home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 20

– Здравствуй, красавица, уже и не чаял с тобой свидеться. – Маленькие глазки на иссиня-бледном лице впились в женщину, которая только что появилась на пороге радиорубки. Это было узкое, тесное помещение с маленьким окном под потолком, которое в лучшие времена, очевидно, использовали еще и как фотолабораторию: в углу на столике Наташа заметила старенький фотоувеличитель и ванночку для реактивов.

– Здравствуйте, Леонид Андреевич, – постаралась как можно спокойнее произнести Наташа. С первого взгляда на раненого она поняла, что дела его обстоят неважно. Темная корочка стянула тонкие губы, глаза лихорадочно блестели.

Наташа опустилась перед ним на колени, достала из саквояжа градусник и подала его Пеликану.

– Измерьте температуру, а я пока осмотрю бедро и колено.

– Погоди, – Пеликанов сжал ее руку, – опять Егорка что-то против меня придумал? Даже тебя не жалеет, второй раз подсадной уткой использует.

– Никто меня не использует! И в планы свои он меня не посвящает! Я кошка, которая гуляет сама по себе и в ничьих указаниях не нуждается!

– Хочешь сказать, что ничего не знала о засаде на берегу, а здесь по собственному желанию?

– Я ничего доказывать и тем более оправдываться не собираюсь. – Наташа размотала самодельную повязку все из той же скатерти и подняла на Пеликана глаза. – Девочку стало жалко, побоялась, что погибнет...

– А меня тоже пожалела?

– Поначалу – нет. Потому что самое паскудное дело прятаться за детскими спинами, Леонид Андреевич! И будь у меня пять минут назад в руках автомат, я бы не задумываясь весь магазин в тебя всадила!

– А ты смелая! – Пеликан усмехнулся. – Не боишься, что за такие слова мои парни из тебя омлет сделают?

– Не боюсь, потому что я для тебя сейчас – самый жизненно важный человек. Да и, кроме всего, мне тебя очень жалко...

Пеликанов усмехнулся:

– И с чего вы вдруг, Наталья Константиновна, воспылали жалостью к такому ничтожеству, которое и мизинца вашего драгоценного Егора не стоит?

– Не тебе судить, кто сколько и чего стоит! – Наташа внимательно осмотрела рану и покачала головой. – А жалко мне тебя потому, что раны у тебя такие же пакостные, как ты сам и вся твоя поганая свора! Рентгена здесь, конечно, нет, но у тебя, похоже, раздроблена бедренная кость, а колено, и на глазок видно, восстановлению не подлежит. Самое лучшее, что я могу сейчас сделать, – очистить рану от обломков кости, наложить тугую повязку и шину. Нужна срочная операция при общем наркозе и, естественно, не в полевых условиях, надеюсь, тебе понятно почему?

– Ногу можно сохранить?

– Ничего определенного сказать не могу. Но инвалидом останешься, это уж точно!

– Наташа, милая, сделай что-нибудь! – Пеликанов умоляюще схватил ее за руку.

Она пожала плечами:

– Поставлю обезболивающие, вколю антибиотики, чтобы заражение не началось, – и это все, что я в состоянии сделать. Остальное – в условиях стационара!

– Выходит, ты предлагаешь мне выбросить белый флаг, чтобы спасти жизнь и ногу? – вкрадчиво спросил Пеликанов, но по лихорадочному блеску в его глазах Наташа поняла, что он на грани истерики. – Не-ет, дорогуша! – выкрикнул он пронзительно. – Так дело не пойдет! В больнице мне ногу живо оттяпают, что им с зэком особо церемониться? А следом и головенку отвернут, которая слишком много знает и понимает!

– Послушай, воспаление уже началось. Смотри сам. – Наташа поднесла градусник к его глазам. – Тридцать девять и пять. Ты человек грамотный, должен понимать. Рана инфицирована, если ее не обработать по всем правилам, начнется гангрена, заражение крови...

– Ничего, до утра я продержусь! Вот-вот автобус подадут. Рванем на юг, за горы, там меня никто не достанет! А друзья у меня есть везде. Только свистни, предложат все, что ни пожелаю. – Пеликанов посмотрел на парня, сидевшего на пороге с автоматом в руках. – А ну-ка, Леха, сбегай посмотри, что там в столовой делается.

Парень молча поднялся на ноги и вышел. Но тотчас его место занял не менее крепкий бандит.

Наташа набрала в шприц новокаин:

– Обезболивание только местное, так что терпи, голубчик!

Рана на колене представляла собой отвратительное месиво из костей, разорванных сухожилий, мышц и сгустков крови. Часовой, которого Наташа попросила подержать ногу Пеликана, побледнел и вздохнул с видимым облегчением, когда ему позволили вернуться на свое место.

Пеликанов сидел, прислонившись к стене, с закрытыми глазами, по лицу и вискам стекали обильные струйки пота, синие губы дрожали. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не закричать от боли, и несколько раз буквально впечатал кулак в стену. Наташа почувствовала к нему нечто вроде уважения и даже сочувствия. Но тут же напомнила себе, что перед ней мерзкий бандит и убийца, на совести которого более десятка жизней, и принялась считать ему пульс. Сердце Пеликана билось, как у загнанной лошади.

– Тебе плохо? – поинтересовалась Наташа, хотя понимала, что при подобном пульсе вряд ли кому бывает хорошо.

– Долго еще? – прохрипел Пеликан.

– Все, что в моих силах, я сделала, теперь остается уповать на бога и твое благоразумие, – сказала Наташа, заканчивая бинтовать рану. Потом занялась окровавленным бедром. Выходного отверстия не было, значит, пуля застряла в мышцах или в кости. Второе предположение было наиболее вероятным.

– Позови-ка сюда парня, который тебе и девушке оказал первую помощь, – предложила она Пеликану.

– Зачем? Он все равно в медицине ничего не понимает! Так, несколько месяцев в травматологии санитаром проработал.

– Для санитара он неплохо справился. Но мне сейчас надо осмотреть детей, поэтому пусть он за тобой пока присмотрит.

Пеликан что-то недовольно проворчал и уже громче сказал:

– На все про все тебе дается полчаса. – Похоже, он опять обрел способность приказывать.

– Ну это уж как получится! – усмехнулась Наташа. – С тобой одним возилась почти целый час, а там все-таки дети. Четырнадцать человек, насколько мне известно.

– Четырнадцать, – буркнул Пеликан, – и две бабы-воспитательницы. И давай поторапливайся, – повысил он голос. – А то передумаю и не отпущу.

– Пока я их не накормлю, не осмотрю, шагу из столовой не сделаю! – Она повернулась навстречу коренастому Лехе, возникшему на пороге радиорубки. – Это ты, что ли, бывший санитар?

Парень молча кивнул.

– Молодец, вожатую, почитай, от смерти спас, думаю, тебе в дальнейшем это зачтется, когда судить будут...

– Но-но! – рассердился Пеликан. – Ты моих соколов не деморализуй! Они хлопцы боевые, в обиду себя не дадут!

– Посмотрим, но учти: с такой оравой заложников, тем более детей, тебе далеко не уйти. – Наташа посмотрела на раненого и усмехнулась. – Хлопцы у тебя, конечно, боевые. Особенно против женщин и детей бесстрашные. Но на амбразуру за тебя не лягут и, если ты, не дай господь, окажешься им в тягость, а при твоем нынешнем положении я в этом не сомневаюсь, бросят под первым же кустом, если не хуже.

– За мое спасение им кругленькая сумма в баксах причитается.

– А если они тебя в безвыходной ситуации просто-напросто пристрелят?

– Не пристрелят! – усмехнулся Пеликанов. – Кое-кому я живой нужен, вот тут, – постучал он пальцем по лбу, – такое имеется, что, кроме меня, никому на свете не известно! – Он торжествующе посмотрел на Наташу. – Не знаю, чего ты добиваешься, но, пока я добрый, иди к пацанве, иначе вообще из этой комнатенки не выпущу!..

Обеденный зал столовой освещало несколько светильников. Столы и стулья были сдвинуты к дверям, ведущим с первого этажа. Две женщины, одна лет сорока, а другая совсем молоденькая, прижавшись друг к другу, сидели на полу под окошком с надписью «Грязная посуда». Боевики стояли в простенках между окнами, молча лежали на полу.

Наташа подошла к женщинам и кивнула на бандитов.

– Это все?

– Нет, еще есть самый главный и с ним двое, и четверо, кажется, на первом этаже. Там всего одно окно, зато двери на обе стороны клуба выходят.

«Итак, – Наташа мысленно подвела итог, – семнадцать человек заложников и пятнадцать-шестнадцать бандитов. Почти один к одному...»

– Детей кормили? – громко спросила она женщин.

– Не получилось, – испуганно ответила старшая, – бандиты нас к ним не подпускают. Анна вон попробовала... – кивнула она на младшую с багровым украшением под глазом.

– Значит, сделаем так: вы идете на кухню и готовите детям еду. Вход в склад продуктов открыт?

– Да, повара сбежали и забыли закрыть. Но ужина не было, и поэтому есть два бака молочной каши, какао и хлеб с маслом. Остыло все, правда!

– Не беда! А бандиты ели?

– Вроде нет! Им же не до того было!

– Вот и их покормите заодно!

– Еще чего не хватало! – взвилась молодая. – Я им куска не подам за то, что они, сволочи, сотворили!

– Успокойтесь! – прикрикнула Наташа. – Сытый человек гораздо добрее и сговорчивее голодного. А нам с вами нужно думать, как спасти детей и себя.

Девушка фыркнула, но пошла на кухню следом за воспитательницей. Через минуту послышались бряканье крышек кастрюль и звон посуды. Дети и бандиты оживились. Те и другие как по команде повернули головы в сторону кухни.

Один из боевиков жестом подозвал к себе Наташу и приказал сесть рядом.

– Чего тебе здесь надо?

Она по голосу поняла, что перед ней кавказец.

– Леонид Андреевич разрешил накормить детей и вас заодно. Сколько они, часа три уже в окнах сидят?

– Так, кажется. Но учти: ни одного с подоконника я не уберу, пока не придет автобус!

– Подумай: от усталости они могут выпасть из окна, ночь на дворе, им спать давно пора, да и в туалет сходить не мешает.

– Ты, докторша, совсем с ума сошла? Хочешь моих пацанов вместо этих сопляков на окна посадить? За дурака меня держишь?

– Все вы здесь очень умные, как я погляжу! А когда воспитатели будут кормить детей и по очереди водить в туалет, я сама там посижу, чтобы твоих пацанов ненароком не продуло!

– Достала ты меня, докторша! – Кавказец выругался. – Думаешь, здесь курорт Минеральные Воды или санаторий? То дай, это сделай, своди туда, своди сюда... Тогда и моих парней проводи на унитаз, на пару вон с той молодухой! Но если они и вам штаны спустят, не обессудь! Я первым к тебе в очередь стану! – Он попытался ущипнуть ее за грудь, но Наташа ударила его по руке и вскочила на ноги.

– Ты у Пеликана спроси, кто ко мне первый в очереди, он популярно тебе объяснит! Но учти: если тебе прострелят задницу, я лечить не буду.

– Ладно, хрен с тобой! – Бандит опять лег на пол. – Корми, пои, но учти, что на крышах сидят их снайперы, могут ненароком и тебе в башке сквозняк устроить!

Наташа обошла детей. Девять девочек и пять мальчиков, зареванных, дрожащих от страха и холода, смотрели на незнакомую женщину в белом халате с такой тоской и надеждой, что она сама чуть не разрыдалась. Наташа вместе с вожатой собрали в столовой какие были полотенца, скатерти, халаты, шторы. В эти тряпки они закутали детей, чтобы уберечь их от ночного холода, который в горах ощущается особенно сильно.

Прошло уже почти два часа, как Наташа очутилась здесь, но обещанный автобус все не появлялся, и бандиты начали беспокоиться.

Иногда Наташа подходила к окну и из-за спин детей пыталась разглядеть, что же делается на территории лагеря. Однако свет мощных прожекторов слепил глаза, и разобрать, что происходит за стенами столовой, было практически невозможно. В какой-то момент Наташе показалось, что по краю площадки мелькнула тень, и тотчас с первого этажа ударили два автомата. И вновь все стихло...


Глава 19 | Колечко с бирюзой | * * *







Loading...