home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement




Случай в Кливленде


Василий Арканов, спец.корреспондент НТВ в США, спешил в Кливленд.

Он был хорошим, опытным журналистом. Так сказать, известным, среди неизвестных.

Это был ноябрь месяц 2003 года. Он получил информацию о том, что в кливлендской клинике, где вот уже более трех месяцев проводил лечение экс-Президент Азербайджана, Гейдар Алиев, скоро возвращается на Родину.

Как известно, Г.Алиев страдал сердечной недостаточностью. И теперь, не смотря на все пессимистические прогнозы, просочилась информация о его выздоровлении. Разумеется, Василий первым хотел доложить об этом в эфир, поэтому он буквально вломился в офис клиники. Но его задержали в отделе регистратуры, дальше прессу не пустили.

И Василий, показав удостоверение "пресса", надев белый халат, последовал в ординаторскую, где увидел самого Роберта Вайта - ведущего врача, нейрохирурга США. В. Арканов узнав, что вопрос о возвращении Г.Алиева в Баку пока еще не стоит на повестке дня, понурил голову, спустился вниз.

Там он и впервые увидел Стефани Лалас. Это была высокая, голубоглазая женщина, лет 35, с томным взглядом. Она работала медсестрой, помогала больным, посещала палаты. У Василия мелькнула мысль. "Может, стоит завербовать ее, создать тут агентурную базу, и посредством вот этой Стефани, быть первым при сенсационных новостях…".

Он думал, размышлял, стоя перед ней, параллельно улыбаясь на ее замечания о прекрасной погоде, которая выдалась этой осенью в

Кливленде.

Стефании в свою очередь тоже чувствовала, что этот русский журналист хочет за ней приударить, она была рада этому. Но у нее на душе творился хаос. Она жила на окраине Кливленда, жила одна, со своим младшим братом. Без родителей.

Отсюда и начинается вся история.

Но прежде чем перейти к описанию дальнейших событий хочется рассказать о том, что же творилось в душе Стефани после первого полового акта со своим братом. Родным младшим братом, который был младше нее почти на 20 лет. Предала ли она своих старых родителей?

Однажды, проснувшись утром в глубоком похмелье и поняв собственно то, что она совершила, ей стало ужасно стыдно. Почему-то вспомнились студенческие годы и одногрупница Деми в коротенькой юбке и с ярко напомаженным лицом.

Стефани почувствовала себя еще большим ничтожеством, чем эта студенческая шлюшка Деми. Та хоть ложилась под чужих людей, а

Стефани под… под брата… Лицо ее краснело с каждой минутой.

Хотелось заплакать, надеясь, что это поможет. Но куда деть этот позор, в какой угол своей души засунуть его, чтобы навсегда про него забыть? Стефании не знала и более того, она понимала, что это будет теперь ее мучить всю оставшуюся жизнь. Как только она вспомнит родителей, она вспомнит член своего братика. Как только она увидит на своем теле царапины от его ногтей, она вспомнит, с кем она в тот день занималась любовью.

Она с ужасной головной болью встала с постели и поплелась в ванную. Там почистила зубы и выбросила зубную щетку в мусорное ведро. Ей даже стыдно было сейчас идти в комнату, где лежал Мартин

(так звали брата). Но, все же поколебавшись минут пять и, в конце концов, выпив несколько капель валерьянки, она решилась показаться на его глаза. И что же?

Как она и предполагала, братик, а ему было чуть больше 14 лет, читал порно журнал. Мартин смотрел на нее с обвиняющим взглядом.

Стефани села на табурет и, зажав голову руками, заплакала. Ей стало так не выносимо мерзко, что хотелось прямо сейчас провалиться под эту грешную землю.

Зачем природа создала так чтобы брат, причем маленький брат, смог переспать со старшей сестрой? Почему природа не сделала их органы отличными друг от друга, ну хотя бы по размерам, не говоря уже о функциональности?

Может, природа этого хотела? Может быть, она предполагала, что будут несчастными от неудовлетворения своих сексуальных потребностей люди. И может быть, именно для этого она создала братьев, отцов, сыновей? Все таки, родное…

Все это нахлынуло в голову Стефани одним потоком, от которого появлялось чувство, что все в этом мире давно уже продано, что все в нем ровно, что должны в нем существовать педофилы, некрофилы и геронтофилы.

Мартин и, в правду, смотрел на свою сестру обвиняющим взглядом, но не из-за прошлой ночи, которая ему, несомненно, доставила большое удовольствие, а из-за того, что Стефани, которая в последние годы была ему как мать, во время не погладила его брюки и сорочку. Когда он увидел, что Стефани села на табурет и горько заплакала, он подошел к ней, провел рукой по ее волосам, поднял к себе ее лицо, и крепко поцеловал ее в губы. Стефани вздрогнула, и уже оставшийся день она провела в сексуальных излишествах со своим братиком, так и ни разу не вспомнив ни своих родителей, ни шлюху Деми, ни природу.

На следующий день, Стефани помогала работникам клиники выносить мертвого мужика из помещения клиники. Покойный был русским, вернее новым русским.

При разборках, ему пристрелили голову, и привезли в кливлендскую клинику три дня назад. Работал он в Штатах, и вот уже 3 дня, как он мучился, не мог умереть.

В этот момент Василий объявился в больнице, и узнав, что Стефани занята этим трупом русского, из чисто патриотических чувств, стал ей помогать. Не будет же он бросать своего земляка.

Приезжает значит труповоз, из него вываливаются трое ребят в спецовке, и говорят, что в клинику за ним не полезут - тащите мол, его на дорогу - а до дороги от клиники метров 100 тащить этот труп.

Ну и сотрудники персонала удивились маленько - а че делать, тащить-то надо. Василий два раза блевал, пока они его до труповоза тащили - труп жутко вонял какой-то гадостью! Ну вот, короче пошли они его тащить, одели специальные варежки, и вперед.

По ходу дела Василий и Стефани разозлились, и журналисту захотелось ударить по голове трупу - но смерть нужно уважать! Все же он не выдержал.

Он его шлепнул ногой в дырявую от пуль череп - у того череп раскололся, и мозги вывалились на землю!

А теперь представьте картину - четверо сотрудников тащат труп - один из них блюет при виде мозгов коричневого цвета на земле, второй оттаскивает Стефани, а третий стоит и молча сходит с ума - при этом

Василий матерится неземными матами.

В общем, все онемели с этого дежурства. Донесли они короче безмозглого трупа до трупавоза - а труповозцы говорят, зачем он нам без мозгов нужен - типа там расследование будет, вся катавасия - короче мозги мертвеца необходимы.

Пошел Василий за мозгами - сам виноват, не надо было ударять.

Начал он собирать это коричневое чудо с земли - а сам про себя думает. Вот страшно!!! Этот человек же этой фигней думал. Думал, кого бы обмануть, наколоть, убить, потом ограбить, властвовать - а сейчас я ЭТО пытаюсь с земли собрать! Обалдеть (уп…), снова чуть не проблевался.

В общем, понял он после этого дежурства, что человек не совершенен - утром может командовать и властвовать, а ночью умереть, заснув с газетой в руках.


На дворе раздался визг тормозов. Около дома Стефани остановился шикарный белый автомобиль, из которого вылез Василий Арканов, русский журналист. С цветами в руках, с зачесанными назад волосами и крутым галстуком. Подойдя к входной двери, он нажал на кнопку звонка.

Стефани в нетерпении этого звонка просидела с самого утра, приготовив все, что нужно для будущей ночи еще вечером. Стефани выбежала в коридор и открыла дверь. Журналист подарил ей цветы и поцеловал ей ручку. После чего после ее приглашения проследовал за ней в дом.

Дом Василию Арканову не понравился, хотя он сказал Стефани, что он прекрасен, как и сама хозяйка. Но будь она чуть-чуть умнее уж, несомненно, догадалась бы о приторной лести своего любовника, поскольку спрашивается, как ему могли понравиться неровные стены, низкий потолок. Прямо как в квартире бедного эмигранта.

И к Мартину он отнесся тоже пренебрежительно и высокомерно, проходя мимо, покосился на него. Мартин поняв, что он лишний, вышел на улицу прогуляться.

Вскоре Василий и Стефани сели за стол. Сразу же в их бокалах оказалось вино и, чокнувшись, они его выпили. Стефани почувствовала внутри себя тепло и немного расслабилась. Все начиналось как нельзя лучше. И продолжилось тоже как нельзя лучше. За столом они проговорили почти около часа, за это время изрядно опьянев друг от друга, от мягкого света ночника, от приятной музыки и в основном, конечно же, от выпитого ими вина.

- Стефани, я приглашаю Вас на танец, - встав из-за стола, произнес журналист.

Стефани так же встала из-за стола подала ему руку, которую он поцеловал, и пошла увлеченная им на середину комнаты. Где, встав в положенную для медленных танцев позу, они начали медленно с ноги на ногу перемещаться. Их руки обнимали друг друга, тела их были расслаблены в наступающей истоме. Журналист опустил свои руки к ней на бедра, и стал постепенно подниматься выше, задирая ее платье. О, как приятно это было чувствовать Стефани, ведь она так долго этого ждала. Она впилась своими губами в его губы. Она облизывала своим языком его небо, десны, зубы и язык, конечно же. Она играла с ним, ей нравилось чувствовать его шершавость и его назойливость, приятную назойливость. Василий проник рукой к ней в трусы и начал мять ее интимные места. Стефани вздрогнула и по ее телу сверху вниз побежала волна мелкой дрожи. Она потащила его в спальню.

Там они скинули с себя все стесняющие их одежды и совершенно голые брякнулись на чистую постель. Стефани легла на спину, а

Василий впился своим языком в ее недра, потом вплотную занялся оральным сексом.

Стефани стонала, даже кричала. Василий был на седьмом небе и…

Они оба неожиданно учуяли, что в комнате кто то есть.

Стефани подняла голову, вскочила с кровати и в бешенстве закричала:

- Мартин, пошел вон!

Мартин молчал, он был обижен. На него во все глаза смотрел журналист. Не понимал, что происходит. Мартину стало стыдно. Он терял свою гордость. Два года им пользовалась Стефани, а сейчас, как какую-нибудь дворняжку выгоняла прочь.

Да если бы она знала, что сейчас чувствовал Мартин, о, женщина.

Он ведь был тебе не просто милым братиком. Он был твоим мужем, которого ты сейчас выгоняешь на глазах у любовника.

Что ты хотела? Чтобы он просто так взял и ушел? Позабыв о том, что между вами было?

Не многовато ли ты берешь на себя, женщина, когда так поступаешь со своей родной кровью. Мартин не знал, что ему делать, его мучила ревность и унижение - самый страшный в мире коктейль органических чувств. Она пользовалась его членом, а теперь у нее появился другой, знаменитый и ухоженный. Мартин посмотрел на него и крикнул:

- Вон отсюда, русский подонок!!!

Василий и Стефани сначала опешили. Но Василий Арканов, увидев такое, спокойно сказал:

- Стефании, не обращай внимания на него. Он сейчас уйдет. Когда на проблему не реагируют, она тает сама по себе. Вот увидишь.

После этих слов Василий вновь привлек к себе Стефани, и они совершенно голые перед вооруженным Мартином начали заниматься любовью.


Мартин этого не ожидал. Он выбежал в зал, оттуда в коридор, чтобы навсегда убежать из этого невыносимого дома.

Василий не помнит, как он уходил с квартиры Стефани. Потом оказался в центре Кливленде. Одно ясно - он пил, занимался сексом.

Он уже бухой и все по фени.

В голове - звуковая каша, перед глазами все плывет. Он вспомнил

Мартина, Стефани… Нет, надо проветрится.

В Кливленде уже зима. Падает мелкий снежок, искрясь в свете газоразрядных ламп и темно-синего неба. Алкоголь еще не выветрился.

Он находился в состоянии глубокого пофигизма, который и в трезвом виде неслабый - то.

Надо пойти домой - в Нью-Йорк. Что я тут делаю в Кливленде. Жду сенсации, выуживаю информацию… Нет уж!!! С Гейдар Алиевым ничего не случиться. Он большая личность. Он великий человек. А великие так просто не умирают. Он еще вернется в Баку на белом коне. Дурак я, дурак! На проблему не надо реагировать! И она сама расстает.

И уже повернулся спиной к какому - то небоскребу, чтобы уйти прочь, как вдруг за спиной раздался женский голос:

- Пойдем погуляем?

Передо ним стояла девушка очень высокого роста с длинными волосами. Что-то в ней было не так.

Лицо! Конечно же, ее лицо. Оно было каким-то странным. Не таким, как у всех, кого он видел. Странная форма. Эти очертания…

Дуновение ветра пошевелило ее волосы и он увидел ее уши. Они были похожи на уши фей из сказок: такие продолговатые, заостряющиеся вверху. Глаза как у Мартина.

Тем не менее, девушка была очень красива. Даже очень.

Все еще находясь в состоянии глубокого пофигизма, он не удивился ее внезапному появлению, ее ушам и, самое главное - ее предложению прогуляться.

Они молча пошли в незнакомый двор. Разговаривать было не о чем.

Василия не интересовало кто она, почему она хочет с ним гулять и вообще, откуда она взялась.

Подсознательно он двигался за ней. Она остановилась.

- Пойдешь со мной? - спросила она.

- Куда?

- Ко мне домой.

Он подумал, что лететь в Нью-Йорк завтра, в отеле скушно, и вообще…

- Пойдем, сказал он.

- Это далеко… - туманно произнесла она.

Кливленд был маленький город, поэтому ее "далеко" его не волновало.

- Все равно пойдем.

Их поглотил столб света. Через несколько секунд он понял, что они в каком-то месте. Не то квартира, не то комната в отеле.

- Меня зовут Илаида. Мы летим ко мне домой. Это займет несколько земных дней, как эхо из пещеры, прозвучал ее голос.

"Я был в полном ох-е и не знал что сказать", признался потом

Василий. Он знал, что не спит, не бухой, и это происходит на самом деле. Однако виду не подал.

"В конце-концов я хоть нормально погуляю, а то несколько месяцев в США бегаю с диктофоном".

Он смотрел из окна ее спальни на город. Совсем непохожие на обычный город дома, никаких деревьев. Все в каком-то покрытии. Он думал, есть ли тут привычные земные инструменты, есть ли вообще электричество, как на земле. Сама мысль, что он будет тут неизвестно сколько без привычных его микрофонов, встреч на высоком уровне, аля-фуршетов, журфиксов, вызывали неприятные ощущения в животе, похожие на те, которые бывают, когда сильно волнуешься перед защитой диплома.

Вошла она.

- Я являюсь тем, что у вас называется "принцесса".

Надо же… Принцесса она.

- А я, стало быть - принц или король, или как там это все называется… - пытался съязвить Василий.

- Нет. Ты -просто человек.

- И, чтобы стать королем, я должен взять тебя в жены? - продолжал он издеваться.

- Нет. Это - земной фольклор. У нас нет такого.

- Тогда что я тут делаю? - вопрос был явно тупым.

- Ты просто мне нравишься.

"Офанареть да и только. Я нравлюсь непонятно кому, живущему непонятно где".

Теперь он был действительно удивлен.

- Ты можешь побыть у меня три дня. Потом, если тебе не понравится, ты можешь вернуться на Землю. Тем более, что через 3 дня ты получишь важную информацию. Именно за этим ты ведь и приезжал в Кливленд. Так что, всего три дня.

Эти дни прошли как обычные земные дни. Все как обычно: выпивка, развлечения, секс. Как ни странно, но под одеждой она была, как и все земные бабы.

Однако, как он и предполагал, в них не было ничего похожего на наши компоненты. Без этого ему было неинтересно, и он предпочел вернуться на Землю.

Они вошли в атмосферу. Илаида сказала, что земная орбита завалена старым космическим мусором. Он не был этим удивлен, зная, что еще с

60х годов там летает всякое дерьмо.

После вспышки, он очутился на Земле, точно в том месте, откуда она его забрала. Это если судить по ее словам.

Если же судить по глазам Василия, то высадила она его где-то не там, может быть даже не на Земле. Приглядевшись, он различил в темноте дорогу и развалины домов. Откуда то до его слуха донеслась песня Муслим Магомаева про Азербайджан. Вдали с пистолетом в руках рычал Мартин. От того небоскреба не осталось ни одного этажа.

Остальные дома представляли собой развалины. Где - то играла музыка

Вагнера. Вдалеке шел какой-то человек. Он побежал к нему. Это был бомж.

- Слышь, мужик. Че тут за херня?

- Бомж был удивлен: среди развалин и его драного тряпья Василий выглядел как алмаз в ржавой коробке.

- Ты с Луны? - спросил бомж.

- Да, - пусть для него он будет с Луны.

- И ты ничего не знаешь? Была война. Третья мировая. Израильские сволочи во всем виноваты.

- К… к… какая война, бля?

- В начале 21 века была атомная война. Мало кто выжил. Спустя 100 лет…

- Каких, бля, 100 лет??

Бомж смотрел на Василия Арканова как на психа.

- Какой же сейчас год?

- 2104, декабрь. Сейчас все в руках евреев.

Аааа, заберите меня! Не хочу к евреям! - крикнул Вася.


Стефани грустно сидела у себя в квартире. С Мартином она поссорилась, не разговаривала. Она все думала о Василии, он запал ей в душу. Она хотела быть как все, влюбиться в чужого человека, а не в брата. Но забыть Мартина, его ласки, она не могла. И вдруг ее обожгла догадка. Она даже обрадовалась - "че это мне раньше не приходило в голову"? Это была гениальнейшая мысль.

"Дура я, дура!!! Полная идиотка! Что значит, книжек не читаю.

Совсем отстала от жизни". А придумала она вот что. "Я представлю, что этого Мартина и вовсе не было. Эврика!!! А что? Все! У меня нет брата! Это был сон! А я еще во сне. Ха ха! Не было и нет никакого

Мартина! Очнись, Стефани!" - кричала она сама себе.

На ее крик, точнее, на зов прибежал из кухни Мартин, услышав свое имя. Увидев брата, Стефани даже улыбнулась, мигнула ему.

- Тебя нету для меня, Мартин. Все кончено!

- Да? Ты так думаешь?

Хорошее настроение вечно хмурой сестры возбудило Мартина, и он снова приблизился к ней, припал к ее грудям, и повалил ее на кровать. Трусиков у Стефани не было. И Мартин, действуя ловко (будто ему было не 15, а целых 30 лет), мощно вошел в нее. Были слышны стоны Стефании, которые уже имели другую тональность. Возбуждали особо.

- Мартин, Мартин, негодник, прекрати…О!!! Тебя нету, нету… О!!

Ты бог, ты мой любимчик, я тебя люблю, пошел этот Вася ко всем чертям. Давай, милый…

Василий очутился прямо рядом с клиникой Кливленда вечером 12 декабря 2003 года. Голова странно гудела. Он изумился. "Что я тут делаю? Я же сказал, что Гейдар Алиев вечен, он бессмертен. Эврика!!!

Я понял! Ведь старые правители, дожив до 80 лет, вряд ли уже умрут.

По крайней мере, они должны дожить до глубочайшей старости. Я полный идиот. Дурак я, дурак. Что значит, книжек не читаю. Все, это мое бесповоротное убеждение. А я опять тут. Теперь я понял. Когда проблему не видишь в упор, ее для тебя не существует. Она исчезает".

В этот момент у Василия резко заболел зуб. Он, сделав кислую гримасу, приложил ладонь к лицу. Но его осенило. "Опять я начал. Я же сказал - проблему надо забыть. Я не ощущаю зубной боли. Все".

И действительно, сказав это, он тут же ощутил, что боль исчезла.

Улыбнувшись своеиу открытию, он поспешил в аэропорт. Хотел улететь в

Вашингтон.

И буквально тут же он получил информацию о смерти экс президента

Азербайджана Гейдар Алиева. О подробностях кончины он узнал позже.

Василий Арканов с хмурой физиономией поспешил сообщить эту информацию в Москву.

Видимо, природа имеет свои ограничения…


27 февраля. | Власть-2 | Сатана и Президент.