home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



14


Брюс набрал число 742 на пульте кодового замка. Дверь в отделение интенсивной терапии бесшумно открылась. Со всем своим сложным оборудованием и ватной тишиной помещение напоминало центр управления космическими полетами. Никто не мог войти туда, не зная кода; палаты располагались вокруг контрольного поста, двери большинства из них были открыты - прямо-таки ячейки, занятые представителями рода человеческого, в состоянии спячки путешествующими к отдаленным уголкам вселенной.

Воспоминания о недавнем прошлом прервались у входа в палату. Катрин Шеффер, в строгом костюме и туфлях без каблука, тихим голосом разговаривала с мужем. Она явно только что прошлась расческой по его волосам. Теперь их разделял безупречный пробор, словно у причастника, тогда как обычно они были растрепаны и взъерошены. Брюс поинтересовался у нее, как дети. Катрин показала фотографии. Оба малыша что-то строили, у младшего очки были склеены красным скотчем. Вылитый Виктор в миниатюре. Старший был светловолосым и изящным, как его мать. Брюс неоднократно видел юных Шефферов, и в жизни и на фотографиях, и всякий раз находил их прелестными. Что касается Катрин, то от повседневных забот она как-то потускнела, но все равно оставалась милашкой. Ее естественность действовала на окружающих умиротворяюще. Виктор как-то признался Брюсу, что один раз ей изменил. Он сказал это, сидя в ванной на улице Оберкампф, с запотевшими очками на носу, в надежде, что его маленькая шалость смоется вместе с мылом. Виктор был очень сконфужен. Ох уж эти интеллектуалы-очкарики!

Брюс вполуха слушал, как Катрин рассказывала мужу об успехах детей в школе. Месяца два назад младший Шеффер, которого еще называли «кроха Блез», попросил, чтобы Брюс прочел ему «Спящую красавицу». Два раза подряд, хотя он знает эту сказку наизусть.

Катрин сказала, что посидит с Виктором еще немного. До того момента, когда настанет пора «идти домой готовить семейный обед». Брюс запасся терпением. Он поймал себя на том, что мысленно ведет беседу с Шеффером. Но тотчас прекратил это занятие. Оно напомнило ему о погибших молодых женщинах, о тех, кого он за четырнадцать лет работы не смог спасти. Память о них преследовала его, и порой ему нестерпимо хотелось поговорить с ними.

Неужели на территорию смерти ведет дверь с кодом из трех цифр?


В то время как Алекс легонько ерошил ему только что причесанные волосы, сводя на нет усилия Катрин, Виктор Шеффер ощущал, что все больше продвигается на пути к сверхсознанию. Это было просто чудо. Правда, пугающее, конечно. Прикосновение Алексовых пальцев вывело его из легкого забытья, в котором он обычно находился между периодами духовного озарения. «Вот это да! Мне кажется, что я читаю жизнь по книге. Все связано между собой. Все дышит в одно и то же время».

Виктор Шеффер напрягался, пытаясь дать Алексу понять, чтобы он склонился к нему, поднес ухо к его рту и слушал. Может, ему хватит сил шептать.

«Эскулап, Эскулап, Эскулап. Посмотри на змею, обвившую посох Эскулапа.

Алекс, послушай меня, кобра там изначально. А начало всего - это райский сад. И в этом саду садов происходит пиршество. Оно напоминает праздник богов, но на самом деле это лишь собрание смертных. Они все там, все! Смеются, приветствуют друг друга. Но змея, свернувшись кольцом, притаилась. Кажется, что она смеется вместе со всеми, на самом же деле она размышляет. Ищет, что бы ей сделать. Ее яд, конечно, лекарство, но все может перемениться. В один момент. Ее яд может стать смертельным. Алекс, майор Алекс, шеф, слушай. Да наплюй ты на мои волосы! Уверяю тебя, Катрин права. Надо упорядочить эту жизнь. Каждый день мы убираем у себя в домах. Даже если они не соответствуют стандартам американской жизни, мы наводим в них лоск. Мы чистим зубы, расчесываем волосы. Прядем пряжу из бараньей шерсти, обстригаем даже тех жалких калек, что бродят по склонам, то и дело спотыкаясь. И в этом нет ничего плохого. Это не дает нам погрузиться в первобытный хаос. Алекс! Эс-ку-лап!»


Мартина Левин приехала на стрельбище к девяти тридцати утра. Кроме нее там не было ни одной женщины. И ни одного знакомого лица. В ожидании Алекса она выпила в баре две чашки кофе. Поразмыслила о том, стоит ли ей набраться смелости и попросить Матье Дельмона перевести ее на другую работу, а может, и в другую бригаду. Если уж рассуждать здраво, то надо признать, что решение остаться работать в команде бывшего любовника не самое разумное. Она слышала рассказы о людях, которые, познакомившись на работе, вступали в брак. В таком случае один из них обычно с этой работы уходил. В банках это вообще правило. Но Мартина поступала сообразно своему чутью, этому невидимому, но хорошо знакомому зверю, который подсказывал ей правильные ответы. Он, этот зверь, был прав, даже когда уложил ее к Алексу в постель. «Я ни о чем не жалею. У меня нет к тебе, Алекс, никаких претензий. Надо будет, я все начну сначала. И если на сегодняшний день только я сама да еще «дух святой» советуют мне остаться в криминальной полиции - что ж, пусть будет так».

Она направилась в зону для стрельбы, пока там еще было мало народу. Надев каску, прицельные очки и взяв в руки хорошо начищенный сегодня утром «вальтер», она сделала пять безупречных выстрелов. Пряча оружие в висящую на поясе кобуру, она подумала о том, что вот опять упустила случай продемонстрировать Алексу свою надежность, свое чувство локтя. Конечно, она немного покипятилась и бросила пару фраз, касающихся только ее лично, но теперь все пришло в норму. Им лучше заниматься делом, чем изводить друг друга придирками. Им надо охотиться за Коброй.

Сегодня утром она много размышляла об этом деле. У Феликса Дарка кишка тонка. Этот парень, определенно, любит копаться в своих научных проблемах и спать со своей Шарлоттой по четвергам и пятницам. Некоторые полагают, что убийство с помощью яда - удел трусов. Ведь тут нет никакой опасности, что затеянное обернется против тебя. Стрихнин действует медленно, но, почувствовав его действие, жертва уже не ощущает ничего, кроме собственных мучений, и, разумеется, не способна предпринять что бы то ни было.

Конечно, достаточно просто смотреть, как смерть сделает свое дело. Но, по мнению Левин, это и есть самое трудное. Человек корчится на полу, но его мозг при этом не затронут, он в полном сознании. Нужно большое желание и недюжинная воля, чтобы наблюдать за тем, как человек загибается таким вот образом. Известно, что убийца оставался с жертвой до конца, поскольку он вскрыл ему вену на лодыжке. А для этого требуются силы, требуется ненависть. И кураж, чтобы назваться Коброй. Расписаться в содеянном, а вовсе не обозвать «коброй» жертву, ведь царица хищников - животное благородное. Что-то - очевидно, опыт - подсказывало Мартине Левин, что убийца не излил всю свою ненависть. Кобра будет жалить еще.

Алекс уже не придет. Дело Кобры откладывается до понедельника. Левин вернулась домой на улицу Клапейрон. По дороге она решила, что возьмет кое-какую одежду и махнет на мотоцикле в Довиль, Трувиль или еще какой-нибудь «виль», [Ville - город (франц.).] лишь бы он находился на берегу моря и не слишком далеко от Парижа. Там, на пляже, она побегает трусцой, подышит соленым воздухом и полакомится мидиями. Она всегда обожала море в зимнее время года.



предыдущая глава | Кобра | cледующая глава