home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Оби-Ван. Переход

В этом воздухе оказалось невозможным дышать. В это воздухе. Под этим голубеньким небом. Рядом с этой зеленью, у которой был выписан каждый листочек. Вплоть до прожилок.

Галлюцинация.

Он помнил, что его взгляд был зафиксирован на этом шедевре рисовального искусства. Прорисовано всё. Старательной рукой умелого рисовальщика. Такое не жило.

Он помнит, как подобрался. Как перед прыжком. Или перед обороной. Руки защищают все жизненно важные точки на теле. Ноги подогнуты так, что в следующее миг готовы к движению, к обороне и той же защите.

Не расслабляться.

Следующим вдохом выяснилось, что здесь невозможно дышать. Воздух был как настоящий. Именно как. Сладковатой приторной патокой вплавлялся в ждущие вздоха лёгкие, залеплял их, убивал, убивал…

Нарисованный мир. Настоящий до жути. Именно жуть он испытал. Вскинул голову, оторвав взгляд от листа: ровный ряд идеального сада. Листик к листу, яблоки золотисто-красные, одноконфигуративные, для правдоподобия разные по величине, спелости и распределению алого и золотого. За рядами сада — даль. Великолепно переданная перспектива. Перекат зелёной равнины, за ней роща, потом снова равнина, уходящая в горизонт. Правильное чередование оттенков и красок по мере удаления от наблюдателя. Только немного прокололись с дымкой. Или решили, что дымка при ясном полдне не к чему. Поэтом, как бы далеко ни отстояли от него нарисованные элементы пейзажа, он всё так же чётко видел каждую травинку, каждый цветок, каждый лист. Великолепно прописанные стволы деревьев и пыль на дороге.

И надо всем этим сияющей синей крышкой раскинулся небесный свод. Прихлопнул.

Руки впились в грунт. Грунт был как настоящий. Похож на тот, стерильный, который порой привозят для оранжерей. Чёрная земля. Ни слишком сухая, ни слишком влажная. Не жирная. Не оставляла следов на пальцах. Тщательно выверенным процентом чернозёма и глинозёма она создавала ощущение реальности и легко отходила от пальцев.

Руки протянулись к стволу. Он был, как новый…

Мир, не отличимый от настоящего. Воистину настоящий. Не подверженный энтропии. Рисунок, тщательно выписанный на трёхмерной доске. Было так просто. Закрыть глаза. Вдохнуть сладковатый искусственный воздух. За один вздох преобразоваться внутри. Принять. И открыть глаза — уже мёртвым. Прекрасно вписанным в окружающий внешний мир. Стать счастливой декорацией посреди других счастливых декораций. Навсегда.

Больно будет только в первое мгновенье. Затем станет хорошо.

Его вывернуло наизнанку. Прежде, чем он успел что-то сделать, решить, понять. Толкнуло под рёбра — и вот его уже неудержимо рвёт прямо на изумрудную зелень декоративной травы, на экологически стерилизованную землю.

Нечем. Он думал, что нечем. Но изнутри чёрной волной ядовитой желчи хлынуло — опустошило — отпустило. Снова хлынуло. Едкий вкус во рту и саднящее, как от проката жести, горло. И снова и снова. Прямо на декорации. На совершенный рисунок реальности. Оскорбляя подстриженную под газонный уровень траву. На землю…

Вселенная вокруг издала вопль. Вселенная возмутилась. Проклятая несовершенная тварь осмелилась осквернить…

Мир заколебался, поплыл, почернел и рухнул. Он сжался до уровня сожженного бумажного листка. И тут его вывернуло в последний раз. И дёрнуло — внутренностями вон — в другую сторону мира.

…капало время. Хронометр: раз-раз. Мигает лампочка света. Хронометр: раз-раз. Гудение приборов. Цифровое табло, отмеривающее секунды. Красный туман в глазах. По телу прошлась косторубка. Внутри целого ничего нет. Жидкая взвесь. Хронометр: раз-раз. Дикий, разрывающий внутренности, напавший на него кашель. Серая гладкая поверхность потолка. Доходящая до агональных ощущений боль, дурнота, перекорёженность мира. Хронометр мигает мёртвым зелёным глазом. Насмехается. Ждёт. Ждёт смерти. Фиг… не умру. Обратно затягивает в воронку. Туда, где не больно. Одна смерть. И нарисованные листья…

…его вырвало ещё и ещё. Руки о пол, голову мотает, а под конец нет ни мыслей, ни желаний, ни ощущения жизни, ни ощущения смерти. Красный туман, боль. И вдруг что-то впивается, как ледяной клинок, поворачивается вокруг оси, наматывая на остриё душу…

И становится тихо. Он лежит мордой… именно что в том самом. Пошевелиться — значит умереть. Ни грамма сил. Тихо. Но его больше никуда не несёт.

Он отключил сознание мгновенно.


Вейдер и Палпатин | Дарт Вейдер ученик Дарта Сидиуса | Корабль