home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



31

Они летели из Исламабада в Пешавар на крохотном десятиместном пассажирском самолетике, на жестких алюминиевых сиденьях, в окружении пакистанских крестьян с плетеными корзинами, сумками, мешками. Но еще никогда, ни в одном лайнере Таня не чувствовала себя так комфортабельно, так легко и свободно, как в этой дребезжащей, проваливающейся в каждую воздушную яму авиателеге пакистанской авиакомпании «ПиАйЭй». Сердце ее летело куда выше этого самолетика, душа пела. «Ай дид ит! – ликовала она по-английски. – Ай дид ит!» За последние тридцать лет своей жизни в Америке она часто ловила себя на том, что даже думает порой по-английски, но тут же одергивала себя, заставляла мозг переходить на русский. Еще не хватало, чтобы она, русская княгиня, забыла русский язык!

Но сегодня был особый случай. «Ай дид ит!» куда сильней, короче, емче, чем русское «Я сделала это!» Ай дид ит несмотря ни на что! Пусть это стоит мне в десять раз дороже, чем я полагала, пусть я потеряла свои фамильные реликвии – перстни, которым и цены-то нет, но зато теперь вся моя оставшаяся жизнь будет наполнена смыслом, большим делом и большой новой семьей – госпиталем и семьей Алексея. За все испытания моей жизни, за все ужасы, беды и трудности, через которые я прошла из-за этой проклятой большевистской революции 17-го года, Бог дал мне теперь сразу внука, замечательную невестку, которую я сама – сама! – ему выбрала в жены, и даже – правнука! О чем еще может мечтать такая старуха, как я, в свои восемьдесят три года?! Какое значение имеют деньги по сравнению с этим богатством?!

Ликуя, Таня искоса поглядывала на Джуди. Милая моя, золотая девочка! Я не ошиблась в тебе, я тебя сразу, сердцем почувствовала еще там, в этом дешевом «Макдоналдс» на 97-й стрит – с первого взгляда! Но, Боже мой, через что ты прошла и как ты изменилась за эти последние пару месяцев! Повзрослела, исхудала, одни глаза остались. Но ничего! Скоро все изменится в твоей жизни, все! Ты еще не знаешь, на что способна русская княгиня Татьяна Степановна Гур-Одалевская! Конечно, Алексею понадобится время для адаптации в Америке, ему предстоит выучить английский язык, получить профессию – не слесарем же работать князю Одалевскому! Но есть хорошие школы – «Берлиц», например. Есть университеты. И даже если они оба – и Алексей, и Джуди – пойдут в университет, она заплатит, она купит им дом… Или нет – пусть они учатся в Принстоне, или в Нью-Йорке, или в Йеле, а она будет нянчить Муслима во Флориде… Ребенку ни к чему этот ужасный нью-йоркский климат. Флорида, солнце – вот что нужно ребенку!

Самолет пошел на посадку, затем грохнулся колесами о грунтовую посадочную полосу так, что всех пассажиров подкинуло на сиденьях и плетеные корзины покатились по ребристому алюминиевому полу.

Подняв облако красной пыли, самолетик подрулил к крохотному обшарпанному глинобитному сараю, который назывался здесь аэровокзалом. Вокруг этого «аэровокзала» бродили ослы, лежали верблюды, сидели на земле афганцы и пакистанцы, томительно, под палящим солнцем ожидая своего рейса.

Джуди и Таня спустились из самолета по трехступенчатой металлической лесенке и увидели, что в числе спешащих к самолету, нагруженных своим нехитрым скарбом пакистанцев идут к ним Элизабет и Муслим. Элизабет крепко держала мальчика за руку.

– Муслим! А где Алексей? – обмерев от ужасного предчувствия, крикнула Джуди еще задолго до того, как Элизабет и Муслим подошли к ним.

– Не беспокойся, он жив, – сухо сказала Элизабет, подойдя. – Он просто ушел.

Губы у Элизабет были поджаты, как у обиженного ребенка.

– Куда ушел? – недоумевающе спросила Джуди.

– Никто не знает. Просто ушел и все. После всего, что мы для него сделали…

– Когда ушел? Сейчас? Здесь?

– Нет. Спроси у него, он тебе расскажет… – Элизабет кивнула на мальчика.

Джуди порывисто присела к мальчику, схватила его за руку, сжатую в кулачок.

– Муслим, родненький, где Алексей! – спросила она по-русски.

– Он ушел с дядей Юрой Шалыгиным. Дядя Юра пришел в кишлак, долго разговаривал с командиром, сильно ругался с ним, а потом забрал папу, и они ушли. Они понесли русским солдатам листовки. Баба написал вам письмо… – Муслим разжал кулачок и протянул Джуди клочок бумаги.

На этом куске из газеты «Правда» поперек статьи с заголовком «Передайте моей невесте» было написано размашистым крупным почерком:

«ДОРОГАЯ ДЖУДИ! ДОРОГАЯ БАБУШКА! Я ВАС ЛЮБЛЮ. АЛЕКСЕЙ.»


предыдущая глава | Русская семерка | Эпилог