home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Движение англо-французских войск к устью Байхэ и атака фортов Дагу

С рассветом 12 августа союзная армия двинулась вперед в следующем порядке: по проселочной дороге правее шоссе шли английские войска под начальством генерала Нэпира, состоявшие из 1000 человек пехоты 2-й дивизии, одной батареи и всей кавалерии. По шоссе следовали 1-я дивизия английских войск, предшествуемая авангардом, которым командовал генерал Стэйвли; за английской колонной по шоссе двигалась 1-я французская бригада под начальством генерала Жами, с небольшим числом морских пехотинцев и матросов; 2-я же французская бригада под начальством генерала Коллино была временно оставлена в Бэйтане.

Колонна генерала Нэпира начала вытягиваться из Бэйтана на шоссе в 4 часа утра. Несмотря на все старания инженеров исправить путь, артиллерийские лошади выбивались из сил, и людям приходилось вручную вытаскивать орудия. Прежде чем англичане достигли более твердого грунта, им пришлось бросить три зарядных ящика, захватив с собой одни передки. Медленное движение колонны генерала Нэпира было причиной, что остальные английские войска могли выйти на шоссе лишь в начале 11-го часа.

Колонна генерала Нэпира должна была обходить лагерь с левого его фланга (с запада); остальные войска, следовавшие по шоссе, – атаковать с фронта.

Около 9 часов утра колонна Нэпира, пройдя около 5 верст от пункта разделения проселочной дороги и шоссе, была встречена значительными массами маньчжурской конницы. Англичане построили боевой порядок, расположив кавалерию уступом на правом фланге. Маньчжурские наездники, образовав несколько линий, стремительно бросились на английские войска. Несмотря на сильный ружейный и артиллерийский огонь (действовало 15 орудий), причинявший, впрочем, мало вреда, маньчжуры, со своей стороны поддерживаемые редким огнем из гингальсов и фитильных ружей, смело неслись небольшими группами на английскую кавалерию. Подскакав к неприятелю на небольшое расстояние, они с громким диким криком рассыпались, ища боя один на один. Иррегулярная конница сейков, брошеная навстречу им, вступила в рукопашный бой. Исход столкновения между дурно вооруженной толпой маньчжурских всадников и посредственно обученной кавалерией сейков оправдал ожидания англичан. Маньчжуры были обращены в бегство, преследуемые иррегулярной конницей противника, за которой шли два эскадрона английских драгун. Преследование, продолжавшееся на расстоянии 7–8 верст на юг к р. Байхэ, было прекращено, лишь когда устали кони. Маньчжурская конница, сидевшая на небольших крепких лошадках, легко уходила от английской кавалерии, высаженной на несколько дней перед тем с судов, на которых, за исключением немногих недель, проведенных в Даляньхуане, она находилась целые месяцы. Если бы английская кавалерия восстановила навыки езды, результаты преследования могли бы стать другими.

Между тем союзные войска, направившиеся по шоссе к китайскому укрепленному лагерю, расположенному перед деревней Синькэ, приблизились к последнему на расстояние 1 версты, где кончалось затапливаемое водой пространство и появлялась возможность выстроить боевой порядок. Английские войска, развернувшиеся справа от шоссе, должны были атаковать укрепления противника с фронта; французские же войска, построенные слева от дороги, должны были обойти укрепленный лагерь с восточной стороны. Артиллерия союзников открыла огонь с расстояния 400 сажен. В течение нескольких минут неприятель отвечал из-за земляных валов оживленным, но не метким огнем из гингальсов и фитильных ружей. Кавалерия, собранная в большом числе внутри и около укрепленного лагеря, начала нести потери от огня англо-французов. Между всадниками появилось движение: сначала отдельные наездники, а затем, после нескольких залпов, произведенных артиллерией союзников, и целые массы конницы обратились в бегство. Когда пехота англо-французов заняла укрепленный лагерь, он был уже совершенно очищен противником.

Укрепления лагеря состояли из земляных валов, имевших вид полукругов, перед которыми находились водяные рвы. По своему характеру укрепления эти не могли оказать серьезного сопротивления. После взятия укрепленного лагеря союзные войска заняли деревню Синькэ, лежащую на шоссе к юго-западу от лагеря. По южную ее сторону протекают два канала, один близ другого; ближний из них доступен для джонок большого размера.

За деревней находилось два маньчжурских кавалерийских лагеря, из которых ближайший был усилен небольшим четырехугольным недостроенным редутом.

На ночь войска расположились на бивуаках: колонна генерала Нэпира – к юго-западу от деревни Синькэ, имея перед фронтом равнину, а с левого фланга – канал, соединявший реку Байхэ с деревней; остальные английские войска – к югу от Синькэ, по другую сторону канала; французские – к востоку от Синькэ вдоль шоссе на равнине. Своим расположением в окрестностях Синькэ союзники отрезали форты левого берега Байхэ от Тяньцзиня, вследствие чего китайским войскам, защищавшим эти форты, оставался свободным лишь путь отступления по правому берегу.

Между тем неприятель, бежавший из укрепленного лагеря, отошел к деревне Тангу, лежащей на берегу Байхэ, в 3.5 верстах ниже Синькэ, в том месте, где река образует поворот.

Деревня Тангу, обнесенная земляным валом с трех сторон (за исключением стороны, обращенной к реке), представляла собой параллелограмм, длинные бока которого, имевшие протяжение около 1 версты, упирались в Байхэ, составляя с берегом прямые углы; третья же, или северная, сторона простиралась лишь на 350 сажен. Валы высотой около 10 футов и шириной в верхней части, обнесенной зубчатым парапетом, в 3.5 фута своим очертанием давали хорошую фланговую оборону.

Вокруг ограды шли два глубоких водяных рва шириной в 4–6 шагов, один от другого на расстоянии 20 сажен; ближайший был вырыт у самой подошвы валов.

С внутренней стороны ограды был насыпан банкет. Вдоль западного и восточного фасов находилось множество барбетов для орудий и гингальсов; северный фас вообще не был вооружен и приспособлен для постановки орудий: местность, простиравшаяся перед его фронтом, на расстоянии 4–5 верст до моря, составляла целую сеть каналов и непроходимых рвов, соединявших между собою соляные лагуны, и была недоступна для войск. Вооружение укреплений состояло из 16 бронзовых орудий различных калибров.

Внутри укрепленного лагеря Тангу находились пять отдельных лагерей, в свою очередь обнесенных валами и рвами.

Пространство между наружною оградой и деревней было разрыто в некоторых местах: очевидно, здесь брали землю для постройки валов и прочих укреплений. Несколько небольших каналов, вырытых в различных направлениях, служили для стока воды. Всего было трое ворот: двое западных, из которых южные, посередине фаса, решетчатые, открывавшиеся к мосту на козлах, перекинутому через ров, вели в Синькэ, а северные выходили на дорогу, соединявшую лагерь с шоссе из Бэйтана, непроходимую после дождей; третьи, восточные, ворота выходили на дороги к наплавному мосту через Байхэ у Юцзя-пу и к фортам северного берега реки.

Собственно деревни Синькэ и Тангу были соединены двумя дорогами: первая проходила по местности, затапливаемой разливами реки, и выходила к левому флангу укреплений; вторая – поднятая и окопанная канавами – соединяла Тангу через Синькэ с Бэйтаном и выходила, как выше упомянуто, к воротам, расположенным в середине западного фаса вала. Местность к северу от шоссированной дороги была настолько топкой, что не представлялась проходимой ни для одного рода оружия; местность к югу от шоссе, хотя и топкая в некоторых местах, все-таки позволяла надеяться, что по ней можно будет двинуть артиллерию. По сторонам же обеих дорог, из-за вязкости грунта, нельзя было ни поставить батареи, ни развернуть пехоту.

Для разведки вооружения укреплений Тангу и силы верков генерал Монтобан двинул по шоссе под прикрытием пехоты артиллерию. Подойдя к укреплению на 1.5 версты, генерал приказал артиллерии занять позицию и открыть огонь по валам. Вследствие топкости местности как артиллерия, так и пехота не могли развернуться, но принуждены были оставаться на шоссе. Китайцы открыли частый огонь из орудий, отличавшийся меткостью, но не причинивший никаких потерь французским войскам. Не предвидя успеха от канонады, длившейся уже около 2 часов, генерал Монтобан приказал свои войскам отступить и стал биваком рядом с английскими войсками. Последние не участвовали в рекогносцировке под предлогом сильной усталости, а в сущности потому, что генерал Грант не желал двигаться далее, пока не будут устроены несколько новых переправ через каналы, дававшие войскам возможность свободнее маневрировать. Без этих переправ движение было возможно только по дорогам.

Из рекогносцировки генерала Монтобана было видно, что успех атаки Тангу по шоссе представлялся маловероятным; по этой причине обоими главнокомандующими было решено в течение 13 августа отыскать более удобный и доступный пункт для наступления. Рекогносцировка была произведена отдельными офицерами, которых китайцы подпускали к укреплениям довольно близко. Местность по мере приближения к Тангу становилась более твердой и давала возможность войскам развернуться рядом с шоссе. Доступ к укреплению по береговой дороге показался более легким, хотя она обстреливалась земляной батареей, построенной на правом берегу Байхэ, имевшей в этом месте около 250 шагов ширины. Инженерные войска в течение этого дня расширили в некоторых местах существовавшие дороги, проложили новые пути через топкие места, по которым приходилось следовать при движении к Тангу, и устроили несколько переправ через рвы. Вечером 13 августа главнокомандующие окончательно условились относительно предстоящей атаки Тангу.

В этот же день в Синькэ прибыл генерал Коллино со своей бригадой, оставив гарнизоном в Бэйтане один батальон 102-го полка. Согласно установленному плану, английские войска должны были атаковать Тангу по береговой дороге, в то время как французские – проводить демонстрации с фронта, причем и те и другие имели задачу держаться на одной высоте. В ночь с 13 на 14 августа командой рабочих под наблюдением инженеров был возведен стрелковый ложемент, находившийся в 200 саженях от укреплений Тангу и имевший длину в 85 сажен, правый фланг которого подходил к реке Байхэ. 14 августа в 4 часа утра обе армии выступили со своих биваков. Колонна генерала Нэпира, перешедшая через канал у деревни Синькэ, была оставлена в виде резерва на открытой местности, вблизи бывшего лагеря 1-й дивизии англичан. Остальные английские войска, направленные к Тангу, двинулись вперед, примыкая правым флангом к Байхэ. Топкая местность на южном берегу реки была покрыта на расстоянии нескольких сотен шагов густым высоким тростником, скрывавшим англичан от взоров неприятеля. Английские войска, дойдя до высоты фланкирующей батареи правого берега, у которой стояли (скорее, сидели на мели, ибо был отлив) две джонки, выставили против них 4 орудия (2 армстронговских и 2 девятифунтовых), которые быстро заставили замолчать как батарею, так и джонки. Несколько матросов, находившихся при английской колонне, переправились на китайские суда и подожгли их, предварительно заклепав орудия. В 1.5 верстах еще ниже по реке по англичанам был открыт огонь, по обыкновению неточный, из двух орудий, расположенных за могилами. Левее англичан наступали французы, примыкая своим левым флангом к шоссе.

Обе армии двигались к Тангу, имея впереди, в 700 шагах от главных сил, артиллерию, предваряемую слабыми пехотными авангардами. Главные силы пехоты следовали сзади по дорогам в густых колоннах. В прикрытие английской артиллерии был назначен 60-й стрелковый полк; а при французской артиллерии (десять орудий 4-фунтового калибра, шесть горных орудий и ракетная батарея) находилась колонна, состоявшая из 200 матросов, роты саперов с командой кули, несших лестницы, роты морской пехоты и роты 2-го стрелкового батальона. В одной версте от укреплений Тангу артиллерия союзников открыла огонь; неприятель отвечал пальбой из всех орудий и из гингальсов. 60-й стрелковый полк выслал цепь для занятия ложемента, вырытого в предыдущую ночь.

Из-за слабости огня с валов артиллерия союзников быстро перебралась на вторую позицию, находившуюся в 200 саженях от вала, откуда открыла частый и действенный огонь, заставивший замолчать китайские орудия; огонь же из гингальсов и фитильных ружей все еще продолжался. В то же время с правого берега реки неприятель начал бросать ракеты, не причинявшие вреда англичанам. Таким образом, начиная с 8 часов утра по укреплениям Тангу стреляло от 45 до 50 орудий. Между тем подошла пехота.

Когда огонь китайцев замолк, генерал Монтобан приказал артиллерии прекратить стрельбу и послал вперед для рекогносцировки подполковника дю Пена. Выехав на несколько сот шагов вперед, дю Пен увидел, что укрепления Тангу совершенно покинуты неприятелем и что настил на мосте, перекинутом через ров у центральных ворот, снят. Генерал Монтобан, получив уведомление об этом, приказал снова открыть артиллерийский огонь по Тангу и в то же время сформировать из стрелкового батальона и матросов штурмовые колонны. Об очищении китайцами Тангу и о своем решении он дал знать немедленно генералу Гранту. Англичане со своей стороны выслали вперед отряд 60-го стрелкового полка под командою поручика Шоу.

Английские стрелки, подойдя к левому флангу укреплений, упиравшихся в Байхэ, перебрались через ров, а затем проникли и за самые валы; английский флаг был первым водружен на укреплениях Тангу, и пехота начала переходить в деревню. Французы же все еще продолжали артиллерийский огонь: для них пробраться в укрепление было труднее, так как прежде всего нужно было восстановить мост, с которого оказался снят настил. Наконец через некоторое время и французский флаг был водружен на воротах.

Союзники, в 9 часов заняв без сопротивления Тангу, прошли через деревню к восточному валу. В укреплениях было найдено около 40 трупов китайцев, сильно обезображенных разрывными снарядами. С валов Тангу было обнаружено, что менее чем в 3 верстах к востоку находится форт, в который отступила часть гарнизона. Другая же часть гарнизона, состоявшая преимущественно из маньчжурской конницы, переправилась на правый берег Байхэ по плавучему мосту, находившемуся к югу от деревни Юцзя-пу, несколько выше упомянутого форта. Вслед за переправой конницы китайцы стали разводить мост. Быстрое и беспорядочное отступление неприятеля, ранний час (было 10 часов утра) и незначительность потерь приводили генерала Монтобана к убеждению, что следует продолжать движение вперед с целью овладеть фортом и мостом у деревни Юцзя-пу. Французского главнокомандующего не оставляла мысль перенести военные действия на правый берег Байхэ с целью овладеть командующим фортом южного берега; он все еще полагал, что с его падением все остальные форты немедленно сдадутся. Генерал Грант не соглашался с предложениями генерала Монтабана и отказался продолжать наступление, мотивируя свой отказ сильной усталостью войск. Вследствие отказа генерала Гранта было решено приостановить военные действия на продолжительное время, до приведения в порядок хозяйственной части. Между тем оба главнокомандующих, взяв себе в прикрытие небольшой отряд, отправились на рекогносцировку местности, отделявшей их от фортов. Но, когда неприятель открыл по ним огонь, войскам приказано было вернуться.

Расположение войск на биваках вечером 12 августа было следующим: англичане, которые, согласно установленной главнокомандующими очереди, должны были наступать в предстоящих военных действиях в голове войск, заняли Тангу 2-й дивизией, выдвинутою вперед на смену 1-й дивизии. Последняя отступила назад и расположилась на старом месте между деревней Синькэ и рекой Байхэ; для обеспечения шоссе из Бэйтана были назначены один батальон, помещенный в укрепленном лагере севернее Синькэ, и сильный кавалерийский отряд, расположившийся на полдороге к Бэйтану. Кавалерийская бригада стала западнее Синькэ; она должна была выслать сторожевую цепь для наблюдения равнины, открывавшейся к западу от деревни. Французы отошли назад к Синькэ и расположились в его окрестностях на старых биваках. В этом положении войска должны были ожидать прибытия осадной артиллерии и боевых запасов.

Погода стояла хорошая; но 16 августа полная вода была особенно высока, вследствие чего затопило значительную часть Бэйтанского шоссе, ставку главнокомандующего и палатки 1-й дивизии англичан. 16 и 18 августа были посвящены французскими войсками для марша в Бэйтан, где они приняли шестидневный запас продовольствия, так как в Синькэ нельзя было ничего заготовить. Англичанами около этого же времени в магазины, устроенные в Синькэ, был доставлен 10-дневный запас продовольствия.

В промежуток времени от занятия Тангу до атаки северных фортов устья Байхэ между союзниками и китайцами было произведено несколько контактов под парламентерским флагом. Начало этому было положено вице-королем Чжилийским, препроводившим лорду Эльджину и барону Гро письмо; в нем послы извещались о возвращении двух пленных английских солдат, захваченных маньчжурской конницей в день выступления союзников из Бэйтана. Эти солдаты находились при команде кули, переносивших ром, вместе с которыми и были взяты в плен. Через два дня после возвращения солдат были препровождены также захваченные кули, предварительно побывавшие в Тяньцзине, где им в наказание за сотрудническтво с врагами были отрезаны косы.

Со стороны союзников также ездил парламентер в Дагу, имевший длинное свидание с вице-королем Чжилийским. Это произошло так неожиданно для китайцев, что они поспешили собрать солдат. Парламентеры увидели, что большинство этих войск были маньчжуры, дурно одетые, сидевшие на плохих лошадях и плохо вооруженные; снаряжение их состояло из луков, копий и старых ржавых фитильных ружей.

На правом берегу Байхэ, по направлению к китайским укреплениям и Дагу, почти ежедневно происходили пожары деревень. Впоследствии оказалось, что это было наказание, налагавшееся мандаринами на местных жителей, оказавшихся под подозрением, что они приглашают к себе англо-французов. С крыши храма в Тангу можно было видеть, как ежедневно из Дагу по Тяньцзиньской дороге направлялись толпы народа, потерявшего веру в силу китайских войск.

В Синькэ были захвачены бумаги, среди которых обнаружили корреспонденцию между Цэнгэринчи и верховным советом в Пекине, касающуюся вероятного образа действия противника. В одной из этих бумаг Цэнгэринчи излагал свои предположения. Он начинал с разбора парламентерских прений в Англии по поводу «Китайского вопроса». Большинство из них, очевидно, переводилось на китайский язык. Касаясь свободного выражения англичанами мнения по поводу плана действий в предстоящую войну, Цэнгэринчи замечал, что это служит лучшим доказательством того, что в действительности неприятель не имеет намерения приводить в исполнение своих слов. Затем он упоминал о предложении английского депутата двинуть флот вверх по реке Янцзы, занять Нанкин и прекратить таким образом подвоз хлеба, который, по мнению его, постоянно отправляется по Императорскому каналу к Пекину. «Зачем это делать? – пишет Цэнгэринчи. – С 1852 г. Императорский канал не служит уже прежним судоходным путем. Если варвары действительно желают вторгнуться к нам, то они высадятся у Бэйтана; им будет трудно привсти это в исполнение, но так как мы не можем защищать Бэйтана, то они преуспеют в своем предприятии. Путь, по которому им придется следовать далее, один, и к востоку от него находится непроходимое пространство; когда они выйдут в чистое поле, их встретит маньчжурская конница, расположенная мною таким образом, что они будут уничтожены. А если им удастся пройти далее, то они наткнутся на укрепления Дагу, перед фортами которых они были так знаменательно разбиты и которые с тех пор усилены». Силы союзников по этим документам определялись в 30 000 человек.

В ожидании дальнейшего наступления союзников генерал Монтобан решился самостоятельно привести в исполнение задуманный им план атаки фортов правого берега, полагая, что и англичане будут принуждены силой обстоятельств обратиться к тому же. Первым делом было необходимо связать правый берег с левым посредством моста. Для его постройки Монтобан выбрал пункт, находящийся в 5 верстах выше Тангу и лежащий напротив деревни Сяолян. 18 августа была сделана рекогносцировка правого берега реки одной ротой саперов и 200 матросов под начальством инженерного офицера, имевших целью определить наиболее удачное место для моста. Переправа через Байхэ была совершена на захваченных у китайцев джонках. Китайские войска, охранявшие правый берег, заняли сады у деревни Сяолян и упорно сопротивлялись, подвезя даже орудия. Генерал Монтобан, присутствовавший при этом, послал на помощь разведывательному отряду стрелковый батальон и несколько горных орудий. По прибытии подкреплений китайцы были сбиты со своих позиций, и французские войска приобрели в упомянутой деревне хороший опорный пункт на правом берегу Байхэ. Со стороны генерала Гранта была сделана уступка, заключавшаяся лишь в том, что постройка наплавного моста будет произведена совместно английскими и французскими инженерами. Множество джонок и небольших лодок, долженствовавших служить для наведения моста, были собраны у Тангу и в небольших каналах, соединявшихся с рекой. Якорей оказалось немного; пришлось устраивать импровизированные якоря, собирая для этого мельничные жернова, неприятельские ядра и т. д. (камней на берегу не имелось совсем). Веревки и строевой лес были найдены в Бэйтане. Для настила моста были взяты доски, привезенные из Гонконга. Вопрос, кому строить какую половину моста, был решен жребием: французам досталась постройка левой половины (то есть примыкавшей к левому берегу реки), англичанам – правой половины моста.

Начальство над войсками на правом берегу Байхэ было передано генералу Жами, который 19 августа перевел на бивак к деревне Сяолян всю свою бригаду.

На следующий день из деревни Сяолян его войсками была произведена рекогносцировка по направлению к деревням Сыгу и Дагу. Обе деревни оказались обнесенными общим валом и были заняты войсками. По-видимому, Сыгу и Дагу представляли на южном берегу такой же укрепленный лагерь, каким на северном был лагерь в Тангу.

На левом берегу была произведена рекогносцировка английским капитаном Ламсденом, показавшая, что приблизиться к ближайшему северному форту можно только по дорогам, так как вся местность затапливается рекой и представляет собой весьма вязкий грунт. Вместе с этим оказалось возможным устроить обходную дорогу, дабы держаться далее от реки, с южного берега которой мог быть открыть перекрестный огонь.

Таким образом, 20 августа оба главнокомандующих преследовали два совершенно противоположных плана действий. Французский главнокомандующий хотел по окончании устройства моста перейти на правый берег Байхэ и атаковать форты этого берега. Очевидно, он придавал слишком важное значение фортам по южную сторону Байхэ, считая их ключом всей системы обороны устья реки; тогда как каждый берег имел свою самостоятельную систему обороны. Генерал Грант считал необходимым овладеть сначала всеми укреплениями левого берега, затем, разрушив построенные на реке заграждения, ввести в нее канонерские лодки, при содействии которых можно было сравнительно легко овладеть фортами правого берега. Английский главнокомандующий со своей стороны не придавал важности фортам правого берега, считая их, после того как падет оборона левого берега, утрачивающими всякое значение для китайцев и притом слабо вооруженными. По его мнению, ключом позиции служил ближайший северный форт, с занятием которого союзники могли открыть огонь по укреплениям противоположного берега, анфилировать большой южный форт и атаковать с тыла северный приморский форт. План генерала Монтобана удлинял операционную линию и вызывал разделение сил на обоих берегах, так как для обеспечения сообщений армии с Бэйтаном следовало оставить резервы у Синькэ. Английский план, не разделяя сил союзников, заставлял атаковать форты правого берега с их самой сильной стороны – со стороны реки, но зато при содействии канонерских лодок. По той причине, что окончательное устройство моста требовало еще нескольких дней и атака фортов левого берега отвлекла бы от него внимание китайцев, генерал Монтобан согласился принять участие в выполнении плана генерала Гранта. Во всяком случае, занятие бригадой генерала Жами деревни Сяолян имело важное значение в будущих действиях: по своему положению бригада эта отрезала путь отступления китайским войскам, оборонявшим форты правого берега, в Тяньцзинь и отчасти обеспечивала правый фланг союзников.

Атака форта, ближайшего к деревне Тангу, была назначена на 21 августа; она должна была быть произведена французской бригадой генерала Коллино и английской дивизией генерала Нэпира. В то же самое время канонерки обоих флотов должны были бомбардировать приморский форт левого берега, обстреливавший устье. Адмирал Шарне послал для этой цели 4 железных канонерки под начальством контр-адмирала Пажа, которые еще 20 августа прошли бар Байхэ и встали на отмели против форта. К ним присоединились 4 ма-лых английских канонерских лодки под начальством контр-адмирала Джоунса. Оба командующих флотами, с большими канонерскими лодками, также перешли бар и бросили якорь в русле Байхэ, не участвуя в бою 21 августа.

Вечером этого же дня генерал Коллино перешел в лагерь Тангу, где под его начальством собрались: 1-й батальон 102-го линейного полка, 2 батальона морской пехоты, рота саперов с отделением понтонеров, команда кули и батарея 12 фунтовых нарезных орудий. Дивизия Нэпира состояла из 1000 человек пехоты, пушечной батареи, батареи гаубиц, осадной батареи и роты саперов. Французские войска составляли правый фланг бонвого порядка, а английские – левый.

Всю ночь на 21 августа саперы исправляли старые дороги и прокладывали новую – через полосу соляных лагун, простиравшуюся к северу и западу от ближайшего форта, доходившую до Тангу и окружавшую часть укреплений последнего. Направление пути было выбрано согласно сведениям, добытым рекогносцировкою капитана Ламсдена; дорога проходила за укрытиями, придерживаясь валов по сторонам многочисленных каналов, пересекавших равнину. Через каналы устраивались мосты. В ночь на 20 августа аванпостная цепь для прикрытия работ продвинулась вперед.

В ночь на 21 августа артиллерия получила приказание двинуться вперед и расположиться за окопами. У англичан имелось 16 пушек и 3 мортиры, у французов – 4 пушки, всего 23 орудия.

В 6 часов утра артиллерия союзников, окружавшая форт с севера и запада, открыла концентрический огонь с дистанции 1.5 верст. Неприятель, перевезя к стороне тыла, обращенной против атакующего, орудия, расположенные на высоких батареях и предварительно глядевшие дулами в море, отвечал на выстрелы. В числе китайских орудий были и два английских 32-фунтовых, снятых с канонерских лодок, затонувших в предыдущем году. Китайские батареи правого берега, расположенные в окрестностях деревни Сыгу, отвечали сильным анфиладным огнем, наносившим потери французским войскам, что заставило генерала Коллино поставить 6 орудий на берег реки для борьбы с ними. В течение всего дела действовали вышеупомянутые 4 французские и 4 английские канонерские лодки в 1 версте от приморского форта. Около 7 часов утра были услышаны два последовательных взрыва: один в атакуемом форте, а другой в приморском. В атакуемом форте взорвало пороховой погреб, после чего неприятель прекратил огонь на 1 или 2 минуты, но затем возобновил его с прежней силой. В приморском форте взрыв мог произойти или от выстрела артиллерии, действовавшей с берега, или от попадания одной из канонерских лодок; последнее вероятнее.

После этих взрывов генерал Коллино приказал артиллерии подъехать на 250 сажен к форту. В то же время три роты 102 полка, приблизившиеся к форту на 150 сажен, залегли за небольшим валом. По произведенной отсюда рекогносцировке оказалось, что доступы к форту преграждались двумя водяными рвами шириною в 7 шагов, на берме, разделявшей их между собой, шириной в 10–15 шагов, был утроен бамбуковый палисад. Такой же палисад находился и у подошвы самой ограды. Для штурма генерал Коллино послал вперед роту вольтижеров 102-го полка, которая должна была рассыпаться в цепь; за ней следовала колонной 4-я рота того же полка с отделением саперов и кули, несших лестницы. Генерал Нэпир назначил в штурмовую колонну 44-й и 67-й полки. Французы, следуя правее, направились к юго-западному углу форта; англичане – к воротам. Ружейный огонь китайцев, открытый по приближении войск на 70 шагов к форту, оказался весьма действительным. Однако, несмотря на большие потери, войска перешли через рвы и достигли подошвы вала.

Французы перебрались через рвы по штурмовым лестницам, но часть людей бросилась в обход наружного рва, заметив, что он кончается, дойдя до половины фаса, обращенного к реке. С этой стороны направление фаса составляло небольшой угол с направлением берега, так что юго-восточный угол форта находился почти у самой реки, а юго-западный отстоял от нее на расстояние около 10 сажен. Кули, несшие лестницы, не теряли присутствия духа и исполняли возложенную на них обязанность очень хорошо.

Англичане с целью создания переправы через рвы взяли с собой вместо лестниц или дощатого мостика, поставленного на колеса, небольшой понтонный мост; понтоны были сделаны из листового железа и имели вид цилиндрических труб. Они не только оказались непригодны для штурма, но даже затрудняли его, ибо запруживали узкую дорогу, по которой приходилось наступать, значительное время подвергали людей, несших их, неприятельскому огню и часто заставляли останавливаться, чтобы заменить раненого солдата свежим. Ядро, пробившее один из понтонов, сразу сделало его непригодным к делу. Вследствие бесполезности такого моста англичанам пришлось с трудом переправляться через оба рва, покрытых тиной, вода в которых доходила до высоты плеч. Что касается мостов, существовавших в обычное время для въезда в ворота, то деревянный, переброшенный через внутренний ров, китайцы успели разрушить. Ворота оказались закрытыми и припертыми рядом бревен, упиравшихся нижними концами в землю. Лишь когда несколько англичан переправились через рвы, веревки у подъемного моста удалось перерубить, и тот грохнулся на свое место. При помощи его и расшатанного бревна, уцелевшего от моста через ров, англичанам удалось облегчить себе переправу.

Союзники, достигнув подошвы вала, полагали найти здесь укрытие от огня; но китайцы, прекратив ружейный огонь, начинают действовать ручными гранатами, камнями, стрелами и сыпать известь, нанося значительный вред атакующим. Прежде чем у подошвы вала собралось достаточное число войск для штурма, прошло некоторое время. Французам удалось перетащить три или четыре лестницы; но как только их приставляли к ограде, китайцы сбрасывали их назад. Тогда из-за замешательства, произошедшего в штурмующей колонне, генерал Коллино лично повел в атаку свой последний резерв – три роты морской пехоты. Между тем часть войск ворвалась в форт через брешь, образовавшуюся около ворот, и штыками выбила оттуда защитников. Некоторое время спустя с северной стороны ворвались в форт и англичане.

Рукопашная схватка продолжалась и внутри укреплений. Небольшой отряд англичан, бросившийся по аппарели на высокую батарею, обращенную фронтом к морю, прогнал штыками остававшегося там неприятеля.

Разрушенный вид внутренней площади форта свидетельствовал о метком огне артиллерии союзников.

Упорство обороны упомянутого форта объясняется присутствием командира высшего ранга, которому была вверена оборона фортов левого берега реки Байхэ, ободрявшего своим примером китайские войска. Поведение его было исключением, так как обыкновенно китайские военачальники первые покидали поле сражения, и солдаты, им подчиненные, всегда ссылались на такое бегство, как на причину своего поражения. Характер постройки укрепления, настолько же затруднявший отступление гарнизона из форта, насколько союзникам было трудно попасть в него, также способствовал упорству обороны. Англо-французы атаковали самую слабую сторону укрепления, то есть тыл; фронт же, обращенный к стороне моря, куда приходилось отступать китайцам, представлял ограду, имеющую более сильный профиль, так что спасавшиеся были вынуждены спускаться поодиночке, при помощи веревок. Этой особенностью постройки форта союзники воспользовались при производстве последующей рекогносцировки приморского форта.

Атака последнего из-за значительных потерь и утомления войск первоначально была назначена обоими главнокомандующими на следующий день, а предварительную рекогносцировку его было предписано произвести немедленно подполковнику дю Пану, которому дали конвой из 50 французских и 50 английских пехотинцев. Форт этот находился на расстоянии 1 версты от предыдущего и соединялся с ним шоссе. Между шоссе и рекою местность была недоступна для артиллерии; к северу же от шоссе грунт был твердым и проходимым для всех родов оружия. Доступы к форту преграждались тремя водяными рвами, в промежутках между которыми находились палисады и засеки.

Из-за силы препятствий главнокомандующими было решено двинуться, не теряя времени, к последнему форту и занять его, пользуясь паникой, которая овладела китайскими войсками после только что понесенного поражения. Артиллерия получила приказание занять позицию: осадная встала левее только что взятого союзниками форта, а полевая – на валах самого укрепления. Едва войска успели выступить, как на приморском форту был выкинут белый флаг, а вслед за этим на лодке с правого берега прибыли два мандарина с депешей, в которой вице-король Чжилийский разрешал свободное плавание англо-французским судам по Байхэ, если военные действия будут приостановлены. Посланные от союзников парламентеры со своей стороны объявили, что главнокомандующие требуют безусловной сдачи фортов обоих берегов, так как в противном случае те будут взяты силой через два часа. Желая воспользоваться оставшимися до боя часами, генерал Монтобан притянул всю свою артиллерию: две 4-фунтовые батареи должны были обстреливать форт левого берега, а две 12-фунтовые и ракетное отделение – правый берег. Генерал Нэпир подтянул к себе два свежих полка.

По прошествии двух часов стало ясно, что китайцы не сдают форты. Союзники двинулись вперед: французы на правом фланге между шоссе и Байхэ, а англичане – на левом, севернее шоссе. Видя, что китайцы не открывают огня, войска беспрепятственно перешли все рвы и заняли форт, гарнизон которого силой в 2000–3000 человек, расположившись на противоположном фасе, ждал только прибытия союзников, чтобы сдаться им. Обезоруженные китайцы получили свободу и переправились на правый берег. Отсутствие сопротивления служило признаком, что вице-король Чжилийский убедился в бесполезности дальнейшей обороны; было решено снова послать на правый берег парламентеров с требованием сдачи остальных фортов. Парламентерам, принятым сначала одним из подчиненных мандаринов, отказали в уступке фортов правого берега; им предоставлялись лишь взятые форты левого берега и свободное плавание по Байхэ. Когда все уловки китайцев заставить парламентеров союзных войск уступить остались тщетными, вице-король явился лично и заключил с ними в 9 часов вечера следующие условия: 1) все форты правого (южного) берега со своим вооружением и боевыми запасами, а также все укрепленные лагеря будут сданы обоим главнокомандующим; 2) особые маньчжурские офицеры будут назначены для указания мест закладки мин в фортах и подводных заграждений в Байхэ.

Еще до наступления темноты на правый берег были переправлены в джонках 150 французских и 150 английских солдат, которые заняли два восточных форта.

Вечером 21 августа над устьем Байхэ разразилась сильная гроза, обратившая почву в жидкую грязь. Полевые орудия с большими усилиями могли быть сняты с позиции и вывезены на дорогу, а осадная батарея англичан вынуждена была оставаться на месте несколько дней подряд. Эта гроза с ее последствиями могла легко отсрочить занятие фортов правого берега, если бы не последовала их добровольная сдача.

Утром 22 августа вице-король лично передал англо-французам остальные форты правого берега, и таким образом вход в реку для союзников был открыт.

Итак, результатом боя 21августа было занятие 5 фортов, из которых 2 были взяты штурмом, 2 укрепленных лагерей, 518 орудий, между которыми 110 бронзовых, захват больших запасов продовольствия и свободное плавание по Байхэ. Важнейшим последствием боя была возможность поменять неудобную коммуникационную линию через Бэйтан на новую – реку Байхэ, посредством которой обе армии могли во время дальнейшего движения на Тяньцзин, опираться на свой флот.

Китайские войска потеряли в день боя до 2000 убитыми и ранеными, в том числе 2 генералов (один из них оказался мандарином высшего ранга, которому была поручена оборона фортов левого берега). Потери союзников также оказались значительными: из 400 французов, принимавших участие в штурме, 40 было убито и 160 ранено[47]; англичане потеряли 17 убитых и 183 раненых, главным образом из-за того, что подошли ко рвам первого форта в густых колоннах.

Вслед за этим канонерские лодки получили приказание расчистить вход в реку, перегороженный в нескольких местах. Заграждения, числом шесть, были чрезвычайно прочной постройки. Первое со стороны залива состояло из ряда толстых свай, образовывавших эстакаду; второе – из двойного ряда заостренных железных свай, наклоненных к стороне моря, острия которых показывались на поверхности воды только во время отлива; третье – из плавучих цилиндров, связанных между собой и с берегом железными цепями; четвертое было одинакового устройства со вторым, и, наконец, два последних состояли из бонов и джонок, связанных между собой и с берегом крепкими цепями. Заграждения находились одно от другого на расстоянии 200 сажен. Несмотря на всю их прочность, к утру 22 августа здесь были сделаны проходы и несколько канонерских лодок вошли в реку.

Осмотрев форты устья Байхэ, союзники пришли к убеждению, что занятие их со стороны моря было бы делом невозможным. Насколько трудным представлялось наступление штурмовых колонн по илистой отмели, простиравшейся вперед фронтом укреплений, можно судить из описания неудачной атаки англо-французов в 1859 г. Достигнув же более твердого грунта, союзникам пришлось бы преодолеть следующие препятствия: засеку, расположенную впереди наружного рва; два или три водяных рва, на бермах между которыми были устроены заграждения из кольев; и наконец штурмовать стену, имевшую около 15 футов высоты. Форты были построены из земли; щеки амбразур и крыши пороховых погребов одеты деревом. Отличительную черту всех этих укреплений составляло существование особых батарей-кавальеров, командовавших над валом на 10 футов. Эти батареи должны были привлечь на себя, по мнению китайцев, огонь противника и тем самым отвлечь внимание атакующего от остальной части укреплений, за которой скрывался гарнизон. Фасы фортов, обращенные к стороне моря, были вооружены орудиями, поставленными за амбразурами, пробитыми в стене и имевшими квадратную форму. С внутренней стороны этих фасов были расположены деревянные казематы, предназначенные для гарнизона. Другая часть гарнизона, не помещавшаяся в казематах, находилась в бараках, построенных следующим образом: на деревянные рамы, имевшие вид полукруглых арок, клались тростниковые фашины; все это сверху смазывалось смесью глины и рубленой соломы, не пропускавшей воду. Такой свод исполнял свое назначение, пока нигде не был поврежден; но стоило его надломить в каком-нибудь месте, чтобы после первых же сильных дождей он распался окончательно. Барак, представлявший таким образом нечто вроде туннеля, запирался с обоих концов досками, в которых прорезались окна и двери. В одном из таких помещений, принадлежавшем Цэнгэринчи, было между прочим найдено предложение с приложенными к нему чертежами относительно действий по уничтожению союзников в случае их движения к Пекину. Сущность плана состояла в том, чтобы вывести навстречу англо-французам быков с навьюченными на них горючими или взрывчатыми составами, которые предполагалось поджечь при приближении неприятеля. Испуганные животные должны были броситься в ряды противника и произвести смятение, которым и воспользовались бы китайские войска. Если этот план и не был одобрен главнокомандующим китайской армией, то тем не менее факт, что подобного рода предложение удостоилось внимания высшего лица, может служить доказательством, какое мнение имели вообще китайцы об европейских войсках.


Высадка у Бэйтана | Опиумные войны. Обзор войн европейцев против Китая в 1840 -1842, 1856 -1858, 1859 и 1860 годах | Занятие Тяньцзиня и нападение тайпинов на Шанхай