home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



19


Марко Ферензи начал свой обед с супа с трюфелями. Потом будет султанка в чешуе из картофеля, фруктовое мороженое с белым игристым вином и груши в жженом сахаре. Пить он будет кондрьё от Гигаля. Фантастическое вино, но его качество может быть разным, поэтому очень важно правильно выбрать производителя. А очутившись в Лионе, важно правильно выбрать дорогой ресторан. Да еще расположенный в старом квартале с охровыми фасадами домов, так напоминающими Италию.

Ферензи сидел за столиком один, спиной к стене. Он получал двойное удовольствие. Возможность наблюдать, оставаясь зрителем привилегированным и тайным, захватывала гораздо сильнее, чем самое крутое реалити-шоу. Он видел в профиль мирно беседующих Федерико Андрованди и Люси Мориа. Она, казалось, была счастлива тем, что обедает с молодым человеком. Федерико не выглядел на свои тридцать девять лет. Ему запросто можно было дать лет на десять меньше. Внешность Люси, напротив, вполне соответствовала ее возрасту: ей перевалило за сорок, столько было бы и ее мужу, если бы ему удалось преодолеть этот возрастной рубеж прежде, чем его работой заинтересовались. На Люси был поношенный костюм и туфли на низком каблуке. Она была плохо, как-то неаккуратно причесана. Ее щеки слегка порозовели, хотя выпила она немного. Федерико безуспешно пытался ее напоить.

Люси Мориа видела Федерико впервые. Она не знала, что это тот самый человек, который три года назад убил ее мужа Венсана, повредив покрышки его автомобиля. В сто раз занимательнее, чем всякие там шоу, вновь подумал Ферензи. «Ты представишься как независимый журналист, делающий очерки о женщинах необычных профессий. Ее профессия называется вирусолог. Если интервью получится, ты предложишь его одному ежемесячному женскому журналу». - «Ого, неплохо, Марко». - «Ты пригласишь ее в один из лучших ресторанов Лиона, сказав, что на расходы не поскупишься».

Федерико, пустив в ход свою дьявольскую способность к надувательству, рассказывал вдове Мориа об интервью со знаменитыми людьми, с которыми он никогда не встречался, и о репортажах, которые никогда не делал. Похоже, это ее развлекало. Она, ежедневно сталкивающаяся с гадостью вроде возбудителей лихорадки Эбола или СПИДа, была далека от мысли, что встретилась с самым опасным из действующих вирусов - с предупредительным Федерико Андрованди, который часом раньше слушал ее рассказ о научной работе. Он восхищенно таращил глаза, делая вид, что забывает о еде. Федерико умел трепаться, но он умел и слушать.

Марко Ферензи был весьма доволен тем, что его шурин делает за него грязную работу. Сам он не смог бы есть как ни в чем не бывало, сидя напротив этой женщины, а потом, на десерт, напугать ее до полусмерти. У него случилось бы несварение желудка: шуточное ли дело - настоящее преступление в заведении такого класса!

Султанка была просто восхитительна, и кондрьё превосходно гармонировал с ее вкусным мясом, которое особенно выигрывало в сочетании с незамысловатой картошкой. Федерико Андрованди и Люси Мориа уже приступили к десерту. Эта женщина ест слишком быстро. Разумеется, сказывается привычка проглатывать наскоро сделанный бутерброд, чтобы опять вернуться к своим микроскопам. Марко Ферензи очень хорошо знал таких людей. Аскеты, одержимые. Впрочем, вполне симпатичны.

Федерико, который втихаря очень заботился о своей фигуре, не стал есть десерт и, попивая кофе без сахара, наблюдал, как Люси Мориа с аппетитом набросилась на свою порцию. Допив кофе и аккуратно поставив чашку, он вынул фотографию из внутреннего кармана пиджака - этот его неизменный темный костюм и белоснежная рубашка без галстука - и положил ее рядом с тарелкой Люси Мориа. На десерт она заказала что-то похожее на нугу-глясе. Аскетична, но только не сегодня.

Люси Мориа бросила взгляд на снимок. На ее лице изобразилась растерянная улыбка. Она подняла глаза на Федерико, лицо которого приняло крайне суровое выражение. «Мой шурин в отличной форме», - подумал Марко Ферензи как раз в тот момент, когда метрдотель подавал ему фруктовое мороженое с белым игристым вином.


- Ты бы видел ее, когда я выложил перед ней фотографию! - воскликнул Федерико.

«Ягуар» уже несколько минут мчался по автостраде, и он старался вести машину так, чтобы стрелка спидометра не пересекала границу сто тридцать километров в час.

Положив скрещенные руки на бедра, любуясь видами и с удовольствием вспоминая превосходный обед, Марко Ферензи прислушивался к музыке, звучащей на авторадио. Сюиты для виолончели Баха. В дороге самое подходящее.

- Вначале был момент, когда она колебалась. Я не проронил ни слова. Она спросила, откуда у меня фотография ее дочери. Я ответил: «Если ты не станешь делать то, что мы тебе скажем, твоей дочери не жить».

Интересная особенность у Федерико: он не стесняется показать, какое наслаждение испытывает, проворачивая дела того рода. Это «гурманство» свидетельствовало о несостоятельности… всяких там назиданий. Но стоит признать за шурином огромный талант. Трюки с фотографией и со счетом удались как нельзя лучше. Федерико велел Люси Мориа заплатить по счету, сказав, что он тем временем будет ждать ее на улице. Обед обошелся по меньшей мере в девятьсот франков на нос. Чувствительно для кармана.

Федерико долго расспрашивал ее, водя вдоль берега Соны. В конце концов он убедился в том, что Люси Мориа ничего не знает об открытии своего мужа и о том, что это открытие было у него украдено. Незадолго до его смерти она почувствовала, что он от нее что-то скрывает. Уже потом, после автокатастрофы, обнаружив фотографии и кое-какие вещи, подаренные ему некой женщиной, она поняла, что Мориа обманывал ее. Она решила перечеркнуть прошлое и уехать с дочерью в Лион, где ей предлагали лучшее место в лаборатории П-4, от которого она отказывалась, чтобы оставаться в Париже с Мориа. После переезда в Лион она вспоминала о своем трауре только в связи с одним человеком - с братом Венсана, Антоненом. Человек больной и подверженный депрессиям, он живет один в небольшом фамильном доме в Ла Гаренн-Коломб. Время от времени он звонит ей и ведет какие-то бессвязные разговоры о Венсане и о том, что два брата вечно не ладили друг с другом.

- Я тоже думаю, что она ничего не знает, - сказал Ферензи.

- Может, теперь самое время избавиться от нее?

- Нет, погоди. Хватит трупов. Никогда не надо делать их больше, чем нужно. Ты нагнал на нее жуткого страху. Она будет смирной.

Ферензи еще раз прокрутил в голове сцену, которую обрисовал ему весьма довольный своей работой Федерико. В укромном месте набережной он прижал Люси Мориа к стене. Одной рукой зажал ей рот, другой задрал юбку и принялся шарить в трусиках. Ее широко раскрытые глаза были полны ужаса. Ладонью он ощущал ее слюну. Сначала он засунул ей три пальца как можно глубже во влагалище. А потом заставил ее опуститься на колени и сосать ему пенис, но она плакала, и тогда он безжалостно толкнул ее на тротуар, сказав: «То же самое я сделаю с твоей малышкой, если ты откроешь рот, сука, но сделаю по-настоящему, а тебя я не имею желания трахать». Ферензи подумал, что эта сцена была великолепной. В хорошем ритме. Забавно, впрочем, представлять себе такое под музыку Баха.

- Нет, это здорово, - снова заговорил он. - Представь, что до нее доберется полиция.

- Не понимаю, как это она до нее доберется, - немного помолчав, сказал Федерико.

- Офицер, который несколько дней назад приходил нас допрашивать, был отнюдь не глуп, уж поверь мне.

- Допустим, но неужели ты считаешь, что у этого легавого есть возможность часами разыскивать след семейства Мориа?

- Да они беспрерывно этим занимаются. Ищут иголку в стоге сена. Беспрерывно.

- В таком случае пусть лучше найдут бабу живую, чем мертвую. Ты прав.

- Вот именно. Часто мертвые говорят больше, чем живые. Спроси Жюстена!

Федерико бросил смешливый взгляд в зеркало заднего вида; в такие минуты он походил на этакого здоровяка-простака. Но устаешь от всего и даже от самого лучшего. Ферензи наскучило разговаривать с Федерико. Он велел ему сделать погромче радио и принялся размышлять о женщинах, с которыми его сводила жизнь.

Дани. Вчера она лежала с ним в постели, а Карла в это время нехотя крутила педали своего велотренажера. И эта ситуация никого не смущает. Что ж, тем лучше. У Ферензи совесть спокойна; он много раз протягивал жене руку помощи в надежде, что она как-то отреагирует, взбунтуется наконец. Когда они поженились, ей вот-вот должно было исполниться девятнадцать. Она хотела быть актрисой. Он вспоминал ее в постановке «Семейного счастья» Моравиа. Маленький любительский театр, заправлял всем совершеннейший кретин, возомнивший себя режиссером. Он считал гениальной режиссерской придумкой, чтобы Карла, свеженькая пухлая блондинка, играла зрелого мужчину, размышляющего о муках и прелестях супружеской жизни. Стоя одна на сцене, она произносила: «Я знал, что в некоторые моменты моя жена становилась некрасивой и пошлой; меня это забавляло…»

Карла была тогда живым человеком - до той поры, пока они не перебрались в Париж. Она была ласковой как кошка, ревнивой, несмотря на разницу в возрасте, ревность шла ей на пользу, один раз она даже угрожала ему ножом. Но через несколько месяцев после того, как они поселились на улице Удино, Карла затосковала. Она хотела вернуться в Италию, Франция ей наскучила. Она говорила, что французы холодны, ужины в городе невыносимы, жены клиентов высокомерны, климат ужасный. Кроме того, она начала толстеть, и, хотя была по-прежнему красива, стала, на его вкус, рыхловата. Потом алкоголь со всеми вытекающими отсюда последствиями. Он ведь не ангел-хранитель. Ему нужна женщина сильная, а не эта размазня, в какую она превратилась. Он пустил все на самотек, и тут в его жизни, в его постели появилась Дани. И вскоре сформировался своего рода мягкий консенсус - мягкий, как сама Карла. Иногда, видя выражение ее глаз, в особенности когда она смотрела на Дани, он ждал от нее какой-нибудь глупости. Причинит чего доброго зло себе или попытается причинить сопернице. Но напрасно он опасался: Карла не была способна на поступок. И Жюстену она ничего не скажет, она терпеть его не может. Карла называла его «этот французишка», говорила, что он вечно брюзжит, а его любимый вид спорта - самоудовлетворение. Марко Ферензи приходилось только следить за тем, чтобы запасы алкоголя не иссякали. Пусть Карла зайдет так далеко, как ей хочется. «Что ты на это скажешь, dottore?»

В глубине души Ферензи понимал, что лучше было бы отправить Карлу в Рим, предоставить ей ренту, чтобы она вела там dolce vita. [Сладкую жизнь (ит.).] А с Дани встречаться в нормальной обстановке. В квартире, где он всегда будет ждать только ее.

Он вновь увидел, как она дважды продефилировала перед ним в расклешеной юбке и в лодочках на шпильке. Это было на вилле Везине. После ужина. Жюстен, Федерико и Карла вели вялый разговор с клиентом и его женой в гостиной. Эта пара уже собиралась уходить. Все произошло в несколько мгновений. Он и она одни в коридоре. До них доносятся голоса. На Дани не оказалось трусиков. Он овладел ею два раза подряд, этой кошкой, явившейся ему этаким искрометным подарком. О Дани, Дани.



предыдущая глава | Кобра | cледующая глава