home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ОГПУ

В кабинете Мартынова сидела роскошная блондинка, шикарно одетая и увешанная бриллиантами, как новогодняя елка игрушками.

– Лариса Васильевна, хочу Вам сообщить, что анализы Ваши нормальные, никакой венерологии нет.

– И на том спасибо, Федор Яковлевич. Не возражаете?

Дама достала золотой портсигар, извлекла из него длинную тонкую папиросу, закурила.

– Лариса Васильевна, – нас интересует все, что с Вами произошло, любые детали.

– Ну что же, – Лариса Васильевна затянулась глубоко, – ну что же… Первое, когда они меня в машину засунули, то могу сказать – авто «Русс-Балт», покрыто черным лаком, внутри обивка из черного шевро.

– Это Вы здорово приметили, – удивился Мартынов.

– Записываешь? – спросил он у сотрудника.

– Так точно.

– Пиши, только детали не потеряй. И что дальше?

– А дальше они на меня шлем летный надели, задом наперед, чтобы глаза закрыть. Так шлем этот вонял поддельным одеколоном «Коти». Приехали. Провели меня в дом и сняли шлем. Комната как в собственном доме, стол вязаной скатертью покрыт. Кровать полутороспальная с блестящими шишкам. Над кроватью портрет Ленина.

– А как они себя называли?

– Ричард и Альфред. Только морды у них больше для Ванек сделаны. Рассказывать, как было?

– Конечно.

– А молодой человек не смутится?

– Ему по должности не положено.

– Хорошо, – Лариса Васильевна закурила новую папиросу.

– Я, Федор Яковлевич, не такое видела. Две недели в семнадцатом с Кавказского фронта в Москву добиралась. Натерпелась, насмотрелась. Ну ладно. Привел он меня в комнату с Лениным и говорит: «Ваш муж арестован». А я ему: «Чего несешь, нет у меня мужа». А он в ответ: «Ложись, сука, иначе пристрелю». Покувыркались мы с ним часок. Потом второй пришел. Но слабенький, его минут на пять хватило. А потом оба пришли. Когда меня выводили, спьяну, поди, шлем-то не натянули. Так Альфред печку растапливал денежными бандеролями.

– Чем, чем? – удивился Мартынов.

– Бумажками, которыми пачки денег опечатывают.

– И много их было?

– Прилично. Потом во дворе они на меня шлем напялили, но я вторую машину увидела «Рено». Потом меня выкинули на окраине. Ничего не взяли, кроме денег. Но я добралась.

– Спасибо Вам, Лариса Васильевна. Ох, какое спасибо!


Манцев читал какое-то старое дело.

В дверь постучали, и сразу же вошел Мартынов.

– Василий Николаевич, прочтите протокол допроса потерпевшей Соболевской.

– Певица из кабаре «Не рыдай»?

– Именно.

Манцев взял, начал читать.

– Федор ну прямо Мопассан.

Мартынов деликатно промолчал.

– А вот это интересно, печку растапливал денежными бандеролями. Уж не эти молодцы в Старо-Ваганьковском на машину с деньгами напали?

– Возможно, и похоже очень.

– Бросай все, Федор, и ищи эту сволочь, пока они все деньги не пропили.

– Трудновато, три с гаком миллиона.


Кафе «Домино» | Тени кафе «Домино» | Кафе «Домино»