home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



22


Патрисия Креспи испытывала чувство разочарования. Ей только что позвонил Жюльен, ее бывший муж. Он не придет завтра ужинать. Он предпочитает отменить встречу, поскольку считает, что начинать все заново, когда они уже развелись, - игра весьма опасная. Он боится. Он честно признался, что боится опять быть брошенным ею, брошенным окончательно. Ему пятьдесят три года, он слишком стар для того, чтобы страдать, как молодой мужчина. Все эти истории будоражат его, мешают работать, а работа для него - единственно важная вещь в жизни на сегодняшний день. Он надеется, что она его поймет. Но во всяком случае, если ночью ее опять начнут мучить страхи, пусть она не стесняется и звонит ему, он всегда готов прийти ей на помощь. Она все понимает и ничему не удивляется. Жюльену нужно время, вот и все. В сущности, его осторожность внушает ей доверие. Она смотрит на свою вышивку: уже начата буква R. На сегодня рукоделия хватит.

Патрисия Креспи наскоро ужинает и берет в руки программу телепередач: показывают детективный сериал, который она смотрит более или менее регулярно. Сюжет банальный, но дело происходит в Австралии, а это создает иллюзию, что ты как бы побывала в этой стране без лишних хлопот. В фильме нет кровавых сцен, внимание сосредоточено скорее на технической стороне расследования. Она могла бы упрекнуть сценаристов разве что в том, что в их фильме убивают только женщин. Это слегка раздражает. Креспи намеревается сегодня вечером посмотреть очередную серию, если ее веки не сомкнутся сами собой. Телевизор в спальне - это очень удобно, но быстро начинает клонить в сон. А может, это все из-за чертовых таблеток. Ну ладно, ей уже лучше, ясность ума, слава богу, потихоньку возвращается.

Еще немного, и она сможет обходиться без них. Снова появилось желание работать. Через несколько недель все войдет в более или менее нормальное русло. Вот уже больше двух месяцев, как ей перестал сниться Венсан Мориа. Странно, но даже после смерти Поля эти мучительные сны не вернулись. Венсан стоит один в огромной лекционной аудитории их института и спокойно так говорит ей, что он скоро умрет. А то еще Венсан, в белом халате, сидит у нее на краю постели, смотрит на нее спящую и слегка улыбается. Мертвый Венсан лежит на столе, уставленном ретортами, кровь струится на белый кафельный пол; когда она подходит к нему, он вдруг поворачивает голову и с умоляющим видом говорит ей что-то непонятное, вроде «Сумчатдруг». Она много думала об этом. Все это не имеет никакого отношения к маленькому сумчатому зверьку из популярного комикса. В этом самом «Сумчатдруг» особенно выделяется слово «друг».

Сериал начнется примерно через полчаса. У нее есть время принять душ и влезть в тренировочный костюм, заменяющий ей пижаму и позволяющий не выглядеть старой теткой, завернутой в бумазею. Иногда ей приходит в голову мысль, что Марко может нагрянуть внезапно. Несмотря ни на что, она бы не хотела, чтобы он увидел ее неприбранной. Она считает, что у нее есть силы противиться ему, потребовать, чтоб он исчез из ее жизни раз и навсегда, но уж чего бы она никак не хотела, так это чтобы он застал ее распустёхой. Марко, Марко. Ей так нравилось его имя. Его профиль. Его в меру мускулистое тело. И как он одевается, без вычурности, всегда просто и естественно. Марко Ферензи, дамский соблазнитель. Воплощение нежной жестокости. «Никогда бы не поверила, что такое сочетание возможно, если б не встретила на своем пути этого мужчину». Она ловит себя на том, что все эти мысли заставили ее улыбаться. И тем не менее она знает, что все еще желает его. Вновь обретенная ясность. Тот самый конец туннеля.

Патрисия Креспи проверяет, приняла ли она свой антидепрессант. Все-таки с головой у нее не все в порядке. В последний раз, когда приходила эта женщина, капитан полиции, ей так трудно было отвечать на вопросы, подыскивать нужные слова! Патрисия Креспи открывает коробочку и считает: не хватает столько таблеток, сколько нужно. Ничего не забыла. Лишнего не приняла. Все хорошо. Потом она проверяет, закрыла ли дверь на два оборота. И чтобы ключ находился не в замочной скважине, а висел возле двери на крючочке. Ей совсем не хочется опять оказаться на лестничной клетке, когда одни ключи торчат в замочной скважине изнутри, а другие лежат в сумке, совершенно бесполезные.

Кстати, вспоминает она, надо не забыть позвонить слесарю: ей хочется сделать цепочку на двери. Поль ведь открыл дверь кому-то, кого он знал, и этот кто-то даже пообщался с ним, прежде чем лишил его жизни. Она выпивает по глотку два стакана воды. Эта уловка почему-то срабатывает: пьешь много воды, и страх чуть отступает.

Она идет под душ, оставляя дверь в ванную открытой. С некоторых пор она не может заставить себя закрыться в этой белой комнате без окна: когда дверь закрыта, не слышно, что происходит в остальной части квартиры. Даже телефонного звонка.

Патрисия Креспи ложится в кровать и смотрит сериал. Один из полицейских очень обаятелен, несмотря на рыжие волосы и явную любовь к гамбургерам. Пока идут заключительные титры, ее глаза, словно бабочки, порхают со строки на строку. Нажав на кнопку пульта, она выключает телевизор и в последний раз перед сном спрашивает себя, проверила ли она входную дверь. «Проверила», - отвечает она себе. Гасит ночник. Минуту лежит с открытыми глазами. Привыкнув к темноте, различает привычные очертания мебели, большие прямоугольники окна и двери. На этот раз она не думает ни о Жюльене Креспи, ни о Марко Ферензи, ни о Венсане Мориа, ни о Поле Дарке. Она думает об актере, который слишком любит гамбургеры, и вскоре засыпает.


Текила, текила, текила. У меня нет для тебя текилы, Патрисия. Да это и не нужно, тебе она все равно не понравится. Дитя солнца агава, янтарная жара, цветок, который растет, пускает стрелку, горделивый плод, желанный и долгожданный, - люди безразличны ко всему этому.

Ты, может, и не помнишь, но в мой последний приход к тебе мы пили дымящийся китайский чай. Я так и вижу тебя, будто это было вчера. Ты была в голубом хлопчатобумажном платье. По-моему, для женщины, которой перевалило за сорок, у тебя безупречная фигура. Ты давно хотела поговорить со мной по душам, и мой внезапный приход оказался как нельзя более кстати.

Ты долго говорила о себе и о мучивших тебя угрызениях совести. Мне, конечно, хотелось говорить о Мексике, о клокочущих там вулканах любви, но тебя это не интересовало. Ты предпочла бередить собственные раны. Ты вспоминала себя в десять лет: уверенная в себе девочка, которая хочет стать ученым. Десятилетняя Патрисия хотела помогать людям. Чтобы они не умирали так быстро, чтобы, умирая, они меньше страдали. Создавать новые лекарства. Уже в юном возрасте ты знала, какую дорогу изберешь. «Коронида» сбила тебя с пути. Ужас, во что иногда превращаются идеалисты. Все попытки закончились неудачей: в Комиссариате по атомной энергии в Сакле, в отделе изучения протеинов, ты тоже не нашла спокойствия.

Патрисия Креспи продала нам свою душу, и теперь у нее, Патрисии, не было возможности вернуть душу обратно. Об этом ты мне и говорила. И, несмотря ни на что, встречала во мне понимание. Несмотря на то, что уже случилось и что еще должно было случиться.

На мой, Кобры, взгляд, ты красива, Патрисия Креспи. В тебе еще осталась свежесть. И ты слышала об этом от меня. Ты как-то грустно улыбалась, саму себя жалела, после нескольких месяцев молчания тебя словно прорвало. Ты не могла довериться мужу, ведь у вас с ним назревал развод. Мы говорили о двух твоих детях, которые учатся в Канаде. Они тоже хотят стать учеными. Ты уже не могла болтать с ними по телефону о пустяках, у тебя ком стоял в горле. Мне захотелось взглянуть на их фото. Пока ты рылась в своих воспоминаниях и ящиках, мне удалось снять с крючка ключи и забыть свою книгу на кресле. Затем я под благовидным предлогом сокращаю свой визит, иду к слесарю и делаю у него дубликат ключей. Потом возвращаюсь к тебе якобы за книгой и незаметно вешаю ключи на место. Все готово к следующему моему визиту, еще более неожиданному.

Этой ночью Кобра явилась к тебе, Патрисия. Она смотрит на тебя спящую. Она малюсенькая и вся целиком синтетическая. Найдена мной в лавке экзотических товаров, на полке с игрушками.

Даже сейчас, глядя на тебя в темноте, к которой легко привыкают мои глаза, невозможно представить себе девочку, мечтавшую стать ученым. У меня такое ощущение, Патрисия, что я собираюсь убить женщину, которая уже мертва. Есть от чего почувствовать сострадание. Ты не можешь этого знать, ведь ты спишь, но я испытываю сострадание. И я знаю, что, в сущности, избавляю тебя от мук, от чувства вины. Осуществляя месть по-мексикански, я делаю полезное дело. Ничего общего, кстати, с тем наказанием, которому подвергся Поль. Видишь ли, Патрисия, у меня нет времени, чтобы присутствовать при твоих предсмертных мучениях. Ты просто фигурируешь в моем списке, не являясь особо важной персоной. Ты не почувствуешь, что плывешь к тому яркому белому свету, что манит нас неведомо куда. Все произойдет быстро, Патрисия. Едва проснешься, как уже вновь заснешь. Только и всего.

И последнее, Патрисия. Если ты встретишь там Венсана, передай ему привет от меня.



предыдущая глава | Кобра | cледующая глава