home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 11

У развилки начиналась высокая стена с массивными коваными воротами. Они были заперты, а через ажурные переплетения виднелась заросшая травой дорожка, едва отличимая от окаймлявшей ее лужайки. В некотором отдалении от дорожки находились еще одни ворота, на сей раз открытые. Они выходили во двор, окруженный конюшнями. За ними возвышалась задняя неокрашенная стена дома; на окнах отсутствовали занавески, ни одна из многочисленных труб не дымилась. Хамфри миновал ворота и вылез из двуколки. Место казалось абсолютно нежилым. Обнаружив заднюю дверь, Хамфри дернул шнур звонка. Некоторое время ничего не происходило, и Хамфри подумал, что если бы он срочно нуждался в лошади, то подобный прием не побудил бы его обратиться к Дрисколлу снова. Упав духом, он сунул руку в карман, где лежал подарок для Летти, все еще в магазинной обертке. Зимние дни были коротки, и если Дрисколла нет дома, то остается только поспешить в магазин и обменять подарок Летти на жалкие двадцать четыре шиллинга. Хамфри не осмеливался задержаться с возвращением часов миссис Нейлор до темноты. Она поднимет шум на всю улицу, и дело окончится скандалом и позором. Доктор Коппард никогда не простил бы ученику столь непрофессионального поведения.

Хамфри еще раз дернул шнур и уже собирался уйти, когда дверь открылась и на пороге появился человек, к которому он пришел. Волосы Плант зачесал назад, а поверх рубашки на плечи набросил халат. Раненая рука все еще держалась на перевязи, сделанной Хамфри и выглядевшей теперь весьма неопрятно. Лицо Планта было сонным и весьма неприветливым, и Хамфри пожалел, что дверь не осталась закрытой. Возможно, с продавцом было бы гораздо легче иметь дело.

Но выражение лица Планта тотчас же изменилось, как только он узнал Хамфри. На нем отразилось радостное удивление.

– Хэлло! Вы как раз тот парень, которого я хотел бы видеть. Входите. Правда, в доме беспорядок, но я живу один, а с этим… – он указал на свое перевязанное запястье, – сами понимаете…

– Это не профессиональный визит, – сообщил Хамфри, не желая, чтобы его неверно поняли. – Я пришел просить вас кое о чем.

Лицо Планта Дрисколла затуманилось. Хамфри вспомнил о мертвеце с изрезанными руками и о своих подозрениях.

– Об очень большой услуге, – добавил он.

– Тогда мы квиты. Я тоже хочу попросить вас об услуге. Не поможете ли вы мне переодеть рубашку?

– Конечно. Вас беспокоит запястье? Вы должны были послать за мной. Летти знает, где меня найти.

– О, запястье в полном порядке. Но я не решаюсь снять повязку – боюсь потревожить чертову рану, а в связи с этим не могу ни надеть куртку, ни снять рубашку. Бог с ней, с курткой, но грязное белье я ненавижу больше всего на свете. А вы?

Хамфри осознал, что на подобные вещи никогда не обращал особого внимания. Всю жизнь он менял рубашки в определенный день, а их состояние не имело для него никакого значения. Чувство, которое собеседник вложил в слово «ненавижу», смутило Хамфри, и он твердо решил уделять в будущем большее внимание одежде.

– Дело в том, – сказал Хамфри, – что я прошу одолжить мне двадцать четыре шиллинга. Если вы не можете или не хотите этого сделать, я поспешу назад в город и постараюсь раздобыть деньги где-нибудь еще. А если можете, то я обещаю вернуть долг сразу же после Рождества… И конечно же я помогу вам переодеться. Извините, что побеспокоил вас, мне бы не хотелось, чтобы вы думали, будто моя просьба как-то связана с тем, что я сделал для вас в тот вечер. Просто я здесь мало кого знаю, а мне срочно нужны двадцать четыре шиллинга.

– Разумеется, приятель, вы можете взять столько, сколько хотите. Помимо того, чем я вам обязан, я бы заплатил вдвое за возможность сменить рубашку. Не смотрите на меня с таким недоверием. Попробовали бы вы носить четыре дня грязную рубашку! Вот…

– Он сунул в карман свободную руку, извлек горсть золотых и серебряных монет и бросил их на стол.

– Берите, сколько надо, а потом развяжите меня и помогите переодеться. По правде говоря, я пришел в ужас, когда рана снова начала кровоточить. Если же это случится еще раз, то мне конец. Терпеть не могу кровь, особенно свою собственную.

Хамфри начал снимать перевязь.

– Полагаю, с моей стороны было оплошностью отпустить вас в таком состоянии. Но Летти и миссис Роуэн, как я понял, хотели все сохранить в тайне, и я не стал навязываться. Я подумал, что в случае нужды вы сможете послать за врачом, и лишь гораздо позже узнал, где вы живете.

– Летти… Это новенькая племянница с красивыми глазками, – заметил Плант, игнорируя остальную часть монолога Хамфри.

– Уф! – Он осторожно выпрямил руку.

– Какое облегчение. Господи, да она совсем затекла. Это ведь не на всю жизнь?

– Конечно нет. Я наложу чистую повязку, поменьше, и вы сможете переодевать рубашку, когда пожелаете. Вреда это не причинит. Вам следует некоторое время подержать руку на перевязи, чтобы уберечь ее от случайных ударов. Рана заживает хорошо, а если учесть, в какой спешке я ее обрабатывал, то даже очень хорошо.

– Такой умный парень, как вы, не должен испытывать недостатка в деньгах. В тот вечер вы могли заявить мне, как разбойник: «Кошелек или жизнь», и я был бы вынужден заплатить.

Плант разразился хохотом, не позволявшим счесть его слова оскорбительными. Сгибая и разгибая руку, он подошел к шкафу возле камина и открыл дверцу. Внутри Хамфри увидел несколько аккуратно развешанных костюмов, полки с чистым бельем, а внизу ряд начищенной до блеска обуви. Наблюдая за тем, как Плант снимает грязную рубашку и надевает чистую, Хамфри осознал, что последние четыре года был лишен компании молодых людей, своих сверстников. Он никогда не ощущал этого до встречи с Летти, будучи слишком занятым и считая свою жизнь достаточно насыщенной. Но зрелище худощавой, мускулистой спины Планта оживило ностальгические воспоминания о школьных днях, о друзьях, с которыми можно было обмениваться секретами и шутками, не думая об ответственности и хороших манерах. Хамфри уже второй раз испытывал к Планту Дрисколлу дружеские чувства: как было бы хорошо пользоваться доверием Планта, а в ответ рассказать ему о Летти и спросить его мнение о семействе Роуэн!

– Вот так-то лучше, – удовлетворенно произнес Плант. – Теперь я даже не чувствую щетины на лице. Вообще-то я побрился, хотя это чертовски трудно делать одной рукой, но в грязной рубашке все равно ощущал себя небритым и вшивым. – Он с отвращением подобрал старую рубашку и швырнул ее в угол.

– Еще раз спасибо. А теперь давайте выпьем.

Плант достал бутылку бренди и два стакана. Стол был захламлен, и после безуспешных попыток освободить место он указал на разбросанные деньги:

– Так сколько вам нужно? – Его манера разговаривать и жест, которым он пытался отодвинуть монеты, свидетельствовали о полном отрицании их ценности, словно это были не деньги, а пуговицы или овсяная крупа.

– Двадцать четыре шиллинга. Верну после Рождества.

– Да, я понял. И это все? Берите больше – сейчас у меня полно денег. Вы ведь могли предъявить мне счет в тот момент, когда я был без гроша.

– О, я бы так не поступил.

– Почему?

– Потому что, говоря откровенно, в тот вечер я искренне наслаждался, занимаясь вами. Я ведь предстал в выгодном свете, а за это нельзя брать деньги. Мне всегда казалось, – смущенно продолжал Хамфри, – что меня в кафе… ну, только терпят. В тот вечер, когда я пришел на ужин – помните, вы там тоже были, – половина разговоров и шуток осталась за пределами моего понимания, как и карточная игра, поэтому я был рад показать, что способен кое на что.

– Вполне естественное чувство, – кивнул Плант, протягивая ему стакан.

– Да, я помню, увидев вас, заинтересовался, что вам там понадобилось… Не поймите меня превратно, но вы казались… выше остальных. Хэттон – простофиля, Эверетт – повеса, да и все мы никчемная публика. Вы там пришлись не ко двору.

– Точно не ко двору, но едва ли я оказался выше остальных, – улыбнулся Хамфри.

Последовала пауза, которая, однако, не выглядела неловкой. Минуты через две Хамфри заметил, что начало темнеть. Он поспешно допил бренди и поднялся, смущенно глядя на все еще лежащую на столе кучу монет. Плант отсчитал двадцать четыре шиллинга и протянул их ему.

– Берите, но я остаюсь чертовски вам обязанным.

– Я все верну сразу после Рождества.

– Не сомневаюсь. Всего хорошего, доктор Шедболт.

– Меня зовут Хамфри.

– Ну, тогда Хамфри. Мое имя вы знаете.

– До свидания, Плант, благодарю вас. Надеюсь, вы счастливо проведете Рождество. – Хамфри искренне произнес затасканную фразу. Плант выглядел слегка удивленным, как будто приближение Рождества застало его врасплох.

– Надеюсь, вы тоже, – вежливо ответил он. Хамфри спрятал деньги в карман и провел пальцами по лежащему там подарку для Летти, которому уже не грозила опасность.

Менее чем через час он уже был в доме миссис Нейлор с часами в руке. Она молча приняла их и осторожно положила на пол между двумя тростями с серебряными набалдашниками. Потом старуха, шагнув назад, принялась с удовлетворением обозревать лежащие предметы, как будто только что сделала последний штрих в замысловатом орнаменте.

– Я бы не советовал вам, миссис Нейлор, впредь расставаться с вещами, без которых вы не можете обойтись.

– Очень трудно оказаться бедной… особенно если раньше имела собственный экипаж.

Когда Хамфри вышел на улицу, нащупывая в кармане подарок для Летти, он подумал, что должен быть признателен старухе. Если бы она не дала ему часы, его желание сделать Летти подарок осталось бы смутным и неопределенным, возможно обратившись в ничто в результате финансовых затруднений. И безусловно, при иных обстоятельствах он никогда бы не осмелился купить такую дорогую вещь. К тому же эта история сблизила его с Плантом Дрисколлом, а это знакомство, возможно, окажется полезным, так как Плант на короткой ноге с Роуэнами. Таким образом, безумная старуха скорее помогла, чем повредила ему, и Хамфри искренне пожелал снова развести для нее огонь в камине.

Вечером накануне сочельника Хамфри подарил Летти ожерелье. Стены и балки потолка кафе украшали ветки падуба; атмосфера была теплой и дружественной. Оглядываясь по сторонам, Хамфри пожалел о том, что вокруг этого дома плодились мрачные слухи и подозрения.

Как и в другие вечера, Летти подошла принять его заказ. С того вечера, когда Хамфри поцеловал девушку, она держалась с ним сдержанно, глядела на него настороженно, словно боялась, что Хамфри проявит свои чувства на людях. Столь явное желание Летти не походить на Кэти и Сузи показалось ему хорошим признаком, свидетельствующим, что она не только не попала под влияние своего окружения, но даже противилась ему.

– У меня для вас маленький подарок к Рождеству. Завтра я еду домой, в деревню, поэтому больше не смогу повидать вас до праздника.

Он вынул из кармана сверток и вложил его в руку Летти.

Какие бы чувства ни испытывала девушка, они вмиг были смыты, как показалось Хамфри, волной чисто детской радости.

– О, благодарю вас! – воскликнула она.

– Как это мило. А то у Кэти и Сузи столько безделушек.

– Летти наклонилась вперед таким образом, что скамья заслонила ее от остальной части комнаты, и развернула бумагу. Увидев ожерелье, она вскрикнула от удовольствия и прикрыла вещицу ладонью, словно пряча ее.

– Какая прелесть! Вы не должны были делать мне такой дорогой подарок.

Хамфри пробормотал обычные протесты: мол, ожерелье недостаточно красиво для Летти, но он понимал, что подарок возымел успех, и радовался тому, как ловко сумел справиться с трудностями, связанными с его приобретением. Ужасный момент, когда миссис Нейлор обвинила его в краже, и почти столь же неприятная ситуация, когда он просил в долг у Планта, теперь казались ему пустяками в сравнении с искренней радостью Летти.

Вскоре он увидел, как Летти возле двери в кухню остановила свою кузину Кэти, показала ей ожерелье, и та глянула в его сторону с удивленной улыбкой. Некоторое время спустя Летти вернулась в зал, переодетая в свое детское голубое платье и с новым ожерельем на изящной шейке. Ее глаза блестели от удовольствия, и выглядела она такой красивой и хрупкой, что у Хамфри дрогнуло сердце. Мысль о том, что любой мужчина, даже самый грубый и примитивный, предпочел бы Летти любой из ее кузин, наполнила его душу ужасом и укрепила решимость побыстрее забрать девушку из этого места, где красота была столь опасной. Хамфри снова подумал о ферме Слипшу и просьбе, с которой собирался обратиться к матери.


Глава 10 | Телец для Венеры | Глава 12