home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 16. Дети в подземелье

Ранний-ранний рассвет блекло занимался над городом.

Вадька сильно затянул на плечах лямки прорезиненного комбинезона и напялил сверху здоровенную и тоже прорезиненную куртку.

– На уши мне их намотать, что ли… – бормотала рядом Катька, стараясь хоть как-то подвязать свисавшие лямки точно такого же одеяния, только болтавшегося на ней еще хуже, чем на Вадьке.

– Наконец-то… – процедил Сева, когда из-за угла короткого и кривого, совершенно безлюдного переулка, заканчивавшегося поросшим прошлогодней травой холмиком, появились две девчоночьи фигуры. Компаньоны поджидали их за старой разросшейся ивой, сейчас голой, но все равно неплохо прикрывавшей срез холма, из которого выступала старая арка, сложенная из казавшихся совсем древними, потрескавшихся и искрошившихся кирпичей. Сквозь перекрывавшую полукруглый вход решетку виден был темный, уводящий в неизвестность тоннель и слышался слабый шум бегущей по дну воды.

– Надевайте. – Уже одетый Сева протянул близняшкам два раскрытых, словно шкурки бананов, комбинезона.

– А как их… – неуверенно принимая из его рук комбинезон, спросила Мурка. Одежки эти и впрямь выглядели странно – хотя бы потому, что они плавно переходили в составлявшие с ними одно целое резиновые сапоги.

– Прямо поверх своей одежды, – пояснил ей Сева. – Куртку тоже не снимай. И кроссовки оставь – так внутрь и лезь.

Путаясь в штанинах, девчонки забрались в комбинезоны. Недовольно морща носик, Кисонька оглядела мешковато обвисший на ней «костюмчик».

– А размера поменьше не было? – страдальческим тоном поинтересовалась она. – Он мне совершенно не по фигуре! И этот цвет… Рыжеволосым не идет такое яркое! – Спецодежда была пронзительно-оранжевого цвета.

– Зато шляпка в тон, – примирительно сказал Сева, подавая Кисоньке тоже оранжевую строительную каску с прикрепленным к ней фонариком.

– А сумочка почему не в тон? – немедленно предъявила претензии Кисонька, указывая на четыре рюкзака любимого Муркой защитно-зеленого цвета. Катьку, как самую младшую и обремененную присмотром за гусем, от переноски тяжестей освободили.

– На тебя не угодишь! – взвился Сева. – Я их, между прочим, в магазине экстремального спортивного снаряжения, а не в бутике покупал!

– Так, зажигалки взяли… – не обращая на остальных внимания, Вадька проверял содержимое рюкзаков. – Запасные батарейки… Вода в бутылках, по банке консервов на каждого… Ничего не забыли?

– Ну… – Катька смущенно шмыгнула носом. – Опять колбасу Саляму не купили. Устали вчера очень, в облом было с ней обратно в офис тащиться…

– А лезть под землю с колбасой как-то глупо, – согласился Вадька. – Кстати, с гусями лезть под землю – тоже кретинизм! Оставь Харли, малая, имей соображение! – потребовал Вадька, переводя взгляд с насупившейся Катьки на нахохлившегося гуся.

Но возражение последовало с неожиданной стороны.

– Пока что все схватки с людьми Рашида выигрывал Евлампий Харлампиевич! – подворачивая рукава висевшей на ней, как на вешалке, прорезиненной куртки, отрезала Кисонька. – Я не хочу оказаться перед лицом мирового терроризма совершенно беззащитной – без гуся!

Вадька передернул плечами – психи, ей-богу! – и, вытащив свою фирменную отмычку, принялся аккуратно орудовать ею в замке решетки.

– Этот коллектор для дождевой воды – его еще в XIX веке строили, чтобы дождевые потоки с улиц собирать и в Днепр их выводить, – самый широкий и удобный лаз под землю. Дальше более поздние постройки пойдут, там хуже будет. – Замок крякнул, лязгнул… и решетка с тихим скрипом отворилась.

Сыщики столпились у входа, глядя в арочный кирпичный тоннель, уходивший в глубь холма и тонувший в царившем впереди мраке. Внутри стояла полнейшая тишина, лишь втекавший в тоннель с улицы ручеек тихо и вкрадчиво журчал по дну коллектора и тоже пропадал во тьме. Компаньоны пристально вглядывались туда, и никто не решался сделать первый шаг, всем вдруг захотелось уйти, вернуться в теплый, ярко освещенный офис, напиться чаю…

И тогда Вадька просто скомандовал:

– Пошли! – И первым ступил в бежавший по дну поток. Остальные, один за другим, последовали за ним.

Ручей оказался не таким уж мелким, ноги сразу ушли в воду по колено. Подошвы моментально начали разъезжаться на прятавшихся под водичкой камнях. Мурка, вооруженная длинной крепкой палкой с прибитой к ее верхушке перекладиной, шагнула вперед и пошла, тщательно прощупывая дорогу перед собой. Стараясь ступать строго за ней, сыщики вереницей двинулись сквозь обтекавший их колени поток. Маслянистая вода тяжело и неохотно расступалась, словно норовила удержать их, связать им ноги. Свет дня за спиной еще какое-то время сопровождал ребят, постепенно отдаляясь и словно теряя силы, и наконец угас. Тоннель коллектора делал поворот. Не сговариваясь, компаньоны остановились и дружно оглянулись назад. Оставшийся позади круглый вход светился, как серебряная монета.

Они шагнули за поворот.

Густая липкая мгла охватила их со всех сторон. Такой темноты не бывает нигде и никогда! Здесь, под землей, она действительно была полной – всесокрушающей, всевластной, абсолютной и безусловной владычицей. Она словно изучала нежданных гостей, ощупывая их лица миллионами мельчайших, практически неощутимых прикосновений.

– Может, включим фонарики? – нетерпеливо процедил Сева и первым нажал на кнопку. Закрепленный на обруче поверх каски фонарик ярко вспыхнул, тут же к нему присоединились и другие. Пять желтых лучей заметались по темной воде и красным кирпичным стенам.

– Фи, какая гадость! – брезгливо протянула Кисонька.

То, что скрывала темнота, было совсем не так величественно, как она сама. Мельчайшие прикосновения, которые они ощущали, принадлежали целым роям вившейся вокруг них мошкары, в свете фонариков казавшейся мертвенно, призрачно белой. За поворотом тоннель становился уже, и бежавший по нему поток поднимался выше, теперь доходя ребятам до самых бедер. А вокруг них, по неспешному течению, неторопливо плыла всякая дрянь: прошлогодние листья, перемешанные с таким количеством почерневшей банановой кожуры, что казалось, на улицах их города рядом с каштанами и тополями растут и бананы. Минимум – каждый третий куст. Вместе с фонариками подключилось и обоняние: они вдруг ощутили, как мерзко в тоннеле пахнет…

Повернув фонарик на каске вниз, Вадька вытащил из висевшего на груди непромокаемого пакета свой мини-комп и вывел на экран карту подземных сооружений.

– Нам туда, – кивая в глубину тоннеля, тяжко вздохнул он. – Сто метров вперед, потом будет какой-то зал, там вроде бы лестница – по ней наверх… Потом сориентируемся…

Сыщики брели по тоннелю. Каски Мурки и Кисоньки чиркали по нависавшему над самыми головами своду. Под тяжестью Евлампия Харлампиевича Катька то и дело оступалась на скользком, илистом дне. Пока гусь не выдрался у нее из рук: он плюхнулся прямо в воду и, невозмутимо работая лапами, поплыл, стараясь держаться в луче Катькиного фонаря. Девчонка вздохнула с облегчением.

– А ты говорил – не брать, – хмыкнул Сева, уворачиваясь от взбаламученных гусем приливов грязи. – Он тут лучше всех освоился.

– А как от него потом вонять будет, – раздраженно протянул Вадька.

– Не волнуйся, от тебя будет вонять не лучше! – утешил его друг.

– Впереди что-то светится. – Мурка остановилась и выключила фонарик на шлеме. Повинуясь ее жесту, остальные сделали то же самое.

Впереди нереальным серебристым светом сияло полукружье тоннеля. Сыщики сгрудились поближе друг к другу и застыли, вглядываясь в ровное неподвижное свечение. Один только Евлампий Харлампиевич продолжал, вытянув шею, невозмутимо плыть вперед.

– Где гусь проплывет, там и человек пройдет, – решил Сева и поспешил за Харли. Катька поглядела ему вслед с восхищением и, словно ниточкой к нему привязанная, потащилась за ним.

Преодолевая сопротивление потока, они приближались к светившемуся кольцу все ближе. Кисонька вскрикнула от изумления. Начиная от скреплявшей стены тоннеля круглой металлической арматуры и дальше, со всех тянувшихся вдоль кирпичных стен труб, будто гигантские клочковатые бороды, свисали напластования мерцающей слизи. Слизь фосфоресцирующими знаменами свешивалась из-под свода, и тяжелые светящиеся капли гулко плюхались в воду. Слизь покрывала стены коллектора, и это ровное свечение уходило все дальше и дальше.

– Батарейки в фонариках сэкономим, – принужденно хмыкнул Вадька, заставляя себя сделать шаг вперед между тускло светившимися стенами.

Стараясь не глядеть по сторонам, а только под ноги, Мурка со своей палкой вновь выдвинулась вперед. Девчонка шла, низко опустив голову, и только вздрагивала каждый раз, когда с потолка на ее каску шлепался очередной комок слизи. В серебристом фосфорическом сиянии она сама казалась лишь плавно скользившей над водой тенью…

– Блямс! У-а-уй! – раздался звук удара и короткий Муркин вопль. Девчонка пошатнулась и свалилась бы в поток, если бы Вадька с Севой не подхватили ее. Ее палка с глухим плеском булькнулась в воду и тут же уплыла по течению. Девчонка лежала у них на руках, бледная и неподвижная.

– Мурка! Мурочка! Ты жива? – срывающимся от ужаса голосом выдохнул Вадька, судорожно стараясь нащупать пульс.

Мурка резко распахнула глаза. В тусклом свечении слизи их зелень казалась какой-то зловещей. И не менее зловещим шепотом она прошелестела:

– Там – черви! Огромные – от пола до потолка!

Кисонька тихо ойкнула и попятилась назад:

– Я туда не пойду! – твердо сказала она. – Пусть даже террористы весь город взорвут, но червяки – это уже слишком!

– Какие еще черви от пола до потолка – они что, на хвосте стоят? – спросил Сева и, шумно расплескивая вокруг себя воду, рванулся вперед. Желтым пятном вспыхнул фонарик на его каске. – Народ, да она просто о балку головой стукнулась! Тут балка низко висит! – через мгновение раздался его голос. – Никаких червей тут… Черви! – коротко вскрикнул он и отпрянул, тоже едва не свалившись в воду.

– Спокойно, только не разбегаемся! – рявкнул Вадька на засуетившихся девчонок. – Потеряетесь под землей – будете тут вечно блуждать и лопать червяков на завтрак! Сырыми!

Вечные сырые червяки на завтрак – еще больший ужас, чем просто червяки, заставил девчонок замереть. Вадька передал уже оправившуюся Мурку сестре и под неумолчное хлюпанье воды побрел к Севе.

В последнюю секунду он успел увернуться от и впрямь низко свисавшей металлической балки, а прямо за ней действительно болтались какие-то… длинные, гибкие, тонкие и потолще, противно белесые, слабо шевелившие волосками… Вадька протянул дрожащую руку… За его спиной девчонки затаили дыхание… Его пальцы сомкнулись на одном таком… висящем… Потом он запрокинул голову и направил луч фонарика вверх.

– Народ… – слабым голосом сказал он. – Это не черви. Это корни.

– Что? – Сзади послышался плеск шагов, и еще четыре любопытные головы (считая одну гусиную на длинной шее) высунулись из тоннеля.

Тоннель действительно вывел их в довольно широкий зал. Его потолок крест-накрест был укреплен широкими, подернутыми слоем ржавчины металлическими балками, а в промежутках между балками в зал спускались… корни. Корни растущих наверху деревьев заполняли собой весь зал, их концы плыли в текущем по дну потоке и медленно шевелились от непрерывного движения воды. Казалось, лес живой, и стоит компаньонам ступить в него, и эти извивающиеся гибкие жгуты, как в японских мультиках ужасов, хищно прянут к ним, обовьются вокруг рук и ног, поволокут…

У гусей нет воображения. Евлампий Харлампиевич невозмутимо протиснулся между людьми, неуклюже перебирая красными лапами, выбрался из тоннеля, недовольно гоготнул и невозмутимо поплыл через зал. В свете фонариков был отлично виден беленький гусиный хвостик, мелькающий в густом лесу свисавших с потолка корней. Те продолжали спокойно полоскаться в воде. Компаньоны смущенно переглянулись и двинулись за гусем, раздвигая ниспадавшие с потолка гибкие плети.

Бредущая последней Катька чувствовала, как она немыслимо, нечеловечески устала. Идти, преодолевая сопротивление воды, было неимоверно трудно, еще труднее оказалось обходить толстые узловатые старые корни, тут же запутываясь и хлестко получая по лицу от гибких и молодых отростков. Не глядя она в очередной раз протянула руку, отводя в сторону болтающийся пучок перед носом… И остановилась, вдруг упершись тем же носом в спину замершей впереди Кисоньки. Лес корней кончился. И вода под ногами тоже вроде бы отступила. Они стояли у поднимавшегося над водой высокого кирпичного бортика. И с изумлением рассматривали составленный вдоль бортика штабель тщательно упакованных и даже прикрытых целлофаном ящиков. Несмотря на многочисленные защитные слои, от штабеля остро и одуряюще пахло колбасой.

– Правильно мы не стали под землю колбасу брать, – ошеломленно пробормотал Сева. – Здесь своей колбасы – навалом!

В нескольких метрах от них в кирпичной стене зала сперва послышалось шевеление… а потом ее прорезал желтый прямоугольник падающего из распахнутой двери света. Прорисованный светом черный зловещий силуэт возник на пороге, и грозный голос рявкнул:

– Кто тут? Не шевелись – пристрелю, как собаку!


Глава 15. Миссия практически невозможна | Миссия супергероев | Глава 17. Хорошо, но дальше некуда