home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 11

Возвращение на Мурбангон

У меня не оказалось сил даже на то, чтобы заснуть: на это ушло не меньше часа. Мне мешало абсолютно все: тяжелое круглое одеяло, тоненький лучик солнечного света, проникающий сквозь крошечную щель, шелестящие голоса моих спутников снаружи, собственные руки, которые внезапно стали чертовски длинными и твердыми, так что мне никак не удавалось уложить их по-человечески. В конце концов мне все-таки удалось подманить к себе первую волну сладкой темноты, а дальше все пошло уже само собой, без моего вмешательства. К счастью, меня никто не пытался разбудить. Я проснулся совершенно самостоятельно, уже в сумерках. Некоторое время тряс головой, пытаясь привести себя в порядок и сообразить, что происходит. Потом вылез наружу и огляделся. В лагере было пусто, только рабы в мини-юбках околачивались возле корзин с продовольствием. Среди них был и мой личный денщик, смешной длинноносый парень по имени Вєха. В кои-то веки мне действительно потребовалась его помощь. Я подозвал его и попытался объяснить, что хочу умыться, по мере сил разбавляя свою сбивчивую речь бунабскими словами. С третьей попытки затея удалась: Вєха принес кувшин с водой и старательно лил ее мне на руки. Вид у него при этом был настолько смурной, что я почувствовал себя проклятым эксплуататором.

Потом я самостоятельно нашел кувшин с кисловатым соком каких-то местных ягод, с удовольствием сделал несколько глотков, устроился у только что разведенного костра и – не то, чтобы пригорюнился, но мое тогда настроение нельзя назвать радужным. Моему путешествию конца не было видно – а ведь я так надеялся, что встреча с Варабайбой станет последней страницей этой долгой, как тяжелый сон, истории…

– Ты чего грустишь, Ронхул? – бодро спросил Хэхэльф – я так и не заметил, откуда он появился. – Все так славно устроилось!

– Я не грущу, я тренируюсь, – нашелся я. – Надо же мне когда-то прекращать улыбаться!

– Уже ни к чему, – беззаботно отозвался он. – Через несколько дней будем на моем корабле – а там можешь ржать хоть с утра до ночи, я не против… Вряд ли тебе предстоит еще когда-нибудь вернуться на Хой – насколько я понял, это не входит в твои планы.

– У меня больше нет планов, – печально усмехнулся я. – Бесполезно! Я уже убедился, что планы приносят только разочарования. Так что я решил просто жить как живется – и все.

– Какой ты стал мудрый! Сразу видно, что с Варабайбой время проводил, – хмыкнул Хэхэльф. И сочувственно спросил: – Ты надеялся, что сразу вернешься домой, да?

– Конечно, – признался я. – Именно так я себе все и представлял. Знаешь, когда приходишь к богу, с которым вроде бы успел подружиться, и просишь его о помощи… Может быть, я идиот, но я думал, что для бога нет ничего невозможного!

– Не горюй, Ронхул! – Хэхэльф положил мне руку на плечо. – Конечно, ты немного разочаровался, но ты еще убедишься, что все к лучшему. Ты сейчас даже представить себе не можешь, как мы повеселимся! Насколько я успел тебя изучить, уверен, что тебе понравится.

– Предпочитаю поверить тебе на слово, поскольку у меня просто нет другого выхода, – улыбнулся я.

– Наверное хорошее место этот твой мир, если ты так спешишь туда вернуться, – мечтательно заметил Хэхэльф.

– Да, хорошее, – согласился я. – Наверное дело в том, что я только-только успел его как следует полюбить. Если бы это была моя родина, которая успела мне порядком осточертеть, я бы наверное вообще не рыпался: поселился бы в этом замечательном домике в Сбо, который ты для меня выменял… хотя нет: в любом случае мне пришлось бы хорошенько пошевелить задницей, чтобы отсюда выбраться, поскольку в конце года…

– Ну да, ну да, – покивал Хэхэльф. – Эти твои гнєзда химер… Жуть какая! Хорошо, что я не демон! Ничего, Ронхул, до конца года мы точно управимся, иначе и быть не может.

– Думаешь? – с надеждой спросил я.

– Уверен, – невозмутимо кивнул он. – Если бы я не был уверен, я бы сам присоветовал тебе снова идти к Варабайбе и соглашаться на все, что угодно, лишь бы убраться отсюда как можно скорее!

– Ладно, тогда я прекращаю ныть раз и навсегда, – пообещал я.

– Ну, если очень припечет, можешь как-нибудь еще поныть, – великодушно разрешил Хэхэльф. – Для хорошего человека ничего не жалко!

– А где наши бунабские друзья? – спросил я. – Наслаждаются близостью священного места? Небось, решили все-таки наверх прогуляться?

– А как же! – усмехнулся Хэхэльф. – Если уж они сюда добрались, глупо было бы уходить назад, не попытавшись повидаться с Варабайбой. Твое дело, конечно, уладилось само собой, но был бы Варабайба, а о чем с ним поговорить – всегда найдется! Когда нет никакого личного дела, всегда можно побеседовать о будущем ежегодном празднике.

– А что это за ежегодный праздник такой? – заинтересовался я.

– О, это надо видеть! – мечтательно вздохнул Хэхэльф. – Я сам был на таком празднике всего один раз: все-таки я не бунаба, а простой заложник… Но однажды дядя Анабан взял меня с собой. У него уже тогда были большие планы на мой счет, и он делал все для того, чтобы я вырос настоящим патриотом Хоя и полюбил здешние обычаи. Надо отдать ему должное: ему это удалось – я до сих пор смотрю на своих земляков свысока. поскольку твердо уверен, что вырос среди людей, которые выше их на несколько голов!

– По крайней мере, на высоту одной агибубы! – ехидно вставил я.

Хэхэльф укоризненно покачал головой, потом и сам улыбнулся краешком рта и продолжил:

– На бунабском языке этот праздник называется Исма-Иба. Раз в год, когда начинает дуть веселый ветер Агимэу, придающий людям такую бодрость, что никому даже спать не хочется в течение тех десяти дней, пока он дует, сюда, на скалу Агибубу съезжаются чуть ли не все жители Хоя. Дома остаются только старики, которым уже не хочется путешествовать, маленькие дети, которые еще не настолько сообразительны, чтобы принимать участие в празднике, и некоторые рабы, чтобы ухаживать за теми и за другими и поддерживать порядок в доме. В свое время Варабайба придумал этот праздник после того, как окончательно убедился, что люди его народа чрезвычайно воинственны. По крайней мере, теперь у него есть гарантия, что любая война, которая может завязаться на острове, не продлится больше года: в назначенное время враги спрячут оружие в кладовые и начнут собираться на Исма-Иба. Если бы не этот праздник, ветер взбодрил бы враждующих, и война могла бы вспыхнуть с новой силой. Само собой разумеется, что во время Исма-Иба воевать никто не будет, а в ходе праздника враги обычно успевают помириться – если они не сделают это добровольно, Варабайба им непременно поможет…

– Просто Олимпийские игры какие-то! – усмехнулся я. – Извини, Хэхэльф. Продолжай, пожалуйста.

– Ничего страшного, в отличие от моих приятелей бунаба, я не стану развязывать войну из-за такого пустяка, – невозмутимо откликнулся он.

– А чем они здесь занимаются? – с любопытством спросил я. – Просто пируют и слушают музыку?

– И это тоже, конечно, – кивнул Хэхэльф. – Какой же праздник без пира и музыкантов?! Но это далеко не все. Самый большой ежегодный торг тоже происходит здесь. И собрание Бубафэров – выборных старейшин всего Хоя. Их всегда выбирают исключительно из зажиточных хозяев Куса-баса, поскольку считается, что в отличие от ндана-акус и прочей знати, Куса-баса – люди солидные и с правильным мнением – то есть прагматичные и миролюбивые и никогда не станут поднимать шум из-за ерунды… И еще здесь происходит множество состязаний: Варабайба решил, что если уж его людям так хочется все время выяснять, кто лучше, следует делать это во время игры, а не на поле боя…

Точно Олимпийские игры! – подумал я. – Наверняка этот Варабайба был дружен с Пьером де Кубертеном… или, чего доброго, с его античными предшественниками!

– А что это за соревнования? – спросил я, уже ожидая услышать: кулачный бой, бег, фехтование… Но действительность превзошла мои ожидания!

– Всего не упомнишь, конечно, – Хэхэльф наморщил лоб, вспоминая. – Ну вот, например игра Кедыбау – это бег наперегонки вниз с горы, причем очень важно, чтобы с бегуна не свалилась его агибуба… Потом, Фейзы – состязание певцов. Это, скажу я тебе, воистину замечательное событие, тот концерт на пиру у ндана-акусы ни в какое сравнение не идет! Хотя он тоже был на редкость хорош… Ну, еще есть прыжки через абубылов – зря смеешься, Ронхул, не так уж это просто: сам видишь, какие они большие и толстые! – еще припоминаю, была особого рода игра с агибубами, с очень сложными правилами, я и сам не понял, что там к чему… И еще есть соревнование – кто первым съест большую умалу. Замечу, что умала, если ее не срывать, может вымахать размером с самого толстого кырба-ате, а для праздника только такую и выращивают!

– Какой замечательный вид спорта! – вырвалось у меня. – А еще?

– Ну, всякие воинские состязания – со специальным праздничным оружием, которое не может нанести противнику серьезного ущерба – разве что синяки да шишки, которые быстро заживают… Мужские состязания называются Акумагэу, а женские – Ажмуна.

– А женщины здесь тоже воюют? – удивился я.

– Еще как! – Хэхэльф удивленно покачал головой. – А с чего ты решил, что женщины не воюют?

– Но ведь среди воинов, которые сопровождают наш отряд, нет женщин, – растерянно объяснил я. – Поэтому я подумал…

– Конечно нет. Сейчас же мирное время. А женщине в мирное время лучше оружие в руки не давать – а то она быстро позаботится, чтобы война поскорее началась. Думаешь, почему мужчины и женщины состязаются отдельно? Никто не захочет иметь дело с бунабской женщиной, впавшей в боевую ярость! Они, конечно, не такие сильные, как мужчины, но очень ловкие и, что самое главное, совершенно беспощадные, даже на праздничных состязаниях! Перед каждым праздником Варабайба сам говорит с женщинами, чтобы напомнить им, что все собрались здесь повеселиться, а не убивать друг друга голыми руками… Все равно смотреть страшно!

– Хорошо, что они считают меня уродливым, – усмехнулся я. – Так спокойнее!

– А то! – с энтузиазмом подхватил Хэхэльф. – Думаешь, почему я так и не женился?!

Наши спутники вернулись поздней ночью, вдохновленные общением с Варабайбой. Ламна-ку-аку и его слуги сразу отправились спать, толстый жрец подошел к нам и некоторое время с любопытством меня рассматривал. Потом сказал несколько слов Хэхэльфу и торжественно удалился.

– Говорит, дескать, не так ты прост, как ему казалось, – усмехнулся Хэхэльф. – Теперь ты надолго станешь героем многочисленных историй, которые так любят рассказывать друг другу бунаба долгими дождливыми вечерами… И я буду героем этих историй – дескать, вот какого парня привез на Хой Хэхэльф из Инильбы… И ндана-акуса Анабан – вот, мол, как хорошо воспитал ндана-акуса Анабан своего приемыша Хэхэльфа, что однажды Хэхэльф привез на Хой человека, который сумел подружиться с Варабайбой… Ну и наши спутники, разумеется, теперь прославятся на весь Хой, поскольку Варабайба несколько дней ехал рядом с ними и ел их пищу – хоть и оставался неузнанным. Все мы вошли в историю, дружище. Забавно, да?

– Забавно, – рассеянно согласился я. Посмотрел на его сонную физиономию и добавил: – Иди спать, Хэхэльф. Тебе же хочется.

– Хочется, – согласился он. – Просто я боюсь, что ты останешься один и снова загрустишь.

– Спасибо, – улыбнулся я. – Но я больше не буду грустить. В любом случае, делу это не поможет. Что мне сейчас действительно требуется, так это вбить в свою башку, что нам предстоит замечательное путешествие и множество веселых приключений… Этим я и займусь.

– Договорились, – серьезно кивнул Хэхэльф, поднимаясь. чтобы идти в шатер. – И попробуй немного подремать, хоть на рассвете: завтра целый день ехать…

– Попробую, – пообещал я.

Он пошел спать, а я остался сидеть у костра. Смотрел на огонь, время от времени подкармливал его сухими ветками… Незадолго до рассвета мы с судьбой пришли к джентльменскому соглашению: я с ней, так и быть, смиряюсь – поскольку что еще мне остается! – а она постарается вести себя более-менее прилично – поскольку нельзя же быть такой редкостной стервой и даже не краснеть!

Я действительно умудрился задремать на рассвете, рядом с угасающим костром. Все-таки мне здорово повезло со спутниками: чего бунаба терпеть не могут – так это вскакивать ни свет ни заря! Поэтому я проспал несколько часов кряду – более чем достаточно, если учесть, что вчера я дрых большую часть дня. Мы отправились в путь, и я искренне наслаждался лесными просторами Хоя и пестрым светом маленьких солнышек, проникающим сквозь темную густую листву высоких деревьев, и отрывистой ритмичной речью своих спутников, в которой теперь то и дело узнавал знакомые слова…

Вечером мне пришлось попотеть: пока мои друзья предавались блаженному безделью, я был вынужден учиться обращению с гуки-драбаки. Отказаться от такой чести было совершенно невозможно: Варабайба велел им сделать из меня мастера в этом виде спорта, так что мое желание посидеть у костра не имело никакого значения. Тот факт, что я оказался абсолютной бездарью, тоже не смущал моих преподавателей, строгих пожилых воинов из свиты ламна-ку-аку Кекта. Они заранее были уверены, что у меня все получится: если уж Варабайба изволил подарить мне палицу – быть того не может, чтобы я с ней не справился! Этой ночью я отправился в шатер раньше всех, поскольку после разминки с гуки-драбаки у меня не было сил даже поужинать. На следующий вечер все началось сначала. Я проклинал все на свете. Впрочем, на третий день я понемногу начал получать удовольствие от этих издевательств, а к тому моменту, как мы торжественно распрощались с нашими спутниками у трапа корабля Хэхэльфа, палица гуки-драбаки в моих руках уже представляла собой некоторую угрозу общественному спокойствию.

– Попрощайся с островом Хой, Ронхул, – неожиданно серьезно сказал мне Хэхэльф, когда наши спутники скрылись в густой зелени высоких кустов, посаженных вдоль тропинки, ведущей к дому ндана-акусы. – Вряд ли ты сюда когда-нибудь вернешься – во всяком случае, мы с тобой собираемся сделать для этого все возможное, верно?

– Верно, – кивнул я.

– Ну вот. Поступай как хочешь, но если тебе вдруг взбредет в голову прогуляться по берегу, имей в виду, что тебе крупно повезло: у тебя есть еще часа два, пока мы с ребятами будем готовить Чинке к отплытию, запасаться свежими овощами, и все такое…

– Здорово, – обрадовался я. – За все это время мне всего один раз удалось просто погулять по острову…

– Ну да, и с этой прогулки ты притащил с собой бога и усадил его на наши шеи, – восхищенно откликнулся Хэхэльф. – Хотел бы я знать, что ты приволочешь на этот раз?!

Я его разочаровал: никаких чудес со мной на сей раз не произошло, поэтому я вернулся с прогулки по побережью в полном одиночестве – если не считать доброй дюжины местных собачек чару и их щенков, совсем маленьких и еще более общительных. Эти дружелюбные крокодильчики почему-то влюблялись в меня с первого взгляда. Они сочли своим долгом сопровождать меня во время прогулки – чтобы не ровен час, никто не обидел!

– Если бы мы не были на земле моего приемного отца, я бы сказал тебе: возьми их с собой на корабль, парень! – с явным сожалением признался Хэхэльф, когда увидел мой восторженно повизгивающий эскорт. – Знаешь, сколько стоит чару в Земле Нао?.. Этот бизнес ненамного хуже, чем торговля кумафэгой! Но поскольку это чару дяди Анабана, который, между прочим, ни разу не согласился подарить мне щенка… Ладно, лучше оставим все как есть!

– Если очень хочешь, я могу прихватить с собой парочку, – предложил я. – Неужели их считают?

– Конечно считают! – серьезно подтвердил Хэхэльф. – А когда недосчитываются, ндана-акуса нанимает специальных сообразительных людей, чтобы они разыскали вора. Правда, последними сыщиками на этом побережье были знаменитые на весь остров Луыр и Упизба, которые в конце концов спились от безделья: они так хорошо ловили воров, что окрестные бунаба навсегда закаялись покушаться на имущество ндана-акус Вару-Чару… Да ты не бери в голову, Ронхул: мои слова насчет щенков чару продиктованы не нуждой, а азартом. Бунаба сами научили меня не проходить мимо того, что плохо лежит и, уж тем более, само падает в руки… Лучше прощайся со своим зверинцем и поднимайся на палубу. Чинки готов отчалить в любую минуту, только тебя и ждем.

Мне пришлось хорошенько поработать, почесывая жесткую шерсть на загривках своих четвероногих приятелей. Мне показалось, что они с удовольствием отправились бы со мной хоть на край света, и только мысль о том, что им вряд ли понравится жизнь в Земле Нао, удержала меня от хищения имущества моего благодетеля, ндана-акусы Анабана, в особо крупных размерах: всю стаю я решил не уводить…

Хэхэльф выглядел мрачным как туча, пока мы не отошли от берега на добрую сотню метров, а потом, когда силуэты дорогостоящих чару превратились в маленькие темные точки, вздохнул с неподдельным облегчением.

– Это же надо – впервые в жизни попал на Хой с парнем, у которого чару из рук есть готовы, и остался честным человеком! – восхищенно резюмировал он. И с надеждой уставился на меня: – Вообще-то, я до последней минуты надеялся, что ты сманишь с собой хоть одного щенка! Не торговать, а себе оставить – один такой сторож на корабле позволит моей команде спокойно отдыхать на берегу в полном составе – в какой бы порт мы не зашли!

– Одного? – переспросил я. – Честно говоря, мне и в голову не пришло… – я сделал роскошную паузу, во время которой мой друг окончательно утратил надежду, и наконец завершил фразу: – Мне и в голову не пришло, что тебе будет достаточно одного.

Хэхэльф недоверчиво уставился на меня.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего особенного, – я пожал плечами, – просто я подумал: что толку брать одного щенка? Ему будет тоскливо без своих родичей, а когда он вырастет, у него будут проблемы с личной жизнью… – я решил, что уже достаточно помучил Хэхэльфа, и торжественно извлек из-под куртки двух крошечных щенков.

– Ну ты даешь! – восхищенно прошептал он. Его команда тут же обступила нас плотным кольцом. Ребята во все глаза смотрели на зверьков, но взять их в руки никто кроме Хэхэльфа не решился: наверное, я все-таки здорово недооценивал зловещую репутацию чару!

– Я же, в сущности, старый клептоман! – весело заявил я. – И совершенно согласен с твоими бунабскими воспитателями: грех это – не взять то, что само идет в руки… Насколько я разбираюсь, это мальчик и девочка. Так что будет у тебя верный кусок хлеба на старости лет: можешь торговать своими ручными домашними чару на всех островах Хомайского моря… А если твой дядюшка Анабан заметит пропажу – вали все на меня. Скажи, что просто не повезло: демон тебе попался вороватый и неблагодарный, вот и из твоего дома на Хое куда-то все ложки пропали… Надеюсь, к тому времени, когда он призовет тебя к ответу, меня уже здесь не будет!

– Спасибо, Ронхул! – прочувствованно сказал Хэхэльф. – Ты помог мне осуществить единственную несбывшуюся мечту моей юности!

На закате мы удобно устроились на корме. Хэхэльф извлек из погреба небольшую бутылочку с совершенно черным густым вином. Поначалу я опасливо присматривался к угощению, но Хэхэльф заверил меня, что это Сибельтуунгское Черное, лучшее из всех вин, которые когда-либо были приготовлены под небом Хоманы.

– Сибельтуунги – тоже дети Варабайбы, – говорил он, наливая вино в маленькие узкие глиняные стаканчики. – Но они совсем не похожи на бунаба. То есть, внешне немного похожи, но обычаи у них совершенно другие. Не знаю подробностей: я никогда с ними не встречался, с ними вообще мало кто встречался: ребята живут очень замкнуто. Сибельтуунги вежливо, но решительно препятствуют появлению гостей. Они не слишком воинственный народ – до тех пор, пока кто-нибудь не пожелает нарушить их уединенную жизнь…Только иногда сибельтуунги появляются среди нас: примерно раз в три года они привозят свои знаменитые вина на ярмарку в Сбо, меняют их на дорогие ткани, кожу мурбангонских зверей и оружие – кстати, именно благодаря торговле сибельтуунгскими винами Сбо самый богатый и процветающий городок на Халндойне! – и уезжают восвояси.

– А где они живут? Тоже на Хое?

– Нет, что ты! На Хое живут только бунаба. А сибельтуунги обитают на своих островах – им принадлежат три острова в Хомайском море: Мообанафа, Довда и Твонг. Говорят, они все живут вместе, на одном острове, а иногда, раз в несколько лет, на них находит своего рода вдохновение, и тогда они сжигают свои дома и то имущество, которое невозможно увезти с собой, и переезжают на соседний остров. Там отстраиваются заново и живут, как ни в чем не бывало – до следующего переезда. Так и колесят с острова на остров уже не первую сотню лет… А на покинутом пепелище вырастают какие-то редкие плоды, из которых потом и делают сибельтуунгские вина.

– А кто же собирает урожай, если там никого нет? – удивился я.

– А кто их знает… – неопределенно ответил Хэхэльф. – Говорят, что на каждом острове остается смотритель – страшный колдун! Во всяком случае, и страмослябские пираты, и наши халндойнские купцы не раз пытались сунуться на необитаемый остров сибельтуунгов – от их кораблей остались только щепки, а уцелевшие матросы утверждают, что не видели там никого – впрочем, иногда некоторые клянутся, что в последний момент заметили одного тщедушного старика в странной одежде, или выжившую из ума старуху, или подростка с пучком маленьких дротиков в руках – не боевых, а предназначенных для игры в шаи-бак-хлак… О сибельтуунгах никто не знает правды. Иногда мне кажется, так даже лучше: остается простор для воображения! Можно выдумать сколько угодно чудесных историй вместо одной-единственной правды, которая непременно вскоре наскучит, какой бы захватывающей не казалась поначалу…

– Тоже верно, – согласился я, осторожно пробуя темную ароматную жидкость. Она оказалась обжигающе свежей и завораживающе тягучей – не вино, а какой-то коктейль из ночного ветра и чужих сновидений…

– Если бы у меня было немного больше времени, я бы непременно сказал тебе: Таонкрахт подождет, давай сначала навестим сибельтуунгов! – мечтательно признался я. – Может быть, нам повезло бы больше, чем нашим предшественникам: подружился же я с чару…

– Ага, – так же мечтательно подхватил Хэхэльф. – Ты бы непременно с ними подружился, уж ты-то умеешь вползать в чужое сердце, как водяная змея под рубаху ныряльщика… И тогда я стал бы единственным поставщиком сибельтуунгских вин на Хомайге, так что через несколько лет моих сбережений хватило бы, чтобы купить весь Мурбангон, до последней пяди земли, вместе с тамошними сбрендившими Мараха – вместо мебели – вот только непонятно, на кой он мне сдался!?

– Просто, для смеху, – я пожал плечами. – Жаль, дружище! Ничего не выйдет. Мне нужно успеть уладить свои дела до конца года…

– Боишься попасть в Гнезда химер? – сочувственно спросил Хэхэльф. – Знаешь, Ронхул, а я в них не верю! И дядя Анабан не верит, и его жрецы – я нарочно их спрашивал!

– Скажу тебе больше: Варабайба в них тоже не верит, – усмехнулся я. – Да и я сам не очень-то верю…

– И все равно боишься?

– И все равно боюсь, – мрачно признался я. – Да уж, демон мог бы быть и похрабрее, а то срам какой-то!

– Я тебя понимаю, Ронхул, – мягко сказал Хэхэльф. – Уж я-то знаю, каково жить приговоренному к смерти! Когда мой отец нарушил договор и сжег только что отстроенный бунабский поселок на берегу озера Инильба, ндана-акуса Анабан имел полное право меня убить. Скажу больше: он должен был это сделать. Так уж повелось: когда договор нарушен, заложника убивают, чтобы другим неповадно было… Я не верил, что дядя Анабан действительно станет меня убивать, поскольку в те времена он относился ко мне лучше, чем к своим собственным детям. Не верил – и все равно боялся. Даже после того, как ндана-акуса торжественно объявил, что не намерен предавать меня смерти, страх все равно остался со мной. Я привык жить с этим страхом: со временем ко мне вернулись и прежний аппетит, и былое любопытство, я снова стал получать удовольствие от игр с друзьями и чувствовал себя счастливым, когда нам удавалась очередная проделка… Но страх никуда не делся: он поселился в дальнем углу моего сердца, и иногда вылезал на поверхность, чтобы напомнить мне: моя жизнь ничего не стоит, и поэтому может закончиться в любое мгновение… Одним словом, я знаю, каково тебе Ронхул. Приговор зачитан, и какая разница – веришь ты в него, или нет. Ты с ним живешь – этого достаточно.

– Так все и есть, – кивнул я. – А тебе несладко пришлось, как я погляжу!

– Ерунда! – беззаботно отмахнулся Хэхэльф. – Это только когда рассказываешь, все так мрачно, а когда живешь… Ну вот скажи: тебе сейчас плохо?

– Нет, – удивленно сказал я. – Сейчас просто здорово!

– А на Хое тебе было плохо? Или у меня дома, в Сбо?

– Ни в коем случае! – я даже головой помотал для убедительности. – Только иногда в голову лезли мрачные мысли про эти проклятые гнєзда…

– Ну вот, – кивнул Хэхэльф. – Только иногда – не слишком часто, верно? У тебя было много замечательных дней, а если ты вернешься домой и расскажешь кому-нибудь свою историю, этот человек тоже вполне может сказать: тебе несладко пришлось, – и будет не так уж прав. Он упустит из виду, что большую часть времени ты просто жил и наслаждался жизнью, а не обдумывал свою печальную участь…

– Ты такой мудрый – ужас! – усмехнулся я.

– Бывает иногда, – он пожал плечами, – но быстро проходит, так что не бери в голову!

Ночью я спал как убитый, а следующее утро показалось мне лучшим утром в моей жизни, потому что перед самым пробуждением меня навестил знакомый чудесный сон: нежный шепот напомнил мне о существовании ветра по имени Хугайда. Все утро я слонялся по палубе с сомнамбулической улыбкой: шепот из сна продолжал звучать в моих ушах, и у меня голова кругом шла от его невнятных, но соблазнительных обещаний…

Хэхэльф переложил нелегкое бремя управления парусником на плечи своей команды и возился со щенками чару.

– Они меня не очень-то слушаются, Ронхул! – пожаловался он мне. – То и дело норовят за палец тяпнуть! Как ты с ними управляешься?

– Никак. Просто говорю, что они хорошие собачки, – растерянно пояснил я.

– Пробовал, – мрачно отозвался Хэхэльф. – Не помогает.

– Наверное тебе не хватает искренности, – предположил я. – Ты же с детства знаешь, что они кусаются… А чего ты, собственно, мучаешься? Просто намажь им носы кумафэгой.

– Придется, – вздохнул он, пытаясь удержать на руках расшалившуюся парочку. – Я думал, может у тебя есть какой-то секрет – чего добро зря переводить…

Я взял у него щенков и укоризненно сказал им:

– Такой хороший дядя этот Хэхэльф из Инильбы, а вы его кусаете! И не стыдно?

Щенки притихли и внимательно смотрели на меня блестящими черными глазками.

– Больше не кусайтесь. Он ваш новый хозяин, – строго прибавил я и отдал щенков Хэхэльфу.

– Подействовало! – восхитился он. – Смотри-ка, Ронхул, они и правда присмирели!

– Будем надеяться, что это надолго, – зевнул я. – Возись с ними побольше, гладь, корми – глядишь, привыкнут.

– Ладно… Вообще-то бунаба воспитывают своих чару в строгости, – заметил он, осторожно поглаживая загривки своих питомцев.

– Правильно делают, наверное, – согласился я. – Только я так не умею. Строгость – не мой стиль. к сожалению. Если уж любишь – какие могут быть строгости! А если не любишь – и возиться не стоит…

– А ты любишь этих щенков? – удивился он. – Чего же тогда мне подарил?

– Любить – не значит навсегда оставлять при себе, – улыбнулся я. – И потом, я их люблю только пока вижу. А когда не вижу – забываю. Речь не только об этих маленьких чару, конечно…

– Здорово! – почему-то восхитился Хэхэльф. – Так и надо.

– Мои близкие всегда хором твердили, что это – мой самый большой недостаток, – усмехнулся я. – Они называли меня бездушным, поскольку я мог наговорить им кучу замечательных вещей, аргументированно объяснить, что жить без них не могу, а потом уйти и пропасть на несколько месяцев, лет, или вообще навсегда – просто потому, что меня закружила какая-нибудь другая жизнь… Наверное они не так уж ошибались. Недавно я был готов целыми днями выть от смертной тоски по тем, кто остался дома, а теперь сижу здесь рядом с тобой и сожалею только об одном: что времени, отпущенного мне, не хватит на то, чтобы исколесить весь этот удивительный мир под парусом твоего Чинки… Но я заранее знаю, что стоит мне оказаться дома, среди своих друзей, которых я уже почти забыл, я вскоре выкину из головы все нераскрытые тайны Хоманы, и свежесть здешних ветров, и нежность зеленых волн, и белые стены моего дома на окраине Сбо, в котором мне так и не довелось пожить, и даже тебя и твой замечательный парусник, дружище!

– Тем лучше, – пожал плечами Хэхэльф. – Мне твой подход нравится: я и сам такой! Что бы не случилось с тобой, но как только ты исчезнешь отсюда, ты займешь свое место в копилке моих историй, которые так приятно рассказывать приятелям за кружкой хорошего пива. Можно тосковать по ушедшим друзьям, но кто станет печалиться по герою истории? А мои ушедшие друзья становятся героями историй, как только за ними закрывается дверь…

– Мне так и показалось, с самого начала, – улыбнулся я. – Ты же путешественник, Хэхэльф из Инильбы! А настоящие путешественники получаются только из бездушных типов, вроде нас с тобой… Кстати о путешествиях: ты обещал рассказать мне о своих делах в Земле Нао. Не передумал?

– Можно и рассказать, – зевнул он, усаживаясь поудобнее и вытягивая ноги. Один из щенков чару задремал, пригревшись на груди у нового хозяина, а второй вцепился в его сапог и теперь с азартом терзал несчастную обувь.

– Это девчонка, – заметил я. – Такая сердитая! А мальчик с тобой уже подружился.

– Я же говорил тебе, что бунабские женщины страшны в гневе! – усмехнулся Хэхэльф.

Мы немного помолчали: Хэхэльф думал, с чего начать свою историю, а я великодушно давал ему собраться с мыслями.

– Ты наверное уже заметил, что мои друзья бунаба на дух не переваривают все население Земли Нао поголовно, – наконец начал он.

– Их можно понять, – ядовито поддакнул я.

– Ну вот… Основная причина их неприязни состоит в том, что бунаба отлично знают: сама по себе эта земля – очень хорошее место. А вот обитатели там самые что ни на есть паскудные. Не могу сказать, что все бунаба жаждут переселиться на Мурбангон, хотя есть и такие: по бунабским законам на новой земле каждый простой человек может стать акуса-па-хумхой, а это значит, что его правнук будет именоваться ндана-акусой, даже если у него в хозяйстве имеется всего один наспех построенный дом из речных камней и старая агибуба… Впрочем, я не очень-то верю, что среди бунаба найдется много желающих покинуть обжитые места и поселиться на Мурбангоне, даже если им представится такая возможность! Но извести тамошних жителей, особенно альганцев – это старинная мечта всех хойских бунаба. Собственно говоря, это старинная мечта Варабайбы, что, в сущности, одно и то же… Сам-то он бог и заниматься такими вещами не имеет права: законы этого мира допускают только войну людей с людьми…

Понятно, – растерянно кивнул я, хотя ни черта мне не было понятно! – А от тебя-то что требуется? В одиночку перемочить все население Земли Нао? Ты, конечно, парень хоть куда, но ведь руки устанут гуки-драбаки махать!

– А палицей махать мне как раз и не прийдется, – задумчиво ответил Хэхэльф. – То есть, может быть, прийдется, но не чаще, чем обычно… Еще много лет назад ндана-акуса Анабан придумал очень хороший план. Подозреваю, что уже тогда он смотрел на меня как на потенциального исполнителя его замысла: в Земле Нао не доверяют бунабам, а вот к халндойнцам относятся почти как к своим: у многих из нас предки родом из тех мест. Полагаю, именно поэтому мне и не пришлось заплатить жизнью за подвиги моего батюшки а вовсе не из-за теплых чувств старого ндана-акусы, как мне нравится думать…

– Так что за план-то? – с любопытством спросил я.

– Для того, чтобы убить человека, не обязательно отрубать ему голову, или пронзать сердце мечом, – глубокомысленно заявил Хэхэльф. – Достаточно лишить его чего-нибудь жизненно необходимого – например, воды, или пищи – и немного подождать. Он окочурится совершенно самостоятельно, так что махать мечом тебе не придется… Понятное дело, что отнять еду, или, тем более, воду у всех обитателей Земли Нао невозможно. Но есть и другие варианты… Ты вот побывал в Земле Нао, – Хэхэльф лукаво уставился на меня. – Ну вот и скажи мне: как тебе показалось: без чего они там не могут обходиться?

– Без выпивки! – фыркнул я. – Так что просто перекройте им поставки сибельтуунгских вин: местные настолько ужасны, что через несколько лет они действительно вымрут.

– Обойдешься! – хмыкнул Хэхэльф. – У них желудки луженые. Подумай еще, Ронхул!

– Не знаю, – вздохнул я. – Разве что, без дерьмоедов: эти идиоты…

– В точку! – взревел Хэхэльф. – В самую точку попал, Ронхул! Смотри-ка, какой ты догадливый!

– Вообще-то я пошутил, – растерянно признался я. – Что, ты действительно собираешься извести их дерьмоедов? Но их же много! И, насколько я понимаю, в Земле Нао имеются такие специальные полезные ребята, Мэсэны, которые все время ловят новых…

– Все верно, – кивнул Хэхэльф. Но для того, чтобы извести дерьмоедов, не обязательно убивать каждого из них своими руками.

– А как же тогда? – удивился я.

– Дерьмоеды едят что? Дерьмо! – торжественно провозгласил Хэхэльф.

– Правда? – ехидно переспросил я. – Кто бы мог подумать!

– Не перебивай, умник, – досадливо поморщился он. – Откуда берется дерьмо ты, надеюсь, тоже знаешь…

– Знаю, – драматическим шепотом сообщил я. – Мне Варабайба сказал по секрету!

– Очень хорошо, – ухмыльнулся он. – То есть, если я скажу, что пища, которую едят люди, влияет на качество дерьма, ты не будешь терять сознание от изумления?

– Буду, – я уже хохотал, как сумасшедший. – но ненадолго. На две минуты, не больше, честное слово!

– Отлично, – его неулыбчивый рот постепенно расползался, превращаясь в широкую улыбку. – Так вот, Ронхул: у меня есть шикарный сюрприз для жителей Земли Нао: дивная заморская пряность, которой можно приправлять и мясо, и овощи. Скажу тебе больше: если щепотку этой дряни добавить в воду, получится замечательное средство от похмелья – именно то, что требуется по утрам знатным господам из Шантамонта и Эльройн-Макта – об Альгане я уже не говорю! Одним словом, я совершено уверен, что господа из Земли Нао будут скупать ее по любой цене, как только разберутся, что к чему. Но я не стану жадничать. Я буду продавать ее дешево – так дешево, что найдется масса желающих скупать у меня товар и торговать им по всей Земле Нао. Что, собственно, и требуется.

– Отрава? – понимающе спросил я.

– В каком-то смысле, – кивнул он. – Но для людей, которые будут жрать эту пряность, она не представляет никакой опасности. Это было бы слишком просто. Люди и без того недоверчиво относятся ко всяким новинкам. Как только первый смельчак схватится за пузо, считай – торговля закончена. Ладно еще, если продавца в живых оставят! Поэтому плохо никому не станет. Наоборот: им станет хорошо. Так хорошо, что наутро их повара снова побегут на рынок за моим товаром. И когда через несколько дней у кого-нибудь из них сдохнет дерьмоед, на это не обратят никакого внимания. И когда мор нападет на дерьмоедов его соседа, тоже никто не удивится – чего только не бывает! А вот когда в каждом замке двор будет завален дохлыми дерьмоедами, начнется такая паника – я тебе описать не могу!

– У меня такое впечатление, что ты работаешь не на ндана-акусу Анабана, а на гильдию Мэсэнов! – фыркнул я. – Вот кто на этом деле заработает!

– Не очень-то они заработают, – усмехнулся Хэхэльф. – Мэсэны – ребята богатые и падкие на все новое, да и по ярмаркам шляются чаще, чем кто бы то ни было. К тому времени каждый из них попробует мою пряность – хоть раз. А этого вполне достаточно. Так что любой дерьмоед, прошедший через его руки, долго не проживет.

– Понял, – фыркнул я. – И что будет?

– Ой, что будет! – он покачал головой. – Честно говоря, у меня не хватает воображения, чтобы описать тебе, что начнется… Для начала гражданская война – это как минимум! Ребята будут отбивать друг у друга последних дерьмоедов, чудом оставшихся в живых. Некоторые знатные господа будут пытаться заставить своих слуг жрать дерьмо, те начнут убегать в леса, а там – ловить одиноких путников, чтобы сделать из них своих дерьмоедов – одним словом начнется бардак. Рано или поздно дело закончится тем, что население Земли Нао станет гадить где попало. И вот тогда начнется самое интересное. Каста Сох никогда не допустит, чтобы приказ Ургов содержать землю в чистоте был нарушен. Повсюду будут слоняться свирепые Хинфа и убивать всех, кто под руку подвернется… Одним словом, через пару лет от нынешней Земли Нао мало что останется, сам понимаешь!

– Ничего себе, – изумленно сказал я. – Поверить невозможно! Чтобы из-за такой ерунды, как дерьмоеды всему пришел конец… Вот это, я понимаю, Армагеддон!

– Обитатели Земли Нао существуют лишь потому, что они не слишком докучают Ургам, – пожал плечами Хэхэльф. – А не гадить на землю – основное требование Ургов. На все остальное они готовы закрывать глаза. Им нет никакого дела до того, что творится на поверхности земли – лишь бы дерьмо там не валялось.

– А почему, собственно? – с запоздалым любопытством спросил я.

– А кто их знает… Все Мараха со своими причудами. Может быть, у них от чужого дерьма голова болит. А может быть, просто так, из вредности. Можно позволить себе покапризничать, если уж ты – самый могущественный…

– Да уж, – растерянно согласился я. – Ну и дела! Бедная Альвианта!

– Это кто такая? – нахмурился Хэхэльф.

– Альвианта Дюэльвайнмакт, – вздохнул я. – Моя хорошая подружка. Мне кажется, что она заслуживает лучшей доли, чем геройская гибель в битве за последнего дерьмоеда…

– Если действительно не заслуживает, значит с ней этого не случится, – равнодушно откликнулся Хэхэльф.

– Не переживай, дружище, я не буду тебе мешать, – улыбнулся я. – Кто я такой, чтобы вмешиваться в дела мира, из которого собираюсь сделать ноги – чем скорее, тем лучше! Если эти идиоты действительно не могут обойтись без тех, кто жрет их дерьмо – тем хуже для них… Слушай, чего я так и не понял – а зачем ты ехал в Землю Нао инкогнито, на чужом корабле? Какая уж тут торговля…

– Несколько мешочков с пряностями всегда можно спрятать за пазуху, для начала этого вполне достаточно: кому надо, тот попробует, а там начнутся заказы, – он пожал плечами. – Понимаешь, Ронхул, все-таки я – человек довольно известный, к сожалению. В юности никогда не задумываешься о том, что надо поменьше бузить – просто для того, чтобы твоя рожа не слишком четко отпечатывалась в памяти случайных знакомцев… И о том, что я вырос среди бунаба, тоже всем известно. Поэтому я подумал: будет лучше, если бунабская пряность впервые попадет в Землю Нао на корабле моего кузена Бэгли. Люди ведь просто устроены, они любят мыслить логически: если всем будет известно, что я приехал вместе с Бэгли, они тут же решат, что и товар его, а я просто помогаю ему в торговле. У меня уже была готова сказка для старых знакомцев в порту: дескать, я разорился и пошел в помощники к своему кузену… Но все повернулось иначе!

– И как ты теперь будешь выкручиваться? – заинтересованно спросил я.

– А теперь и выкручиваться не надо, – он легкомысленно махнул рукой. – Пусть идет как идет! В случае чего, если какой-нибудь альганский колдун все-таки докопается, что я продаю им отраву, все можно будет свалить на тебя: дескать, демон разгневался на Таонкрахта и хорошую вещь испортил…

– Правильно, – согласился я.

– Ну что, теперь тебе все ясно? – устало спросил Хэхэльф.

– Ага.

– И что скажешь?

– Ничего нового, – я пожал плечами. – Не могу сказать, что я в большом восторге от этой затеи, но… Знаешь, я отлично представляю себя на твоем месте. В другое время… в другом мире, в конце концов!

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился он.

– Просто я лишний раз убедился, что мы очень похожи, – улыбнулся я. – Какая разница, чем заниматься – лишь бы получать удовольствие от игры, верно? И иметь шанс пересесть за другой стол, когда почувствуешь, что заигрался.

– Да, – серьезно согласился он. – Шанс отойти в сторону – это самое главное. На других условиях я стараюсь не играть.

– Думаю, мы с тобой отлично проведем время в Земле Нао… – я решил, что все сказано, и мечтательно уставился на небо.

– И с пользой, – усмехнулся Хэхэльф. – Ладно, пошли обедать, Ронхул… Смотри-ка, и эта маленькая злодейка наконец-то угомонилась!

Теперь оба щенка чару сладко спали, разомлев в лучах трех теплых солнышек. Воинственная девочка даже во сне крепко впилась крошечными острыми зубками в сапог Хэхэльфа, так что мне пришлось отдирать ее силой.

– Как ты назовешь этих безобразников? – спросил я.

– А разве их надо как-то называть? – удивился Хэхэльф. – Бунаба никогда не дают имена своим чару!

– Лучше, чтобы у зверя было какое-то имя, – рассудительно сказал я. – Это поможет вам подружиться. Когда даешь кому-то имя, между вами возникает связь.

– Я-то полагал, это касается только кораблей… Тогда имя должно быть не первое попавшееся, – серьезно кивнул Хэхэльф. – Буду думать!

Он отнес чару в шатер, заменявший на Чинки капитанскую каюту, и уложил их на свое одеяло. Я понял, что парень решил последовать моему совету и начал баловать своих зубастых питомцев. Во всяком случае, человека, который укладывает своих собачек в собственную постель, нельзя назвать строгим хозяином!

Этой ночью я закутался в тонкое одеяло Ургов и уселся на палубе. У меня было назначено свидание, и я не собирался его откладывать! Тихо, чтобы не потревожить загорелого здоровяка, несущего вахту возле кормового весла Чинки, я прошептал: Хугайда, – и волшебный ветер тут же ласково растрепал мои волосы. Я сделал вдох, осторожный, как первый поцелуй. Воздух был горячим и ароматным – он пах не влагой и свежестью, как положено морскому ветру, это был незнакомый запах, сладковатый и терпкий, странная смесь аромата сандалового дерева и степной травы… На этот раз ветер не собирался демонстрировать мне свою веселую силу, он был нежным и умиротворяющим – таким умиротворяющим, что я сам не заметил, как задремал.

А когда меня разбудили первые лучи белобрысого солнышка, я открыл глаза и обнаружил, что пока я спал, мир стал настолько прекрасен – у меня дыхание перехватило! Впрочем, в окружающем мире не произошло никаких разительных перемен. Изменился я сам: человек, который проснулся этим утром на палубе Чинки, был именно таким парнем, каким я всегда мечтал стать: мужественным, веселым и абсолютно равнодушным к собственной участи – не на словах, а на самом деле… Разумеется, это чудо произошло со мной не впервые. И раньше случались в моей жизни такие мгновения – мощные и опасные, как вспышки на солнце, но куда менее продолжительные, чем это замечательное природное явление. Но сейчас я чувствовал, что у меня есть шанс растянуть это изумительное мгновение, удержать его при себе, балансируя с отчаянием канатоходца, который работает без страховки… Я решил, что надо бы умыться, но вместо того, чтобы идти к бочке с водой и поливать себя из кувшина, я просто снял одежду и сиганул в темную зеленую воду, не задумываясь о последствиях: как я буду догонять парусник после того, как искупаюсь, как вскарабкаюсь на палубу, и все такое – кажется, я вообще утратил способность задумываться о последствиях своих поступков… Опасно для жизни, конечно, но руки развязывает!

Я с удовольствием поплавал в теплой морской воде, а потом несколькими мощным гребками догнал шустрого Чинки. Теоретически, это было совершенно невозможно, но меня подгонял мой волшебный ветер, так что понятие невозможно вычеркивалось из моего личного словаря – по крайней мере, до поры, до времени… Я взял такой разгон, что взобраться на палубу без всяких там вспомогательных средств оказалось плевым делом – я и сам не заметил, как там очутился. Прежний Макс – или Ронхул, какая, к черту, разница! – ни за что не справился бы с таким трюком, но я и бровью не повел: зачем тратить время и силы на такое бесполезное занятие как удивление… Через минуту я уже насухо вытерся, оделся и снова уселся на гладкой поверхности палубы. Матросы Хэхэльфа косились на меня с суеверным ужасом: мое купание произвело на них неизгладимое впечатление. Я открыл было рот, чтобы сказать им: ерунда, ребята, не обращайте внимания! – но понял, что эта фраза прозвучит фальшиво и напыщенно, так что лучше просто промолчать – что тут скажешь!

– Ты сияешь, как новенький щит, Ронхул! – удивленно сказал Хэхэльф. – Ребята говорят, ты тут такие чудеса вытворял…

– Никаких чудес, просто искупался, – улыбнулся я.

– Просто?! – недоверчиво переспросил он.

Я молча кивнул.

– Ничего себе! С тобой и правда какие-то чудеса творятся, как я погляжу, – настороженно сказал он.

– Это верно, – мечтательно согласился я.

Весь день я был дрянным собеседником: никак не мог убедить себя, что у меня действительно есть необходимость общаться с людьми. Я не знал, о чем с ними говорить, и зачем это нужно. Впрочем, к вечеру проблема коммуникации уладилась сама собой: я немного привык к произошедшим со мной переменам и понял, что небо не рухнет на землю, если таинственный незнакомец, в которого я превратился, будет вести себя, как старый добрый Макс, у которого, несомненно, имелись свои достоинства – чего зря людей пугать! Так что за ужином я вовсю развлекал Хэхэльфа и его команду своей болтовней. Получалось не хуже, чем прежде. Даже лучше.

– И все-таки, что с тобой стряслось, Ронхул? – спросил Хэхэльф, когда мы устроились на корме за очередным кувшинчиком из его запасов.

– Что-то замечательное, – честно сказал я. – Сам не знаю, как объяснить…

– Утром ты был похож на одержимого, – заметил он.

– Думаю, так оно и есть, – улыбнулся я. – Не так уж это плохо, дружище! Скорее наоборот – если ты одержим древним ветром Хоманы… По крайней мере, теперь я не сомневаюсь, что мы с тобой действительно здорово повеселимся в Альгане! Кстати о веселье… Хочешь, открою тебе один секрет?

– Какой такой секрет? – оживился Хэхэльф.

– Варабайба мог сразу отправить меня домой, – усмехнулся я. – Ему это ничего не стоило. Он хорошо меня провел: все ходил вокруг да около, запугивал меня своими историями о неведомых мирах и полной утрате памяти… Вранье все это было!

– Откуда ты знаешь? – изумился Хэхэльф.

– Понятия не имею, откуда. Но знаю, – я даже рассмеялся от избытка чувств. – Сегодня утром я проснулся счастливым обладателем ответов на многие вопросы – в том числе, и на те, которые никогда не собирался задавать.

– И все-таки я не понимаю, – растерянно сказал он.

– Я и сам не очень-то понимаю. Просто теперь я знаю без тени сомнения – так словно побывал в его божественной башке и перерыл там несколько сундуков – что Варабайба водил меня за нос. Бог он там, или нет, а очень могущественный тип, это точно! Но он решил, что просто отпустить меня домой – это слишком скучно. Опять же, в этом случае от меня не будет никакой пользы… А вот отправить меня обратно в Альган, чтобы я помог тебе устроить там переполох – именно то, что нужно!

– Ладно, положим ты прав… Тебе виднее, наверное, – задумчиво кивнул Хэхэльф. – И ты так спокойно к этому относишься? Что-то не верится!

– Еще вчера вечером я бы рвал и метал, – кивнул я. – Или, чего доброго, ревел бы, как девчонка, с меня сталось бы… Думаю, именно поэтому вчера я ни о чем не догадывался. И не догадался бы, если бы мне не стало абсолютно безразлично – и это открытие, и вообще все… Знаешь, наверное такие вещи всегда происходят очень вовремя, или не происходят вовсе!

Потом Хэхэльф отправился спать, а я снова остался сидеть на палубе. Мой ветер пришел ко мне, не дожидаясь приглашения, он закружил меня и унес куда-то в ночную темноту, словно я был невесомым комочком пыли… Наутро хэхэльфовы матросы с ужасом рассказывали мне, что я просто исчез, а незадолго до рассвета снова появился на палубе, а мой дотошный друг пытался выяснить, куда я подевался. Никуда я не подевался, – ворчливо заявлял я, прекрасно понимая, что слова в этой фразе надо поменять местами: подевался в никуда, – мог бы получиться почти правдивый ответ… Мне не хотелось разбираться в этих чудесах: у меня слишком тяжелый взгляд, и я всегда старался не смотреть пристально на то, что мне дорого, а мои странные отношения с живым древним ветром этого мира сейчас казались мне единственным, что имеет значение. Даже возвращение домой, надеждой на которое я жил с того дня, как очнулся в камине Таонкрахта, сейчас казалось мне чем-то необязательным, своего рода морковкой, подвешенной перед мордой не слишком голодного осла…


Глава 10 Паломничество к Варабайбе | Гнезда Химер (Хроники Хугайды) | Глава 12 Рыжий Хатхас, уллы и курмда