home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Сто Сорок Вторая

Тяготение, гравитация, гравитейшн, гравитас… Кажется, Ньютон доказал, что сила F, с которой два тела, имеющие массу т1 и т2, притягиваются друг к другу, прямо пропорциональна произведению их масс и обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними. Проклятая гравитация, я все еще не могу ее побороть. Слишком мала сила, слишком велико расстояние. Закрыть глаза, максимально сосредоточиться. Любой ценой оторваться от Земли… Не глядя, я вижу блестящую поверхность озера, камыши, хороводы водорослей, маленькими полукружиями раскинувшиеся по дну. Картины Земли делают гравитацию еще непреодолимее, увеличивают ее силу, уменьшают мою энергию, однако необходимо наконец стартовать. Десять, девять… Отличная ракета, похожая на иглу… Восемь, семь. В игле — кабина, в кабине — кресла, в креслах — экипаж космического корабля… Шесть, пять… Куда мы помчимся? Конечно, в космос… Точный адрес? Пожалуйста: другая солнечная система. Как называется планета, на которой мы собираемся высадиться? Сто Сорок Вторая. Да, в той стороне неба вокруг двойного солнца кружат несколько сотен планет, тамошним поэтам не хватило фантазии, не снизошло на них вдохновение… Четыре, три… В прошлом году несколько жителей Сто Сорок Второй навестило Землю. В то время был подписан договор о межпланетном обмене делегациями. Самое время навестить их… Два, один, ноль… Старт!

— Меня зовут Та. Сердечно приветствую тебя на Сто Сорок Второй. Ты устал, не отрицай, я вижу страшную усталость в твоих глазах, это понятно, ты проделал дальний путь.

— Да, месяц, может, два, я потерял счет времени.

— Мы восстановим твои силы, дай руку. Ты много дней провел в темном помещении, пройдемся.

— Сколько здесь воздуха и света!

— Это заслуга двойной атмосферы и двойного солнца.

Мы стоим на возвышении. Вокруг разноцветные квадраты полей — карминные, желтые, синие. Над нами на аметистовом небе подвешены два огненных шара — меньший по извечным законам Вселенной вращается вокруг большего. Один оборот в час, каждые шестьдесят минут тени на Сто Сорок Второй меняют свое положение — истинный танец теней. Тени тут цветные, это очень веселая пестрота.

— Ты улыбнулся?!

— Потому что вы шутите надо мной.

— Шутим?

— Я ценю ваше гостеприимство; на этой планете в совершенстве овладели искусством создавать хорошее настроение, но этот пейзаж — искусственный; эта гигантская декорация, бескрайняя панорама, которую трудно охватить взглядом, ошеломляет своими размерами, размахом, я насытился уже с первого взгляда. Можно позавидовать вашим декораторам, художникам, конструкторам прекрасного и организаторам покоя. Да, все здесь заполнено добрым цветным покоем. Благодарю.

— Я была на берегу вашего океана. Приближался вечер, ветер согнал с неба облака и они, разорванные, лавиной обрушились на пляж. Человек, который водил нас по самым прекрасным уголкам Земли, сказал: «Циклон разрушил склады тюля, а может, это вуали сирен?» Прошло много времени, прежде чем меня убедили, что туман — такое же творение Природы, как и сверкающая на стебле травы капля росы.

— Понимаю.

— Теперь пойдем прямо вперед по Дороге Ста Ворот. Открытых Для Всех в Любую Пору Дня и Ночи.

— Оригинальное и очень длинное название.

— Потому что и дорога длинная, но благодаря всегда открытым воротам ее легко пройти.

— Я не вижу замков, ключей, ручек.

— Ворота сконструированы так, что открываются при первом вздохе, шум шагов раздвигает самые тяжелые створки.

— Помню, когда-то на Земле через ржавые ворота проходили тысячи людей…


— Ну, что глазеешь, словно баран на новые ворота! Не видел ворот?! Быстро, не останавливаться!


Узкий луч света пробивается сквозь щель между крышей и стеной. Стена от сырости и грязи покрыта липкой плесенью. Приближаются шаги. Опять заберут наверх на допрос.

— Тебе отказывает память? Ну, так я помогу. Время действия — сорок третий. Двенадцать часов восемь минут, место действия — город, захваченный нашими отборными дивизиями, следовательно, наш город. По нашей улице идет наш офицер, майор СС. Останавливается перед витриной цветочного магазина. Спустя минуту к нему подбегает какой-то мужчина. Так было? Ах, ты не помнишь?! Ты стоял в двух шагах от них, офицер упал, бандит обыскал его, забрал парабеллум и ушел. А ты?

— Я стоял перед витриной магазина.

— Цветочного?

— Нет, хозяйственного.

— Что дальше?

— Не помню. Все произошло так неожиданно.

— Ты испугался, да?

— Ну конечно.

— Наш агент все видел с балкона второго этажа. После выстрела улица опустела, ты, не успев убежать, вошел в магазин.

— Я не собирался бежать.

— Ты охранял убийцу.

— Нет, я случайно оказался на том месте.

— Перед витриной магазина? Что ты собирался покупать?

— Шнур для сушки белья.

— Внешность бандита, быстро!

— Я стоял спиной.

— После выстрела ты повернулся.

— Да, но тот человек стоял на коленях перед офицером, спиной ко мне.

— Спиной, спиной… Ты стоял спиной к нему, он стоял спиной к тебе… Думаешь, имеешь дело с идиотом?

— Нет.

— А потом?! Что было потом?

— Я вошел в магазин.

— Спиной?

— Нет, нормально.

— Почему ты не убежал вместе с другими?

— А зачем? Я долго искал магазин, где был бы шнур, решил, несмотря ни на что, купить его и уйти.

— Ты решил спрятаться. Ты — соучастник.

— Нет. Не знаю. Нет. Не помню. Не знаю. Не видел…


— Ты задумался?

— Пошли дальше.

— Отдохнем в саду, меня беспокоит цвет твоей кожи.

— Значит, и до вас дошли расистские бредни. — Ты очень бледен, лицо стало серым от боли.

— У меня ничто не болит.

— А пальцы, твои пальцы?

— Зажили. Едва я коснулся ногой вашей планеты, шрамы исчезли.

— Остались еще воспоминания, ты все время оборачиваешься… Теперь уже лучше, двойное солнце подрумянило тебе щеки.

— Куда ведут эти ступени?

— На фабрику Покоя.

— Покой это абстракция, разве можно изготовлять абстракцию?

— Сто Сорок Вторая специализируется на производстве абстракций. В этих лабораториях мы производим радость, удовлетворение, доброту, а также счастье; взгляни на эти огромные реторты.

— «Счастье личное», «Счастье семейное», «Счастье всеобщее», «Счастье исключительное», «Счастье безмерное», «Счастье космическое»! Любопытная продукция.

— Она очень ценится за пределами нашей системы. Счастье — товар чрезвычайно притягательный, наше счастье повсюду известно своим качеством, мы экспортируем его во многие места по всей Вселенной.

— Ну, а Земля, установили ли вы торговые контакты с моей планетой?

— Конечно. Многие люди на Земле пользуются счастьем, изготовленным в наших лабораториях.

— Почему не все?

— Соседняя планета, обозначенная номером Сто Сорок Три, конкурирует с нами, изготовляя абстракции, но только абстракции отрицательные; к сожалению, там достигли высоких результатов в производстве несчастья; у них энергичные, неразборчивые покупатели. Однако, я думаю, со временем мы охватим большинство вселенских рынков, изгнав с них товары, производимые нашими антагонистами. Именно эту цель, между прочим, преследует межпланетный обмен делегациями. Смотри, нам навстречу идет Тот.

— Бежим. Кто это — Тот?

— Тот присматривает за мыслительными процессами на всей нашей планете.

— Ради бога, простите, я опоздал, своевременно не приветствовал столь приятного гостя, все время думаю и думаю, это отнимает массу времени, человек перестает думать об одном и начинает думать о другом. Ох, скажу вам, это захватывает, поглощает, невероятно поглощает, потому что я думаю также и за других. Некоторых мучит слишком интенсивное мышление, тогда они приходят ко мне и говорят: «Дорогой Тот, мы устали от этого думания, будь добр, замени нас». Такой отдых от собственных мыслей прекрасно влияет на самочувствие, поэтому некоторое время я думаю за них, а когда бездумьем они регенерируют свои чувства, моя замена не нужна — освеженный мозг может продолжать прерванную работу.

— Тот забыл добавить, что чужое мышление он всегда обогащает собственными мыслями.

— Пустяк, о котором не стоит говорить.

— Короче говоря, Тот учит думать, направляет мысли в нужное русло, не дает им путаться, развивает их, помогает решать самые сложные проблемы…

— Но есть опасность, что Тот навяжет свой способ мышления другим людям.

— Ты не понял. Тот учит, как мыслить, чтобы это мышление было наиболее эффективным. Он развивает индивидуальные свойства мышления, совершенствует его технику, обогащает ее своим опытом и знаниями…

— Тотального мышления нет и не может быть.

— Не может быть…


— Оказывается, ты не только практик, но еще и теоретик! Эта книга издана в тридцать восьмом году. Ты писал, что национал-социализм несет гибель индивидуальной душе немецкого народа, что он тотализирует мышление?

— Писал.

— Кто убил офицера СС?

— Не знаю.

— Практик и теоретик в одном лице. Что ты делал на улице Сосновой в двенадцать часов?

— Я уже говорил: искал магазин со шнуром.

— Для чего тебе шнур?

— Чтобы развешивать белье.

— Тебе не нравится наша идеология?

— Загляните в мою книгу, на эту тему я высказался на трехстах страницах.

— Молчать! Хам! Мразь! Что ты там бормочешь?

— Думаю.

— Думаешь? Он думает! Абсурд! Ты не можешь думать, ты не умеешь думать! Философ! Бандит! В камеру его! Кругом марш! Марш!

— Ты меня не слушаешь.

— Прости, я задумался. Куда мы идем?

— В сад Музицирующих Цветов.

— Ваши цветы музицируют?

— Они издают мелодичные звуки. Наши садовники — настоящие виртуозы. Умение выращивать поющие цветы переходит от отца к сыну. Каждый вид звучит по-иному. Клумбы — это целые хоры. Послушай, как красиво, как гармонично они звучат. Вот эти получили премию на конкурсе цветочных квинтетов. Ты утомился? Тебе хочется пить? Пей.

— Благодарю. Отличный напиток, истинный нектар.

— Между клумбами протекает ручей — чистая ключевая вода.

— Чудесная. Возвращает силы.

— О, ты очень сильный, очень… Догоняй меня, ну, чего ты ждешь?

— Я столько лет не бегал, я хожу с трудом, а ты… ты говоришь серьезно?

— Попытайся. Ты же сам сказал: «Чудесная. Возвращает силы». Стоит проверить, действительно ли она чудесная. Ну… смелей, вспомни детские годы. На Сто Сорок Второй мы больше всего ценим смех и игры. Догоняй…

— Какое изумительное ощущение. Я бегу так быстро, что почти не чувствую земли под ногами. Та, где ты?

— Здесь, за карминным кустом.

— Не убежишь!

— Не убегу.

— Куда ты меня ведешь?

— Еще несколько шагов.

— Утихли все цветы.

— Они замолкают, когда гаснет Двойное Солнце. Мы приближаемся к Стадиону вечерних игр.

— Смотри, тут как будто собрались все жители вашей планеты. Сотни тысяч людей.

— Это делегации всех планет нашей системы. Они прибыли сюда, чтобы увидеть тебя.

— Мне неловко… Все стоят…

— И все улыбаются тебе. Тот хочет сказать что-то от их имени.

— Я хочу выразить тебе глубокое уважение. Ты удостоил нас чести, посетив Сто Сорок Вторую. Ты доставил нам колоссальное удовольствие, огромную радость. Не пожелаешь ли ты провести с нами несколько минут?

— Минут?

— Мы не можем злоупотреблять твоим терпением, но будем счастливы, если ты останешься с нами дольше.

— Я очень хочу этого.

— Мы сделаем все, чтобы исполнить твое желание. Мы многие годы тренировались, чтобы выполнять желания наших ближних и дальних.

— Наших детей мы учим, чтобы они как можно меньше занимались собой и как можно больше времени посвящали другим.

— Неужели у вас никто не думает о себе?

— Этого не требуется. Мы заботимся о других, а другие — о нас.

— Некоторым нужна особая забота, опека.

— Ну, а если им уже ничто не может помочь? Если они…


— Герр гауптштурмфюрер, докладываю: заключенный из камеры номер сто сорок два покончил жизнь самоубийством. Хуже всего, герр гауптштурмфюрер, что заключенный не внес ничего нового в проводимое нами следствие.

— Он мог быть просто невиновным…

— Герр гауптштурмфюрер! Они все виновны!!


Год 10000 | Случай Ковальского (Сборник научно-фантастических рассказов) | Колодец