home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Родственники

К десяти утра на следующий день Дездемона решила устроить совместный завтрак – никаких индивидуальных приемов пищи на террасе, в ванной, в постели или вообще – в голубятне. Ее почин горячо поддержала крестная. Остальных пришлось тащить за накрытый стол почти силой.

Маринка с Иринкой просто засыпали над тарелками. Вчера поздно вечером Дездемона как могла объяснила, что их гостья не может стать третьей женой Виктора Филимоновича, потому что имеет одновременно и грудь, и мужской член, но предпочитает появляться на людях в женском образе, чтобы сбить с толку налоговых инспекторов и иностранную разведку. Про разведку она ввернула наобум, когда девочки совсем замучили ее вопросами – зачем это нужно, и, как всегда, попала в самую точку.

Естественно, после такой информации девочки долго перебирали всевозможные варианты удобств и неудобств подобного существования.

Виктор Филимонович тоже с большой неохотой пожаловал на семейный завтрак, поскольку провел эту ночь на матраце не один – с Дездемоной, и так утомился, что в шестом часу утра хорошенько покушал. А поскольку он съел все, что нашел съедобного в холодильнике, то к десяти часам, естественно, не испытывал никакого аппетита.

Садовник Елисей сердцем чуял неприятности в таком сборище поутру, к тому же он сразу предупредил, что никаких ворон поблизости не потерпит. Пришлось накрыть стол не под яблоней, как хотела Дездемона. И не на террасе, как предлагала крестная. А в доме, в столовой.

Сначала все шло хорошо. Медея даже снизошла до краткого описания их первой встречи с Виктором Филимоновичем. Тактично и в общих чертах. Основное время заняло описание четверых друзей, спасателей в парижском аэропорту.

– Я еще измерил твою щиколотку, – вступил в разговор и хозяин, когда почувствовал, что не испытывает больше никакого стеснения в присутствии Медеи.

– Разве? – удивилась она.

– Отличный образец человеческой особи, отличный, – похвалил Елисей. – Как вам удается поддерживать тело в таком прекрасном состоянии?

– А видели бы вы ее подругу РуПола! – удачно ввернул Филимон.

– Ты видел РуПола? – проснулись старшие сестры. – Близко?

– Мы ужинали все вместе в Париже, – небрежно бросил отец. – Кстати, Вольдемар так нервничал в его присутствии, что впал в обжорство.

– Давайте же наконец поговорим о семейных проблемах, – неожиданно вмешалась крестная.

– Разве у нас есть проблемы? – попробовал осадить ее хозяин.

– Да нет же, Виктор Филимонович, у нас мало времени, а проблем особых нет. Щиколотка – это, конечно, интересно, но Модест приехал сюда совсем не к вам.

Над столом нависла тишина.

– Модест? – переспросил Виктор Филимонович. – Какой еще Модест?

Зойка попробовала сгладить непредвиденную выходку крестной.

– Пап, я как раз хотела тебе сказать…

– Я не понимаю, где здесь Модест! – закричал Филимон, за секунды оказавшись на грани срыва.

Дездемона тут же подошла и стала позади него, положив руки на плечи.

Медея, наклонившись, тихо спросила у крестной:

– Зачем вы лезете не в свои дела?

– Как это – не мои? – оскорбилась та. – Я крестная Зои, имею право перед смертью уладить все семейные вопросы.

– Перед смертью, слышите? – оживился Виктор Филимонович. – Она умирает! Когда, уважаемая? Когда же?

– Моя семья вас не касается, – заявила крестной в лицо Медея.

– Ошибаешься. Если бы не я, ты бы никогда не увидел свою дочь!

– У кого – дочь? – встал Филимон.

– Сядь, – усадила его Дездемона.

Медея потемнела глазами и проговорила сквозь стиснутые зубы:

– Вы – Аделаида Парфенова? Это так?

– А если так, тогда – что? – усмехнулась крестная.

– Тогда вы не смеете ни словом, ни жестом прикасаться к моей судьбе! Вы, бросившая своего сына в родильном доме, пытаетесь теперь предъявить какие-то права для решения моих семейных вопросов?

– Ладно, – кивнула крестная. – Так тому и быть.

Взялась пальцами за щеки и оттянула их в стороны. А потом… Сняла нос и положила его рядом с тарелкой.

Все застыли в столбняке. Только хлопотунья Дездемона со стоном свалилась на пол в обмороке.

Примечательной была реакция Елисея. Он вскочил и бросился осматривать лежащий на столе нос, вернее, накладку на нос, пока крестная не спеша сняла еще по куску со щек и что-то снизу подбородка. Все это было аккуратно сложено на столе рядом с тарелкой.

Она не осталась без носа – под длинным и чуть изогнутым муляжом оказался аккуратный ровный нос. При отсутствии накладок на щеках и под подбородком лицо уменьшилось и показалось Филимону смутно знакомым.

Вероятно, крестную не совсем устроила реакция на ее шоу. Она встала, стянула с рук хлопчатобумажные перчатки и сбросила махровый халат.

Зойка молча смотрела во все глаза, а ее сестры громко ахнули – из халата, как из кокона, образовалась изящная женская фигурка в облегающем брючном костюме с тончайшей талией, перетянутой кожаным поясом.

– Марго?.. – прошептал потрясенный Виктор Лушко.

– Отличная биологическая резина! – заметил садовник Елисей.

– Бабушка?.. – растерянно вскочила Зойка.

– Я ничего не понимаю, – решил поучаствовать в разборках Тамерлан. – Кто тут Зойкина бабушка? Если ваша мать – женщина по имени Аделаида, то кто бабушка?

– Зойка, перестань чудить. Я твоя крестная, и никогда этого не скрывала, – спокойно заметила Марго, усаживаясь. – Уважаемый садовник! Проявите свои медицинские таланты и помогите женщине в обмороке. Виктор! Налей мне коньяку. Отметим воссоединение семьи. Модест, успокойся, я не твоя мать.

– Я вижу, – пришла в себя Медея.

– Твоя мать умерла.

– О господи! – схватился за голову Виктор Лушко.

– Она пришла ко мне как-то утром. В одной ночной рубашке. Вдруг проявившаяся сестричка сорока четырех лет. Сказала, что у сына родилась девочка. Попросила крестить внучку. Я сразу собралась и поехала к ней в Петербург. Там мы и познакомились. Я ведь тоже Аду никогда раньше не видела и даже не знала о ее существовании. А она знала, но дала подписку о неразглашении сведений о своей сестре по матери. Секреты секретного отдела секретных спецслужб. Мы провели вместе семь дней. Потом я взяла ее паспорт и поехала на Зойкины крестины.

– А зачем ты налепила все это и приехала к нам под другим именем? – спросила с дивана Дездемона.

– Я пряталась.

– От кого? – спросила Маринка.

– От друзей моего отца, да? – тихо спросил Тамерлан.

– Мне удалось? – подмигнула ему Марго.

Все зашумели, припоминая, как впервые появилась у их дома крестная.

– Я сразу заподозрила, что она не такая простая! – уверяла Дездемона.

– Где ты набралась вшей? – поинтересовалась Иринка.

– Поменялась одеждой с какой-то попрошайкой. Сумка, кстати, тоже ее.

– Я знаю эту попрошайку! – кричал Виктор Филимонович. – Она перед нами дорогу перебегала. У Вольдемара от нее невроз случился, честное слово!

– Где похоронена моя мать? – спросила Медея, и все затихли.

– Я оставила тебе бумаги, там все есть. Не спеши. Уже некуда спешить.

– А не трудно носить накладной нос? – спросила Маринка.

– Можно привыкнуть.

– Постой! Я бы узнал твой голос, – озарило Виктора Лушко.

– Это мой голос. А когда ты приезжал ко мне как к Марго, я пользовалась модулятором.

Виктор Филимонович вдруг ударил Медею по спине ладонью.

– Вот почему ты меня все время интересовал! Ты – Зойкин отец! Я что-то чувствовал. Ты тоже умеешь читать мысли?

Медея растерянно посмотрела на Марго. Марго – на Зойку. И объяснила:

– Вероятно, это наследственное. Надеюсь, судьба спасет вас от предвидения.

Елисей подошел сзади к Филимону, залепил ему ладонью по спине и шепнул:

– Отлично вывернулся. Хвалю.

– Трудно было изображать перед нами простушку? – спросила Иринка.

– Аделаида не была простушкой. Она была другой. Никто не знает, что Ада Парфенова умерла. Я иногда жила в ее квартире – это решило многие мои проблемы с конспирацией. Даже получала потом пенсию. Но полностью вжилась в образ только через пять лет.

– Я ни о чем не догадывался, – сказал Елисей. – Я тебя еще утром был готов убить за этих поганых ворон. Отлично ты всех дурачила. А что было самым трудным?

– Пожалуй, это, – Марго достала из кармана халата вставные челюсти и положила их рядом с резиновыми накладками. – У Ады они уже присутствовали в карте – никуда не деться. И главное – очень трудно их прятать, когда у тебя выводят вшей.

– Вот же зараза! – не выдержала Дездемона. – Сколько нервов мне потрепала с этими зубами! Станет у раковины именно в кухне и надраивает, надраивает! Ну и зачем это было надо? Меня дразнить?

Виктор Филимонович привлек Дездемону к себе и посадил на колени.

– Ты не права. Отличная работа. Она всех провела. И нас, и федералов.

Дездемона вызывающе посмотрела на Медею и положила голову на плечо хозяина. Медея подавила вздох – Саския! Такая же прозрачно-белокожая, голландский лоб, и эти волосы…


Золушка | Мачеха для Золушки | Мертвец