home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 37

Владислав вернулся в Москву и сразу же позвонил Светлане. Сказал, что дела фирмы заставляют его задержаться в России еще на полтора-два месяца и что в следующий раз он позвонит прямо перед вылетом в Сан-Франциско.

– Что же, очень жаль. А мы с Олежкой так ждем твоего звонка!

– Милый мой Светик, я буду очень занят, – проговорил он скороговоркой.

Варяг понимал, что ему, смотрящему по России, из соображений конспирации любые дополнительные звонки, в особенности междугородные, противопоказаны.

– А как там Олежка? – быстро перевел он разговор на другую тему, не сулившую ему никаких осложнений.

– Весь в тебя, такой же непоседа, – поддела Светлана.

– Намек понял, – засмеялся Владислав. Светлана радостно щебетала в трубку, а ему было приятно слушать маленькие забавные истории о двухлетнем сынишке из уст любимой женщины.

– Ну, целую вас, мои зайцы, – сказал он, завершая разговор, и чмокнул губами трубку. – Какие будут пожелания?

– Владик, позвони или зайди к Барбаре. Передай, что мой английский на уровне и что я ее часто вспоминаю.

– Постараюсь, но не обещаю. Ну, пока, не скучай.

– Буду скучать, потому что я тебя... люблю, – сказала Светлана.

– И я тебя, – ответил Варяг и почувствовал, как волна нежности подступила к горлу. И все же эта женщина, подарившая ему сына, – самое дорогое, что у него есть.


Светлана положила трубку и задумалась. Если Владик все-таки не сможет выполнить ее просьбу, то потом, когда он вернется, она сама Барбаре позвонит. Если, конечно, он не будет против.

Месяцев за десять до отъезда в Америку Светлана, по настоянию Владислава, стала брать уроки разговорного английского у «носителя языка» – пожилой американки, на которой когда-то женился дипломат, вывез в Союз, а потом оставил ее... наедине с советской действительностью.

Светлана ездила к Барбаре два раза в неделю, занималась с удовольствием и делала большие успехи. Женщины прониклись друг к дружке симпатией и часто беседовали о том о сем за чашкой чая. Однажды, когда разговор зашел о любви, об отношениях мужчины и женщины, Светлана спросила напрямик:

– Скажите, Барбара, как получилось, что вы, такая интересная и незаурядная во всех отношениях женщина, остались одна, без семьи?

Лицо Барбары порозовело, складки в уголках рта разгладились, и она с улыбкой сказала:

– Потому что семья, дорогая моя, начинается не с постели и общей кастрюльки, а с ребенка. Я поняла это слишком поздно. Владислав Геннадьевич, когда договаривался со мной о занятиях с вами, произвел на меня хорошее впечатление. Он ваш муж?

– В общем, да. Мы пока еще не расписаны, но можно сказать, что я замужем.

– Ребенка, конечно, еще не нажили.

– Еще нет, – улыбнулась Светлана.

– Вам мой совет – с этим не затягивайте. Я давно уже пришла к выводу: если женщина хочет от мужчины забеременеть, вот тогда можно выходить за него. И, конечно, важно, чтобы он был прочен. Не мощный, как герой вестерна, а надежный. Вы меня понимаете? Желательно, чтобы был умен, обязательно щедр...

– И любил до безумия, – добавила Светлана, понизив голос.

– А вот это как раз не обязательно. Прочный мужчина может просто любить, – сказала Барбара с расстановкой и, помолчав, усмехнулась. – Коли говорит, что, если не будешь принадлежать ему, выбросится из окна, надо вызывать ему лифт, а самой отправляться в парикмахерскую. К великому сожалению, в свое время я этого не сделала. Хуже безумно влюбленного, милая Светлана, только дурак и жлоб.

Барбара потянулась за сигаретами, закурила.

– И, дорогая, нужно постоянно помнить, ни на секунду не забывать, что тот, в кого мы влюблены, – в какой-то мере наш противник, неприятель, и поэтому следует всегда быть в форме. Никаких откровений. Мы не имеем права ныть, плохо себя чувствовать, привередничать. Можно нашептывать что угодно, но непременно держать ситуацию под контролем. Никаких домашних халатов, тапочек, спущенных чулок, высовывающихся лифчиков. Когда плохо, не в настроении – действуй, не церемонясь. Желаю побыть одна, и все тут. Можно и без объяснения причин. Такова жизнь. Вы уж мне поверьте! Хочешь быть счастливой, веди бой, как боксер на ринге. Ежедневно и по всему полю.

– А как же постель? – не удержалась Светлана.

– О-о-о... – протянула Барбара, – здесь наша площадка. Здесь можно расслабиться, быть естественной, позволять себе любые безумства. Мужчина в постели настолько хорош, насколько женщина пожелает. Он ведь считает, что имеет наше тело и душу, а на самом деле все наоборот. Утром нужно делать вид, что ночной экстаз мы не помним в упор. Он прошел, как сон. Но если мы сегодня не расстаемся, то будет новая ночь и будет новый экстаз с охами и ахами.

– Боже мой! – Светлана всплеснула руками. – Значит, всю жизнь женщина обязана играть?

– Отнюдь. Просто она должна жить по определенным правилам и помнить, что с мужчиной расслабляться опасно. Он по своей природе завоеватель. Иначе вести себя с ним нельзя, потому что однажды ему станет неинтересно, скучно, и он уйдет. Я вас полюбила, Светлана, поэтому все это говорю. Вы – красивая, умная. Думаю, с вами мужчине интересно. Допускаю, что у вас есть поклонники, но, дорогая моя, никогда не роняйте себя. Всегда держите дистанцию.

Спустя год после этого разговора Светлана родила сына.


После отъезда Владислава прошло две недели. Светлана жила по заведенному распорядку. Первую половину дня она занималась ребенком. Читала сыну сказки, играла с ним на лужайке. После обеда, когда укладывала Олега спать, садилась в свой «СААБ» и ехала в ближайший супермаркет за продуктами. Часов в пять, когда сынишка просыпался, сажала его в прогулочную коляску и, толкая ее впереди себя, шла на пляж. Туда от самого дома вела узкая асфальтовая дорога.

Пляж был необычной формы – дуга гладкого намытого океаном песка тянулась на добрый километр между редкими нагромождениями больших, в желтых потеках камней, отделенных друг от друга песчаными лоскутами. В конце дороги, в рощице из прореженного кустарника и травы, располагалось кафе. Она садилась под огромным зонтом в бело-желтую полосочку и заказывала оранжад. Олег возился в песке, а она читала, время от времени скользя взглядом по безбрежной глади залива, сшитой с голубым небом темно-синей ниточкой горизонта.

Светловолосая, стройная, загорелая, в белых шортах и ярко-салатовой шелковой блузке навыпуск, она привлекала всеобщее внимание.

Сегодня все было как всегда. По пляжу носились дети. Их мамы, а может, няни отдыхали в шезлонгах возле пляжного павильона с кабинами для переодевания. Неподалеку, с подветренной стороны огромного бурого валуна, как и вчера, позавчера, на складном стульчике сидел художник и делал наброски. Она покосилась на него, а он, поймав ее взгляд, слегка улыбнулся и склонил голову.

Олег сразу же занялся любимым делом. Поддевая маленькой лопаточкой песок, он наполнял кузов деревянного грузовичка, а потом, пыхтя, тащил его за веревку к невысокой песчаной дюне рядом с валуном, и все его пухлое тельце напрягалось от отчаянных усилий. Он, должно быть, устал, потому что, когда попятился, упал и заплакал. Светлана бросилась к сынишке и стала утешать, приговаривая:

– Не плачь, мой хороший, настоящие мужчины всегда смеются, как Питер Пэн. Ты помнишь, вчера мы читали перед сном эту книжку?

– У вас очаровательный малыш, – услышала Светлана мужской голос.

Она подняла голову. Рядом стоял художник.

– Спасибо, – сказала Светлана. – Думаю, каждой матери приятно это слышать.

– Позвольте представиться. Я художник-иллюстратор Макс Барбарелли. Конечно, не Рокуэл Норман, но тоже надеюсь прославиться зарисовками детворы. Я сделал несколько набросков вашего сына, миссис...

– Игнатова, – продолжила Светлана, протягивая руку.

– Игна-тоу-вей, – повторил он с улыбкой. – Звучит почти по-японски. Ваш муж японец? – Он рассмеялся, обнажив частокол белоснежных зубов.

– Мой муж китаец, – Светлана подхватила его шутку.

– А вы?

– А я русская.

– Я так и думал, – сказал он, окидывая ее взглядом с головы до ног. – Все в один голос утверждают, что русские женщины – самые красивые в мире. Теперь окончательно в этом убедился.

Начинается, подумала Светлана и наклонилась к сыну.

– Ну что, мой маленький, поедем домой? Да? – ворковала она, поправляя на ребенке курточку. – А вы, мистер Барбарелли, безусловно, итальянец? – спросила она, разгибаясь и беря сынишку за руку.

– Итальянец, миссис Игнатова, и очень рад с вами познакомиться. Если ваш муж не будет против, я был бы счастлив написать ваш портрет. Я вообще-то портретист, а вы – настоящая красавица.

– Благодарю за комплимент, мистер Барбарелли, но против буду я. А сейчас нам пора домой.

– А зарисовки вашего сына? Я хочу их вам подарить.

– Нет, нет, мистер Барбарелли, никаких подарков. Я могу их только купить. К сожалению, у меня с собой мало денег. Сколько это будет стоить?

– Миссис Игнатова, не обижайте меня. Я достаточно обеспеченный человек и прилично зарабатываю на телевидении. Иллюстрирую рекламные ролики. И вот еще что... я... знаете ли, три года назад я потерял такого же малыша и жену. Остался совершенно один.

– О господи! – Светлана поморщилась. – Как же это случилось?

– Они отдыхали у моей тетки в Италии. Поехали в Рим и попали в аварию. Тепловоз столкнулся с пригородным поездом... Тогда погибли двадцать человек.

– Какой ужас! – Светлана понизила голос до шепота.

Она неожиданно для самой себя почувствовала расположение к этому художнику, внешне очень похожему на известного российского киноактера Вячеслава Тихонова.

– Да, тяжело терять близких, – вздохнул тот. – Но ничего не поделаешь, жизнь продолжается.

Он вытащил из нагрудного кармана блузы спортивного покроя портмоне и достал фотографию.

– Вот они... Сейчас моему сыну было бы шесть лет.

Светлана взяла цветную фотографию. На коленях у красивой женщины сидел кудрявый кареглазый малыш.

– Мальчик – вылитый вы, мистер Барбарелли, – заметила Светлана, возвращая любительский снимок.

– Не знаю, почему я вам об этом рассказал, миссис Игнатова. Накатило, как говорится.

Светлана посадила Олега в коляску и ничего не сказала.

– Миссис Игнатова, надеюсь, мы с вами еще увидимся. Знаете, я приведу в порядок зарисовки, вставлю их в паспарту и в следующий раз подарю вам. Поверьте, мне это будет приятно.

– Ну хорошо. Пусть будет по-вашему.

Светлана зашагала по асфальтовой дороге к своему дому, а Макс Барбарелли смотрел ей вслед и думал о том, что эта русская женщина – настоящая леди. Мягкие манеры, никакой вульгарности. Она ему нравилась.


Глава 36 | Разборки авторитетов | Глава 38