home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



МЧК.

Мартынов встретил коллег с самоваром и свежими бубликами с маком.

– Думать давайте, что у нас за бандочка французов объявилась. Какие-то уголовники прямо из романа Эжена Сю, новые московские тайны. По городу слухи идут. Да вы пейте чай-то, – улыбнулся Мартынов.

Он был красив, синеглаз, тонок в талии, с копной смоляных волос, а главное – он всегда был расположен к людям.

– Яша, – сказал Тыльнер, – все, что мы нашли, ты знаешь. Историю с вагоном сейчас крутим.

– А налет на квартиру Громова?

– Работаем с горничными и, конечно, с гостями. – Тыльнер взял бублик, разломал, налил себе стакан чаю, положил сахар, размешал.

– Ты, Георгий, сюда чай пришел пить? – поинтересовался Мартынов.

– А почему нет?

– Разрешите? – в комнату вошел Николаев. – Я, Федор Яковлевич, беседу вашу услышал и хочу заметить, что когда в конце семнадцатого сей, тогда еще гимназист, пришел к нам работать, наглости ему занимать не надо было.

– Обижаете, учитель. А Витька Князь, король Хитровки, говорил, что наглость – второе счастье. Так о чем я беседу свою веду. Среди потерпевших была дама приятная во всех отношениях. Папанька ее имел прииски золотые, а муженек нынче мехов торгует. Так вот эта мадам Еремина, в девичестве Строгонова, пострадала меньше всех. Колечко с камушком да сережки не очень дорогие. Я встретился с людьми, которые неоднократно видели ее в свое время в театре. Они же поведали мне, что украшений у нее много.

– Значит так, – начал Мартынов, – французы совершают налет на почтовый вагон, берут деньги. Потом налет на квартиру.

– Но прежде они раздевают Спирьку Кота.

– Странная банда, – сказал, задумавшись, Николаев. – Налет на поезд, на квартиру, уличные грабежи. Такого еще не было.

Зазвонил телефон.

– Мартынов… Внизу… Веди его сюда.

Он положил трубку, крутанул ручку.

– Сейчас придет человек, который видел этих французов.

Раздался стук в дверь, и в кабинет вошел Леонидов.

– Вот теперь все в сборе, – засмеялся Мартынов, – поведай нам, Олег, о драке в «Домино».

– Яков, долго рассказывать не буду, твои секретчики поведали тебе о необыкновенной даме и четырех джентльменах.

– А почему джентельменах?

– Не поверишь, Яков, мужики как с картинки приложения к «Синему журналу».

– Ты же парень памятливый, лица не запомнил?

– Яша, двоих узнаю даже ночью.

– Ну а того, с кем дрался?

– Крепкий парень. Я его схватил, так мне показалось, он из одних мускулов слеплен. Все четверо статные, с гвардейской выправкой.

– Офицеры?

– Нет.

– Почему?

– Я год форму носил, а потом еще месяцев десять шашку у левого бедра придерживал. А эти ходят легко, руки у них в движении, Походка такая бывает у спортсменов, цирковых и балетных.

– А вот Спирьке Коту, – Мартынов взял протокол, – один сказал, что уголовники и красные для них одно и тоже.

– Яков, я не хиромант, но цирковые такого бы не сказали. Я видел циркачей фортничков, но ни разу не встречал балетного политика.

– Олег, я тебя зачем пригласил? – начал Мартынов.

– Чаю с бубликами попить, – прервал его Леонидов.

– Пей на здоровье, сахару положи больше – он память освежает.

– А причем здесь моя память?

– Помнишь питерскую «Красную газету», свою статью «Утро Сенного рынка»?

– Помню, название гаденькое, я зазвал ее «Человек без лица».

– Это все ваши художественные подробности. Тогда твоя статья заставила банду Упыря выйти на свет…

– Ты хочешь, чтобы я написал статью о «французах»?

– Конечно.

– А материал?

– Будешь лепить из того, что есть. И даму не забудь.

Без стука в кабинет вошел начальник КРО Глузман.

– Все совещаетесь, как карманников ловить?..

– А здравствуйте где? – поинтересовался Мартынов.

– Ты, Федор, из-за своей работы находишься в плену старорежимных предрассудков. А тут на ловца и зверь бежит. Так бы мои ребята шукали Леонидова по городу, искали, а он у тебя баранки есть.

– Он у меня делом занят.

Глузман подошел к столу, взял баранку, откусил здоровый кусок и непроживав сказал:

– Ну пошли ко мне, Леонидов, там ты тоже делом займешься.

– А ты чего мне тыкаешь? Я этого не люблю, – Леонидов встал.

– Пошли, пошли, белая кость, голубая кровь, лицеист недоученный.

Они вышли.

Мартынов встал:

– Извините, товарищи, я к Манцеву.

Глузман уселся за огромный стол с резными трубами и махнул Леонидову:

– Садись кожаное кресло, что у меня для почетных гостей.

– Нет, спасибо, я лучше на диване.

– Ну как хочешь. Ответь мне, Леонидов, на такой вопрос, – Глузман встал, вынул из брючной кобуры кольт, положил его в ящик стола. – Где Штальберг?

– Работает, видимо, – Леонидов пожал плечами.

– Но ты его начальник…

– Э-э, нет, – перебил Леонидов Глузмана, – ты очень слабо разбираешься в редакционной иерархии. Он работал в отделе, которым я творчески руковожу. Мы обсуждает будущие статьи, я распределяю задания.

– И какое же задание выдали Штальбергу на этот раз?

– Два. Одно – поехать к речникам в затон, написать, как готовят речной флот к зиме. Он выполнил его и привез очень неплохую статью.

– На а второе?

– это задание ему по профессии ближе, он же вел светскую хронику. Встретится с Юрием Саблиным, сделать интервью, за что он получил второй орден «Красного знамени».

– Саблин получил второй орден? – изумился Глузман.

– Да об этом написано в Ведомостях ВЦИК.

– Так… Так, – Глузман зашагал по комнате из угла в угол.

– Так, где же Штальберг, Леонидов?

– Я же сказал, понятия не имею.

– Чека разоблачила его как агента Охранки, и он исчез.

– Это дело ЧК, а не моей газеты.

– Вы все хотите быть чистенькими, а новый мир строят в крови и грязи. Пора забыть, что вы, журналисты, украшение петербургских салонов. Забыть пора.

– А Вы на меня не кричите! – Леонидов легко вскочил с дивана, погладил кожу, – кстати, из нее можно сшить отличные сапоги.

– Что? Как? Почему сапоги?

– Чтобы носить, вот почему.

– Ты думаешь, Леонидов, что умнее всех. Статьи красивые пишешь, но мы то тебе подлинную цену знаем. Выясним, почему ты каждую неделю по средам бываешь в кофейне на углу Камергерского. Скоро год, как приходишь туда ровно в три.

– А вот это не должно волновать КРО, я там не назначаю свиданий ни коммерсанту Массино, ни с Брюсом Локартом, и даже не с Борей Савенковым.

– Ишь, чьи имена тебе известны, – рявкнул Глузман, – а главный враг нашей молодой страны для тебя просто Боря.

– Да, просто Боря, я, когда он министром у Керенского был, водку с ним пил и к дамам из варьете ездил. И перестаньте мне тыкать.

– Так что же Вы делали каждую среду в кафе?

– Я тебе, Михаил Гертович, объясню, – сказал вошедший Мартынов. – У него любимая девушка уехала, так вот они и наметили место встречи, а пока отпусти Олега Алексеевича, у нас дела очень важные.


Леонидов и Мартынов вышли в коридор.

Мимо них шестеро матросов с трудом волокли огромный сейф с завитушками на углах.

– Уйдите, ребята, в сторону. Он тяжелый как жесть, не дай Бог, уроним, покалечить может.

Мартынов и Леонидов шмыгнули в открытую дверь.

– Так ты откуда про место встречи узнал? – спросил Леонидов.

– Конечно, я мог бы развести тебя легко, что моя служба все знает. А дело простое, как соленый огурец. У нас в квартире подруга Иратовой живет. Варя Луганцев. Ей Елена перед отъездом рассказала, а она моей жене. С той поры мне покоя нет. Чуть что – тебя с Леной в пример ставит.

– Действительно, все просто, – засмеялся Олег.

– А теперь пошли, просмотрим все материалы. На твою статью очень надеемся.


Семферополь-Москва. | Тени кафе «Домино» | Олег Леонидов.