home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



16 АПРЕЛЯ, ВОСКРЕСЕНЬЕ, УТРО. ОБМАН

09 часов 46 минут Саша приехал на четверть часа раньше. Вскочил он в шесть, без каких-то копеек, отутюжил стрелки на брюках, достал из шкафа белую рубашку, подаренную, кстати, Таней, — укол совести, — и пошел в ванную. Принял душ, соскреб «жиллеттовским» станком вчерашнюю щетину со щек, тщательно уложил волосы. Оделся и попил кофе, каждую минуту поглядывая на часы. Словом, вел себя, по выражению друга Кости, как полный кретин. Или как обычный влюбленный. По дороге у метро купил букет роз, а без четырнадцати десять уже стоял на платформе станции «Тверская», точнехонько в центре зала. Саша нервно прохаживался между подковообразными переходами и каждые двадцать секунд посматривал на часы. Без семи он почему-то решил, что Юля не придет. Без трех впал в отчаяние. Без двух Саша поверил окончательно — не придет. Не может быть все хорошо. И познакомился, и свидание назначил, да еще чтобы и пришла она. Нет, это было бы слишком уж большим везением. Что-нибудь обязательно случится. Заболеет кто-то из родственников. Или она сама заболеет. Или автобус сломается, или пожар, или наводнение, или землетрясение. Без одной минуты десять Сашино отчаяние плавно эволюционировало в черную жуткую меланхолию. Он был готов швырнуть букет в урну и уйти, опустив голову и несчастно ссутулив плечи. Без сорока двух секунд появилась она. И это было похоже на чудо. Головы всех мужчин повернулись дружно, как стрелки компасов. Единственная присутствующая женщина бросила в сторону Юли злобно-завистливый взгляд. А Саша застыл, словно вкопанный. Он отчего-то ощутил себя сельским дурачком, вломившимся в не чищенных после коровника сапогах на банкет.

— Здравствуйте, Просто Саша, — сказала девушка и протянула для пожатия узкую красивую ладошку.

— Здравствуйте, Юля. — Он ухватился за ее пальцы, тряхнул их и смутился. Протянул букет: — Это вам. Она поднесла цветы к лицу.

— Спасибо. Очень красивый букет.

— Мужик, тебе повезло, — заметил какой-то молодой плечистый парень, проходя мимо.

— А? — Саша повернул голову. — Да, спасибо. Юля засмеялась.

— Пойдемте, — предложила она. — Профессор не любит, когда опаздывают. Он очень импульсивный и вспыльчивый человек. Но прекрасный историк.

— Да-да, — торопливо замотал головой Саша. Правильно говорил Костя: более глупым он не чувствовал себя еще ни разу в жизни. — Пойдемте, конечно. Юля легко и очень естественно взяла его под руку, — Саша судорожно сглотнул, — и они пошли к эскалатору.

— Я вчера просматривала Ветхий Завет, — сказала девушка, пока чудо-лесенка несла их к дневному свету. — Очень интересная с точки зрения истории книга. Конечно, если оставить в стороне религиозный аспект.

— Пожалуй, — пробормотал Саша. — Царь Дэефет… Особенно любопытный персонаж.

— Любопытен сам путь становления иегудейского народа. Посмотрите, всего за несколько веков горстка кочевников сумела утвердиться в Палестине, подчинив себе большую ее часть.

— Пожалуй, — снова выдавил Саша. Ничего умнее он придумать не смог. Так они и разговаривали: Юля произносила фразу, а Саша глупо кивал и мямлил очередное «пожалуй». Хотя менял интонации и тембр голоса. Эскалатор вынес их в подземный переход. Они прошли вдоль яркого ряда палаток и поднялись на улицу у «Армении». Через минуту Юля звонила в профессорскую дверь. Профессор оказался круглолицым, румяным, больше напоминавшим кота Матроскина, нежели ученого мужа. Был он действительно импульсивен, двигался быстро и резко, отчего аккуратно зачесанные назад седые волосы то и дело падали на лоб. Распахнув дверь, он отстранился и окинул Сашу подозрительным взглядом. С ног до головы. Пробормотав: «Слава Богу, он не производит впечатления невежды», сделал приглашающий жест рукой, поинтересовался:

— Так вы, стало быть, и есть Юлечкин психиатр? Польщен. — И под неуверенное Сашино: «Видите ли…», добавил: — Что же вы стоите, молодые люди? Входите, входите. Обувь можно не снимать. — И тут же канул куда-то в лабиринт комнат. Юля, а следом и Саша, шагнули в квартиру. Стоило им закрыть входную дверь, узкая и чрезвычайно высокая прихожая погрузилась в таинственный полумрак, полный загадочных шорохов. В квартире стояла неожиданная для центра города тишина. Саша огляделся. Громадный платяной шкаф, переживший, должно быть, нашествие Наполеона, уходил вверх и терялся в пятиметровой темноте. На кургузой вешалке болтался одинокий плащ. Обувь аккуратно расставлена в старенькой калошнице.

— В комнату, молодые люди, проходите, — крикнул откуда-то из недр квартиры профессор. — В комнату. Я вернусь через минуту.

— Проходите, — сказала Юля шепотом. — Я предупреждала вас, профессор очень странный человек. Он может вспылить, если увидит нас на пороге.

— Почему?

— Не любит повторять дважды. Институтская привычка.

— Хорошо. Саша прошел в комнату, остановился у висевшей над диваном полки, сплошь заставленной божками самых разных размеров — от крохотного, в половину мизинца, до вполне внушительного, в полметра высотой. Где-то в недрах квартиры что-то зазвенело, с глухим бормотанием зашумела вода в трубах, а следом прозвучал полный гордости голос:

— Я вижу, юноша, вас заинтересовала моя коллекция? — Саша обернулся. Профессор стоял в дверях, держа на руках поднос с чашками и сахарницей. Он быстро поставил поднос на стол и подошел ближе. — Вот этот, — указал на десятисантиметрового божка, вырезанного из слоновой кости. — Видите? Это Ваал. Шумерский бог. Духовный противник Иеговы или, как его еще называют, Яхве.

— Га-Шема, — произнес Саша. Профессор уважительно хмыкнул:

— Да. Древние иегудеи называли своего Бога и так. Культ Ваала был очень распространен на Древнем Востоке. А вот это, посмотрите, — Астарта. Богиня плодородия и материнства. Жена Ваала. Когда иегудейский герой Гедеон разрушил жертвенник Ваала и поставил на том же месте жертвенник Га-Шема, иегудеи возмутились и даже потребовали его смерти.

— Эти боги были настолько почитаемы? — спросил Саша.

— Очень почитаемы, очень.

— Почему?

— Разумная религия. Двуединство и одновременно полярность мира. Смотрите сами: Адам и Ева, Добро и Зло, свет и тьма, ночь и день, Солнце и Луна, мужчина и женщина, плюс и минус, Ваал и Астарта. Древние считали, что мир строго уравновешен.

— Но, насколько я понял, Ваала считают злым богом?

— Кто считает? — Голос профессора стал выше и зазвенел. — Тупицы и невежды, не способные видеть дальше кончика собственного носа. Да еще религиозные чинуши! Ваал вовсе не был злым богом. Но, по какому-то странному совпадению, а может быть, и по умыслу, его стало принято ассоциировать с Молохом. В то время как Молох и Ваал — совершенно разные боги. Абсолютно разные. Ничего общего!

— Но в книгах пишут, что Ваалу приносили человеческие жертвы.

— Чушь! Вранье! — тут же вскинулся профессор и даже задохнулся от возмущения. — Псевдонаучная чепуха! Прорелигиозная бредятина, написанная одними тупицами для других тупиц! Ни одни — слышите? — ни одни раскопки не подтвердили данного факта! Молоху приносили в жертву детей! Мо-ло-ху! Это доказано археологами, но культ Молоха был одним из самых малочисленных и даже преследовался законом! Потому-то служители Молоха выбирали для своих обрядов уединенные места, где их не могли увидеть и застать врасплох! Что-то вроде современных сатанистов. Никому же не приходит в голову аналогизировать Яхве и Сатану. А между тем они куда ближе, чем Ваал и Молох. — Профессор выдержал эффектную паузу. — А в ваших книгах, наверное, написано, что уединенные места — следствие чрезмерной любви к природе? — с насмешкой осведомился он. — А? Сознайтесь. Так написано в ваших идиотских книгах?

— Да, собственно… — пробормотал Саша, сраженный бешеным темпераментом профессора.

— Юноша, никогда не следует уподобляться глупцам, безоглядно принимающим на веру чужие слова! Факты — основа истории. Факты, подкрепленные доказательствами. А научно доказанные факты таковы: финикийцы и древние арамеи поклонялись Ваалу, называя его Фаммузом или Эшмуном, египтяне — Осирисом, у греков Ваал был известен под именем Адонис, вавилоняне называли его Бал. Вам мало? У древних Скандинавов и на Британских островах поклонение Ваалу — Тюру — было повсеместным! И даже сами иегудеи — яхвисты, которых Моисей сорок лет водил по пустыне! — поклонялись этому богу и строили капища Ваала в двух шагах от храма Яхве! Во времена Царя Соломона четыреста священников служили в храмах Астарты и Ваала! И в самом храме Соломона также стояли фигуры этих богов! Приставку «Ваал», «Баал» или «Бал» вы найдете в половине имен Древнего Востока и Европы. Судия Иероваал, сын Царя Саула Иешабаал, величайшие герои Карфагена — Ганнибал и Гасдрубал! Невероятное количество мест и городов, в том числе и иегудейских, носят название, включающее те же приставки. И вы всерьез полагаете, будто такое… э-э-э… совершенно безумное для того времени число людей были кровожадными чудовищами? Юноша, не разочаровывайте меня в своих умственных способностях! Что же касается человеческих жертв… Библейский пророк Самуил, яхвист, собственноручно разрубил плененного амаликитянского Царя Агава перед жертвенником Га-Шема, Дэефет повесил семерых сыновей Саула, чтобы отвратить голод. Тот же пророк Самуил — от имени Га-Шема, обратите внимание, — приказывает Саулу пойти войной на амаликитян и истребить их от мала до велика, не щадя никого — ни детей, ни женщин, ни стариков. Это, по-вашему, что?

— Честно говоря, я не задумывался… — начал было Саша, но профессор перебил его. Круглое лицо старика налилось тяжестью.

— А зачем вам даны мозги, юноша? Самая большая беда вашего поколения, — обратился он вдруг к Юле с жаром, — в том, что вы совершенно разучились думать! Все делаете не думая! Читаете не думая! Смотрите не думая! Слушаете не думая! Вы отвыкли обобщать факты и делать выводы!

— Почему же тогда Ваал оказался забыт? — спросил Саша.

— А кто вам сказал, что он забыт? — спросил профессор, так же быстро успокаиваясь. — Конечно, культ Ваала не так силен, как прежде, но он и не предан забвению совершенно. Противостояние же Ваала и Га-Шема — это самая обычная война за сферы влияния. Иметь культовую столицу было очень выгодно не только в религиозном и политическом, но и в экономическом отношении. Надо отдать иегудеям должное, они сумели подавить чужих богов. В основном благодаря жесточайшим репрессиям. Разумеется, речь идет только о Древней Палестине. — Профессор повернулся и отошел к столу. Посмотрел на поднос, коснулся ладонью одной из чашек. — Ну вот, — сказал он расстроенно. — Чай совсем остыл.

— Ничего страшного, — отмахнулся Саша.

— Да вы присаживайтесь, молодые люди. Присаживайтесь. Саша хотел было отказаться, но перехватил предупреждающий взгляд Юли и послушно сел. Диван отозвался визгом пружин и скрипом старой кожи.

— Профессор, скажите, аммонитяне были мирным народом? Я имею в виду, не с точки зрения Библии, а с точки зрения науки.

— Исключительно мирным, — мгновенно отозвался тот. — Исключительно. Аммонитяне, как и родственные им моавитяне, практически не воевали. У археологов нет данных, подтверждающих, что аммонитяне вели захватнические войны. Собственно, то же самое написано и в Библии. В отличие от иегудеев, кстати.

— А случай, когда Царь Наас осадил некий Иавис Галаадский и сказал, что выколет каждому его жителю правый глаз? Профессор вздохнул:

— Видите ли, юноша, древний мир — очень жестокий мир. Но попробуйте поставить себя на место Царя Нааса. Дикие кочевники, варвары, пришли в Палестину и прогнали коренных обитателей с лучших плодородных земель, отрезав большую часть пастбищ и перекрыв аммонитянам и моавитянам торговые пути в Египет.

— Я понял, — сказал Саша.

— Жители же Иависа, расположенного, как вы справедливо заметили, в Галааде, фактически по соседству с землями аммонитян, время от времени совершали набеги на аммонитянские города и пастбища. Угоняли скот, грабили святилища, убивали горожан, жгли дома. Это тоже подтверждено раскопками. Как по-вашему, какие чувства должны были испытывать аммонитяне к жителям Иависа?

— Это понятно, — согласился Саша. — А насчет глаз… Это что, какое-то религиозное наказание?

— При чем здесь религия? — скривился профессор. — Поступок Нааса имеет чисто практическое объяснение. Если бы вы, юноша, жили на Древнем Востоке, и даже в более поздние средние века, то несомненно знали бы, что при осаде города, равно как и в открытых столкновениях, восемьдесят процентов от общего числа павших гибнет вовсе не от мечей, а от стрел. Армия, не подкрепленная лучниками, — слабая армия, заведомо обреченная на поражение. Как, надеюсь, вам известно из физики, а точнее, из ее раздела, именуемого оптикой, именно благодаря двум точкам человеческого зрения создается стереоскопический эффект, позволяющий верно определять расстояние до удаленного объекта.

— Черт, — хлопнул себя по лбу Саша. — Понял. Как же мне это раньше не пришло в голову?

— Таким образом, — повысил голос хозяин квартиры, — лучник, лишенный одного глаза, не способен произвести точный выстрел даже на относительно близкое расстояние. В рукопашном же бою лук совершенно бесполезен. Но и одноглазый мечник лишается половины обзора, а значит, становится более уязвим. Вы даже представить себе не можете, какую роль для воина играло зрение в то время! Армия, состоящая из одноглазых солдат, никогда не осмелилась бы напасть первой. Мера, не спорю, крайне жесткая, но вполне объяснимая и понятная. Наас не желал смерти жителям Иависа. Он лишь хотел обезопасить собственные города от набегов. Как вы, надеюсь, теперь понимаете, разговоры о жестокости аммонитян не выдерживают никакой критики. — Профессор отпил из чашки, поморщился. — Совсем остыл, — сказал он. — Надеюсь, я достаточно полно ответил на ваш вопрос, юноша?

— Достаточно полно, спасибо. — Саша покосился на Юлю. Девушка внимательно слушала разговор. — У меня к вам не совсем обычная просьба, профессор, — продолжил Саша.

— Слушаю вас, юноша. — Говоря это, хозяин квартиры обошел стол, устроился в кресле, выдвинул ящик стола и извлек из него крышку от банки из-под «Монпансье», початую пачку «Беломора» и спички. — Я очень редко курю, — пояснил он, хотя его никто и не упрекал. Саша снова посмотрел на Юлю и заметил, что она удивлена не меньше, чем он.

— Видите ли, профессор, дело в том, что на днях мне пришлось столкнуться с одним пациентом…

— Так, так, — подбодрил тот, ловко сминая папиросную гильзу. При этом крошки табака просыпались на стол, но профессор даже не подумал стряхнуть их. — И что же этот ваш пациент?

— Понимаете, он утверждает… даже не знаю, как сказать… Саша усмехнулся неуверенно. Он вдруг почувствовал, насколько глупо прозвучит заготовленная им фраза. И ответ будет однозначным.

— Продолжайте, продолжайте, не стесняйтесь. — Профессор вкусно затянулся и откинулся в кресле, вперившись в Сашу немигающим взглядом блеклых глаз. — Я примерно представляю себе, ЧТО могут наговорить люди, с которыми вам приходится иметь дело. Смелее.

— Одним словом, этот человек утверждает, что он — Ангел, — выпалил Саша и замер в ожидании смеха или ответной реплики, вроде: «Так в сумасшедший дом его. И поскорее».

— Ангел? — спросил вместо этого очень серьезно хозяин. — Достойная роль, ничего не скажешь. И чем же я могу вам помочь?

— Видите ли, профессор, — уже смелее продолжил Саша. — Еще мой пациент говорит, что сопровождает на земле некоего человека — Гилгула, каждый раз перерождающегося после смерти и останавливающего Зло.

— Гилгула? — повторил профессор. — Ваш пациент хорошо разбирается в древнееврейском мистицизме. Не многим знакомы термины каббалы.

— Не многим… насколько?

— Скажем так, среди моих знакомых едва ли отыщутся двое, знающих, кто такой «Гилгул».

— Вот так даже, — пробормотал Саша.

— Ну-с, и что же? — с нескрываемым интересом спросил профессор, пыхтя «беломориной».

— Он рассказал мне о том, что первым воплощением Гилгула стал библейский Лот. Затем один из его потомков — Царь Аммонитянский Аннон. Сын Нааса. Так вот, этот человек утверждает, что Аннон якобы пытался остановить Иегудейского царя Дэефета, который и являлся… назовем это Предвестником Зла на земле.

— Дэефет? — переспросил серьезно профессор.

— Именно.

— Хм… — Профессор задумался надолго. Он смотрел в стол, забыв о тлеющей папиросе. Наконец, вздохнул: — Что я могу вам сказать, юноша. Если честно, у вашего пациента вполне обоснованный и логичный бред. Некоторые люди склонны воспринимать Дэефета именно как кровавого тирана, чрезвычайно жестокого и коварного убийцу. Но вы должны понимать, сия трактовка абсолютно недоказуема. С точки зрения современной морали Дэефет, конечно, не слишком привлекателен, но надо учесть, что на Востоке, а тем более на Древнем Востоке, существовали свои порядки и обычаи, совершенно отличные от современных. И иегудеям приходилось быть жестокими, чтобы выжить. Так что… — Он раздавил погасший окурок. — А вы-то сами что думаете? Как психиатр?

— Этот человек — серийный убийца, — медленно произнес Саша. — На данный момент у меня складывается впечатление, что он абсолютно нормален, но пытается симулировать шизофрению с целью избежать наказания. — Саша помедлил, а потом закончил решительно: — Не считать же его ангелом, в самом деле. Последняя фраза была произнесена с полувопросительной интонацией. Профессор еще раз посмотрел на Сашу и шевельнул бровями:

— Юноша, вы спрашиваете или констатируете?

— Сам не знаю, — честно признался Саша.

— Боюсь, здесь я вам ничем помочь не смогу, — сказал профессор. — Существование Бога, а следовательно, и Ангелов, равно как и их НЕсуществование недоказуемо. Симптомы же шизофрении мне абсолютно незнакомы.

— Дело не в этом. Понимаете, он рассказывает о жизни Гилгула, причем красочно, в подробностях. Я хотел попросить вас поехать со мной и поприсутствовать при нашем очередном разговоре. Я попрошу его рассказать что-нибудь о следующем воплощении Гон… Гилгула, и, может быть, он на чем-то «проколется». — Саша улыбнулся. — Понимаете, я не особенно силен в истории, и мне он может…

— «Вешать лапшу»? — Профессор посмотрел на Юлю. — Так, кажется, выражается ваше поколение? Девушка улыбнулась:

— Так, но не все.

— Не все, — повторил тот. — Значит, вам он может рассказывать все, что угодно, а со мной у него этот номер не пройдет. Вы на это рассчитываете, юноша?

— Совершенно верно, профессор, — улыбнулся Саша. Он уже почти освоился в обществе этого странноватого старика.

— Ну что же, вынужден признать, в этом есть смысл. Да и мне, не скрою, было бы любопытно послушать его рассказ. Судя по вашим словам, он основательно подкован в том, что касается исторических фактов и библейских событий.

— Так вы согласны?

— Разумеется. Где этот ваш подопечный? В лечебнице для душевнобольных?

— Нет, — Саша подивился старомодному названию. — Его ранили в момент задержания, и он пока содержится под охраной в Институте Склифосовского.

— Вот даже как. Ну что же, Склифосовского так Склифосовского. — Профессор выбрался из кресла, окинул изучающим взглядом Сашу и кивнул: — Подождите минуту, мне нужно переодеться. После того, как он скрылся за дверью, Юля повернулась к Саше и спросила:

— Скажите, Саша, мне можно поехать с вами?

— Э-э-э… — Тот замялся. — Боюсь, что нет. Я не думал, что вы захотите поехать, и не предупредил, чтобы на вас заказали пропуск.

— Насчет меня не волнуйтесь, — улыбнулась девушка. — В Склифе работает одна моя институтская подруга, я навещала ее несколько раз. Вахтеры наверняка меня помнят.

— Не сомневаюсь, — пробормотал Саша. — Но не думаю, что наш разговор будет представлять для вас интерес.

— Я все-таки будущий историк, — обиделась девушка. — Между прочим, Саша, ваш подопечный вполне может рассказать что-нибудь из истории Средних веков. Как вы намерены действовать тогда? Саша поджал губы.

— Честно говоря, я не думаю, что временной разлет окажется настолько велик.

— Промежуток между гибелью Содома и Гоморры и царствованием Дэефета — примерно десять веков. С чего же вы взяли, что второй период будет короче? И, кстати, перефразируя известную пословицу, две головы хорошо, а три лучше. «А действительно», — подумал он и кивнул.

— Мы возьмем вас с собой, но вам придется подождать в отдельном боксе. Там стоит монитор, и вы сможете следить за ходом нашей беседы. Вас устроит подобное положение вещей?

— Конечно, — девушка улыбнулась. — Давайте договоримся так: если мне вдруг понадобится сказать вам что-то срочное, я вызову вас через охранников.

— Э-э-э… — протянул Саша.

— Не волнуйтесь, — улыбнулась девушка. — Я все понимаю и не стану беспокоить вас по пустякам.

— Договорились, — кивнул Саша. В эту секунду из дверей соседней комнаты вышел профессор. Был он одет в тесноватые джинсы, барабанной кожей обтягивающие зад, клетчатую «шотландку» и джинсовую куртку с ярлыком под карманом.

— Что скажете? — спросил профессор, глядя на гостей. — Так я меньше похож на институтского преподавателя? Саша усмехнулся:

— Абсолютно не похожи.

— И прекрасно, — отозвался профессор. — Будет лучше, если ваш пациент останется в неведении относительно моей истинной профессии.

— Пожалуй, — согласился Саша.

— Тогда поехали?

10 часов 58 минут Юля прошла без проблем. Никакого пропуска ей для этого не потребовалось. Охранники, пропуская девушку, что только не шаркали ножками. Один из них даже попытался на скорую руку назначить свидание, чем вызвал у Саши приступ клокочущей ревности.

— Может быть, вы и нас пропустите тоже? — резко спросил он.

— Подождите, — хамовито отреагировал охранник. — Не видите, что ли, я занят, — и вновь принялся принимать позы культуриста на конкурсе «Мистер Вселенная».

— Значит так, молодой человек, — внушительно подступил к охраннику профессор, — сейчас я наберу номер Бориса Борисовича, и через минуту вы станете безработным. Так понятнее? По тому, как охранник лупал глазами, стало ясно, что никакого Бориса Борисовича он знать не знает. Но уверенный тон произвел на него надлежащее впечатление. Парень зыркнул на профессора, проверил документы и кивнул:

— Проходите.

— Кто такой Борис Борисович? — поинтересовался Саша, когда они втроем поднимались в лифте.

— Понятия не имею, — пожал джинсовыми плечами профессор. — Этому приемчику уже сто лет, но срабатывает безотказно в девяти случаях из десяти. Они вышли в холл двенадцатого этажа. У Саши появилось ощущение, что он никуда не уходил со вчерашнего дня. Те же люди, те же разговоры в коридоре, так же бухтит телевизор. Охранники встретили Сашу и его спутников вполне спокойно.

— А товарищ капитан говорил, вас будет двое, — удивился пятнистый «бычок» с погонами сержанта.

— Все верно, — подтвердил Саша. — Разговаривать мы будем вдвоем. Девушка понаблюдает за ходом беседы на мониторе.

— Понял, — кивнул сержант и, повернувшись к напарнику, мотнул головой: — Проводи. Тот с явным удовольствием повел Юлю в палату с аппаратурой. Сержант же отпер дверь, и Саша с профессором вошли в бокс. Потрошитель явно ждал их. Он стоял спиной к окну, привалившись к подоконнику, и улыбался.

— Здравствуй, — кивнул убийца Саше и тут же переключился на профессора. — А это кто? — Он прищурился изучающе, затем кивнул. — Так, так, так. Входите, профессор, присаживайтесь. Полагаю, мне и моему подопечному сегодня придется постоять.

— Благодарю, — смущенно ответил профессор, опускаясь в кресло. Впрочем, Саше тоже стало не по себе от такой осведомленности убийцы.

— Располагайся, — радушно предложил ему Потрошитель, приглашающе обводя бокс рукой.

— Вчера. Несчастный случай с машиной — твоих рук дело? — спросил Саша, решив сразу брать быка за рога.

— Нет, — убийца покачал головой. — Твоих.

— Моих?

— Конечно. Водитель поехал на зеленый, а вот ты полез под колеса. И некому было остановить тебя.

— Вон как?.. Потрошитель забавно поджал губы, вздернул плечи и развел руками.

— Я ведь предупреждал тебя, — он весело взглянул на профессора. — Но, похоже, наш гость заскучал.

— Ничуть, — отозвался тот. — Напротив, мне крайне любопытен ваш разговор. Продолжайте, пожалуйста.

— Ценю вашу тактичность, — улыбнулся Потрошитель. — А что, профессор, мой подопечный рассказал вам, кто он?

— Насколько я понял, он — психиатр. Потрошитель снова поджал губы и в деланном удивлении посмотрел на Сашу.

— Ты не рассказал этому человеку правду, Гилгул? Почему? Неужели испугался, что тебя примут за сумасшедшего?

— Значит, вы и есть Гилгул? — уточнил профессор у Саши.

— С его слов, — кивнул тот.

— Интересно, интересно. Стало быть, вы — библейский Лот, и аммонитянский Царь Аннон?

— Он так говорит, — снова ответил Саша. О своих снах и странных видениях ему рассказывать не хотелось. Во-первых, он действительно боялся, как бы его не приняли за сумасшедшего. Тут Потрошитель оказался прав. «Впрочем, похоже, он всегда прав», — подумал Саша. Во-вторых, это было бы долго. В-третьих, странно, хотя все можно объяснить гипнозом. К сожалению, теперь уже и не проверишь, гипнотизировал его Потрошитель или нет. Пленка с записанным на ней первым разговором утеряна безвозвратно.

— И кто же был за Анноном? — повернулся к Потрошителю профессор.

— Каска, — легко и спокойно ответил тот. — Римский магистратор, живший в первом веке до Рождества Христова. Вы помните это имя, профессор?

— Каска? — Старик умильно кивнул. — Разумеется. Один из заговорщиков, убийц Юлия Цезаря. На одну секунду Саше вдруг почудилось, что он ощущает кожей ток горячего воздуха и слышит мужской голос, быстро произносящий непонятные слова, подхватываемые легким эхом.

— Почти угадали, — улыбнулся Потрошитель. — Почти. Одна поправка: Каска не просто был в числе заговорщиков, он организовал заговор!

— Каска организовал заговор против Цезаря? — Профессор многозначительно взглянул на Сашу. Смотрите! Вот вам и первый «прокол». Сейчас мы этого деятеля прижмем к стенке. — Но по свидетельствам…

— Факты, профессор, — вот единственные верные свидетели, — перебил Потрошитель. — Вам должно быть известно, что очень многие исторические документы не только неверны, они откровенно лживы. Это подтверждается, в частности, раскопками. Но есть вещи, которые раскопки не могут ни подтвердить, ни опровергнуть! Например, отношения между людьми. Побудительные мотивы их поступков! И тогда нам остается уповать именно на факты, потому что факты не меняются. Они одинаковы во все времена. Они никогда не лгут. Именно Каска стоял во главе мартовского заговора! Каска, а вовсе не претор Марк Юний Брут! А помогал Каске сенатор Туллий Кимвр. Поверьте, мне известно это доподлинно. Да и ему тоже, — убийца кивнул на Сашу. — Просто пока он этого не помнит. ПОКА.

— Ты говорил, что Предвестник Зла жесток и кровожаден, — воскликнул Саша увереннее. Обстоятельства гибели Гая Юлия Цезаря он худо-бедно помнил, знал еще по школьной программе. — Но Цезарь был милосердным человеком! Потрошитель покачал головой, вздохнул:

— Профессору простительны ошибки. Он всего лишь историк. Но тебе, Гилгул, стыдно говорить о милосердии Кесаря после того, как ты сам убил его.

— Я помню имена Каски и Туллия Кимвра, — вступил в разговор старик. — Но до нас дошли свидетельства — неопровержимые свидетельства! — современников Гая Юлия.

— Каких же? — прищурился с любопытством Потрошитель.

— Того же Плутарха, например. Он утверждал, что Гай Юлий Цезарь был милосердным пра…

— Ave Ceasar! — не дослушав, прошептал Потрошитель и тихо засмеялся.

— Простите? — недоумевающе повернул голову профессор.

— Нашли кому верить. Плутарху. Между прочим, в Риме Плутарх был известен как откровенный подхалим, не брезгующий самой грубой лестью.

— Кто это сказал?

— Я это говорю! — Потрошитель по привычке наклонился вперед и уставился профессору в глаза тяжелым немигающим взглядом. — Чем, по-вашему, Плутарх отличался от прочих? Он точно так же хотел жить, как хотели жить летописцы, хроникеры и журналисты при Сталине и при Иване IV. При Пиночете и при Пол Поте. При Гитлере и при Чан Кайши. При Муссолини, Сесилие Родсе, Хуане Пероне, Батисте и прочих. Мне продолжить список? Или вы станете утверждать, что при тиранах и деспотах журналисты ведут себя исключительно смело и принципиально?

— Отчего же, — вздохнул профессор.

— «Ave Ceasar!» — вот что положено кричать при появлении Кесаря, — негромко и твердо сказал Потрошитель, выпрямляясь и вскидывая руки. — Ave Ceasar!!! Ave!!! Великий, милосердный Отец народов! Живи вечно! Правь вечно, великий Кесарь Гайус Юлиус!!! — Он усмехнулся и вновь скрестил руки на груди. — Плутарх, как и все остальные, хотел жить в просторном, светлом доме, есть вкусную пищу, пить хорошее вино, любить красивых женщин. А за правдивые отзывы о милосердии Великого Гая Юлия выгоняли на гладиаторскую арену. Плутарх… — Потрошитель презрительно скривился. — Тоже мне, истина в первой инстанции!

— И вы собственными глазами видели все, о чем здесь говорите? — спросил с любопытством профессор. Потрошитель кивнул в сторону Саши:

— Он тоже. Только заставьте его вспомнить. Уж этот-то человек может порассказать такого, отчего у вас волосы встанут дыбом. История власти, как, впрочем, и история человечества вообще, замешана на лжи и предательстве, щедро сдобренных жестокостью и кровью. Тарквиний Гордый, Гай Марий, Сулла, Октавиан, Тиберий, Гай Калигула, Клавдий Первый, Нерон… Можно продолжать и продолжать. Все они прославились именно жестокостью, поражавшей даже привычных к жестокости римлян. Почему же вы считаете, будто Гай Юлий был счастливым исключением? В Древнем Риме стать консулом, а уж тем более проконсулом или диктатором‹Диктатор — чрезвычайная должность в Древнем Риме, вводимая в опасных для государства ситуациях. Диктатор наделялся неограниченной судебной, законодательной и исполнительной властью и во время исполнения своих обязанностей не был подотчетен никому. В 45 году до н. э. Гай Юлий Цезарь объявил себя «вечным» диктатором.›, не прибегая к жестокости, подкупу и лжи, было невозможно. Хотя и сейчас мало что изменилось, но тогда… Гай Юлий не просто единолично правил, но еще и приказывал называть себя «Великим», «Отцом отечества» и «Освободителем». Единоличное правление, статуи в храмах, название в честь Гая Юлия месяца года, обязательная клятва именем Кесаря в суде и прочее, и прочее, и прочее! Вам это ничего не напоминает?

— Допустим, Гай Юлий не был идеален. Но, если уж заговор действительно возглавлял Каска, то как же получилось, что нам известно имя Марка Юния и практически неизвестно имя человека, организовавшего убийство Цезаря? — спросил с нажимом профессор.

— Убийство ради идеи всегда было предпочтительнее и ценилось выше, нежели убийство из мести, — быстро ответил Потрошитель.

— А при чем здесь месть? — изумился старик. — За что магистратор Каска мог мстить самому Цезарю? Ответа Потрошителя Саша так и не услышал. Волна горячего воздуха, струящегося через окна, вновь охватила его тело. Крохотный бокс затянуло странным буро-желтым туманом и через этот туман он вдруг различил…


* * * | Гилгул | * * *