home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 21

Для счастья и шоколада не надо

Город, точно дым, окутал густой белый туман. Движение по дорогам затруднилось, рейсы самолетов отменили, вдалеке завывали сирены «Скорой помощи».

Денис посмотрел на свою безмолвную спутницу, и сердце сжалось. Никак оно не могло свыкнуться с присутствием этой холодной девушки: задыхалось, изнемогало, мучилось, путало своим гулким стуком мысли. Давно позабытые стихи всплывали в памяти, прокручивались снова и снова, как одна и та же заезженная до скрипа пластинка.

Они никогда не договаривались о встрече, но виделись каждый день – в назначенный им судьбою час. Сидели на скамейке, прогуливались по аллее, ели яблоки, разговаривали – иногда. Отношения с ней не походили ни на что другое в его жизни и порой напоминали безумный сон. Он боялся проснуться.

Каждый день, когда Денис открывал утром глаза, умывался, завтракал, ехал в школу, его не оставлял страх – не оно ли это, то самое утро пробуждения от чудесного сна? И спросить было не у кого – ведь никто не знал, он никому ничего не рассказал, ни с кем не поделился своими чувствами. Осенняя аллея, стихи, золотые листья, рыжеволосая девушка – мир только для него одного. Мало кто понял бы, а многие бы лишь соврали, что понимают. На расспросы друзей он не отвечал, отмалчивался. И все смотрел на часы, когда же бесчувственные стрелки смилуются и отсчитают еще одну минуту – ничтожный миг, который приблизит его к встрече с Ней.

– Ты мне сегодня приснился, – обронила Оля.

– А что я делал? – осторожно спросил Денис, глядя, как уголки ее губ трогает улыбка.

– Просто смотрел.

– Куда?

Девушка ответила не сразу.

– На меня.

Он замедлил шаг и повернул голову.

– Примерно вот так?

– Не совсем...

От ее нежного голоса у него по телу забегали мурашки.

– А как? – Он поймал на себе ее быстрый взгляд, но, как обычно, не увидел в нем ни дружеского интереса, ни застенчивой симпатии, ни страсти – ничего.

– Да ерунда, просто вспомнилось.

Денис тихо вздохнул, но допытываться не стал. Он и так уже казался себе каким-то посмешищем, выпрашивающим капельку любви у каменной статуи. Строки из стихотворения, которое вспомнилось ему три дня назад, когда на его восторженное: «Ты красивая!», она лишь скучающе кивнула, вновь закружились в голове:

Что тебя я не люблю —

День и ночь себе твержу.

Что не любишь ты меня —

С тихой грустью вижу я.

Что же я ищу с тоской,

Не любим ли кто тобой?

Отчего по целым дням

Предаюсь забытым снам?

Твой ли голос прозвенит —

Сердце вспыхнет и дрожит.

Ты близка ли – я томлюсь

И встречать тебя боюсь,

И боюсь и привлечен...

Неужели я влюблен?..[11]

Он не понимал, почему это случилось с ним именно сейчас, почему произошло так быстро – за считаные дни. Ведь любовь могла настигнуть его уже десятки раз!

– Посидим? – кивнула девушка на окутанную туманом скамейку.

Они сели.

Оля вынула из кармана шоколадку:

– Хочешь?

Он хотел все, что она могла бы ему предложить и предлагала. Даже шоколад, который не любил. Поэтому взял плитку и поблагодарил.

– Говорят, шоколад содержит гормон счастья, – заметила девушка.

– А ты несчастна? – удивился он, переставая жевать.

Прохладный, сырой от тумана ветерок завил кончики ее распущенных волос, придавая образу воздушную изящность. Денис еле сдерживался, чтобы не протянуть руку и не дотронуться. «Какие они, интересно, на ощупь? Мягкие и легкие или жесткие и тяжелые?» Девичьих волос за последние годы он успел потрогать немало, но никогда раньше ему не приходилось думать об этом с таким мучительным наслаждением.

– Разве счастье бывает абсолютным? – вместо ответа спросила Оля.

– Почему бы и нет? Если человек выигрывает в рулетку много денег, покупает себе что-то долгожданное, он счастлив. Возможно, ненадолго, но его счастье абсолютно.

– А если у него в тот момент умер родственник, разве может он полностью быть счастливым? – вскинула Оля брови. – Разве счастье от долгожданной вещи абсолютно при таких условиях?

– У тебя кто-то умер?

Она отвела взгляд.

– Разве мы говорим обо мне?

– А разве нет?

Она негромко засмеялась и покосилась на него.

– Значит ли это, что ты выиграл в рулетку много денег?

– Нет.

– Ты ответил на свой вопрос, – подытожила она.

Денис долго собирался с мыслями, но в конце концов осмелился спросить:

– А счастье от любви, как насчет него? Оно тоже не может быть абсолютным?

– Не может, – без раздумий сказала девушка.

– Почему? Ведь влюбленные люди счастливы во всем! Они легче переживают неудачи и огорчения... Разве нет?

– А если любовь безответна?

– Ну и что? Сама по себе любовь понятие абсолютное!

– Кто так решил? – усмехнулась она. – Не ты ли?

Денис раздраженно прищурился.

– Если человек влюблен, даже безответно, он счастлив мечтой. И будет счастлив до тех пор, пока остается хотя бы тень надежды на ответные чувства.

– А если у влюбленного умер родственник?

Он со стоном откинулся на спинку скамейки:

– Ну что ты заладила: «родственник» да «родственник»?

– А ты почему заладил: «любовь» да «любовь»? У кого что болит...

– Так у тебя все-таки кто-то умер?

Оля посмотрела на него в упор.

– А ты влюблен?

– Тьфу, – рассердился парень, – ты невыносима!

– Может, еще шоколадку? – с ироничной улыбкой протянула она ему блестящую обертку.

Парень тоскливо посмотрел на разломанную плитку и язвительно пробормотал:

– Счастье от шоколада, конечно, не может быть абсолютным, если у нас умер родственник. Пожалуй, я пас.

Девушка откусила кусочек шоколадки и после недолгой паузы сказала:

– Далась тебе абсолютность! Ее вообще не существует, а счастья вокруг много, даже в простых вещах, нужно только его увидеть. Любовь же... – Она умолкла. – Впрочем, про нее мне неизвестно.

– Ты никогда никого не любила? – Денис от волнения задержал дыхание.

Но она сказала совсем не то, что он хотел услышать:

– Себя считается?

– Я о другом, – выдохнул он.

– Понятно. – Оля ослабила на шее красный пушистый шарф. – Только как узнать?

– Любовь окрыляет, – произнес он. И тут же прибавил: – Так говорят.

– Хм, окрыляет... Лишь для того, чтобы человек воспарил над своими проблемами, забылся, а потом крылья отнимают – и хрясь...

– А может, не у всех отнимают? – засомневался Денис.

– Может... – Девушка вздохнула. – У самых достойных, наверное, не отнимают.

– А достойные, они какие? Старушек переводить через дорогу надо? Подавать нищим? Ни над кем не прикалываться? Не ругаться матом? Не распивать спиртных напитков? Молиться на ночь?

Оля фыркнула.

– Я думаю, достойными вполне могут быть те, кто пытается стать лучше, чем есть.

– А кто не пытается?

Девушка пожала плечами.

– Кто не пытается, тот как раз и хрясь... Обычно всегда.

Он ничего на это не сказал. Неожиданно ему стало понятно, почему любовь его раньше не настигла. Любовь, оказывается, не для всех.

От пришедшего на ум объяснения Денис резко выпрямился и заглянул девушке в лицо:

– А ты веришь в любовь, которая дается в наказание?

Их взгляды встретились, и она прошептала:

– Верю.

Ему хотелось ее поцеловать, лучше момента еще не было, но он, как и прежде, не посмел.

Оля положила шоколад в обертке на скамейку между ними и сказала:

– Бери.

Он взял не сразу, а когда потянулся за плиткой, случайно накрыл ее пальцы своей рукой.

Девушка ничего не сказала, лишь во взгляде внезапно промелькнула паника. Денис ощутил тепло ее кожи, хрупкость тонких пальчиков и подумал:

Что надо еще? Возможно ль блаженнее быть?

Но ангел мятежный, весь буря и пламя,

Летящий над миром, чтоб смертною страстью губить,

Уж мчится над нами![12]

– О чем молчишь? – спросила Оля, не глядя на него.

Он сперва хотел придумать что-то быстренько, но затем весело прочел:

Я тебе ничего не скажу,

И тебя не встревожу ничуть,

И о том, что я молча твержу,

Не решусь ни за что намекнуть.[13]

Девушка не улыбнулась, даже не посмотрела на него, а мягко, но решительно высвободила свою руку.

Ему мучительно захотелось повернуть время вспять, чтобы никогда не читать ей этих дурацких строк.

– Я пошутил! – когда молчание затянулось, воскликнул Денис.

Оля повернулась к нему и грустно сказала:

– Знаю... жаль.

От ее слов у него перехватило дыхание. Это был еще один шанс на поцелуй, но он и его упустил. Нарочно. С ней ему хотелось по-другому...


Глава 20 Стой, а то Селедка будет стрелять! | Крылья для двоих | Глава 22 Две половинки