home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



8. ДИГГЕРЫ


8.1.

До Последней Мировой диггерами называли искателей приключений, которым было скучно на сытой и безопасной поверхности. Они спускались вниз – в канализации, древние подземные ходы, русла подземных рек и прочие подземные пустоты, рискуя жизнью и здоровьем исследовали эти природные и человеческие творения.

Но пришло время, когда именно поверхность стала средоточием смертельной опасности, чуждой пребыванию там человека. Люди сошли в подземелья, которые не стали для них уютным домом, а лишь временным полным опасностей пристанищем, продлевающим агонию человечества.

Серёга Тишук ходил в десятый класс. Учиться он, мягко сказать, не очень любил. Но мозги у него работали неплохо. Хотя школу он посещал не регулярно, на уроках сидел без особого интереса, а на домашние задание тратил времени чуть больше, чем на утренний туалет, феноменальная память позволяла ему схватывать то, что монотонно бубнили учителя на уроках. И только за счёт этого ему удавалось плавать в «середняках», а иногда даже получать оценки, которым завидовали завзятые зубрильщики.

Года четыре назад Серёга, лётая на велике по пустырю, чуть не влетел в канализационный люк, почему-то оказавшийся здесь открытым. В последний момент он увидел зияющие тёмное жерло, резко повернул руль велосипеда и налетел на кем-то отброшенную чугунную крышку люка. Он проделал вынужденный кульбит через велосипедный руль и больно бухнулся спиной на траву, усыпанную битым кирпичем и прочей дребеденью. От досады и боли навернулись слёзы. Он приподнял голову и хотел сказать какое-то матерное слово, которое слышал от старших пацанов, но вместо этого замер от увиденного чуда. Из люка выглядывала очаровательное создание года на два старше Серёги. У создания был оранжевый строительный шлем на голове, из-под которого выбивалась рыжая челка и в стороны торчали два рыжих хвоста. Создание сочувственно спросило:

– Ой, чё, ударился?, – и быстро стало выбираться из люка для оказания немедленной помощи.

Девушка подбежала, охая и ахая, стала хлопотать около Серёги, что-то спрашивала, почему-то низко наклоняясь и вглядываясь в его лицо. А Серёга смотрел в эти огромные глаза, один из которых был изумрудно-зелёным, а второй карим, что-то невпопад отвечал, и удивлялся, почему у него так потеют подмышки и бешено стучит сердце. Хотелось так лежать и лежать, чтобы этот волшебный оранжевый подсолнух не отходил от него. Но тут он увидел, что из люка один за одним выползают пацаны в таких же шлемах. Они деловито подошли к Серёге, отодвинув «золотую» девушку, и хотели было начать его обследование. Серёга мужественно поднялся, отказавшись от всякой помощи и стал с нарочитой смелостью «наезжать» на старших пацанов по поводу открытого люка.

Вечером Серёга, потягивая специально для него купленную «Кока-Колу» в баночке, сидел в подвале пятиэтажки, являвшейся штаб-квартирой диггеров-самоучек. Возглавлял группу рыжий семнадцатилетний качёк – брат Маргариты. Маргарита была единственной девушкой и самой младшей в группе – ей было четырнадцать. Серёга рассеянно слушал рассказы диггеров о прелестях подземного Минска, изредка подглядывая на Марго. Во время его обследования обнаружилось, что при падении напоролся на битую бутылку, кромка которой пробила ему футболку и сильно поранила спину. Марго заботливо обработала и заклеила пластырем его рану. От каждого прикосновения её пальцев его бросало в дрожь. Благо, что все думали – это от боли.

Серёгу пригласили на следующую вылазку, даже бесплатно снабдили его соответствующей экипировкой. Его не сильно задела романтика диггеров, но отказаться – значит никогда больше не увидеть Марго. И Серёга пошёл.

Теперь Серёга – командир группы диггеров. И он уже не Серёга, а Драйв (кличку выбрал сам). Брат Марго ушёл в армию, его первый заместитель – в детскую колонию, в третий заместитель стал наркоманом и перестал интересоваться диггерством. Серёга же возмужал, наловчился и стал лидером в их группе, разросшейся до двадцати человек. Марго поступила на юрфак, но своего хобби не оставила. И она не стеснялась того, что её парень – школьник.

Им всем наверху было скучно, а внизу их ждал огромный и загадочный мир. Этот мир принадлежал им. Коллекторы, канализации, теплосети, ливнёвки, подземное русло таинственной реки Немиги, подземные ходы древнего города, системы гражданской обороны, коммуникации метро… Они исходили и исползали сотни километров. Феноменальная память Драйва сохраняла всё однажды увиденное. Весь исследованный подземный Минск был у него в голове, как на карте в компьютерной стратегии. Но впереди было ещё столько открытий.

Теперь он с Марго и ещё тремя фанатами шли по теплосети где-то в районе Зелёного Луга. Прокатился гул, посыпалась пыль со стен и потолка, покачнулся пол. Видимо вверху роет экскаватор или на стройке вбивают сваи – подумал Драйв. Через час они добрались к точке выхода. Когда Драйв открыл люк, в груди у него ёкнуло. Разрушенный город пылал, небо было чёрным от дыма и оседавшей пыли, метались обожженные люди. Драйв всё понял. В школе им говорили, что в мире неспокойно, но диггеры, как никто, знали, что власти открывают лишь часть правды. Судя по всему в мире было совсем не спокойно. Под землёй, в секрете от всех, военные и невоенные строители делали убежища. Драйв несколько раз натыкался на таких строителей. Один раз их даже с Марго «задержали», задали несколько тупых вопросов и отпустили, пригрозив больше здесь не появляться. Значит, это делалось не зря. Драйв знал, что им наверх идти пока нельзя. «Пока» продлилось до конца жизни Драйва.

Драйв со своей группой направились к ближайшему известному им убежищу. Однако туда им войти было не дано – входы забаррикадировали и никого к убежищу близко не подпускали. Второе убежище оказалось вблизи зоны попадания ядерной боеголовки – все ходы к нему были завалены. Они вышли к станции Парк Челюскинцев. Станция была битком набита изувеченными испуганными людьми. Паника, стоны, крики, плач. По описаниям выживших, было не менее пяти взрывов только в восточной части города. Правда те, кто видел эти взрывы, больше ничего уже видеть не могли.

У всегда бойкой и веселой Марго текли слёзы при виде обожженных взрослых, умирающих детей и при воспоминании о своих родителях и брате.

Они стояли в очереди за пайком, но им не хватило. Ход к ближайшему продовольственному складу был завален. Драйв, просканировал свою карту в мозгу, нашёл другую дорогу к складу и таким образом на время решил проблемы этой станции. Способности и знания Драйва и его команды были востребованы – они были путеводителями в подземном неметрошном мире, который уже начинали называть Муос. Диггеры нашли несколько складов, незанятых убежищ; налаживали связи с другими неметрошными убежищами.

Драйв и Марго как-то сразу стали мужем и женой. В Муосе возраст не имел значения, а ритуал вступления в брак упразднился. У них был отгорожен брезентом свой уголок на уже сооруженной террасе станции Парк Челюскинцев, но станция не стала их домом. В пространстве станции невидимо, но ощутимо свили плотную сеть отчаяние, боль и смерть. Здесь постоянно кто-то кричал, плакал, умирал. Им нравилось уходить со станции – по заданию или просто так. В неметрошном подземелье почти ничего не изменилось и казалось, что время переносило их назад – в детство, где подземелье было игрой, а наверху ждали родные, вкусный ужин и тёплая постель.

Но со временем и ходы стали небезопасны. Сюда забредали одичавшие животные, пробившиеся с поверхности, и у некоторых из них уже проявлялись мутации. Встречались бандиты, каннибалы. Муос становился всё опасней.

Драйв с Марго сидели в ответвлении городской ливнёвки, в одном из своих любимых мест и тихонько разговаривали, держа друг-друга за руку. Послышались приближающиеся шаги. Кто-то либо случайно либо специально направлялся к ним. Драйв включил фонарь – их было четверо. Судя по форме – все военные. У одного было обожжено лицо, ожог оставил чудовищные рубцы. У двоих были явные признаки лучевой болезни. У единственного на вид здорового военного с капитанскими четырьмя звездочками на погонах-лоскутках – в руках Калашников.

– Ай да голубки! Откуда ж вы такие?

– С Парка Челюскинцев.

– Это наша территория – здесь чужим делать нечего.

– Эта территория в юрисдикции Парка Челюскинцев, но если вы хотите, мы можем уйти, – пыталась сгладить назревающий конфликт Марго.

– Эта территория – Милитария полковника Стрельцову. Вы нарушили границу, а значит подлежите трибуналу по законам военного времени. Обыщите их.

Ещё до команды капитана его подчинённые уже осматривали рюкзаки Марго и Драйва. Потом начали обыскивать Марго. Покрытые язвами руки солдата пробежались по одежде Марго, после чего он стал похотливо щупать её груди. Марго отстранилась и со всего маху врезала пощёчину солдату.

– Ах ты шлюха!, – завопил солдат и ударил Марго кулаком в лицо.

Драйв дёрнулся, но тут же получил удар автоматным прикладом в голову. Уже падая, до потери сознания, он услышал слова капитана:

– Она ваша.

Когда Драйв пришёл в себя, на его гудящей голове стоял тяжёлый сапог капитана. У Марго на лице наливался синяк, взгляд был отрешенным. Она вяло застёгивала пуговицы своего комбинезона, уставившись в никуда. Двое солдат посмеивались над третьим:

– Тебе ж говорили водку от радиации пить надо. Не слушал – теперь и бабу трахнуть не можешь.

Капитан скомандовал:

– Ладно, побаловались и хватит. Идём к Стрельцову. Он будет рад пополнению гарема.

Марго и Драйва не связывали, им просто сказали идти впереди. В спину им смотрел автоматный ствол. Если капитан выстрелит, то не промажет – это было ясно. Идя сзади, капитан дружелюбно говорил:

– Видите ли, молодые люди. Вы, может быть, и будете обижаться на нас первое время. Но потом всё поймёте и примите как есть. Обижаться надо не вам на нас, а нам на вас. Это ж мы ваши хилые зады прикрывали, когда война началась! Мы: я – капитан ПВО, эти бедолаги солдаты-срочники и наш уважаемый полковник Стрельцов. Нашим дивизионом только на подлёте к Минску уничтожено восемь крылатых ракет – все они упали в полукруге Молодечно-Новогрудок-Барановичи. И это только нашим дивизионом! А таких только в окрестностях Минска семь. А сколько ракет сбили лётчики. Представьте, если бы все они долетели до Минска! Этим подеземельям был бы конец. Мы, рискуя собой, спасали ваши худосочные задницы. И что с того? Шесть лет мы дохли с голодухи и от радиации в своем бункере, в то время как вы здесь жрали военные запасы тушенки. Полковник Стрельцов, слава ему, повёл нас в Минск. Что это была за дорога! На двенадцать МАЗов у нас был только один офицерский с герметической противорадиационной изоляцией. Остальные – пылесборники для бедолаг-солдат. Дошло до цели только пять машин. Мы пришли в ваш вонючий Муос, как защитники. Ожидали достойных почестей и отдыха от войны. А нас, как последних колхозников, отправляют копать картошку и выращивать свиней. Нас – меня и этих героев! Но полковник Стрельцов сказал «Нет, это не для нас! Мы отстояли Минск, значит Минск наш! Не хотят добром – возьмём силой!». Теперь владения полковника Стрельцова – шесть поселений. Они ж тоже не хотели признавать Стрельцова, но сраные крестьяне не умеют воевать, и мы за пол-года малыми силами и большой кровью создали Милитарию Стрельцова. Всё справедливо: они нас кормят, мы их защищаем. Кстати, у нас мало оружия, но есть техника. Скоро мы выдвинемся в военное училище на окраине города, возьмём там оружие и вернёмся, чтобы начать победоносное создание Великой Милитарии Стрельцова. Это единственное решение проблемы Муоса: единая жесткая власть офицерства, единая цель, единые задачи, порядок и справедливость… Ты мужик, смотрю, крепенький, такие нам нужны. Если не нравится свиньям жопы мыть, тогда поступай в мой взвод, скоро сам офицером станешь. А за бабу твою не обижайся. Баба воевать не может! Её задача трахаться, рожать детей и работать. У нас полковник Стрельцов установил такой порядок: все женщины – это его гарем. Но каждый солдат имеет право пользоваться любой из этих женщин в любое время. Поэтому можешь сам, сколько хочешь, её потрахивать, но голову себе этой дурью не забивай, не зачем. Наша задача – война!

Драйв почти не слушал разговор сумасшедшего капитана. Он сканировал карту этой части Муоса. Они, согнувшись, шли по трубе канализации. Фонарь, включённый у одного и солдат, едва выхватывал на несколько метров туннель трубы. Драйв незаметно взял ладонь Марго, которая шла, опустив голову, и в нужный момент резко дёрнул её в сторону. Капитан явно не сообразил, что произошло – ему показалось, что пленники ушли в стену. Но, подбежав, он увидел, что туда уходит узкий сворачивающий в сторону ход. Он из автомата пустил очередь в темноту, пули цыркнули по изгибу стены.

– Мать твою, за ними давай!

Солдаты бросились догонять, однако у них не было никаких шансов. Не один человек в этой части Муоса не знал его так хорошо, как Драйв.

Драйв и Марго добирались назад молча. Придя на станцию, Драйв рассказал о захвате администратору станции. Умолчал только об изнасиловании Марго. Он требовал осуществить немедленное нападение на Милитарию Стрельцова с целью предупреждения их экспансии. Однако администратор отказал ему, сообщив, что непосредственной угрозы нет, а тратить людские ресурсы и боеприпасы он не желает.

Драйв самовольно собрал всех диггеров станции. Он был безоговорочным лидером и ослушаться его никто не посмел. Они разоружили охранника и захватили практически все оружие из оружейного склада, после чего ночью ушли со станции. Марго его отговаривала, объясняла, что ей легче не станет, если Милитария будет захвачена, но Драйв жаждал мщения. Марго, сжимая в руках охотничье ружьё, также шла рядом с Драйвом. Она надеялась, что если Драйв уничтожит Милитарию, он станет прежним. После произошедшего, он с ней отказывался разговаривать. Когда она пыталась с ним заговорить – это вызывало вспышки раздражения и злобы. Если она к нему прикасалась – он отстранялся, как будто брезговал ею.

Описания капитана было достаточно, чтобы догадаться, где находиться Милитария – она была в районе улиц Якуба Коласа и Сурганова. С Драйвом было шестнадцать человек. Уникальный слух Драйва, выработанный за долгое время диггерства, позволил заблаговременно услышать тихий разговор милитарийских дозорных. Он знал ходы, которых не знали военные. Заслон обошли с тыла. Драйв и ещё двое спокойно подошли к дозорным. Те не думали, что с тыла могут появиться чужие и думали, что это идёт проверка караула. Двоих хладнокровно зарезали, у третьего узнали, как попасть в бункер и задушили.

На условный стук дверь открыли, но увидев чужих, сразу стали стрелять. Тогда зияющую дверь бункера забросали гранатами. После десятка взрывов отстреливаться перестали. Диггеры вошли в первое помещение бункера. Все, кроме Драйва, ужаснулись. Здесь находился главный гарем полковника Стрельцова. Искорёженные от разрывов гранат тела женщин валялись в перемешку с телами внутренней охраны. Драйву было всё равно. Он гладнокровно прошёл по залитому кровью полу и нашёл дверь в следующее помещение – там были мужчины-рабочие. Они испуганно жались друг к другу. Подошли к третьей двери – она была заперта изнутри.

Обследовав первое помещение, Драйв нашёл вход в энергобудку. Энергоустановка бункера изначально питалась дизтопливом. Теперь местные перешли на велотягу, но одну бочку дизтоплива оставили. Оставшиеся две гранаты привязали проволокой к ручке двери и, отойдя на расстояние, взорвали. Бочку выкатили и опрокинули, дизтопливо потекло по уклону в третье помещение. Драйв, держа в руке факел, смело вышел и стал у самой бочки в лужу дизтоплива.

– Если я выроню факел из рук, вы все поджаритесь. Выходите, и сдавайте оружие, я всем гарантирую жизнь и безопасность.

Раздался выстрел – покончил с собой полковник Стрельцов. Вышли военные: в основном умирающие от лучевой болезни солдаты, два офицера, несколько новобранцев. Военных выставили у стены под прицелами оружия диггеров. Драйв проходил мимо пленённых, свирепо всматриваясь в их лица. Остановившись возле одного из них, уже совсем больного и еле держащегося на ногах, тихо спросил:

– Узнаёшь?

Тот испуганно кивнул. Драйв тут же всадил ему в пах нож. Марго закричала:

– Драйв! Не надо! Что ты делаешь?!

Но тот уже подходил ко второму насильнику. Он пытался сделать гримасу, рассчитывая, что Драйв его не узнает. Драйв нанёс такой же удар ножом. Солдаты корчились на полу, крича, плача и хватая руками свой окровавленный пах. Марго подбежала к Драйву, схватила его за руку и плача просила:

– Сергей, Серёженька, миленький, я прошу тебя, не надо..

Он грубо оттолкнул её и в присутствии всех съязвил:

– Тебе нравилось, когда они тебя трахали?

Марго села прямо на пол, обхватила руками голову и зарыдала.

Капитан, который их когда-то пленил, бросился к Драйву. Он думал, что его расстреляют диггеры. Но Драйв сильными руками схватил его, перебросил через себя, заломал руку и адским тоном сообщил:

– А ты у меня будешь долго мучаться…

Капитан в пытках умер только через сутки..

После ухода с оружием они не могли уже вернуться на станцию Парк Челюскинцев. Да Драйв этого и не хотел. Они быстро освободили остальные поселения Милитарии Стрельцова. Драйв провозгласил это территорией Диггеров. Он провозгласил законом диггеров – неподчинение каким бы то ни было законам и властям. Всем была объявлена абсолютная свободы. Каждый мог делать всё, что захочет, если это не причиняет вреда другим диггерам. Племени диггеров разрешалось всё, что не причиняет вреда племенам других диггеров.

Территория диггеров разрасталась. Драйв со своей командой наиболее опытных диггеров, используя доскональные знания подземелий Муоса, и приобретённый в боях военный опыт своего племени, захватывал одно поселение за другим. Он забирал самых сильных мужчин для пополнения своей команды и объявлял всему поселению свободу. Большинству нравились анархические законы диггерства. Поэтому бывшим администраторам, королям и управляющим поселений, если они и оставались в живых, не возможно было восстановить свою власть.

Но диггерский закон имел и другую, мрачную сторону. Анархия и децентрализация явилась следствием развала и одичания поселений. Племена диггеров катились к первобытнообщинному строю.

В своих подземных исследования племя Драйва отыскали подземные склады завода шампанских вин, спиртзавода «Кристалл», пивзавода. К и без того деструктивной анархии добавилось поголовное пьянство голодных диггерских племён.

Пьянство стало причиной распутства. Драйв после случая с Марго её возненавидел, а вместе с ней возненавидел всех женщин. Он принял «гаремные» обычаи полковника Стрельцова. Все женщины племени входили в гарем вождя, но каждый мужчина с разрешения вождя мог пользоваться этим гаремом. Женщины становились бесправными.

Марго родила мальчика, назвав его Денисом. Он был похож на Драйва. Но Драйв этого не замечал. Марго он тоже как будто не замечал. Правда он не провозглашал её частью гарема, и никто не решался спросить разрешения у вождя взять его женщину, пусть и бывшую.

Марго не могла смотреть на дичание племени и ушла. Она была диггером, пожалуй, вторым по опыту и знанию подземелий после Драйва. Она работала проводником – проводила торговцев по запутанным подземельям Муосам. Сына она брала с собой. Он молча сидел у неё за спиной – в специально сшитом рюкзаке. Торговцы первоначально недоверчиво смотрели на Марго с такой обузой за плечами, но уже через километр пути, еле поспевая за ней, меняли своё мнение.

Иногда встречались на пути враги и хищники. Марго молниеносно выхватывала ею изобретённое и по её заказу сделанное смертельное оружие – секачи, и в мгновение ока отсекала ими головы врагам – будь то звери или люди. Слава о проводнице Марго разошлась по всему неметрошному Муосу, вернее по его неодичавшей части. Когда она приходила в поселения, люди бежали посмотреть на сильную огненно-рыжую женщину с прекрасным и добрым лицом. Она рассказывала Муосские новости, ободряла их, советовала молиться Богу, не унывать и держаться вместе.

Сын, сидя за спиной Марго, вырос и стал ходить рядом. Скоро у него появились свои секачи, которыми он владел не хуже матери. Он был весь в отца – такой же ловкий и умный. У него в голове также ясно и отчётливо рисовалась, дополняясь подробностями по мере взросления, карта Муоса. В двенадцать лет он уже стал самостоятельным проводником. Они с матерью редко встречались. При встрече мужественная Марго плакала. Это были не только слёзы радости. Она видела перед собой точную копию того парнишки, который наехал на канализационный люк и свалился с велосипеда много лет назад. Она по-прежнему любила Драйва.

Дикость в племенах диггеров достигала предела. Проблему голода там решали путём набегов на мирные поселения, торговые караваны. Кое-где уже начался каннибализм. Из-за установившегося примитивизма отношений диггеры почти не разговаривали между собой, а дети, не слыша человеческую речь, не могли научиться говорить.

Спиртное закончилось и это вызвало ярость алкоголизированных вождей, особенно Драйва. Для унятия этой ярости было решено залить её кровью. Драйв объявил сбор вождей для большого похода на свободные поселения восточной части Муоса. К своему удивлению Драйв заметил, что некоторые вожди уже неконтактны – они практически разучились разговаривать и с трудом понимали человеческую речь.

Марго, узнала о намерениях своего мужа. Она с сыном обошли все известные восточные поселения. Авторитет их был огромен и они собрали две бригады для решающей битвы. Они тоже называли себя диггерами.

Диггеры Драйва шли на восток, разоряя свободные поселения. Они подошли к поселению Трактористы, расположенному в большом подземелье бывшего тракторного завода – самом крупном в этой части Муоса. Выломав дверь, они ворвались внутрь с диким воплем и улюлюканьем. Но вместо растерянных слабых поселенцев, они увидели вооруженный отряд, бригаду воинов, выстроенных в боевой порядок и спокойно ожидающих смертельного боя. Командиром бригады защитников была женщина с двумя секачами в руках.

Защитников было вчетверо меньше и дикари, не раздумывая, вступили в бой. Спустя минуту в задних рядах диггеров Драйва началось смятение -со стороны входа ворвалась ещё одна бригада, возглавляемая юношей с секачами в руках. Юноша, а затем и его воины смело врубились в тыл полчища диггеров Драйва. Но не смотря на то, что дикари были менее организованы и к тому же окружены, их было намного больше.

Они сошлись и на секунду остановились, глядя друг-другу в глаза. Она стала старше, морщинки разбегались от её глаз в разные стороны по веснушчатому лицу. Но глаза были также прекрасны – один зелёный, а один карий. Собранные в хвост волосы были такими же огненно рыжими. Какая-то тепленькая искорка пыталась пробиться в затуманенную душу Драйва. Уже начал формироваться какой-то нечёткий мысленный образ: вроде бы он лежит на спине на земле возле открытого люка и эти два прекрасных глаза смотрят на него сверху-вниз; и вроде бы ему тогда было очень хорошо. Он вроде бы её узнал, но пропитая совесть и ожесточенное сердце, впустившее в себя табун демонов, быстро затушили эту искорку. Она – его враг, а врагов надо убивать! Драйв размахнулся своей булавой, но почему-то побоялся разбить это прекрасное лицо. Он ударил её в грудь. Длинные шипы булавы достали сердце. А она так и держала опущенные руки с секачами, с которых стекала кровь десятков убитых до этого диггеров. Пока булава приближалась к её груди и шипы ломали её рёбра, она смотрела в глаза диггера, которого очень любила.

– Мама!, – пронзительный вопль заглушил шум битвы. Денис видел происходившее, так как в это время дрался на лестнице у стены. Он быстро перебежал по трубам и подвесной лестнице и спрыгнул с пятиметровой высоты прямо перед Драйвом. Драйв увидел себя – именно это лицо он видел в детстве в зеркале, чистя по утрам зубы. Но что-либо ещё подумать он не успел. Пацан, лихо крутя секачами, двигался к нему. Драйв пытался несколько раз ударить парня булавой, но тот ловко уворачивался. В какой-то момент от неудачного удара булавой он повернулся спиной к парню. Тот нанёс молниеносный удар секачом, разрезав сонную артерию Драйва. Драйв быстро теряя силы, упал на землю. Пацан отбросил ногой булаву и наклонился к нему. Последней мыслью Драйва было то, что пацан отличается от него только одним – цветом глаз. Один глаз у парня зелёный, а один – карий.

После гибели вожака, диггеры запаниковали. Вопя, они стали пробиваться к выходу. Они разбежались и вернулись в свои племена. После Драйва не было диггера, который бы смог их объединить. Они всё больше дичали, разучались говорить, скатились к полигамии и каннибализму. В остальной части Муоса их называли тёмными или дикими диггерами.

Сын Марго Денис возглавил диггерские бригады – так теперь назывались восточные поселения Муоса. Его называли Бригадиром бригадиров. Они, в отличии от одноименных дикарей, поддерживали осторожные отношения с другими государствами Муоса, где их называли светлыми диггерами. У светлых диггеров формировалась своеобразная культура, обычаи и традиции.


предыдущая глава | МУОС | cледующая глава