home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава VIII

Дом сошел с ума

После минувшей ночи у меня еще тряслись коленки. Откуда столько нечисти в одной квартире? Откуда потолок знает, как с ней справляться, и почему он умеет писать послания? Почему пишет именно мне? Как я ухитрился вчера полетать на венике? Что все это значит в конце концов?!

Родители ушли на работу, бабушка с Мишкой – в зоопарк, Ольгуха тоже куда-то ускакала с утра. Если не считать пишущего потолка и богарта в помойке, я был один. Слонялся по комнатам, не зная, что со всем этим делать и чем себя занять. На потолке с утра не менялась надпись: «Богарт в отбросах», как будто я не знаю. Пускай не меняется, так спокойнее. А то, когда с тобой потолок разговаривает, – это уже клиника. Лучше – если просто надпись на потолке. Надпись и надпись – подумаешь! Я еще раз зашел в нашу с Мишкой комнату, посмотреть: может, потолок еще что написал? Нет, все тихо. А как там богарт? Прошел на кухню, открыл шкафчик под раковиной. Богарт сидел в пустом ведре, как в ванне, положив локти на края, и балдел. Все содержимое ведра он уже слопал, о чем говорило его надутое брюхо.

– Че нада?

– Ничего. Сиди тут. – Я захлопнул шкафчик. Ну как это называется, а?

Щелкнул дверной замок: наконец кто-то почтил меня своим присутствием. Бабушка с Мишкой вернулись? Нет, Ольгуха. Она вошла какая-то кислая – случилось что?

– Привет, Дим? Не знаешь, где у них тут врач живет, я, по-моему, ногу сломала.

– Сломала?

Я только сейчас увидел, что она прыгает на одной ноге.

– Как ты добралась-то?

– По перилам. Я в подъезде с лестницы свалилась, так что долго идти не пришлось.

– Не знаю. Надо родителям позвонить.

Я отвел Ольгуху в комнату и набрал номер, который мать оставила на случай ядерной войны. Трубку мать взяла сразу. Я рассказал ей, что стряслось.

– Замотай мокрой тряпкой, и пускай лежит. Я сейчас приеду, тоже неважно себя чувствую. Отвезем ее в травмпункт.

– А с тобой-то что?

– Давление, должно быть. Ждите, я скоро.

Подождем, куда деваться. Я крикнул Ольгухе:

– Лежи, я сейчас! – И отправился в ванную за полотенцем. Нажал ручку, толкнул дверь и отпрянул. Нет, никаких богартов, бабаев, леших и водяных здесь не наблюдалось. Просто отвалилась плитка. Вся. Сразу. Я открыл дверь, услышал большой «Бум!» и еле успел отскочить. Плитка посыпалась водопадом со стен, с потолка порошила штукатурка, раковина свалилась чуть ли не на ноги, а ванна встала на ребро. Это что ж такое?

– Что там у тебя, Димон? – подала голос Ольгуха.

– Плитка упала. Подожди, я сейчас.

Плитка плиткой, а про полотенце забывать не надо. Намочить его придется на кухне, раз тут раковину снесло. С чего бы это, а? Дом, что ли, новый оседает?

Я схватил с вешалки полотенце, отряхнул от штукатурной пыли:

– Ща! – И пошел на кухню. Нажал на ручку. Толкнул дверь...

А вот и не угадали – здесь как раз не плитка посыпалась – не было ее.

Только я вошел, как из-под раковины, из-под холодильника, из вентиляционной решетки на стене, даже из крана полезли богарты. Так много я еще не видел!

Белые стены разом стали серыми: богарты облепили их как мухи, и на полу зашевелился серый бомжеватый ковер. Не обращая на меня внимания, они распахнули все шкафы и холодильник, полезли внутрь, выкидывая на пол все, что там было. В меня летели макароны, кастрюли, помидоры...

– Эй, ну-ка прекратить! – Я стал пробираться к окну по живому коврику. Вот сейчас открою и, как вчера, повыкидываю всех на улицу. Но это оказалось не так-то просто. Это вчера богарт был один, а сегодня...Твари хватали меня за ноги, висли на штанинах, кусались, больно, как крысы, и визжали:

– Ку-уда!

Как будто сами не знают! Ничего: кухня здесь небольшая, мне осталось-то сделать пару шагов. Кто попадет под ноги – я не виноват. Шаг – визг, на кого-то наступил.

– Смотри, куда идешь!

Щас, я их еще и обходить должен! Обойдутся! Шаг – визг. Опять на кого-то наступил.

– Осторожнее, лось!

Сами лоси. Совсем стыд потеряли. Я уже дотянулся до окна, но тут какой-то пронырливый богарт вскарабкался по мне, повис на руке, как на перекладине, и хряпнул за пальцы.

– Больно, блин! – Я тряхнул рукой – и богарт улетел в стену.

– Димон, ты скоро?! – подала голос Ольгуха.

– Секунду!

Вот так и успевай все на свете!

Я наконец добрался до окна, щелкнул шпингалетом – ура!

– Ну, кто первый на волю?

Желающих не было. Захлопали дверцы шкафов – богарты закрывались изнутри. Через две секунды кухня была чиста, если можно назвать чистым пищеблок, где по полу рассыпана крупа, всюду лужи супа, а люстра украшена гирляндами макарон. Ах так?!

Первым делом я спокойно намочил полотенце, налил чаю, отнес это все Ольгухе, попутно выпросив у нее скотч («В тумбочке»). Потом спокойно вернулся, заклеил все шкафчики, кроме одного, – не выберутся. Спокойно открыл оставшийся шкафчик: сейчас выгребем богартов отсюда и перейдем к следующему... Не тут-то было! Знаете, сколько богартов помещается в одном кухонном шкафчике? Я думал, что не больше пяти, а их там набилось два десятка! Они выскочили на меня, как кошки с чердака. Один бросился в ноги, я споткнулся и был наказан. Если ты выше ростом и стоишь – ты силен. Если ты лежишь – плевать, каких ты размеров, облепят, как муравьи, и начнут кусать, кусать, чтоб им всем отравиться!

Я дрыгал ногами, пытался спихнуть богартов рукой (вторую намертво прижали к полу и удерживали впятером), мотал зачем-то башкой – все без толку. Богарты сидели на мне верхом и от души грызли. Их зубки, острые, как у крыс, впивались глубоко и вырывали из меня мелкие кусочки. Мама! Я отбрыкивался как мог. Потом наконец сообразил, что брыкаться без толку, а вот кататься по полу, усыпанному колючей впивающейся крупой, – самое то. С трудом оторвал от пола руку, ногу, раз-два – переворот, раз-два – еще один...

Богарты визжали, но не сдавались. Какой-то шустрик соскочил с меня, полез на шкафы и принялся отдирать скотч: этого еще не хватало. Я стал кататься с удвоенной силой, потом вскочил, несмотря на болтающихся на мне богартов, схватил паршивца (он не успел, не успел!) и выкинул в окно. Следом отправился другой, которого я оторвал от своей ноги в тот момент, когда он потерял бдительность и разжал зубы. Третьего я уже выкинул так, вместе с куском штанины. Чтобы освободиться от четвертого, пятого, шестого, седьмого и восьмого, пришлось снять рубашку, завернуть их туда и кинуть. На штанинах висел еще добрый десяток. Я вырывал их вместе с кусками материи и кидал. Я не чувствовал боли, работал, как автомат: богарт – окно, богарт – окно... Наконец они кончились: пришло время освобождать шкафы... Ну нет, это мы уже проходили, надо что-то придумать, чтобы богарты не могли напасть на меня всем шкафом. Погрузить их, что ли, в пакет, как бесов, и вытряхивать мелкооптовыми партиями?.. Я нашел, наверное, самый огромный пакет, который был в доме, раскрыл пошире, оторвал скотч от одного шкафчика, раскрыл: с богом!

– Ой, Митька, зря с нами не поше-ел! – Хлопнула входная дверь – бабушка с Мишкой вернулись.

– Зря не пошел, говорю, – вещала бабуля из коридора, – там так интересно, даже мне, старой, нескучно было (богарты выскакивали из шкафа, а я ловил их в пакет). Там медведи белые, только не белые, а желтые, но они так зовутся, потому что в природе они белые, а в неволе вот желтеют. Там моржи ластами хлопают, чтоб им поесть дали (пакет наполнился, я вытряхнул его в окно и открыл следующий шкафчик). Зря не пошел, зря. Павлины-красавцы хвост распушают!

– Мишке-то понравилось? – Богарты исправно прыгали в пакет. Я решил поддержать разговор, чтобы не вызывать лишних подозрений. Не услышит бабуля ответа да пойдет меня искать по всей квартире. Войдет на кухню, а тут...

– Понравилось! – крикнул из прихожей Мишка. – Правда здорово, Димон! Один обезьян забрался на самую верхотуру и оттуда...

Послышался звук затрещины:

– Это все, что ты запомнил, охальник? Там же столько всякой красоты, а он...

Второй мешок был вытряхнут за окно. Я расклеил следующий шкаф и очень надеялся, что успею...

– Это они так метят территорию, Миш. Мы на дверях таблички с фамилией вешаем, а они... Каждому свое, в общем.

– Да брось ты сравнивать скотину и людей!

– А что? – Скотч не поддавался.

– Нехорошо это.

– Но тебе же понравилось.

– Обезьяны – да. А этот похабник с красной мордой...

– Не похабник, бабушка, а павиан! – поправил Мишка.

– Сама знаю! – Уф, отклеился скотч! – Иди лучше покажи Диме, какие мы открытки купили!

– Нет!

Дальше события развивались молниеносно. Мишка влетел на кухню со своими открытками как раз в тот момент, когда я пытался поймать в пакет богарта. Братец подскочил ко мне вплотную (иначе как я увижу открытки?!), дернул за штанину, рука моя дрогнула, и два десятка богартов из шкафа спикировали прямо на братца.

– Бабушка! – Я бы тоже орал, если бы тогда, пять минут назад, не боялся напугать Ольгуху. Миху, облепленного богартами, было под ними не разглядеть. Он мычал, отбрыкивался, но больше не вопил, что здорово: на крик прибежала бы бабуля, и мне пришлось бы выручать двоих. Наверное, все дело в богарте, который сидел на лице верхом, – попробуй крикни!

– Потерпи, Миха! Только не ори!

– У...

Я хватал богартов за волосы по одному и отцеплял, как собак – разжимая им зубы ложкой (благо, ложки валялись по всей кухне). Если в это время кто-то имел неосторожность проходить мимо нашего окна, он, наверное, здорово удивился бы. Бомжики размером с кошку вылетали на улицу короткими очередями, оглашая улицу ругательствами – есть на что посмотреть, что послушать и чему удивиться.

– Осторожно, Дим, зубы!

– Вижу. Терпи. Я и так стараюсь быть осторожным.

– Угу. А кто это?

– Богарты.

– Кто?

– Мелкие пакостники. Антагонисты домового (интересно, откуда я это взял?).

– Анта – что?

– Не важно. Лежи тихо, уже почти все.

Последнего я оторвал с куском рубашки и пинком отправил за окно. Он вылетел, красиво кувыркаясь, крикнул на прощание: «Я доберусь до тебя». И смачно шмякнулся на траву.

– Все. – Я захлопнул окно и сел отдышаться. – Жив, брат?

– Жив. Только бабушка в ванной что-то разоралась, надо посмотреть.

– Бабушка?

– Ой, что ж ето делаетсяяяя! – Бабуля голосила, как будто ее убивают. Но я-то знал: она просто увидела раздолбанную ванную.

– Там кафель осыпался, – объяснил я Мишке. – Зрелище – как после ядерной войны. Пойдем посмотрим?

– Переоденься сперва.

Я глянул на себя: да, переодеться стоит. С Мишки богартов снимал я, на нем одежда была почти целой. А вот моя была в лоскуты, надо сменить, а то бабуля что-то заподозрит.

– Сейчас! – Я побежал в комнату.

– Это тебя они?

– Угу. Ща, подожди.

Я скинул одежду еще на пороге комнаты, рванул дверцу шкафа и... Ну, это уже начинает приедаться! Если кто не понял: в шкафу сидел богарт.

– Занято!.. – Он потянулся захлопнуть дверь, но я ловко ее задержал.

– Да иди ты! – Что мне один богарт, после того как я разделался с двумя десятками?! Разговор короткий: за шкирку – и в окно!

Я впрыгнул в первые попавшиеся джинсы. Надо идти объясняться с бабушкой по поводу осыпавшегося кафеля, а то она небось успела навоображать себе бог знает что: теракт, метание молота...

– Все нормально, ба! – Я мчался в ванную, на ходу застегивая джинсы. – Дом новый, еще оседает, вот и осыпался кафель. Я ни при чем, никто не пострадал, правда.

– А Ольга? – Бабушка возникла у меня на пути, вероятно, уже успела не только в ванную наведаться, но и Ольгу повидать.

– Она на лестнице споткнулась.

– Да?

– Правда, ба! – подала голос Ольгуха.

– Ну что с вами делать, бандиты?!

– Мы?!

– Вы, не вы, а родители расстроятся!

Что правда, то правда.

– Не переживай, ба! – Подскочил Мишка, украдкой потирая коленку, – встреча с богартами даром не прошла. – Отремонтируем сами, нас же много.

– Много вас, разрушителей, – ворчала бабушка. – А на кухне кто погром устроил?!

Черт! Про кухню-то я и забыл! Богартов-то мы оттуда вытурили, а вот собрать рассыпанную крупу и снять макароны с люстры не успели. Что ж, можно, конечно, рассказать бабуле правду, так ведь все равно не поверит. Придется получить по шее просто так.

– Я нечаянно!

– Иди убирай! – Бабуля отвесила мне подзатыльник и принялась рассказывать, какой я большой и глупый: – Мать с отцом стараются, работают, а ты...

Кстати, где мать? Час назад сказала: «Выезжаю», пора бы ей уже быть дома. Я неспешно заметал крупу: куда спешить, если бабушка уже все видела? Увидела, дала подзатыльник и ушла в комнату к Ольге и телевизору. Матери она все равно расскажет, тут и мечтать нечего. Так что спешить не будем. Миха путался под ногами:

– Дим, а откуда они?

– Кто? Богарты? – Хороший вопрос, если бы я сам знал, их бы давно не было: я нашел бы способ извести всех и сразу. Но надо же Михе объяснить! – Наверное, как мыши, от грязи.

– Думаешь?

– Ты же их видел: бомжи натуральные. Один весь мусор слопал, пока вы в зоопарк ходили.

– Весь? – Мишка вскочил и распахнул дверцу шкафчика под раковиной. Ведро было вылизано до блеска: мыть не надо. – Ого! А я этого не видел! – Он скорчил гримасу – сейчас разревется. Вот уж действительно трагедия: пропустить такое зрелище!

– Это неинтересно, Миш. Противно только.

– Да? – недоверчиво спросил братец, для порядка хлюпая носом.

– А ты представь: сидит такой мини-бомжик в ведре, чавкает, хлюпает...

– Фу!

– Вот и я говорю, противно. Совок лучше дай.

Миха, послушный мальчик, сбегал на руины ванной, откопал там совок.

– А они еще придут?

– Надеюсь, что нет.

– Почему?

– Кусаются!

Миха кивнул и потер коленку. Он и сам не рад богартам, просто ему интересно поддерживать беседу. Так, ни о чем, лишь бы поговорить. Сейчас богартовая тема уже явно себя исчерпала, и Мишка расстроенно трогал коленку – кому охота сидеть молча, когда в доме полно собеседников?! Я взял вилку, встал на табурет и начал меланхолично снимать макароны с люстры. Миха счастливо заржал: много ли надо человеку для счастья?! И тут раздался взрыв.

Я сперва решил, что это по телику войну показывают – бабушка любит врубать телевизор на полную громкость, и к воплям-выстрелам, доносящимся из ее комнаты, мы уже давно привыкли. Обмануться не дал запах гари, черный дым и бабушкины вопли:

– Пожар!

Мой сообразительный брат среагировал первым: схватил кружку, налил воды и помчался на крик. Я, как старший и более умный, взял целый ковшик. Нет, ну поймите правильно: когда за одни сутки с тобой происходит столько перемен, ты видишь кучу нечисти, которой место в сказках, а не у тебя дома, наблюдаешь полный разгром и снимаешь с люстры вареные макароны, умственная деятельность, согласитесь, несколько притупляется.

Я влетел в комнату и чуть не сшиб Мишку (а может, бабушку: они оба маленького роста, но кто это конкретно, я не мог разглядеть из-за дыма). Первым порывом было эвакуировать из комнаты Мишку (а может, бабушку) и Ольгуху, которую жальче всех: она и богартов не видела, и в ванной раздолбанной не была, а уже – со сломанной ногой. Я поставил ковшик на пол, выпихнул из комнаты Мишку (или бабушку), сказал: «Возьми мокрое полотенце и дыши через него», – и пошел на ощупь искать Ольгуху.

Дым забивался в нос, глаза и, кажется, даже в уши, потому что их закладывало. Я натыкался на мебель. Кресла, ага, вот он, диван.

– Дима, иди отсюда, задохнешься! – А вот и Ольгуха голос подала. Я нащупал ее руку, сказал: «Пошли!» – Сестра не заставила себя ждать. Опираясь на меня, она резво запрыгала вон из комнаты. На кухне сидел Мишка, послушно закрыв лицо мокрым полотенцем. Я сгрузил Ольгуху на табуретку, надо вытащить бабушку.

– Я здесь! – Бабуля вошла на кухню сама, кряхтя и откашливаясь. – Первый раз вижу, чтобы телевизоры взрывались.

Я с ней согласился. Выглядела бабуля не ахти: бледно-зеленая со слезящимися глазами, она шла, держась за стенку. Нащупала табурет, села...

– Ты как?

– Не очень. Нашатырь найдешь? Хотя нет, не надо. И так дышать нечем.

Я намочил все кухонные полотенца, какие нашел, выдал бабушке с Ольгухой и сам замотал лицо, как ковбой. В двери завозились ключом. А вот и мать. Вовремя!

– Черт! У вас тут что, революция?! Есть кто?

Я выскочил ей навстречу, чтобы она не сильно пугалась дымовой завесы и разгромленной ванной:

– Нормально, мам. В ванной кафель осыпался, телевизор взорвался, бабушка, похоже, угорела, а Ольгуха сломала ногу, ну, это ты знаешь, – выпалил я на одном дыхании в надежде успокоить мать. Секунду она стояла, переваривая информацию, потом нашлась:

– Грузи их в машину! И вы с Мишкой тоже поедете, а то угорите еще. На обратном пути заберем с работы отца.

– Не влезем же!

– В тесноте, да не в обиде.

Возразить было нечего. Я помог спуститься Ольге, мать – бабушке, Миха выскочил сам. Мы забились в машину, как селедки в бочку, и поехали в больницу.

Мать нервно рулила, попутно пытаясь успокоить то ли нас, то ли себя:

– Сейчас приедем, всех вылечим... Мам, ты как?

Бабушка только кивнула. Выглядела она неважно. Наверняка сидела ближе всех к злополучному телику. Я осторожно косился на нее и Ольгуху. Все боялись, это было видно. Обстановку разрядил Мишка, который на полпути к больнице выдал:

– А я воду забыл выключить...

Надо было видеть мамино лицо! Нечто среднее между: «Как ты, блин, вовремя!» и «Веселая комедия, смотрим дальше». К чести своей, она только свернула на обочину, дала мне ключи и сказала: «Езжай домой». Ну и еще объяснила, как проехать. А я что, я поехал. Включенную воду оставлять нельзя, а то будет у нас наводнение вдобавок к пожару и погрому – совсем нехорошо.


Глава VII Роковое блюдечко | Большая книга ужасов-10. Месть крысиного короля. Доктор-мумия. Костыль-нога. Вечеринка для нечисти | Глава IX Оборотни