home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 16

Введение в курс психиатрии

На левом берегу той же Свислочи, почти напротив Троицкого предместья, высятся два многоэтажных стеклянных здания – по общему мнению, самые фешенебельные гостиницы города Минска, одна из них еще в старые времена была интуристовской. Любой их постоялец, если вздумает прогуляться, обнаружит метрах в восьмидесяти от двух этих уютных отелей примостившийся на взгорке совершенно невидный домик – серенький, двухэтажный, без всякой вывески, с невысоким крылечком и кнопкой звонка у двери. Хотя заранее можно ручаться, что постоялец таковой даже не задержит на неброском домике взгляда.

А зря. Между прочим, это тоже гостиница. Только, по отзывам понимающих людей, не в пример уютнее и комфортнее, чем два вышеупомянутых отеля… Военно-промышленный комплекс, надо подчеркнуть, умел устраиваться.

Дверь по дневному времени была отперта. Данил вошел, вежливо кивнул очаровательной девушке за коротким столом (к коему сбоку примыкал довольно сложный селектор) и походкой старого бывальца направился на второй этаж. Девушка промолчала, ибо была приучена не задавать вопросов всем, кто вел себя в этих стенах, как дома. Несмотря на все новации, ВПК за свое достояние держался крепко и атаки негоциантов в отличие от тружеников пера отбивал вполне успешно – еще и потому, что негоцианты эти сплошь и рядом выходили из его собственных шеренг…

На двери висела пластиковая табличка «Просьба не беспокоить», но Данил тем не менее постучал – тук, тук-тук-тук, тук. Дверь почти сразу же распахнулась, высокий мужчина, его ровесник на вид, стоял, держа правую руку так, что ее скрывала притолока. Впрочем, узнав гостя, он тут же убрал пистолет, засунул сзади за пояс.

– Привет, Ростислав, – сказал Данил безмятежно. – Нервничаешь, что ли?

Он прошел в крохотный, но чертовски комфортабельный номер с тщательно задернутыми шторами, сел за стол и налил себе холодной газировки из откупоренной бутылочки.

Хозяин, совершенно спокойно принявший эту бесцеремонность, сел напротив, пожал плечами:

– Береженого бог бережет. Был когда-то самый тихий барак, а теперь – кто его знает…

– Резонно, – сказал Данил. – Ну, чем нас порадует «Кольчуга» за наши же трудовые денежки?

– Слушай, ты можешь хоть в самых общих чертах обрисовать, что у вас там творится во глубине сибирских руд? Никто никогда не отказывался от работы, но шеф убежден, что дельце воняет, и я с ним заодно…

– Так вы что, не работали наш заказ?

– Конечно, работали. Просто полезно бывает знать…

– Хочешь честно? – сказал Данил. – Ростик, мы и сами не знаем, что за кадриль… Ну, не томи!

– Сергей Ипполитович отыскался, хоть и побегали… Сергей Ипполитович Елагин и супружница его, Елагина ж, Анастасия Дмитриевна… Анкетные данные и все прочее прилагаются. Будешь смотреть?

– Потом, – отмахнулся Данил. – Что они такое, с чем стыкуются9 – В данный момент – с Ваганьковским кладбищем, – жестко усмехнулся Ростислав. – Со вчерашнего дня. Оба, знаешь ли, отравились газом, люди старые, одна не досмотрела, а второй вовремя не заметил… Или наоборот, он не досмотрел, а она не заметила. Может, все так и было, а может, охотнички за квартирами постарались. Наследников у старичков не было, так что квартира – а неплохая, кстати – отойдет черт-те кому…

– Кто они были?

– Сам – профессор на пенсии. Супруга выше кандидата не поднялась, правда, в другой области. Он занимался… – Ростислав заглянул в свои бумаги, – занимался языками и диалектами южнотохарской группы, лингвист, а старушка специализировалась на археологии. У обоих есть, как водится, печатные труды и даже совместная научно-популярная книжка, список трудов прилагается.

– Интересно… – медленно сказал Данил. – Спаровский?

– Спаровский Богдан Сергеевич, тридцати шести лет. Кандидат исторических наук, интересы – где-то на пересечении занятий покойных Елагиных, последние три года – преподаватель в частном лицее «Академиум». Два дня назад исчез. Просто взял и исчез, на работу не вышел, у знакомых и подруг не объявлялся, среди неопознанных трупов не значится, проверяли… Между прочим, запоями не страдал, у частников из «Академиума» на хорошем счету – из тех интеллигентов, что сумели отвоевать пятачок рынка, такие уж, если приживутся, вцепляются в кормушку всеми тридцатью тремя зубками…

– Юлия?

– В окружении Елагиных Юлий отыскалось две. Мокрецова Юлия Сергеевна, семидесяти одного года, на пенсии, бывший преподаватель точной науки математики в самой обычной триста сорок второй школе. Бабуля-божий-одуванчик, наши у нее были но о вашем Шантарске она знает лишь, что это – в Сибири, однако в координатах путается и помещает вас где-то на Чукотке. За Уралом была последний раз аж в шестьдесят первом, когда возила на Байкал победителей какой-то школьной олимпиады. Есть вторая Юлия, гораздо перспективнее… Юлия Владимировна Озеровская, тридцати одного года, родилась в Шантарске, закончила исторический факультет Томского университета. Студенткой принимала участие в археологических экспедициях под руководством… – Ростислав сделал многозначительную паузу, – Анастасии Дмитриевны Елагиной, каковая впоследствии стала ее научным руководителем, взяв в Институт истории Центральной Азии, где до девяносто второго года занимала кафедру. Кандидатская диссертация, тут все записано… В девяносто первом году Озеровская вышла замуж за вышеупомянутого Богдана Сергеевича Спаровского, с коим развелась в декабре девяносто четвертого. Детей не было. Вплоть до последнего времени готовила докторскую, в связи с чем часто посещала Сибирь, ваш Шантарск в частности, работала в вашем музее. Здесь три фамилии ее шантарских близких знакомых – тех, кого удалось пока что установить. Говорит что-нибудь?

– Нет, – мотнул головой Данил, заглянув в поданную бумажку. – Где она сейчас?

– Пропала, друг мой милый. Неделю назад форменным образом растворилась в воздухе. Отпуска не брала, никто ничего не знает, никто ничего не подозревает и не выдвигает версий… Фотографии всех четырех, какие удалось раздобыть… Все остальное касается лишь мелких деталей, углубляющих разработку. Изучишь сам. Скажу тебе, как профессионал – история вонючая. Четверо, объединенные связками «учитель-ученик», «коллеги по работе» – Спаровский, кстати, тоже работал в Институте Центральной Азии – и «муж-жена». Да еще вдобавок «любовники»: по некоторым данным, эти два голубка и после развода иногда приземлялись в одну постель – ну, пути секса неисповедимы… Старики покинули этот мир, молодые исчезли. Каждый факт по отдельности подозрений еще не вызывает, но собранные вместе начинают явственно припахивать. Особенно если соединить их с вашим интересом к этой четверке и с тем, что у наших ребят постоянно оставалось впечатление, будто кто-то неизвестный, однако крайне активный, уже прошел этими дорожками незадолго до них… – он сложил все бумаги в синюю пластиковую папку и положил на угол стола перед Данилом. – Вот так. Дальнейшие пожелания клиента?

– Искать обоих, – сказал Данил. – Неустанно. Неутомимо. Оплатим все. Тебе нужно новое гарантийное письмо? Или хватит старого?

– Обойдемся старым… Во что это вы там влипли? Какие-то киношные трагедии с наркотой… Твой Лалетин случайно не собрался на президентские выборы?

– Что-то не замечал я за ним…

– А топят, будто перспективного кандидата в президенты, – сказал Ростислав задумчиво. – Такое впечатление.

– В столице что-нибудь болтают?

– В столице всегда болтают, ты разве забыл? Столица – это ж самая большая лавочка. Не та, где торгуют, а та, где треплются бабушки под лузганье подсолнухов. Вполне возможно, что через вас кто-то хочет задеть рикошетом Гильдию товаропроизводителей и персонально Георгия-победоносца, очень уж хорошие у него в последнее время обозначились шансы…

– А что Ликутов?

– Ликутов, можно сказать со всей определенностью, самостоятельной фигурой никогда не был и никогда не будет. Вечный «номер второй». Он это, между прочим, знает и поперек батьки не скачет, а потому еще долго будет иметь кусок хлеба с маслом. Дельные адъютанты без амбиций всегда в цене. А поскольку мозги у него есть, давно приготовил запасной спасательный круг на случай, если придет новая фигура и начнет менять дьяков с подьячими сверху донизу…

– И кто у него теперь спасательный круг? Ростислав с милой улыбкой окинул взглядом стены, потолок. Вынул черную коробочку «глушилки», включил, положил меж ними на стол:

– Группа «Новый путь России», что уже не секрет. Расклад пошел недвусмысленный – банкиры и экспортеры против производителей и близких к ним банкиров. Для демократической общественности, понятно, все выглядит чуть плакатнее – героические строители капитализма против перекрасившейся партноменклатуры и засевших коммунистов.

– А у нас что, еще осталась демократическая общественность? – хмыкнул Данил.

– Какая разница? Штампы – вещь долгоживущая. И по мозгам бьют хорошо… В общем, прямых доказательств нет, но шеф убежден: все напрямую повязано с грядущими выборами. Главная свистопляска разгорится еще не скоро, да и на думские выборы следует поберечь силушки, но все равно, хороший хозяин готовит сани летом.

– У вас есть что-то конкретное?

– Ничего. Но, как говаривал Меченый, нет другой альтернативы. Разве что вы в самом деле переключились вдруг на героин. Нет? Вот видишь…

– Ох, мать твою… – вздохнул Данил. – Я-то прижился за полтора года, думал, с политикой покончено напрочь…

– У нас – и без политики?! Майор, начинаешь сдавать… Копайте хорошенько. Если удастся перейти в контратаку и самим нарыть что-то первыми, памятник нерукотворный вам никто не воздвигнет, но получите поддержку на самом высоком уровне плюс всю мощь агитпропа… Так и передай Лалетину. Шефу это поведали на том самом высоком уровне. Ухватите за хвост икряную рыбку – за вами Гильдия с союзниками. Оплошаете и дадите запихнуть ваши яйца в мясорубку – вас, может, и вытащат, чтобы ТЕ не подумали, будто они могут кого-то слопать, но вот звездных высот у вас впереди не будет, придется доживать век провинциальными лавочниками… Нас обоих это касается, старина. Ерунда, будто профессионалы могут с легкостью кокотки менять хозяев. Может, на Западе так и обстоит, но не у нас. Здесь мы все как-то незаметно оказываемся повязаны с лагеря-михозяев, и список будущих вакансий ох как короток… Вот что ты заруби в памяти намертво…

…Первым забеспокоился Степаша, а за ним и Данил стал поглядывать на часы – по времени самолет давно должен был начать снижение с десяти километров, но он все так же летел, держа горизонталь, над сплошным ковром чуточку сероватых облаков, казавшихся отсюда твердыми, жесткими. Кое-кто из их соседей по салону первого класса тоже начал проявлять недоумение. Однако вскоре нудившая в динамиках «Юбочка из плюша» резко оборвалась, и на смену ей пришел искаженный отечественными микрофонами, едва узнаваемый голосок белокурой стюардессы, чей стан Степаша ласкал умильными взорами всю дорогу:

– Уважаемые пассажиры, наш самолет совершит посадку в аэропорту Кедровый города Байкальска. Шан-тарск не принимает по метеоусловиям…

Они переглянулись, и Данил пожал плечами. Сколько бы гнуси ни было связано с Байкальском, усматривать в происходящем козни – уже паранойя… Сезон летних гроз для Шантарска начался, порой неведомо откуда приволакивает такие тучи, что у ребят, пилотирующих изношенное советское наследие, чуточку сдают нервишки…

Степаша, смирясь с неизбежным, нажал кнопку вызова.

– Опять пепси? – ехидно спросил Данил. – Ведь описяешься…

– А иначе лялька не подходит… Экипаж-то наш, в Шантарске, глядишь, и подклею…

Подошла белокурая лялька, сделала едва заметную устало-философскую гримаску, но забота о пассажирах в этом салоне стояла на высоте, и она покорно принесла Степаше очередную баночку пепси. И грациозно ускользнула, пресекая всякие поползновения. Самолет клюнул носом, явно намереваясь снижаться.

Данил усмехнулся чуть садистски – Степаша заерзал-таки в кресле, но оба туалета оказались занятыми, да и очередь перед посадкой к ним наметилась человек из четырех.

– Дуй в хвост, пока не приказали застегивать ремешки, – сказал он, лениво листая старый номер «Совершенно секретно».

Степаша вернулся минут через пять – самолет уже шел вниз по отлогой – и сразу же наклонился к его уху:

– Там минский хвост. Ихний главный.

– А ты не ошибся? – спросил Данил, мгновенно напрягшись.

– Я его, козла, срисовал твердо… Похоже, один, никого из тех двоих…

«Жизнь вновь становится загадочной, – подумал Данил. – Ничего удивительного, что „пожилого“ они не засекли в Минске – первый салон, как исстари заведено, и загружается первым, он мог подъехать в последнюю минуту… Но где „пожилой“ отсиживался при посадках в Самаре и Омске? Оставался в салоне, что ли? В принципе, так нетрудно отсидеться, разжалобить бортпроводниц жалостным рассказом о едва зажившей сломанной ноге… или показать некое удостоверение? Что же, это таки Логун? Шантарский „Икс“? Кто бы он ни был, в Байкальске у него должны быть хорошие заточки, его район, до родимого Шантарска – семьсот километров, а в город к Хоменко еще нужно добраться… Отсиживаться в самолете? Черт его знает, сколько он тут простоит, в аэропорту могут и сгрести, если твердо задумали сцапать…»

– Сколько стоять будем? – спросил он беленькую симпатяшку, когда самолет замер на полосе в ожидании трапа.

– Неизвестно… Но похоже, долго.

– Ну что ж, тогда возвращайте наши игрушки… – тихо сказал Данил.

– Сходите?

– Ага, – сказал он с наигранной беззаботностью. – Мы ж байкальские, если так обернулось, проще будет ехать домой, а дела не убегут…

Он и в самом деле не собирался возвращаться: очень уж чревато – сидеть, прикованными к аэропорту, к неизвестно когда взлетающему самолету, шантарские грозы порой затягиваются, и на всякий случай лучше не убаюкивать себя колыбельной о совпадениях, по воле слепого рока занесших «пожилого» на тот же борт…

Стюардесса принесла их пушки, стыдливо упрятанные в бумажные пакеты. Из багажа у Данила был один «дипломат» с Полученной от Ростислава папкой, а у Степаши не было и того, тем лучше…

Подкатили трап – и тут же объявилась белая «Той-ота». Кое-кто нетерпеливо привстал, и стюардесса вновь попросила подождать. Данил прижался лбом к иллюминатору, вывернув голову – в гордом одиночестве «пожилой» сбежал по трапу, нырнул в машину и она резко взяла с места. Хреново… Степаша понятливо кивнул в ответ на его многозначительный взгляд:

– Приплыли, шеф?

– Не суетись, – сказал Данил сквозь зубы, наклонился к верному ландскнехту. – Так… Вряд ли у него здесь рота, он, как и мы, до последнего момента не должен был знать про метеоусловия… Тачка-другая, не больше. До города – сорок верст, пока свяжутся, пока нагрянут… Если они запечатали выход, разделяемся. Ты звони Хоменко, поднимай, кого сможешь, место встречи – возле того завода, ну, этот, красивый, импортные люди строили… Не могли же тут перехватать всех наших, кто-то должен сидеть на связи в час дня… Если удастся созвониться, ко мне не подходи, мигни издали. Окрестности здешние знаешь?

– Более-менее.

– Возьмешь тачку, кинешь водиле достаточно, чтобы не дергался, и сиди в отдалении, жди, когда меня отсюда повезут на «Скорой помощи»…

– На чем?

– На «Скорой помощи», – сказал Данил. – Машина такая. С красным крестиком. Поедешь следом, в игру вступаешь, смотря по раскладу. Конечно, если все проскочит…

– А сцапают?

– Старайся, чтобы не сцапали. Я тоже буду стараться…

Из автобуса они вышли, словно не знали друг друга отроду. Держась так, чтобы их разделяли человек несколько, вошли в здание аэропорта. Данил, подобно спутникам по рейсу, не кинувшимся к выходу, а лениво разбредавшимся по залу, остановился у расписания, присобаченного к четырехугольной колонне.

Степаша, обогнав его, поднялся на второй этаж – и никто вроде бы за ним не метнулся. Зато Данил совершенно четко зафиксировал троих плечистых парней, занявших позиции в тамбуре, меж стеклянными дверями – они курили, лениво болтали в обществе румяного сержанта из транспортного, позы самые раскованные, вот только глазенки так и щупают каждого, кто собрался выйти… Вот уже и докурили все, вот один из них лениво огрызнулся, когда его толкнула чемоданом дебелая тетка в коже, но с места никто не стронулся. Опаньки! Срисовали…

Данил тем не менее торчал на том же месте, как человек, которому совершенно некуда спешить. Лишь бы только медпункт оказался открытым, лишь бы его за тот месяц, что Данил здесь не был, не переделали под киоск с парфюмерией… При Кедровом – поселок городского типа с одноименным названием, оттуда «Скорая», вероятнее всего, и придет, иные инструкции не меняются, как ни оборачивается жизнь…

Так. К троице присоединился «пожилой» – этот не глядит в его сторону. Ждать до скончания века они не станут, быстренько что-то решат, пора поторапливаться… Где ж Степка?

Вот он, не запылился… Подмигнул и слегка кивнул, равнодушно проходя мимо, к прилавку с бижутерией. «Комитет по встрече» его тоже срисовал, сразу видно, но никаких действий не последовало. Ну, начали…

Давил стал не спеша подниматься на второй этаж, в зал ожидания. Чуть ли не все сибирские аэропорты строились по одному, неведомо кем сляпанному образцу. На втором этаже – огромный квадрат кресел посередине, слева – перила, справа – шеренга киосков, тут же – отделение связи и желанный медпункт… На ходу он взлохматил всей пятерней волосы, пустил струю слюны на воротничок рубашки, так, чтобы и подбородок уделало… Есть бог на свете! За пять шагов видно, что дверь не заперта, самую чуточку приотворена!

Никто за ним не шел снизу. Он вошел, плотно прикрыл за собой дверь, окинул взглядом большую белую комнату. Вот и медикус – девчонка лет двадцати пяти, смазливенькая, но откровенно скучает и зла на весь белый свет. Зуб дать, фельдшер, станет на такой ставке тут дипломированный доктор горбатиться…

– Да? – неприветливо спросила Скучающая Царевна в белом халате.

Данил подошел к столу, сел, и, то и дело оглядываясь через плечо на дверь, стараясь, чтобы из угла рта капали слюни, погнал тюльку:

– Сестренка, они там, сейчас придут…

– Кто? – она еще не врубалась.

– Душманы, – доверительно сообщил Данил, наклоняясь к ней еще ближе. – Они меня убить хотят второй день, вы что, не слышите? Да вон же они говорят – «сейчас кишки вспорем…» Не слышите? А тот, второй, ему про автомат, они ж громко говорят-то, что же вы не слышите? – он подпустил в голос трагического надрыва. – Еще в самолете они договаривались, хотели сначала из автомата расстрелять, а потом завели про ножи… ну прислушайтесь!

Вот теперь девочка осознала и ситуацию, и свои в ней функции, по глазам видно…

– Успокойтесь, гражданин, – сказала она профессиональным, брезгливо-участливым тоном. – Они за вами из города ехали, да?

– Нет, я с минского рейса, я ж вам говорю, они еще в самолете хотели меня зарезать…

– Вы успокойтесь, – она чуточку отодвинулась. – Никто вас не режет, у нас тут милиция… Вы не пили, случайно?

– Да я ж не пьяный, вы что! – Данил прижал руки к груди. – Вот в Минске мы, точно, бухали пять дней. Да я уж сутки в рот не брал, не спал сутки, понимаете, никак сон не шел, лететь нужно было, а в самолете эти…

– Душманы?

– Душманы! – радостно подтвердил Данил. – Бородатые, шапки такие… слышите? Опять про ножи завели…

Она сняла трубку, накрутила короткий внутренний номер:

– Кто это? Коля? Анжела. Иди сюда, тут у товарища неприятности, к нему душманы с автоматами привязались, нужно срочно помочь… – положила трубку и обаятельно улыбнулась Данилу:

– Вы у нас на двери красный крест видели? Отлично. Душманы – они ведь мусульмане, креста боятся, нипочем сюда не зайдут.

– Правда? – с надеждой спросил Данил. – Но вот они опять про ножи, у них ножи с зазубринами…

– Не зайдут, успокойтесь. Может, нам милицию привлечь?

– Ох, доктор, хорошо бы! Только вы их предупредите про автоматы и про ножи тоже…

– Милиция и так догадается, она у нас опытная…

«Да и ты не дура, – подумал Данил, – четко работаешь, ментам-то уже звякнула…»

Два недуга до сих пор не поддаются самым современным методам и средствам диагностики – сотрясение мозга и белая горячка. А в аэропортах и на вокзалах при малейшем подозрении на «белку» с клиентом не церемонятся, тем более в его случае, когда все симптомчики налицо и не нужно ломать голову. Убойных нейролептиков у нее нет, да и не станет сшибать с ног, нужно же, чтобы в больничку он доехал в целости и сохранности и смог там вдосыт поговорить с дежурным врачом. Вколет какую-нибудь херню, валерьянку с димедролом, малость оглоушит, и только. Лишь бы в Кедрове на ходу была «Скорая», лишь бы согласились приехать, а то, пока дотащится сюда «психушка» из города, «комитет по встрече», того гляди, и занервничает…

Явился Коля – лунноликнй сержант под два метра, старательно соображавший на ходу, как ему держаться в столь несвойственной роли няньки при захворавшем головушкой.

– Там душманы! – предупредил Данил. – В коридоре!

Лишь бы только ему не навязали мента в сопровождающие до города, будет гораздо труднее… да нет, не поедут, механизм и без них отработан…

– Нету душманов, нету! – Коля успокаивающе поднял широченные ладони. – Все нормалек. Толкались какие-то, – торопливо добавил он, подстегнутый зверской гримасой фельдшерицы, состроенной сержанту украдкой от Данила. – Ну да, толкались, только смылись уже… хотите, мы вам машину найдем, довезем до города? «Скорую помощь», чтобы они не догадались?

– –Хорошо бы – сказал Данил. – А можно «Скорую»? Я заплачу, деньги есть…

– Да ну что вы! – запротестовал сержант. – Какие деньги, мы вас совершенно бесплатно довезем… Я знакомым ребятам уже позвонил, как услышал про душманов, будет сейчас для вас машина… До города мигом довезут… Сами-то местный?

– Ага, – сказал Данил.

Девчонка, ободренная явным сотрудничеством пациента и с нею, и с властями, заторопилась:

– Может, мы вам пока укольчик сделаем? Вы же говорили, сутки не спали, пять дней пили…

– А я не засну?

– Ну что вы, вам же еще в машине ехать, и в городе потом устраиваться… Легонький такой укольчик, чтобы вам стало чуточку спокойнее.

– Давайте, – сказал Данил. – В руку?

– Ну, давайте в руку…

– Доктор, они там опять про ножи… Вернулись!

– Ничего, не войдут, я же сказала, они креста боятся… Курточку снимите. И закатайте рукав.

Пистолет у него был в кармане джинсов, по нынешней моде мешковатых, как запорожские портки – хоть краденого гуся прячь… Все же он отошел к белой кушетке, положил на нее куртку.

– Коммерсант, наверно? – дружелюбно спросил сержант.

– Ага, – сказал Данил. – А как вы догадались?

– Опыт, – веско ответил мильтон. И шепотом пожаловался фельдшерице:

– Третий на неделе, бабок навалом, жрут, как слоны…

Фельдшерица тихонько на него цыкнула. Ласково улыбаясь, подошла к Данилу и всадила ему иголку повыше локтя. Он встал так, чтобы девчонка заслоняла его от сержанта – еще усмотрит в кармане пушку, глазастень-кий, отберет и на разрешение не посмотрит, совершенно справедливо решив, что в дурдоме такие игрушки не нужны, там и без них весело…

Минут через семь заявилась приятная компания – молодой в халате, с железным чемоданчиком, шкаф в халате погрязнее, с мордой не обремененного дипломами санитара, и еще один, в кожанке, водила, должно быть. Шкаф и водила тут же встали над ним с непреклонным видом, а молодой пошептался с хозяйкой медпункта и предложил Данилу:

– Ну что, поедемте в город?

– С удовольствием! – Данил подхватил «дипломат» и встал.

Сержант сопровождал их неотступно. «Лопушок, – подумал Данил почти весело, – нужно же протокол написать, а ты поленился. Тем лучше, а то объясняйся потом, майор Черский, как твои анкетные данные в такую бумажку залетели…»

На первом этаже их мгновенно усмотрел «комитет по встрече», в чьих рядах явственно вспыхнула незаметная постороннему глазу секундная растерянность. Сержант первым вышел на открытый воздух, следом, деловито отпихнув не успевшего убраться с дороги верзилу, прошествовал санитар. Позади, в зале, мелькнул Степаша. Данил прошел рядом с «пожилым», на миг их взгляды скрестились – положительно, перед Данилом был волк…

Они, конечно, ничего не решились предпринимать, стояли, глядя, как Данила галантно подсаживают в «уазик» – фургон защитного цвета, старой модели. И всей кодлой направились куда-то в сторону – к своей машине, куда ж еще? Значит, Степаша их ничуть не интересует, свободно выйдет…

К сожалению, задние окна фургончика оказались матовыми – но Данил не сомневался, что белая «Тойота» пустится следом. Даже лучше, что такие окна – сзади ничего и не увидят из того, что вскоре начнется внутри…

Оба, и санитар, и молодой, сели рядом, место около шофера осталось пустым. Данил, не дымивший сто лет, нахально вытащил сигареты. Они не стали перечить больному, задымили за компанию. Судя по жизнерадостной физиономии шофера, выдававшей откровенного эпикурейца из низший слоев общества, он никак не собирался тащиться сорок верст без доброй беседы. И точно, начал почти сразу же:

– Душманы, говоришь, мужик?

– Они, – сказал Данил лаконично. Главная игра была сыграна, и кривляться дальше не хотелось.

– Че, гонялись?

– Ну, – сказал Данил.

– Чего-то ты неразговорчивый, земеля. Вон позавчера одного везли, так он все порывался к зеркальцам, очень ему глянуть хотелось, не едут ли следом гэбешники?

– Володя! – укоризненно бросил молодой.

– Да я что? Интересно просто, как душманы за людьми гоняются. Познавательно. Вы сколько дней-то, мужик, водочку понужал?

– Восемнадцать, – сказал Данил.

– Тады ой. Тогда, конечно… Кто ж так резко бросает, земеля? Медленней надо, пивком-пивком, а главное – заспать. Вот ты вбей себе в голову – как проснешься, спи дальше, и спи, и спи…

– Слушай, а можно я в зеркальце гляну? – спросил Данил.

– Сиди! – положил ему на плечо широкую грабку санитар.

– Да чего, пусть глянет, – шофер заржал. – Может, там душманы. У меня ж в правой двери ручки нет, а мужику, глядишь, и полегчает…

Данил, сопровождаемый бдительными взглядами тех двоих, перегнулся через округлый кожух мотора, глянул в боковое зеркальце. Сзади маячил плавно скошенный лобешник белой «Тойоты». Он прикинул расстояние – «Скорая» прет быстро, им сам интересно побыстрее сбыть психа с рук и вернуться домой, почти полпути проделали… Скоро и завод…

Он показался минут через пять – красивый корпус, изящно обвитый снежно-белыми трубопроводами, сразу видно, не нашими умельцами возведенный, по ненашенским чертежам. Вот только умная голова, додумавшаяся окружить здание унылым бетонным забором, была определенно отечественная… Вот они, две машины на обочине, синяя и вишневая! Кому ж другому тут быть?

Санитара Данил вырубил первого – мужик был здоров, как лось, в рукопашной возючке наверняка поопаснее щуплого молодого. Тот успел еще дернуться со скамейки, но Данил достал и его, не особенно напрягаясь. Кошкой перемахнул на сиденье рядом с шофером, навел пистолет:

– Тормози!

– Ты чего? – шофер, мгновенно погрустнев лицом, пытался и удержать руль, и отшатнуться как можно дальше к дверце. – Земеля, убери дуру, все ж путем…

– Тормози, сука! – рявкнул Данил, не настроенный на салонную дипломатию. – Поиграли, и будет! Ну! Шлепну!

Тот затормозил, и «уазик» замер метрах в двадцати от приткнувшихся на обочине машин. Оба эскулапа едва слышно постанывали на полу и в сознание приходить пока что не собирались. Ну и ладушки.

«Тойота» притормозила сзади, Данил видел в зеркальце.

– Переключи на задний ход, – грозно-ласково, внятно, как младенчику, сказал Данил. – Рычаг перекинь на задний, сцепление выжми, топчешь газ по моей команде… Все понял?

Водитель, двигаясь плавно-плавно и медленно-медленно, перекинул рычаг передач вправо и назад до упора. Выжал сцепление. Данил тем временем опустил стекло со своей стороны.

– А теперь плавненько отпустил сцепление и даванул по газам что было духу… ну!

«Уазик» рванул задним ходом, словно нелепая ракета. «Тойота» рыкнула мотором, но там потеряли драгоценную секунду, остававшуюся еще на принятие решения, там не успели ничего понять – и корма «уазика» влепилась в капот японки так смачно, что колеса «Скорой» какой-то миг с визгом прокручивали по асфальту, а «Тойоту» дернуло назад.

Данил уже был снаружи, выпрыгнув ногами вперед в окно. И стоял, держа пистолет обеими руками:

– Руки! Руки держать на виду!

От синей машины к нему уже бежали трое. Вишневая обогнала их, рванула по обочине, остановилась рядом, и оттуда посыпались знакомые лица. Данил распахнул дверцу «Тойоты», повел стволом:

– Наружу! По одному!

«Только бы не показался луноход, только бы», – горячечно крутилось в голове. Рядом с ним, расставив ноги, утвердился крепыш с АКСУ наперевес. В «Скорой» признаков жизни не подавали.

Визг тормозов – остановились синие «Жигули», оттуда выпрыгнул Степаша, пряча что-то в карман. Ключи отобрал, ага…

– Отберите все, что похоже на рации! – командовал Данил, нервно вздрагивая при виде каждой проносившиеся мимо машины. – И оружие, понятно! Вырубай всех по очереди! Ключ из «Тойоты»!

Да, как хотелось прихватить «пожилого» с собой и потолковать по душам! Но это вполне естественное желание пришлось оставить – не по средствам, скромнее нужно жить…

Никто из оказавшейся в «Топоте» четверки даже не пробовал рыпаться – очень уж неравны были силы. Из «Жигулей» ошалело таращился чернявый южный человек, сидевший смирненько, как прилежный школьник в классе.

Троих уже вырубили. Данил успел перехватить взгляд «пожилого» и не сомневался теперь, что у него нежданно-негаданно объявился смертельный враг.

– Наручники у кого-нибудь есть? – обернулся он. – Прицепите-ка его за дверцу… С профессионалом, мальчики, нужно вежливо…

– За вами должок, маэстро, – негромко сказал «пожилой», гордо выпрямившись, пока его за обе руки прищелкивали к стойке окна.

Данил обеими руками залез ему в карманы, вывернул. Бегло окинул взглядом посыпавшиеся наземь мужские мелочи. Охлопал остальные карманы, нашарил нечто твердое, прямоугольное, вытащил – ну так и есть, удостоверение. Не глядя, сунул в свой карман, ухватил «пожилого» одной рукой за подбородок, другой за ус.

Сначала пошло туго, но потом усы поддались. Данил сорвал их без всяких церемоний, чуть дольше возился с париком.

Получился коротко стриженый русоволосый мужик, примерно его ровесник.

– Ну, теперь-то, курва, я хоть знав, как ты выглядишь… – выдохнул Данил.

– Ты покойник, – спокойно сказал тот.

– А ты?

– Не рискуешь, – столь же спокойно сказал тот, чуть морщась – на верхней губе у него выступила пара капелек крови, клей, должно быть, был хорош. – Много свидетелей, всех не положишь.

Он был прав. Четверо, если считать с ним, в «Тойоте», трое в «Скорой», да еще оцепеневший от ужаса болван в «Жигулях»… Переборчик.

– Ладно… – Данил махнул рукой. – По машинам! Рванули прочь так, словно за ними гнались черти. Хоменко плюхнувшись на сиденье рядом с Данилом, покрутил головой:

– Ну, старшой, теперь на нас отыграются…

– Не хнычь, – сказал Данил. – Нельзя было иначе, никак… Ладно быстренько шевели мозгами. Пока доедем до города, ты уже должен придумать, как нам со Степой побыстрее выбраться с территории вашей гостеприимной области…

И раскрыл удостоверение-трофей. Старший уполномоченный управления ФСК по Шантарской области майор Логун Вячеслав Сергеевич. Если это и подделка, исполнена на уровне, частным лицам безусловно недоступном. Как ни хрена не было понятно так оно и осталось, разве что в глаза друг дружке поглядели.


Глава семнадцатая Далеко не последняя | На то и волки |