянул на притихшую гостью. – Дорогая Наталья Константиновна, давайте сразу же расставим все точки над «i». Я собирался здесь отдыхать, а не решать наши семейные дела, и уступил лишь настоятельным просьбам матушки. Она, видите ли, страшно переживает, что обременила хрупкую гостью непосильными заботами. Поэтому все дела по хозяйству с сегодняшнего вечера я беру на себя. Только не надо возражать! – повысил он голос, заметив ее протестующий жест. – Но не надейтесь, что я такой добренький и позволю вам валяться все время на пляже. От вас требуется сущий пустяк: кормить меня полноценной калорийной пищей три раза в день и не лезть в мои дела. Ну а я, с тем же успехом, не буду лезть в ваши. Договорились?

– Но послушайте, – возмутилась Наташа, – кто вы такой, чтобы мне приказывать?

– Милая моя, – Игорь-Егор смотрел на нее почти ласково, – у вас, насколько я понимаю, одна-единственная цель – хорошенько подзарядиться на следующий год. Я тоже хочу отдохнуть должным образом, поэтому давайте не будем мешать друг другу. И еще одно условие: вы обещаете не строить мне глазки и не играть в разные охи-вздохи под луной.

– Что вы себе позволяете, Карташов? За кого вы меня принимаете? – Наташа задохнулась от возмущения, но ее собеседник, по всему видно, шутить перестал, смотрел жестко и, как ей показалось, даже с некоторой долей презрения.

– Я вас принимаю за привлекательную женщину, которой, очевидно, не чужды земные радости. Поэтому и предупреждаю: никаких ваших ухажеров на вверенной мне территории я не потерплю! Крутите романы где-нибудь на стороне, как можно дальше от моего дома!

– Если я правильно поняла, то и вы свои амурные делишки будете устраивать подальше от родных стен? И ваши любимые женщины, – Наташа с приличной долей яда в голосе подчеркнула сей немаловажный для него грамматический нюанс, – не протопчут стежки-дорожки под моими окнами?

– К вашему сведению, – кажется, она добилась пусть небольшой, но победы: голос ее оппонента подрагивал от едва сдерживаемой даже не злости, а ярости – это было заметно по желвакам, вспухшим на скулах, – в Тихореченске есть только одна женщина, которую я, и то условно, могу назвать своей любимой. Вернее, своей бывшей любимой женщиной, – почему-то он решил исправиться. – И это очень несчастная женщина. Мы расстались с ней двенадцать лет назад. Теперь она замужем за местным криминальным авторитетом, с которым у меня с детства перпендикулярные интересы.

– Зачем вы это мне рассказываете? – холодно поинтересовалась Наташа, изо всех сил стараясь скрыть потрясение. Выходит, где-то рядом живет женщина, которую когда-то любил Игорь. И, вполне возможно, любит до сих пор, а она-то размечталась!.. Дура набитая, вздумала его проучить! Наташа судорожно сглотнула застрявший в горле комок. – Меня совершенно не интересуют ни ваши прошлые, ни ваши нынешние симпатии.

Но Игорь (или Егор) отмахнулся от нее, как от назойливой мухи:

– Моя бывшая благоверная пьет как сапожник. Но стоит ей узнать, что я здесь, сразу же нарисуется, и придется изрядно постараться, чтобы выпроводить ее отсюда. Поэтому настоятельно вас прошу: если на горизонте покажется упитанная дама с бюстом раза в два больше вашего, сообщите ей, что на данный момент я спешно отбыл в неизвестном направлении и на долгий срок...

Егор бросил на нее взгляд исподлобья и вышел из кухни. За порогом остановился и буркнул через плечо:

– На завтрак я люблю яичницу с ветчиной или на крайний случай омлет.

– Есть, товарищ... – усмехнулась Наташа, поднесла руку к виску и спохватилась: – Эй, как вас там, кто вы по званию, если не секрет?

– Капитан первого ранга, – глухо донеслось из-за двери.

– Есть, товарищ каперанг! – повторила Наташа. Бывший ее любимый старший лейтенант достаточно высоко вскарабкался по служебной лестнице. Еще лет этак пять – и точно в адмиралы выбьется...


Отделенные тонкой дощатой перегородкой, мужчина и женщина долго не спали, прислушивались к скрипу пружин и к достаточно хорошо различимым вздохам.

Наташа слышала, как Егор несколько раз вставал с кровати, подходил к окну. Глухо стучала оконная рама: он то открывал окно, то закрывал его... И она сделала вывод, что курит он недопустимо много. Наконец не выдержала и тоже открыла свое окно, в которое тут же потянуло сигаретным дымком.

Внешне он почти совсем не изменился, думала Наташа о своем бывшем возлюбленном, только немного крупнее стал, массивнее. На лице появились жесткие складки, и глаза не улыбаются по поводу и без повода, больше в них льда и, кажется, недоверия. И этот презрительный прищур, словно он давно знает о тебе нечто глубоко ему противное, а для нее – крайне постыдное, тоже ей незнаком и неприятен. Наташа вспомнила, с какой легкостью он подхватил ее с земли и отнес в дом. А вдруг он сейчас возникнет на пороге, позовет ее в свою постель, сможет ли она отказать ему или опять, как пятнадцать лет назад, доверится ему без страха и сомнения? Наташа прислушалась к тихим шагам за стеной. Похоже, его тоже взволновал сегодняшний вечер, или она ошибается и его голова занята в основном предстоящими хлопотами? Ведь даже мать почти ничего не знает о собственном сыне, а ей тем более этого не узнать!

Но Наташа не ошиблась! Егор думал именно о ней. Мать, замотанная подготовкой к скорому возвращению из роддома Танюшки и его очередной племянницы, подробностями ни себя, ни его не затруднила:

– На месте разберешься. Гостья моя – женщина видная, интеллигентная, незамужняя, к нашей жизни непривычная. Но твоя тетка звонила, сказала, что в доме все в порядке, только жиличка, кажется, вся вконец умоталась! Так что поезжай, займись хозяйством, тебе в охотку, а она пускай отдохнет...

По дороге домой Егор гадал, какая встреча ему предстоит, хотя не сомневался, что в Тихореченске ждет его старая дева лет этак пятидесяти, с плоским задом, с едва заметным намеком на бюст, занудливая, но трудолюбивая до безобразия...

К удивлению Егора, родной дом встретил его распахнутыми настежь дверями, мычащей у ворот коровой и полным отсутствием матушкиной гостьи как таковой...

Последующие события, хотя он не хотел себе в этом признаваться, произвели на него неизгладимое впечатление.

Он слишком поздно понял, что недооценил свою мать. Скажи она, что рядом с ним почти месяц будет проживать столь очаровательная женщина, он бы еще подумал, нужно ли менять свой, хотя и относительный, покой на риск сосуществования с интеллигентной и весьма соблазнительной дамочкой.

Оставшись один на один с сигаретой, Егор вернулся мыслями к ужину, перебрал в памяти весь разговор и с досадой признался сам себе, что не всегда оказывался на высоте положения, а порой даже уступал своей языкастой собеседнице.

Егор вздохнул и закурил новую сигарету. Чем-то неуловимо знакомым повеяло на него сегодня за столом. Целую вечность назад он так же весело пикировался с худенькой и ершистой своей сиделкой. Она сердито хмурила брови, а глаза, такие же синие и яркие, неистово вспыхивали огоньками, если он был слишком назойлив или досаждал ей своими шутками... Кроме глаз и забавной манеры в момент расстройства чувств закусывать нижнюю губу, эта женщина ничем не напоминала его давнюю горькую любовь, так нелепо и непонятно оборвавшуюся. Правда, имя у них одно и то же. Но его Наташка – светленькая, розовощекая, с тяжелой косой, вся будто устремленная ввысь, к облакам, к солнцу, а эта – весьма уверенная в себе особа, загорелая до цыганской смуглоты, со стрижкой, пожалуй, короче его собственной, но тело у нее!..

Егор почувствовал напряжение в чреслах и рассердился на себя: надо же, до какой степени расслабился! Первая встречная красивая женщина, а он реагирует на нее, как щенок на фонарный столб! Да, тело у нее отменное! То немногое, что ему удалось рассмотреть – обнаженные шея, плечи, руки – было вылеплено природой старательно и со вкусом. Ноги, хотя и грязные до умопомрачения, произвели впечатление не только на него. Батюшку лукавый, бесспорно, крепко поддел под ребро. Егор улыбнулся, вспомнив взгляд соседа на возлежавшую на диване женщину. Несомненно, отцу Антонию придется молиться перед сном не только за здоровье брата, но и просить смиренно об избавлении от искушения и мирских соблазнов.

Егор прислушался: вроде она тоже не спит? Конечно, он обидел ее своими дурацкими предостережениями. Но, с другой стороны, его совсем не прельщал скоротечный роман. Умные и красивые женщины легко не забываются. А повторения давней истории, из-за которой чуть не полетела не то что карьера, а вся его жизнь, ему совсем не хотелось.

Отправив щелчком окурок за окно, Егор вернулся в постель и услышал, как в соседней комнате глухо стукнула оконная рама. Он представил себе, что совсем близко от него облокотилась о подоконник молодая красивая женщина в короткой ночной рубашке, босоногая, с обнаженной грудью, и застонал сквозь зубы от неожиданно нахлынувшего желания. Окажись она сейчас рядом, теплая, податливая, и плюнул бы он на все условности и те глупости, что сам недавно болтал за столом, и любил бы ее, забыв про все, что скопилось в его душе за прошедшие отчаянно тяжелые для него годы.


Глава 4 | Колечко с бирюзой | Глава 6







Loading...