home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Лавка Шарапова

Леонидов ждал Тыльнера и Николаева у входа в мясную лавку.

Они шли через двор домов купца Вахрушева, знаменитую Вахрушенку – самый жеганский район в центре Москвы.

По весенней погоде обитатели дома вылезали на улицу погреться на солнышке.

Увидев двух больших начальников из УГРо, снимали кепки и шляпы и вежливо кланялись. Тыльнер и Николаев вежливо кланялись. Как никак, воровская аристократия, цвет уголовной Москвы.

– Ну все прямо как на светском рауте, – удивился Леонидов.

– А как Вы думаете, Олег Алексеевич, в любом деле есть свой политес.


Они вошли в лавку и увидели Шарапова, стоявшего, опершись руками о прилавок.

Руки его напоминали две могучие колонны.

Перед ним стояли два тонкошеих мальца лет по двадцати.

– Значит ты, буржуй, сейчас нам дашь баранью ногу, а потом каждый день будешь по три фунта давать, а в конце недели деньгами.

На пацанах были большие клетчатые кепки, пальтишки в облипку, полуботиночки «джимми» – последний крик воровской моды.

– А из белья вам ничего не надо? – спросил Шаповалов, – а то вполне могу устроить саван.

Он поднял кулак величиной с голову ребенка.

– Ударь – всю жизнь на лекарей работать будешь.

– Слышь ты, урка с гондонной фабрики, вали отсюда, – сказал Леонидов.

– Че? Чее?

Парень сделал несколько шагов к нему особой уркаганской походкой «враскачку».

– А ну вы все трое фря, делайте ногами походу отседова, иначе пасть разрежу до ушей.

В руке парня появилась финка.

Олег ушел влево.

А с правой провел сокрушительный кросс.

Парень икнул.

Взмахнул руками.

Финка полетела к прилавку.

Кепка соскочила с головы.

А он сам, пролетев пару метров, ткнулся головой о бочки, стоявшие у стены.

Второй бросился к выходу, но его за шкирку поймал Тыльнер.

Он вытащил удостоверение.

– Уголовный розыск, сопляк. Еще раз сюда придешь – отвезем в Гнездниковский и там жить научим.

– А теперь забирай дружка и выноси его отсюда.

– Как забирать?

Парень, испуганно озираясь, схватил дружка за ноги и поволок на улицу.

Леонидов поднял кепку и вышвырнул на волю.

– А ударчик у Вас, Ваше благородие… Тьфу, все привыкнуть не могу, Олег Алексеевич.

Шарапов вышел из-за стойки.

– Позвольте познакомиться. Шарапов Михаил Михайлович. Бывший старший унтер-офицер и георгиевский кавалер, а ныне владелец этой лавки.

– Тыльнер, – Георгий пожал мощную руку хозяина.

– Николаев, – опять рукопожатие.

– Если не возражаете, господа товарищи красные сыщики, прошу ко мне отобедать, чем Бог послал.


В комнате за обильно накрытым столом сидел Орест Петрович Андрианов.

Он радостно поднялся на встречу вывшим коллегам.

С Николаевым они обнялись.

– Как ты, Орест? – спросил Николаев.

– живу. Работаю в Домкоме депо производителей и Михал Михалычу помогаю с бухгалтерией. Ничего.

– Обратно не тянет? – спросил Тыльнер.

– Сложный вопрос, Георгий Федорович, очень сложный.

– А если мы Вас обратно пристроим? – предположил Тыльнер. – Начальник розыска к Вам хорошо относится.

– Что правда, то правда. Не пересидел его комиссар Фейгин. Значит, у него власти больше. Да и кем меня нынче зачислить могут – агентом третьего разряда? А я перед увольнением субинспектором числился. Не гоже мне, титулярному советнику и кавалеру орденов, на побегушках быть. Раз уж не приглянулся новой власти Орест Андрианов, то пусть и работает он в Домкоме.

– Кстати, – вмешался Шарапов, – денежек Орест получает вдвое, если не втрое против того. Но об этом потом. Давайте выпьем.

Выпили по рюмке, начали есть необыкновенно вкусные бараньи котлеты.

В комнату заглянул приказчик.

– Прощенья просим, Хозяин, к Вам Парфен.

– Не вовремя, но проси.

В комнату вошел человек в поддевке хорошего сукна, сияющих лаковых сапогах.

– Хлеб да соль честной компании.

Он поклонился.

– Присаживайся к нам, Парфен Никитич, – предложил Шарапов.

– Благодарствуйте, я на минутку. Дело. А вот рюмку с такими важными гостями приму.

Николаев сам налил полный стакан, положил на тарелку колбасу и огурцы.

– А ты, Ваше Высокоблагородие, норму мою помнишь.

– А как же, Парфен Никитич, жизнь вместе прожили.

– Это точно, и обид на сердце не держали. А было всякое. Это я для гражданина Тыльнера говорю и товарища репортера. Повод у меня есть выпить. Поэтому приношу свои извинения за молодых, жизни не знающих. Они свою получат. А Вы, господа, на нас сердце не держите. Торгуй спокойно, Михал Михайлович, никто тебя здеся не обидит.

Парфен выпил, даже не поморщился.

Николаев протянул закуску.

– Благодарим конечно, но такой хороший продукт закуска только портит.

– Извините, что помешал.

Парфен поклонился и вышел.

– Он кто? – спросил Леонидов.

– Знатнейший домушник, – пояснил Николаев, – всю Вахрушенку в кулаке держит, без него здесь бутылку пива не откроют.

– Серьезный паренек, – Леонидов достал блокнот, записал.

– Вы, Александр Иванович, и Вы, Георгий Федорович, пришли ко мне по поводу капитана Горомыслова. Так?

– Так, – ответил Тыльнер.

– Ну что я могу сказать. Его охотничья команда рядом с нашим полком стояла на Западном фронте. Я знатным разведчиком был, языков натаскал больше, чем воров на Вахрушенке. Вот меня и приметил Горомыслов. Вызвал к себе, предложил служить в его команде. Отвел на учебное поле. Там макет человека стоял в немецкой каске. А вы знаете, что они были глубже наших. И под срезами каски красный кружочек был. Вот в него надо было покружочку резиновой дубинкой сильно, залитой ртутью попасть. Удар этот не убивал, а оглушал.

– Вот поэтому нет ни одного убитого при ограблении, – сказал Тыльнер, – а Вы попали к Горомыслову?

– Нет. Согласие дал. А ночью полковник Кравчук в поиск послал. Меня, двух солдат и с нами Олега Алексеевич пошел. До немецких окопов добрались спокойно. Там Олег Алексеевич оглушил двоих. Гренадера и лейтенанта. Немцы всполошились, не повезло. Мы лейтенанта потащили, а Олег Алексеевич с двух выстрелов из нагана пулеметный расчет погасил.

– Неужто так стреляем? – удивился Тыльнер.

– Он, товарищ Тыльнер, из нагана все семь пуль в десятку кладет.

– И молчишь, – ахнул Тыльнер.

– А чем хвастаться, – спокойно ответил Леонидов.

– Но у немцев второй пулемет заработал. Меня подбило, – махнул рукой Шарапов, – а тут Его Благородие подполз. Я ему «…брось, ползи», а он в ответ «…москвичи земляков не бросают». И спас меня, за что ему вечная благодарность.

– Я за этот бой третий крест получил. А Олега Алексеевича не знали, чем наградить. Он же человек штатский был. Клюкву на шашку не положено. Думали дать гражданского Станислава третьей степени. А Генерал Брусилов иначе решил. Наградил его солдатским Георгием четвертой степени. Так я к Горомыслову и не попал. Давайте еще по одной.

Что касается ограблений. Так они в Москве в январе семнадцатого появились, – вмешался в разговор Андрианов. Все, как нынче. Удар, человек теряет сознание, у него забирают деньги.

– Мы выясним кто, – азартно включился Тыльнер. – Этим делом Казимир Кунцевич занимался. Его революционные матросы расстреляли на улице, а помогал ему Андрианов. Что скажешь, Орест Петрович?

– А что говорить, Архив Сыскной полиции разгромили. Скажу одно – след в военный госпиталь привел.

– Это важно, – обрадовался Николаев, – очень важно.

– Не зря мы сюда пришли, – сказал Леонидов, – чувствую, будет материал для газеты.

– Как найдем, так будет. Орест Петрович, – Тыльнер подсел к Андрианову, – может, все-таки вернетесь на службу ради жигана этого? А то он два раза в месяц людей глушит.

– Я же не мальчик, Георгий Федорович, отняли конфетку, потом другу дали, он и рад. Да и боюсь я на госслужбу идти.

– Почему, – удивился Тыльнер.

– На виду не хочу быть. Страшноватенькая житуха настала. А помочь могу.

– Как ты из Домкома своего поможешь? – Николаев выпил рюмку, отрезал кусок колбасы.

– Ах и закуска у тебя, Михал Михайлович, знатная, – обратился он к хозяину.

– На том стоим, – гордо ответил Шарапов.

– Так как же ты нам помочь собираешься, Орест Петрович, – наклонился к Андрианову Николаев.

– А просто очень, Ваня. Когда лихие люди архив сыскной громили, я кое-что дома укрыл. Там посмотрю. Расскажу твоим сыщикам, где архивы госпитальные нынче. В Питер письмо напишу коллегам нашим, пусть в архиве Военного министерства список команды Горомыслова найдут. А вы пока ищите. Давайте выпьем.

Выпили, закусили.

– Вы, Орест Петрович, нам полный расклад поисков нарисовали.

– Главное, список команды капитана Горомыслова. Выясним, что лежал в госпитале в Москве – выйдем в масть.

– Дай Бог.

– Ну что же, – Тыльнер встал, – спасибо, Михаил Михайлович, за рассказ интересный, за стол необыкновенный. Пора нам.

Встал и Николаев.

– А Вы посидите еще с нами, Олег Алексеевич, Вам же не надо мазуриков ловить. Выпьем, поболтаем, а за самоварчиком Орест Петрович расскажет Вам, что накопал по поводу драгоценностей княжны Ольги.

– Ого, – удивился Тыльнер, – ЧК и Угрозыск ничего не знают, где сокровища эти, а журналист Леонидов и делопроизводитель Домкома Андрианов ищут.

– Не делопроизводитель, – гордо сказал Андрианов и достал удостоверение, – а рабкор «Рабочей газеты».

– Ну обставили Вы нас со всех сторон, – всплеснул руками Николаев. – Надеюсь на одно: найдете – поделитесь.

– Всенепременно.

Сыщики ушли.

А Леонидов, хозяин и Андрианов плотнее разместились за столом.

Андрианов достал из потертого портфеля бумаги и потрепанную карту Москвы с какими-то непонятными знаками.

Протянул Леонидову.

– Смотрите, Олег Алексеевич.


Кафе «Домино» | Тени кафе «Домино» | Наводчица