Annotation

Быть сыном известной иллюзионистки непросто, но в то же время ужасно весело. Путешествовать по миру, выступать на сцене и срывать восторженные аплодисменты – такой была жизнь Люциуса до тех пор, пока его матери Ирэн Адлер не стала угрожать смертельная опасность. Люцуис не мог и представить, что в конце концов он окажется на попечении известнейшего сыщика Лондона Шерлока Холмса! А ещe он не думал, что в доме на Бейкер-стрит будет так скучно… Все изменилось, когда мальчик узнал о странном происшествии в Британском музее. Кто-то забрался ночью в один из залов и похитил лишь один древний артефакт: золотой кристалл, спрятанный в статуэтке древнего бога. Почему вор решил похитить именно его? Какие секреты хранит древний кристалл? Люциус решает распутать это дело! Правда, для начала ему придeтся обзавестись новыми друзьями, которые помогут вести расследование.

Книга – номинант на престижную литературную премию Ulmer Unke и премию «Лучшая детская книга» на портале Lovelybooks.de

Бернд Перплис, Кристиан Хумберг

Пролог: великий трюк с исчезновением

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог

notes

1

2

3

Бернд Перплис, Кристиан Хумберг
Люциус Адлер. Тайна золотого кристалла

Лукасу Максимилиану посвящается

Вперёд, навстречу приключениям!

Bernd Perplies, Christian Humberg

Die unheimlichen Fälle des Lucius Adler.

Der Goldene Machtkristall

© 2016 Thienemann in der Thienemann-Esslinger

Verlag GmbH, Stuttgart

© Теремкова О., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Пролог: великий трюк с исчезновением

– Дамы и господа, достопочтенная публика, приготовьтесь: сейчас кое-что произойдёт!

Люциус Адлер глубоко вдохнул и выдохнул. Сердце бешено колотилось у него в груди. Сейчас его выход. Он уже много раз показывал этот трюк, но всё равно всегда волновался, выступая перед публикой.

Пока ещё он стоял за тяжёлым красным занавесом сбоку от ярко освещённой сцены. Он покосился сквозь щёлку на стройную грациозную женщину в сверкающем платье, которая стояла на подмостках и говорила с публикой: Ирэн Адлер, знаменитая фокусница, неуловимая воровка – и вдобавок его мама!

Свет на сцене изменился. Он приобрёл зловещий красноватый оттенок, когда работники роскошного парижского театра, в котором проходило представление, выдвинули декорации и чаши с пылающим огнём. Музыканты в оркестровой яме заиграли мелодию, напоминающую дальневосточные мотивы.

– Мы отправляемся в Индию, – заговорщицким тоном объявила Ирэн публике, наклонившись вперёд и нагнетая напряжение. Она, как и Люциус, свободно говорила по-французски – а ещё по-английски, по-немецки, немного по-итальянски, по-китайски и по-арабски. С тех пор как Люциус появился на свет, они повидали много стран.

– Всего несколько лет назад, – продолжила мама, – в Индии бесчинствовали злостные туги – разбойники и убийцы, служившие жестокой богине смерти Кали. – Мама была в своей стихии – она скользила по сцене, плавно поводя руками. Люциус не сомневался, что все зрители – особенно его ровесники, которые пришли на представление с родителями, – как зачарованные смотрят ей в рот. – Туги были тайным орденом преступников и безумцев и не щадили своих жертв. Они убивали из корыстных побуждений и ради забавы.

Люциус сдул с лица прядь тёмно-каштановых волос. В этот вечер мама особенно сгустила краски. Наверное, хотела напугать какого-нибудь нахального карапуза в первом ряду.

– Иногда, – продолжала Ирэн, – они не сразу убивали своих жертв-иностранцев, прибывших из Англии или Франции. Разбойники похищали их, чтобы принести в жертву своей злобной четырёхрукой богине на подземном алтаре. Как это выглядит… – она сделала драматическую паузу, – вы сейчас увидите. На сцене – ужасные туги!

Люциус взглянул через плечо на двоих работников театра, которых мама привлекла к этому фокусу. Крепко сложённые, обнажённые по пояс парни с накладной бородой и подведёнными тёмной тушью глазами выглядели устрашающе. Люциуса невольно пробрала дрожь. Но потом один из них ему подмигнул, и мальчик снова расслабился. Это всего лишь шоу.

– Пора, – шепнул он.

Пошатываясь, будто его сильно толкнули, он вышел на сцену. Там, где сидели зрители, было довольно темно. Кроме того, его на несколько секунд ослепил свет огненных чаш и потрескивающих дуговых ламп, направленных на него, так что публику он почти не видел. Но это было не важно. Главное сейчас – устроить хорошее представление. За ним на сцену вышли мнимые туги. Они рычали и петушились, чтобы казаться ещё более грозными. Дико сверкая глазами, они поглядывали на публику и на Люциуса. Он изображал бедного, выглядящего почти до смешного британским в своём матросском костюмчике паренька, угодившего в руки убийц.

Очевидно, ему удалось произвести впечатление. Люциус услышал, как потрясённые зрители в первом ряду набрали в грудь воздуха. Он мысленно улыбнулся. Для пущей убедительности ему хотелось завопить во всю глотку и позвать на помощь. Но по сценарию настроение должна была создавать музыка оркестра.

Зловещие звуки скрипок и чужеземных барабанов сопровождали Люциуса, которого туги подтолкнули к подвешенной на тяжёлых цепях толстой каменной плите, где стоял напоминающий гроб ящик из тёмной полированной ценной древесины. Пока мама Люциуса говорила с публикой, один из работников театра спустил плиту с потолка.

Ирэн тем временем покинула сцену: Люциус знал, что за кулисами две ассистентки на скорую руку превращают её в жрицу богини Кали.

С выражением смертельного ужаса на лице Люциус рухнул на ящик. Когда мнимые туги обступили его, он, обороняясь, вытянул руки, распахнул глаза и разинул рот в безмолвном крике. Он просто обожал играть в театре!

Один из здоровяков схватил его, другой откинул крышку ящика. Люциус затрепыхался, отбиваясь, а потом позволил сильному работнику театра поднять себя в воздух и с размаху опустить в ящик. Скорчившись, он с испугом выглядывал из тёмного ящика.

Грянули литавры, и внимание публики приковала левая сторона сцены. Там снова появилась мать Люциуса. Ассистентки отстегнули рукава её платья и обмотали её обнажённые руки красными лентами. Кроме того, на шее у неё было ужасное ожерелье из усохших голов – разумеется, деревянных (некоторые из них Люциус выстрогал сам). Её лицо наскоро загримировали, чтобы придать ему чужеземные черты. За ней на сцену вышел третий туг, толкая перед собой деревянную стойку с пятью мечами разной длины.

– Бедный мальчик из добропорядочной британской семьи, – крикнула Ирэн, указывая на Люциуса, – попал в руки убийц! Сейчас они жестоко принесут его в жертву своей тёмной богине Кали!

Снова ударили литавры, и за сценой зажёгся ещё один свет, проявив очертания огромной четырёхрукой фигуры, сидящей, казалось, по ту сторону занавеса. Её руки поднимались и опускались на невидимых верёвках.

Мать Люциуса кивнула своим спутникам, и мнимые туги стали запихивать его поглубже в ящик, пока Люциус не скрылся в нём целиком. Крышка захлопнулась. Вокруг Люциуса сгустилась темнота – лишь через несколько щёлок в ящик проникал красноватый свет. Но Люциуса это не волновало: он мог показать этот номер даже с закрытыми глазами.

Он вытянулся в выемке каменной плиты под деревянным ящиком. Массивная на вид плита, разумеется, была не настоящей. Она состояла из не слишком просторного полого ящика, на который снаружи были наклеены камни. В этом укрытии Люциус будет ждать своего выхода, пока мама продолжает представление.

Он слышал, как она рассказывает под драматические звуки музыки, что «бедного мальчика» сейчас постигнет ужасная смерть. Люциус вытащил деревянную доску и положил себе на грудь. Особой необходимости в этом не было. Единственный театральный клинок, который доберётся до него в этом укрытии, снабжён пружиной и втягивается в рукоятку достаточно глубоко, чтобы не ранить его. Но Люциус считал, что осторожность не повредит. Порой фокусы не удавались. Об этом говорили во всех театрах и цирках, где им с мамой доводилось выступать. Так что пусть уж лучше меч тугов вонзится в доску, а не ему в грудь.

Первый меч со скрежетом прошёл по центру ящика над его шеей. Второй мать воткнула в прорези ящика над коленями Люциуса. Публика в зрительном зале сейчас наверняка затаила дыхание. Люди представляли, что Люциуса живьём насаживают на остриё.

Как-то раз он решил пошутить: тайком протащил с собой в ящик горшочек с красной краской и незаметно обмазал ею нависшие над ним мечи. Когда мама их вытащила, клинки были словно окровавленными. Несколько зрительниц упали в обморок, а Люциусу позже пришлось выслушать от мамы нотацию. Но потом она улыбнулась и назвала его великим плутишкой.

Самый длинный меч медленно прошёл вдоль ящика, за ним два последних лезвия мягко ударились сверху о доску на его груди. Люциус раздумывал, не издать ли пронзительные крики боли, но потом решил в этот раз всё-таки не своевольничать, добавляя представлению остроты.

В музыке нарастал драматизм, в то время как каменная плита с ящиком на цепях несколько раз повернулась по кругу, чтобы все видели, что её проткнули в нескольких местах. Раздалась барабанная дробь. Мать Люциуса один за другим вытащила мечи из ящика.

– Паренёк мёртв – его тело растерзано клинками! – воскликнула она. – Туги и их богиня торжествуют. Но не рано ли они обрадовались? Может, мальчику удалось убежать?

Люциус поспешно отодвинул доску и приготовился. Сейчас настанет эффектная развязка – трюк с исчезновением. Он выдохнул, стараясь стать как можно более плоским.

Стенки ящика с грохотом обрушились на каменную плиту. Мальчика окружила непроглядная темнота. Через четыре слоя досок, сложившихся над ним на шарнирах, ему почти ничего не было слышно. Однако шум из зрительного зала до него всё равно доносился. Публика аплодировала.

В следующую минуту доски снова поставили и закрепили. Крышка открылась, и сильные руки нырнули в ящик. Люциус вскочил. Мнимый туг швырнул его через сцену, и Люциус приземлился рядом с матерью на театральных подмостках. Зрители зааплодировали ещё громче, некоторые кричали «Браво!».

Люциус, расплывшись в улыбке, посмотрел на мать – та с гордостью улыбнулась ему в ответ.

– Ужасные туги, – Ирэн указала на работников театра и взяла за руку Люциуса, – и мой отважный сын, позволяющий матери протыкать его мечами!

Люди засмеялись и зааплодировали ещё громче. Люциус поклонился. Его сердце колотилось ещё сильнее, чем до выступления, а уши пылали. Ради этого он живёт! Ради волшебной и пьянящей сценической жизни!

Вдруг он почувствовал, как мать трижды сжала его руку. Мальчик насторожился. Это не было частью шоу. Этот знак был из другой жизни Ирэн Адлер – жизни авантюристки и воровки. И означал он опасность.

Не переставая широко улыбаться, Люциус посмотрел на мать. Она взглядом указала на заднюю часть зрительного зала, мягко, будто играючи вытащив его на середину сцены, к определённому месту, которое вообще-то было приготовлено для другого номера.

– Благодарю вас! – излишне восторженно воскликнула мама.

Люциус краем глаза заметил, как работники сцены отодвигают в сторону декорации. Ящик с каменной плитой снова воспарил к потолку. Но сейчас внимание мальчика было приковано к двум входам в зрительный зал. Пока он стоял на сцене, его глаза привыкли к свету, и теперь он мог лучше их различить.

Там, у завешанных портьерами дверей, которые вели наружу, стояли несколько мужчин. Минимум по двое у каждого выхода. В толпе они не бросились бы в глаза, если бы не подозрительно одинаковые тёмные пальто.

– Спасибо! – крикнула мама зрителям, ещё раз низко поклонившись. – Воспользуемся запасным выходом, – шепнула она Люциусу, лёгким кивком указав на пол.

Люциус понял. Он быстро осмотрел театральные подмостки у себя под ногами, потом встал перед матерью, опустился на корточки и, сияя, развёл в стороны руки. Газетный репортёр в первом ряду, обрадовавшись удачной позе, защёлкал затвором фотоаппарата, стоящего рядом с ним на трёхногом штативе.

Люциус снова посмотрел на мужчин в пальто. Похоже, они о чём-то совещались. Мальчик не знал, кто они. Может, жандармы, французские полицейские. Или пособники кого-то из тех, кому Ирэн Адлер перешла дорогу в последние годы. Мама не рассказывала Люциусу, в каких делах она замешана, но он уже понял, что её преследуют и иногда ей приходится срочно скрываться. В таких случаях Люциус привык её слушаться, не задавая лишних вопросов. И сейчас всё должно пройти быстро, без сучка без задоринки. Но это не проблема: они были слаженной командой.

– Ещё раз большое спасибо, дамы и господа, достопочтенная публика, – сказала мама, когда аплодисменты начали стихать. – Сейчас для вас сыграет оркестр. Увидимся после антракта – вас ждёт ещё больше магии!

Дирижёр растерянно смотрел на них из оркестровой ямы. Вообще-то перед антрактом в программе стояли ещё два номера. Однако он быстро сообразил, взмахнул дирижёрской палочкой, и музыканты по его команде заиграли зажигательный марш.

Люциус поднял глаза на маму. Указательный палец его правой руки лёг на кнопку в полу. Ирэн подмигнула ему сверху, и у неё в руке словно по волшебству вдруг оказался серебряный шарик. Люциус кивнул. Ирэн кивнула. Люциус закрыл глаза.

Всё произошло практически одновременно. Раздался оглушительный хлопок – и сцену озарила такая яркая вспышка, что мальчик видел её даже сквозь сомкнутые веки. В нос ударил запах дыма. Но лишь на мгновение. А потом у них под ногами открылся люк, механизм которого Люциус привёл в действие нажатием кнопки, и они упали вниз. Кряхтя, они приземлились на подстилке из мешков с соломой под полом сцены. Люк над ними снова захлопнулся. Когда дым рассеялся, зрители, наверное, решили, что они с мамой растворились в воздухе.

«Ещё один классный трюк», – подумал Люциус. Ирэн Адлер была мастером эффектных исчезновений.

Мама вскочила и на бегу сбросила сценическое платье с блёстками. Люциус помчался за ней, скинув матросскую курточку. В театре такая одежда уместна, но на улицах Парижа она привлекла бы слишком много внимания.

– Кто эти люди? – спросил он маму, когда они добежали до своей личной раздевалки в подвале театра.

– Сейчас это не имеет значения, – ответила Ирэн. – Они не друзья, и нам нужно как можно быстрее отсюда исчезнуть.

Люциус скривился. Значит, в гостиницу они не вернутся. Всё, что осталось там, им придётся бросить. За всю его жизнь они лишь дважды были вынуждены так поспешно покидать город, и оба раза им пришлось провести несколько недель без вещей и денег – хорошего в этом было мало.

Они торопливо переоделись. Пока Люциус застёгивал коричневую куртку и натягивал кепку, мама стирала с лица макияж.

– Подойди к шкафу, золотко. Там наш багаж.

Люциус послушно направился к шкафу и с удивлением обнаружил, что между висящими в нём сценическими платьями в самом деле стоят два набитых кожаных чемодана.

– Откуда они здесь взялись?

– Я их сюда поставила, когда мы устроились в театр, – сказала Ирэн. – Мы же не хотим, чтобы всё закончилось как два года назад в Шанхае, когда нам пришлось бежать из клуба «Оби-Ван».

Конечно, Люциус этого не хотел. Много дней им пришлось попрошайничать, пока мама не разыскала одного из своих многочисленных друзей, разбросанных по всему миру. Он и оплатил им пароход в Европу.

Ирэн протянула руку и подняла тот чемодан, что побольше. Теперь на ней была простая неприметная одежда, шляпа с вуалью наполовину прикрывала её лицо. На улице на них вряд ли станут оборачиваться.

– Идём, сокровище, – сказала она.

Люциус, кивнув, взял свой чемодан, и они поспешили по подземным коридорам к чёрному ходу для персонала.

– Куда мы на этот раз? – поинтересовался Люциус, когда мама открыла узкую деревянную дверь на улицу.

Ирэн обернулась к нему:

– В Лондон.

– Почему именно в Лондон? – удивился Люциус.

Мама загадочно улыбнулась:

– Навестить старого друга. – С этими словами она шмыгнула в дождливую парижскую ночь. Люциус последовал за ней.

Глава 1
Позвольте представиться – мистер Холмс

Когда 27 марта 1895 года Люциус Адлер с матерью прибыли на пароме в речной порт Лондона, там царило большое оживление. Играл духовой оркестр. Люди толпились, вытягивая шеи, чтобы лучше видеть происходящее. Репортёры всех крупных городских газет были здесь.

К сожалению, не из-за него.

Все собрались у соседней пристани. Там только что причалил внушительный трёхмачтовый парусник, который Люциус с мамой даже видели перед собой издалека, когда поднимались вверх по течению Темзы. Несколько матросов стояли на носу и махали руками. Другие швартовали судно к пирсу толстыми канатами. К середине борта приставляли деревянную доску с узловатыми канатами, служащими перилами.

Несколько лихих на вид, несмотря на приличную одежду, мужчин стояли наверху и ждали, когда приставят трап.

Некоторые, судя по тёмной коже, были родом из Африки. Люциус был взволнован: ему ещё не доводилось бывать на этом континенте. Особенно заинтересовал его решительного вида мужчина в центре группы. У него было загорелое лицо с ухоженной бородой, а на голове – на удивление потрёпанная фетровая шляпа с широкими полями и лентой. Шляпа совсем не подходила к элегантному костюму мужчины. Или, может быть, это элегантный костюм не подходил мужчине, который показался Люциусу искателем приключений, проделавшим дальний путь. «Наверное, археолог или охотник на крупную дичь», – восторженно подумал мальчик.

Сам он предпочитал городскую жизнь со всеми её удобствами. Он появился на свет в Америке, недалеко от Нью-Йорка, как и его мать тридцатью семью годами ранее. С тех пор он побывал в таких крупных городах, как Рим, Париж, Дамаск и Шанхай – красочных оплотах цивилизации. Дикая природа была ему чужда.

Однако он с увлечением читал в журналах истории о смельчаках, которые сражались на краю света со львами, с тиграми и дикими аборигенами, исследуя последние неизученные уголки Земли.

– Не знаешь, что это за люди? – спросил Люциус маму, вместе с другими пассажирами спускаясь за ней по трапу с борта парома.

– Нет, – ответила Ирэн. – Наверное, члены одной из многочисленных экспедиций, которые королева Виктория и её научные советники отправляют в кругосветные путешествия, чтобы на Южном полюсе и в пустыне Сахара тоже реял английский флаг. – Тон её был несколько пренебрежительным, словно она была невысокого мнения об экспедициях или об англичанах – Люциус не мог сказать наверняка.

– Квотермейн! – заорал ему на ухо какой-то мальчишка, едва Люциус ступил на английскую землю. – Аллан Квотермейн-младший вернулся! Знаменитый путешественник и его захватывающая экспедиция в Африку! Читайте подробности в экстренном выпуске «Таймс»! Здесь и сейчас! Всего за два пенни!

«Квотермейн», – подумал Люциус. Он никогда о нём не слышал, но имя ему понравилось. Оно звучало гордо. Должно быть, этот мужчина с обветренным лицом в фетровой шляпе и есть Квотермейн. По крайней мере, имя ему подходит.

Широко расставляя ноги, как человек, долгое время проведший в море, путешественник спустился вниз по трапу, вежливо помахав репортёрам и зевакам. Похоже, ему было не по себе от всей этой суматохи.

– Экстренный выпуск! – продолжал выкрикивать мальчишка рядом с Люциусом. – Аллан Квотермейн вернулся! Читайте о его состязании с экспедицией Белла и о том, как он обнаружил легендарный город Конгараму! Экстренный выпуск! Всего за два пенни!

– Эй, мальчик, – обратился к нему мужчина рядом с Люциусом. Люциус посмотрел на него, но полный джентльмен говорил не с ним, а с мальчишкой-газетчиком. – Там что-нибудь написано о выставке в Британском музее в следующем месяце?

– Всё, сэр, всё, – заверил его мальчишка со стопкой газет под мышкой. – У нас есть все новости о находках, некоторые снабжены иллюстрациями.

– Хорошо, – отозвался мужчина. – Тогда куплю этот выпуск.

– Очень хорошо, сэр. Большое спасибо, сэр. – Мальчик протянул ему газету и спрятал деньги. Отойдя на несколько шагов, он снова затянул: – Экстренный выпуск! Экстренный выпуск!

– Люциус!

На этот раз голос за его спиной однозначно обращался к нему. Он виновато обернулся к маме.

– Не зевай! – пожурила его она. – Держись рядом со мной, а то потеряем друг друга в этой давке. – Она взяла его под руку. – Пойдём поищем извозчика.

– Ладно, – неохотно согласился Люциус, бросив последний взгляд на путешественников.

Вслед за Квотермейном по трапу спускались другие участники экспедиции – все взрослые мужчины. И вдруг Люциус остолбенел. На палубе показался мальчик в светлой, застёгнутой на все пуговицы куртке. Из-под пробкового шлема выбивались светлые вихры. Он был таким чистеньким, будто вообще не имеет понятия ни о какой Африке.

Он обвёл недовольным взглядом зевак – и вдруг посмотрел прямо на Люциуса. При таком скоплении народа это казалось невозможным, но Люциус был уверен, что мальчик смотрит прямо на него. На секунду они оба замерли. Потом Люциус почувствовал, как мама тянет его за руку:

– Люциус! У тебя будет достаточно времени поглазеть на порт. Но сейчас нам надо идти.

– Иду, иду, – с лёгким раздражением отозвался Люциус.

Он с трудом отвёл взгляд от мальчика. Следуя за матерью, он пробирался сквозь толпу, которая с ликованием приветствовала Аллана Квотермейна в надежде, что тот покажет какие-нибудь находки, привезённые из Конгарамы. «У тебя будет достаточно времени поглазеть на порт», – звучали у него в голове слова мамы. Значит ли это, что они на некоторое время задержатся в Лондоне?

– Куда мы едем, мам?

Мать лишь ненадолго к нему обернулась. У неё снова было то странное выражение лица, как несколько дней назад в Париже.

– На Бейкер-стрит, – сказала она, – дом 221-б.

Хоть Лондон и был столицей Англии, для Люциуса он с таким же успехом мог бы находиться на Луне. Мальчик молча смотрел в окно парового кеба, который вёз их с мамой через полгорода к Бейкер-стрит. Дома были намного у́же, чем в большинстве знакомых ему городов, и выглядели они значительно более серыми. Хотя стоял конец марта, прохожие на тротуарах были в длинных пальто с поднятыми воротниками. Да и вообще этот Лондон казался Люциусу таким неуютным, будто кто-то выплеснул на все улицы и здания огромное ведро грязной воды, которая никак не желала сохнуть. Воздух пах солью и гнилью, как Темза. Даже два одиноких дирижабля в дымке, блестящие в бледных лучах солнца, казались жалкой попыткой города достичь подлинного величия. И как только можно здесь жить!..

Люциус увидел здания парламента на берегу реки и Биг-Бен – высокую башню с часами, которая раньше была тюрьмой для политических заключённых. Он знал эти достопримечательности по книгам, но в действительности они выглядели совсем не такими красивыми. Даже Тауэрский мост, который достроили только в прошлом году, впечатлял разве что своими размерами. Люциусу давно было известно, что, когда по реке проезжает особенно высокий корабль, мост разводится автоматически. Где-то внутри его работает хитроумный механизм из шестерёнок и пневматических насосов. Ну и что?

«Что мы здесь забыли? – спрашивал себя мальчик, глядя на мать. – Что за чудак этот старый друг, если живёт в таком скучном, уродливом городе?»

Но вслух он ничего не сказал. По мере приближения к цели мама выглядела всё более озабоченной и безмолвно смотрела пустым взглядом в окно кеба.

Через полчаса они были на месте.

– Непостижимо! – Коренастый мужчина с пышными усами уже не первый раз произнёс это слово. – Совершенно непостижимо!

Люциус молчал. Да и что он мог сказать – в этом незнакомом доме в окружении чужих людей? Дом номер 221-б на Бейкер-стрит был трёхэтажным зданием с белым фасадом и довольно узкой лестницей. На первом этаже жила миссис Хадсон, которая выглядела именно так, как он представлял себе британских бабушек: морщинистая и приветливая. У неё была тёплая улыбка, добрый взгляд, а испечённый ею шоколадный пирог, который она уже двадцать минут настойчиво уговаривала Люциуса попробовать, оказался очень вкусным. К пирогу она подала чай – на вкус такой, будто миссис Хадсон наскоро залила кипятком садовую траву.

Третьим сидящим за кухонным столом миссис Хадсон был усатый мужчина. Люциус не знал, как его зовут, на вид мужчина был не намного моложе миссис Хадсон. Может быть, это мистер Хадсон? Он был в грязно-сером костюме и белой рубашке с накрахмаленным воротничком. Судя по выражению лица, он никак не мог определиться: то ли тихо удивляться, то ли громко смеяться.

– Возьми ещё кусочек, мальчик, – уговаривала Люциуса миссис Хадсон. Как и мужчина, она глаз не могла отвести от Люциуса. – Не стесняйся. Ты ведь ещё растёшь.

– Если будете так его откармливать, – обратился к ней мужчина, – он скоро раздастся вширь. Весь этот сахар вреден.

– Вот что, доктор, – возмутилась миссис Хадсон, – не нравится мой пирог – не ешьте.

Мужчина рассмеялся и поспешно положил себе на тарелку ещё кусочек пирога. Уже третий по счёту.

– Люциус, да?

Люциус моргнул. Он с запозданием сообразил, что мужчина обращается к нему.

– Простите, сэр?

– Твоё имя Люциус?

– Э… да. – Мама ведь уже об этом говорила. Прежде чем исчезла на втором этаже, откуда до сих пор не вернулась. – И?

– Люциус Адлер. – Мужчина прыснул и покачал головой. – Непостижимо.

Миссис Хадсон взглянула на него с укором:

– Доктор, я вас прошу – не запугивайте бедного мальчика ещё больше. Он и так не знает, куда деваться.

В чём в чём, а в этом она права, подумал Люциус. Они с мамой высадились из кеба и вошли в дом 221-б на Бейкер-стрит. Миссис Хадсон, которую их появление застало врасплох, забрала Люциуса в свою квартиру, чтобы его мама могла спокойно побеседовать с мистером Холмсом. Не прошло и пяти минут, как появился усатый доктор, и теперь он не отходил от Люциуса – и от пирога.

– Подумать только! – пробормотал доктор, с наслаждением чавкая. – Сын Ирэн Адлер!

– Как бы то ни было, мы очень рады тебя видеть, – не терпящим возражений тоном произнесла миссис Хадсон.

– Мы-то рады, – пробурчал мужчина, посмотрев в потолок. – Только вот обрадуется ли он?

Люциус догадывался, что доктор имеет в виду этого загадочного мистера Холмса со второго этажа. И что в нём такого особенного? Почему мама специально притащила его из Парижа в Лондон, чтобы повидать этого Холмса?

Миссис Хадсон отмахнулась:

– Пусть не задаётся!

– Он? – фыркнул доктор. – Вы же его знаете. Он всегда задаётся.

Будто в подтверждение его слов, с лестничной площадки вдруг донёсся громкий шум. Люциус услышал хлопанье двери и быстрые шаги по скрипучим ступенькам. Мгновением позже на пороге кухни миссис Хадсон возникла мама. Её щёки пылали от ярости, но в глазах блестели слёзы.

– Идём, Люциус, – твёрдо сказала она. – Мы уходим.

– Мама, что…

– Идём, я сказала! – перебила она его, требовательно протянув к нему руку. – Немедленно!

Люциус видел, что она пытается сохранить самообладание, но вот-вот его потеряет. Он не часто видел её такой, и это зрелище его напугало. Он медленно поднялся из-за стола миссис Хадсон.

– Спасибо за пирог, – тихо пробормотал он.

– Ну, ну, – мягко запротестовала миссис Хадсон, тоже вставая. – Дорогая мисс Адлер, подождите. Что бы он вам ни сказал, он наверняка имел в виду другое.

Доктор снова фыркнул. Он наблюдал за происходящим с почти научным интересом.

– Вовсе нет, миссис Хадсон, – возразила мать Люциуса. – Вам это известно не хуже меня. Шерлок Холмс никогда не скрывает своего мнения.

– Но он может его изменить, – раздался вдруг у неё за спиной мужской голос – спокойный и сдержанный.

Ирэн шагнула в сторону и удивлённо обернулась. За ней – абсолютно бесшумно! – появился мужчина. Он был довольно высоким, худым как жердь, с узким костлявым лицом. Его гладко зачёсанные назад волосы были черны как костюм. В кармане его жилета скрывалась серебряная цепочка часов. Взгляд у него был строгий.

– Шерлок… – пробормотала мать Люциуса.

– Ничего не говори, Ирэн. – Сухощавый мужчина прошёл мимо неё в кухню. – А ты, должно быть, Люциус. Я… я много о тебе слышал. Только что. – Последняя фраза прозвучала как обида, хотя Люциус и не понимал её причины.

– Люциус Адлер, сэр. Рад с вами познакомиться.

Уголки рта мужчины дрогнули.

– По крайней мере, он хорошо воспитан, – заметил он. – И врёт не хуже матери.

Ирэн покачала головой.

– Нет, – сказала она больше себе, чем ему. – Забудь, Шерлок. Идём, Люциус. Нам не нужна помощь людей, которые не хотят нам её давать. Мы и сами справимся. – И она потянула Люциуса мимо него в коридор.

– А вот и не справитесь, – укоризненно проговорил тот, кого она называла Шерлоком Холмсом, и медленно пошёл за ней. – Иначе бы вас здесь не было.

Люциус растерянно переводил взгляд с одного на другую. Он мало что понимал из того, что говорили взрослые. Но он понял, что они спорят – в том числе из-за него, – и это ему не понравилось.

Ирэн в ярости уставилась на Шерлока Холмса:

– Ты сказал…

– …что я изменил своё мнение, – перебил её мужчина. – Разве этого не достаточно?

– Пожалуй, достаточно, – вмешался доктор. Он встал, обошёл вокруг кухонного стола и вышел к спорщикам в коридор. Он спокойно положил руку Люциусу на плечо. – И этого будет достаточно. Верно, Холмс?

Шерлок Холмс молча смотрел на него, будто надеялся увильнуть от ответа.

– Верно, Холмс? – строго повторил доктор.

Тот вздохнул.

– Конечно, – кивнул он.

Ирэн сглотнула. Когда она снова заговорила, голос её звучал уже значительно спокойнее.

– Ты сказал, что ты сыщик, а не нянька, – с упрёком проговорила она.

Люциус удивлённо вскинул брови. Сыщик? Звучит занимательно. А вот что касается няньки…

– А ты сказала, что тебе нужен кто-то, на кого можно положиться, – невозмутимо отозвался Холмс. – Кто-то, кто некоторое время присмотрит за Люциусом. Так вот, ты нашла сразу троих таких. Доктор Ватсон, миссис Хадсон и я позаботимся о мальчике, пока ты не вернёшься в Лондон.

– Это может затянуться надолго, – выдохнула Ирэн, уставившись в пол.

Холмс тронул её за руку:

– Я знаю.

Несколько мгновений все молчали. Потом миссис Хадсон кашлянула.

– Пойдёмте, мистер Холмс, – сказала она. – И вы тоже, доктор Ватсон. Оставим наших гостей ненадолго одних, хорошо?

Холмс с доктором вошли к ней в кухню, и миссис Хадсон закрыла за собой дверь. Люциус с матерью вдруг остались в коридоре одни.

– Мам, что происходит? – встревоженно спросил мальчик. Он давно об этом догадывался, но не хотел в это верить. – Кто эти люди? Почему мы здесь и… и почему… почему ты уезжаешь… без меня? – У него вдруг перехватило горло.

Ирэн опустилась перед ним на колени и положила руки ему на плечи.

– Посмотри на меня, сокровище, – попросила она. – Посмотри на меня внимательно.

Он неуверенно поднял взгляд.

– Шерлок и доктор Ватсон – мои старые друзья, понимаешь? – спросила она. – Они и их квартирная хозяйка миссис Хадсон некоторое время за тобой присмотрят, потому что… мне нужно исчезнуть.

– А почему ты не возьмёшь меня с собой? – спросил он. Он ныл как маленький капризный ребёнок и ненавидел себя за это, но перестать не мог. – Как обычно?

– Потому что этот раз опаснее, чем обычно, – ответила Ирэн. – Здесь, у Шерлока, тебя никто не найдёт. Здесь ты в безопасности. И в надёжных руках, поверь мне.

Люциус вдруг вспомнил о мужчинах из Парижа. О том, как из-за них им с матерью пришлось спешно покинуть город. Внезапно он начал страшно волноваться за маму:

– А ты… ты в безопасности?

Ирэн улыбнулась. Потом притянула его к себе и крепко прижала к груди. Люциус почувствовал аромат её волос и тепло её тела.

– Да, – шепнула она ему на ухо словно большой секрет, который могла доверить только ему. – Да, в безопасности. Они до меня не доберутся. Я мастер исчезновений, ты ведь знаешь.

Через несколько секунд они разомкнули объятия. Ирэн промокнула слезу в уголке глаза, всхлипнула и тихо засмеялась:

– Что-то мы совсем расчувствовались. Так не годится. – Она сунула руку в карман. – У меня ещё кое-что для тебя есть, – и она вытащила маленький свёрток, завёрнутый в носовой платок. – Пара исчезательных трюков. На всякий случай.

Развернув платок, она показала Люциусу четыре серебристых шарика. Это были такие же шарики, как те, что несколько дней назад помогли им бежать со сцены парижского театра.

Сердце Люциуса учащённо забилось:

– Думаешь, за мной тоже кто-то охотится?

– Нет, – покачала головой мама. – Вряд ли. Но я же тебя знаю. Ты мой сын. А мы, Адлеры, любим влипать в разные истории. Так что иметь в кармане такой исчезательный трюк не помешает, верно?

– Верно, – тихо согласился Люциус, взял свёрток и спрятал его в карман куртки. Он заметил, что рука его при этом слегка дрожала.

Они ещё раз обнялись. Люциус прижался к матери, втянул носом её запах, чтобы вспоминать о ней, пока будет в Лондоне один.

Наконец Ирэн отстранила его от себя на расстояние вытянутой руки. С ясным взглядом и грустной улыбкой она нежно погладила Люциуса по щеке.

– Иди, – сказала она. – Они уже тебя ждут. Веди себя хорошо, понял? Не позорь меня.

Люциус сглотнул:

– Ко… когда ты вернёшься?

– Скоро, – тихо ответила она, поцеловав его в лоб. – Совсем скоро, Люциус. Обещаю. – Она встала и повернулась. До двери было всего пять шагов, но Люциусу это расстояние показалось длиннее Ла-Манша. У порога мама последний раз обернулась к нему. – Совсем скоро, – прошептала она, будто давая обещание самой себе. В следующее мгновение она исчезла.

Люциус не знал, как долго он уже пялился на дверь Бейкер-стрит, 221-б, когда Шерлок Холмс внезапно положил руку ему на плечо.

– Пойдём, – на удивление мягко позвал его сыщик. – Мы справимся, Люциус. Всё будет хорошо.

Ещё двадцать минут назад Люциус Адлер безоговорочно бы с ним согласился. Но теперь ему оставалось только надеяться.

Глава 2
Клуб молчаливых мужчин

Во время своих многочисленных путешествий Люциус усвоил следующее: мир – пёстрое, быстрое и волнующее место, и каждый день сулит новые приключения. Старый век подходил к концу. Все ждали перемен. Фантастические технические изобретения меняли жизнь. По небу плыли дирижабли, а моторизованные кебы покоряли улицы. Через весь океан протянулись провода, и, находясь в Европе, можно было разговаривать с людьми в Америке – без задержек! Всё больше семей обзаводились автоматами-дворецкими, помогающими по хозяйству. Всё происходило так стремительно, будто сидишь на бешено крутящейся ярмарочной карусели.

Но только не на Бейкер-стрит, 221-б. Там царили тишина и скука, и если Люциус пытался что-то изменить, на него смотрели с укором.

Уже две недели мальчик жил бок о бок с сыщиком и был убеждён, что ещё не встречал более чопорного и несносного человека. Холмс не любил, когда играют его вещами. Он возмущался, если в коридоре кто-то слишком громко сбегал вниз по лестнице. И просто не выносил, когда ему мешали в каминной – хотя обычно он сидел там, просто уставившись в стену.

Этот Холмс, как понял Люциус, был ужасно капризным. Он почти никогда не смеялся, говорил только по необходимости и ужасно недружелюбно обходился со своей квартирной хозяйкой. Даже на доктора Ватсона Холмс частенько набрасывался будто на тупого осла. Если бы у Люциуса был лучший друг, он ни за что не стал бы обращаться с ним как Холмс с Ватсоном.

Но доктор и миссис Хадсон спокойно воспринимали ворчливые замечания великого сыщика. Ничего другого они от него, кажется, и не видали. За ужином, который мальчик всегда ел в кухне миссис Хадсон, Люциус как-то осмелился заговорить с ней о причудах Холмса.

– Не обращай на него внимания, – ответила дружелюбная старушка. – Он не со зла, понимаешь? Когда мистеру Холмсу нечего расследовать, он со скуки сам себя не выносит – и вымещает это на нас. Но когда у него есть работа, когда он расследует и комбинирует, помогает вельможам и ловит преступников… Тогда никому во всём Лондоне не под силу с ним тягаться. Знаешь, Люциус, Шерлок Холмс – величайший герой из всех, кого ты встречал. Скоро увидишь.

В этом Люциус сильно сомневался. Величайшего из героев, которого он знал, звали Джорджо, и он вечер за вечером бесстрашно глотал мечи. Люциус с мамой в прошлом году несколько недель путешествовали с ним по Италии. Мог ли Холмс глотать мечи не поранившись? Вряд ли. А вот Джорджо умел! И этот Аллан Квотермейн, которого он две недели назад видел в лондонском порту и о котором писали все газеты, наверняка живёт куда увлекательнее Холмса. Ведь он находит затонувшие города, откапывает легендарные сокровища и борется с дикими зверями.

Но кое-что в Холмсе мальчику очень нравилось: сыщик прекрасно играл на скрипке. Жаль, что время от этого не проходило быстрее. День тянется ужасно долго, когда ничего не происходит и тебе можно играть только вещами, которые не создают шума. Люциус бы намного охотнее осмотрел Лондон, вместо того чтобы киснуть на Бейкер-стрит. Но миссис Хадсон не выпускала его из дома одного, а с ним пойти не могла. Ведь кто-то должен был оставаться дома, чтобы готовить для Холмса, стирать бельё и выслушивать ругань мающегося от скуки сыщика, когда тот в очередной раз был не в духе.

Лишь через тринадцать дней после того, как Люциус впервые увидел Бейкер-стрит, всё изменилось – да ещё как!

– Его брат?! У мистера Холмса правда есть брат?!

Доктор Ватсон кивнул.

– Майкрофт, – повторил он. – Так его зовут. Майкрофт Холмс на несколько лет старше нашего мистера сыщика и работает в правительстве. Он даже ещё умнее Шерлока Холмса. Но в гости заходит редко. Обычно когда у него есть дело для брата.

Люциус с Ватсоном в очередной раз сидели в уютной кухне миссис Хадсон и болтали. Пожилая хозяйка хлопотала у плиты и готовила одно из своих страшно вонючих английских блюд. Стол украшала узкая ваза с цветком, который Ватсон принёс с рынка. Рядом только что стояла тарелка с бутербродами с сыром – остатками завтрака, но о бутербродах Ватсон уже «позаботился». Усатый врач отличался отменным аппетитом.

– И этот Майкрофт собирается зайти сегодня в гости? – спросил Люциус.

– Давно пора! – вздохнула миссис Хадсон. – Мистеру Холмсу просто необходимо чем-то заняться. В самом деле, Ватсон, ещё одного дня скуки он не выдержит. – Она заговорщицки подмигнула Люциусу. – Как и мы с тобой, не так ли, мой мальчик?

Удивлению Люциуса не было предела. Уже который день он выслушивал от миссис Хадсон и дружелюбного врача, какой замечательный мистер Холмс, когда занят расследованием. И теперь он, кажется, наконец-то увидит это собственными глазами! Новое дело сулило приключения и опасность, прожжённых мошенников и рискованные спасательные операции…

Однако уже следующая фраза оборвала восторг Люциуса.

– Тебя мы, конечно, с собой на расследование не возьмём, – сказал доктор Ватсон. – Слишком опасно. Но я обещаю лично обо всём тебе рассказать, когда всё будет позади. Честное слово, Люциус.

– Минутку, – запротестовал мальчик. – Значит, мне опять придётся сидеть сложа руки?! Когда наконец хоть что-то происходит?! Это нечестно!

Доктор Ватсон улыбнулся:

– Я хорошо тебя понимаю, Люциус. Правда. На твоём месте я бы тоже обиделся. Но поверь мне: во время наших расследований нам с Холмсом приходится иметь дело с отвратительными типами. Это не для детей.

«А тихие комнаты на Бейкер-стрит, можно подумать, для детей!..» – мысленно возмутился Люциус, от злости сжав под столом кулаки. Он снова пожалел, что мама оставила его здесь. Как она там? Где она сейчас? Он надеялся, что она в безопасности. И что скоро вернётся и заберёт его отсюда.

Потом в дверь постучали. Миссис Хадсон оторвалась от плиты и поспешила в коридор. Вскоре она вернулась. Мужчина, который вошёл вслед за ней, совсем не походил на мистера Холмса. У Холмса лицо было угловатым, а Майкрофт больше напоминал пончик, какие пекла миссис Хадсон. Младший брат зачёсывал чёрные волосы назад, не позволяя выбиться ни одной пряди, а голову Майкрофта украшали буйные каштановые кудри.

– А ты, должно быть, Люциус, – сказал мужчина, протянув ему руку, словно вылепленную из теста. Рад наконец-то с тобой познакомиться. Доктор Ватсон много о тебе рассказывал.

Люциус, кивнув, пожал ему руку. Он с удивлением разглядывал брата Холмса. Майкрофт был в сшитом по мерке костюме и опирался на чёрный зонт-трость. На вид – добродушный толстяк, но глаза живые. Под мышкой он держал пепельно-серую картонную папку.

– Люциус скучает, – сказал доктор Ватсон. – Бедный мальчик здесь уже весь истомился.

Майкрофт кивнул:

– У Шерлока? Могу себе представить. Светским львом моего младшего брата не назовёшь. – Его улыбка стала ещё шире и лукавее. – Почему бы нам его не подразнить? Я люблю время от времени это делать. Пойдём со мной, мальчик.

Люциус вопросительно посмотрел на доктора Ватсона и миссис Хадсон.

– Иди, – подбодрила его квартирная хозяйка. – Тебе понравится.

Люциус растерянно последовал за грузным посетителем в коридор и к лестнице. Поднявшись на второй этаж, Майкрофт постучал в дверь каминной мистера Холмса и, не дожидаясь ответа, вошёл.

Шерлок Холмс сидел с закрытыми глазами в одном из двух потрёпанных кресел, стоящих перед камином. Рядом с ним на полу высились несколько стопок книг высотой Люциусу почти по пояс. Воздух был таким спёртым, будто детектив уже несколько дней не открывал окна.

– Майкрофт, – недовольно поздоровался с ним Холмс, не открывая глаз и не вставая. – Чем я заслужил муки твоего визита?

– Я тоже рад тебя видеть, – отозвался Майкрофт. – Вообще-то я здесь потому, что королеве нужна твоя помощь, братец.

Теперь Холмс открыл глаза. Его сонный вид как рукой сняло.

Однако Майкрофт невозмутимо продолжил:

– Впрочем, как я вижу, здесь, на Бейкер-стрит, я могу принести куда больше пользы, чем ты во дворце её величества.

– Это ещё почему? – угрюмо буркнул Холмс. – Ерунду говоришь, брат.

– А ты слеп, – ответил Майкрофт. – У тебя дома двенадцатилетний ребёнок, а ты не можешь занять его ничем толковым. Шерлок в своём репертуаре! Ты что, не видишь, что твой маленький гость умирает со скуки?

Детектив отмахнулся.

– Возьми его с собой, – предложил он. – Покажи ему Лондон, если тебе так уж этого хочется. Я, к сожалению, слишком занят, чтобы бродить по паркам или берегу Темзы. Мои расследования не позволяют мне тратить время на…

Майкрофт протестующе поднял руку. Другой рукой он протянул Холмсу папку, которую всё это время держал под мышкой:

– Именно это я и собирался предложить. Вот дело, которое я хотел тебе принести. Начни читать. Обсудим вечером, когда вернусь. А я пока покажу нашему юному гостю город.

Холмс открыл папку и начал читать.

– А под городом ты имеешь в виду клуб, да?

– Брат, брат. – Майкрофт засмеялся. – Ты слишком хорошо меня знаешь. Да, я собирался поехать в клуб. Думаю, нашему Люциусу там тоже понравится. – Он перевёл взгляд на Люциуса, который всё это время молча наблюдал за ними. – Идём, мальчик. Всё лучше, чем Бейкер-стрит, правда?

Люциусу нечего было возразить.

Майкрофт повернулся было к двери, когда взгляд его упал на газету, лежащую на столе между двух кресел.

– А это, случайно, не сегодняшний номер «Таймс»? Я его ещё не читал. Интересно, что нового пишут о фантастической выставке мистера Квотермейна в Британском музее? Весь город только об этом и говорит. На днях состоится торжественное открытие, если не ошибаюсь.

Холмс взял газету и протянул её брату.

– На, возьми, – сказал он. – Бери всё что хочешь – только уходи поскорей. У меня много дел – благодаря тебе, брат.

«Ну и ну, – подумал Люциус, выходя на лестницу со смеющимся Майкрофтом. – Со своей роднёй он обходится ничуть не лучше, чем с остальными…»

Поездка в паровом кебе продолжалась без малого двадцать минут – похоже, они проехали половину центра города. Майкрофт, занимающий один почти целую скамейку, сидел в пассажирской кабине напротив Люциуса, зажав под мышкой газету, которую дал ему Холмс. По дороге они болтали о том о сём: Майкрофт расспрашивал Люциуса о его прежней жизни и выступал в роли экскурсовода, то и дело указывая на примечательные здания. Брат Холмса, судя по всему, был приятным человеком. По крайней мере, за половину пути он обменялся с Люциусом бо́льшим количеством фраз, чем сыщик за последние две недели.

Наконец паровой кеб свернул в переулок, который вёл вниз к Темзе. Миновав чугунные ворота, они оказались во внутреннем дворике трёхэтажного здания в форме подковы. Прямо рядом с домом проходил бульвар, а сразу за ним – река. Над парадным входом между отвесными серыми крышами возвышалась увенчанная куполом толстая квадратная башенка. Она была на пару этажей выше здания, и её верхняя комната выходила на узкий балкончик, опоясывающий башню. «Оттуда, наверное, открывается замечательный вид», – подумал Люциус.

Они вышли, и Майкрофт расплатился с извозчиком. Когда паровой кеб с грохотом и пыхтением отъехал, он указал на высокую входную дверь:

– Это клуб «Диоген» – моя вторая гостиная. Там собираются важнейшие мужи Лондона, чтобы… – он сделал паузу и улыбнулся, – чтобы отдохнуть. От жён. От подчинённых. От всего мира. Там они читают газету, пьют коньяк, курят трубку. В общем, занимаются тем, чего душа попросит.

Люциус нахмурился:

– А мне там что делать? Я не курю, пить мне ещё нельзя, а читать я предпочитаю иллюстрированные журналы. – Он представлял себе этот клуб несколько по-другому.

Брат Холмса с усмешкой покачал головой:

– Не бойся, я не принуждаю тебя составить компанию лорду Винтерботтому, профессору Кейвору или – боже упаси! – магистру Биллингсли. Он вечно засыпает и храпит как целый отряд лесорубов. Нет, твои владения в другом месте. Пойдём покажу.

Они поднялись по ступеням, ведущим к входной двери. Майкрофт уже хотел было нажать дверную ручку, как вдруг что-то вспомнил:

– Ещё кое-что, мой мальчик. В этом заведении действует одно очень важное правило: в клубе «Диоген» не разговаривают. Ни звука.

– Чего?! – От изумления Люциус позабыл о хороших манерах. – Значит, там все играют в молчанку?

– Что-то в этом роде. Правильнее было бы сказать: мы наслаждаемся тишиной.

– И там никто вежливо не здоровается?

– Нет, как же, здороваются. Мы уважительно киваем друг другу.

– А если у кого-то вопрос?

Майкрофт снисходительно покачал головой:

– В клубе мы не досаждаем друг другу вопросами.

– А если кто-то хочет заказать чего-нибудь выпить?

– Официанты знают предпочтения каждого из нас. Нам достаточно лишь поднять руку.

– А если кто-нибудь чихнёт?

На лице Майкрофта отразилось лёгкое раздражение:

– Тогда мы подадим ему носовой платок и не будем больше об этом говорить. Предлагаю закрыть тему. Пойдём уже, мой мальчик. И не забудь – веди себя тихо. – Он открыл дверь, и они вошли внутрь.

Царящая в холле атмосфера напомнила Люциусу библиотеку – место, где он бывал не слишком охотно, а потому не слишком часто. Стены отделаны тёмным деревом. На полу толстые ковры, поглощающие звуки шагов. На потолке висит люстра. Несколько комнатных растений в кадках украшают помещение, а с колонн высотой Люциусу по грудь на мальчика пристально взирали каменные головы важных на вид мужчин.

За приёмной стойкой сидел тощий одетый в тёмно-серое привратник – чопорный, как старший учитель. Увидев Майкрофта, он чинно ему кивнул, а при виде Люциуса едва заметно сморщил нос, однако ничего не сказал. Ничего удивительного: разговаривать ему было нельзя.

Люциус подумал, не показать ли мужчине язык, чтобы проверить, нарушит ли тот правило клуба, если разозлится. Но потом решил этого не делать. Ни к чему портить впечатление в первый же день. Он всё-таки был благодарен брату мистера Холмса, что тот избавил его от скуки на Бейкер-стрит, 221-б. Поэтому Люциус лишь улыбнулся и кивнул – в точности как Майкрофт.

Пройдя через дверь, они оказались в коротком коридоре, который выглядел так же, как холл. В коридоре слева и справа находилось несколько дверей, но Майкрофт прямиком направился к двери в конце коридора. Он открыл её, и так Люциус очутился в самом сердце клуба «Диоген».

Помещение оказалось больше, чем вся квартира миссис Хадсон. Стены здесь тоже были отделаны тёмным деревом, пол устилали толстые ковровые дорожки.

Люциус увидел кресла из чёрной кожи, широкие, обитые кожей диваны и маленькие деревянные столики. В креслах и на диванах сидели старики в дорогих костюмах. Большинство были седыми, а то и вовсе лысыми; многие гордо выставляли напоказ бороды. В воздухе висел густой дым курительных трубок, официанты в чёрных костюмах разносили серебряные подносы с бокалами шерри и чайными чашками, от которых шёл пар. Чтобы заглушить звук шагов, официанты обернули ботинки мешочками из плотной ткани.

Старики молчали, углубившись в книги или газеты, уставившись в одну точку или задумчиво глядя в окно – прямо как Шерлок Холмс дома на Бейкер-стрит. Приход Майкрофта и изумлённого двенадцатилетнего мальчика, похоже, никого не заинтересовал.

Брат Холмса, не говоря ни слова, провёл Люциуса в другой конец комнаты, и они вышли на лестницу, ведущую наверх.

Пока Люциус поднимался по лестнице, его всё сильнее разбирало любопытство. Кажется, они были на пути к башне, которую он заметил снаружи на крыше здания. «Интересно, куда он меня ведёт?» – гадал мальчик.

Наверху лестницы была ещё одна дверь – не такая тяжёлая и величественная, как в нижней части дома. Обернувшись к Люциусу, Майкрофт многообещающе улыбнулся. Он нажал ручку, распахнул дверь и жестом пригласил мальчика войти.

Люциус медленным шагом последовал приглашению. При виде комнаты, которая располагалась за дверью, глаза его округлились.

Очевидно, они находились на самом верху башни. В окна со всех четырёх сторон проникал солнечный свет. С восточной, западной и северной сторон виднелись соседние дома. С юга открывался великолепный вид на Темзу, проходящие по ней корабли и ближние мосты. В высоком сводчатом потолке тоже были проделаны маленькие окошки.

Интерьер оказался ещё необычнее архитектуры. Здесь была собрана куча замечательных вещей. Кресла и столики, которые, видимо, забраковав, перетащили сюда из клуба, стояли как попало. На некоторые из них были наброшены цветные шёлковые платки с экзотическими узорами. Перед одним из мягких кресел лежала львиная шкура, на стенах между окнами висели странные деревянные маски и пёстрый щит с перьями. На люстре, свисающей со сводчатого потолка, покачивалось копьё.

В задней части комнаты несколько столов были сдвинуты, образовав подобие верстака. Там царил ещё больший беспорядок. Три четверти инструментов и аппаратов, стеклянных колб и катушек и механизмов с шестерёнками, которые там валялись, Люциус ещё никогда не видел своими глазами. А о существовании четверти из них даже и не подозревал. Так, например, над верстаком на высоте двух футов[1] покачивался железный шар величиной с мяч, и из его отверстий снизу исходило мягкое синее свечение.

– О боже! – вырвалось у Люциуса, и он тут же зажал себе рот ладонью, поняв, что произнёс это вслух. Когда он повернулся к Майкрофту, тот ему подмигнул:

– Не волнуйся. Здесь можно разговаривать. Здесь, наверху, действуют другие правила, чем в остальной части клуба «Диоген». – Бросив взгляд на копьё на люстре, Майкрофт тихо вздохнул. На прощание он дружелюбно кивнул Люциусу: – Желаю хорошо провести время. – Он вышел на лестницу и закрыл за собой дверь.

Люциус медленно прошёл в глубь комнаты, удивлённо разглядывая обстановку. Тот, кто здесь живёт, должно быть, очень странный тип.

– Только мне-то что здесь делать? – пробормотал он себе под нос.

Ему никто не ответил. В комнате царила тишина. Из угла донёсся звук, напоминающий тихий стрекот сверчка, что сбило Люциуса с толку.

Вдруг дверь за его спиной распахнулась, и повеяло сквозняком. «Балкон, опоясывающий башню», – сообразил Люциус. Очевидно, снаружи кто-то был. Обернувшись, он, к своему удивлению, увидел двух мальчиков и девочку примерно его возраста. Их сопровождал популярный ныне автомат-дворецкий – механический человек из шестерёнок и металла. Он явно знавал лучшие дни: латунная грудь покрыта царапинами и вмятинами, руки и ноги, похоже, были от разных моделей и не подходили друг к другу. При каждом шаге он скрипел и дребезжал, а из ушей в форме воронок вырывались облачка пара.

– О! – воскликнул первый мальчик – крепко сложённый самоуверенный блондин. – Смотрите – новенький!

– Здо́рово! – восхитился второй мальчик – щуплый, с чёрными гладкими волосами и в очках в никелевой оправе. Автомат-дворецкий, видимо, принадлежал ему, поскольку они шли рядом.

– Надеюсь, хоть кто-то нормальный, – заявила девочка. К удивлению Люциуса, она была в пёстром развевающемся одеянии, а потому в его глазах – самой ненормальной в этой комнате.

– Кто бы говорил, – усмехнулся блондин, очевидно, подумавший о том же. – Скоро увидим. – Он протянул Люциусу руку. – Привет, я…

– Я тебя знаю! – выпалил Люциус. – Две недели назад ты был в порту, на корабле Аллана Квотермейна, путешественника!

Мальчик, прищурившись, испытующе посмотрел на Люциуса:

– Точно, ты тоже был в порту. Недавно в Лондоне?

Люциус кивнул.

– Ты здесь впервые?

Люциус снова кивнул:

– Меня зовут Люциус. Люциус Адлер.

– Очень приятно. Позволь представить, – блондин указал на своих спутников. – Это Теодосия Паддингтон – мы зовём её Тео, Харольд Кейвор и его ходячий автомат-библиотека Джеймс, а я Себастиан Квотермейн, сын Аллана Квотермейна, которого ты видел в порту. Добро пожаловать в «Вороново гнездо»!

Глава 3
Чаепитие со змеёй

– «Вороново гнездо»? – недоверчиво повторил Люциус. – Это ещё что такое?

– Ты что, воронов никогда не видел? – вопросом на вопрос ответила Теодосия. «Тео», – мысленно поправил себя Люциус. – Здесь, наверху, повсюду их гнёзда. Иногда мне кажется, что это они истинные жители Лондона, а мы, люди, всего лишь гости, которых терпят.

Люциус понял. Ему уже тоже бросились в глаза чёрные пернатые – в большом городе на Темзе в них не было недостатка. Не их ли называют хранителями Британской империи? Он где-то читал, что, пока в Лондоне не перевелись во́роны, империя в безопасности. Это, конечно, суеверие, но Люциусу оно нравилось.

– Я бы назвал нашу штаб-квартиру «Пороховой бочкой» или «Львиным логовом», – пожал плечами Себастиан, – но Тео оказалась здесь первой и решила, что мы сидим в «Вороновом гнезде». Но я совсем позабыл хорошие манеры. Хочешь чаю?

Люциус невольно вспомнил безвкусное пойло, которое подавали на Бейкер-стрит, и скривился:

– Э-э-э, не знаю. Спасибо.

– У нас есть чай из Индии, – сообщила ему Тео. – Лучший, какой только можно раздобыть. Мой папа привёз.

– И чай ройбуш из Африки, – добавил Себастиан. – А ещё Харольд изобрёл несколько специальных смесей, которые обязательно нужно попробовать. – Он бросил дружески-насмешливый взгляд на щуплого мальчика в очках.

– Да, нужно! – подтвердил тот. – Например, мою яблочно-одуванчиковую смесь. Или терпкий корабельный речной.

– Терпкий корабельный речной? – переспросил Люциус.

– Чай с добавлением воды из Темзы, – пояснил Себастиан. – Если насыпать туда побольше сахару, на вкус напоминает грязь с сахаром. – Его передёрнуло.

– Невежда, – проворчал Харольд.

– Я пью только индийский чай, – сообщила Тео.

– А я останусь верен ройбушу, – сказал Себастиан.

Харольд с надеждой посмотрел на Люциуса. Он напоминал щенка, который только-только научился приносить палочку и непременно хочет поиграть. Внутренний голос подсказывал Люциусу последовать примеру Тео и Себастиана и выбрать какой-нибудь сорт чая, который пьют и за пределами этих четырёх стен. Но он понимал, что, если хочет здесь и сейчас обрести друга, ему придётся, так сказать, проглотить горькую пилюлю.

– Яблоко с одуванчиком здо́рово звучит, – соврал Люциус, улыбаясь своей лучшей сценической улыбкой.

– Классно! – воскликнул Харольд. – Сейчас сделаю. Разумеется, свежезаваренный в моей специальной чаеварке! – Он указал на беспорядочное сооружение из колб и проводов на верстаке. – Джеймс, а ты пока принеси чашки, – велел он автомату-дворецкому.

– С величайшим удовольствием, мастер Харольд, – жестяным голосом отозвался тот и повернулся к Люциусу: – Кстати, я тоже хотел бы выразить свою радость по поводу знакомства с вами, мастер Люциус.

– Э, спасибо, – пробормотал Люциус. Ему ещё не приходилось иметь дела с автоматами-дворецкими, поэтому он не знал, как обращаться с Джеймсом. «Наверное, так же, как со слугами-людьми», – подумал он.

Джеймс со стуком поковылял за чашками, а Харольд удалился в свой экспериментальный уголок и начал хлопотать. Он зажёг маленькую горелку и нагрел воду в колбе. Потом открыл кран, и вода через стеклянную трубку полилась в мешалку. Видимо, пар из колбы одновременно нагревал другие сосуды с жидкостями красно- и золотисто-коричневого цвета. Харольд взял первую чашку и подставил её под носик мешалки, куда он залил всего глоток золотисто-коричневой жидкости.

– Так, индийский чай готов. – Он посмотрел на Тео. – С молоком или сахаром?

– И с тем и с другим.

Харольд, открыв ещё один кран, залил в мешалку молоко, потом, дважды дёрнув за рычажок на ящике, добавил две чайные ложки сахара. Наконец он трижды повернул ручку мешалки и наполнил первую чашку. Таким же образом он приготовил остальные напитки.

Люциус считал, что мальчик слишком усложняет такое повседневное действие, как заваривание чая. Но у него хватило ума промолчать.

– Надеюсь, я не испорчу себе желудок, – пробормотал он, разглядывая издали зелёно-коричневую бурду под названием «яблоко с одуванчиком». – Миссис Хадсон расстроится, если за ужином я не смогу проглотить ни кусочка.

– Миссис Хадсон? – переспросила Тео.

– Она сдаёт квартиру мистеру Холмсу и доктору Ватсону, – ответил Люциус.

– Ты живёшь у Шерлока Холмса, сыщика?! – с восторгом воскликнул Харольд, стоящий у чаеварки. – Обалдеть!

– Там довольно скучно, – заметил Люциус. – Шуметь нельзя, трогать ничего нельзя, и участвовать в расследованиях мне тоже не разрешают. Хорошо, что брат мистера Холмса взял меня сюда. Здесь мне нравится. – Улыбаясь, он опустился в одно из больших мягких кресел, на которое было наброшено пёстрое шерстяное покрывало. Под ним, кажется, лежало что-то вроде подушки.

Себастиан со свистом втянул воздух и состроил гримасу:

– Я бы не стал туда садиться.

– Что? Почему? – растерялся Люциус.

Подушка под Люциусом зашевелилась.

– Потому что это кресло мисс Софи, – разъяснила Тео. – Неужели не видно?

«Мисс Софи?» – хотел было переспросить Люциус, но успел произнести лишь «Мисс Со…». Рядом с ним из-под покрывала вдруг вынырнула змеиная голова величиной с ладонь.

– О-о-о! – испуганно протянул Люциус, и глаза его округлились.

Змея уставилась на него.

Мальчик, вскрикнув, вскочил с кресла:

– Это ещё что такое?! – Собственный голос показался ему слишком визгливым.

Себастиан засмеялся:

– Я же говорил: я бы не стал туда садиться.

– Это, – сказала Тео, – мисс Софи, мой тигровый питон. – Она подошла и стянула шерстяное покрывало. Под ним оказалось сильное блестящее чёрно-коричневое чешуйчатое тело настоящей змеи-констриктора, уютно свернувшейся в кресле. Змея подняла голову и посмотрела на девочку, шевеля раздвоенным языком.

– Разве она не красавица? – Бесстрашно улыбаясь, девочка подняла змею не меньше семи футов длиной и положила себе на плечи. Голова мисс Софи покоилась на её правой руке. Тео, похоже, даже не приходило в голову, что питон может без труда её задушить. Хотя в данный момент вид у змеи был скорее сонным и она без сопротивления позволяла делать с собой что угодно.

Люциус сглотнул, поняв, что в корне поменял своё мнение о Теодосии Паддингтон. До этого она казалась ему странноватой из-за пёстрых развевающихся одежд. Но, по-видимому, она была ещё и чертовски смелой – или совершенно чокнутой.

– Юные господа, леди Теодосия, чай подан, – возвестил автомат-дворецкий Джеймс, держа в металлических руках поднос с тремя чашками. Четвёртая чашка уже была у Харольда в руке.

Люциус, Себастиан и Тео взяли чашки, и все сели. На этот раз Люциус внимательно смотрел, куда садится. Кто знает, какие экзотические домашние животные есть у сына исследователя Африки Квотермейна! Люциусу пришли на ум жирные пустынные пауки и готовые в любой момент ужалить скорпионы.

– Не волнуйся, – ухмыльнулся Себастиан над чайной чашкой, будто прочёл мысли Люциуса. – Мисс Софи – единственная звериная обитательница «Воронова гнезда», у которой нет перьев.

– Не считая пары жуков, которых ты притащил из Африки, – вмешалась Тео. – И этого кузнечика, который постоянно громко стрекочет. Наверняка выполз из твоего чемодана.

– Буду знать, – ответил Люциус. Значит, он не ошибся: это действительно стрекотал сверчок.

– Итак, ребята, давайте поднимем чашки! – воскликнул Харольд. – За нашего нового друга Люциуса!

– За Люциуса! – чокнулся с ним Себастиан.

– За вас, – сказал Люциус.

– Гип-гип… – громко начал было Джеймс, но сбился, провожая растерянным взглядом облачко пара, вырвавшееся из его головы. – И… э-э-э… ура!

Сделав глоток, Люциус обнаружил, что вкус у его яблочно-одуванчикового чая – каким-то невероятным образом одновременно фруктовый и горький – просто отвратительный. Тем не менее он выдавил улыбку и кивнул Харольду:

– Очень… необычно.

– Хорош, правда? – спросил Харольд, который, видимо, пил то же самое.

– Необычен, – настаивал Люциус.

Себастиан едва заметно улыбнулся и поставил чашку:

– А что ты делаешь в Лондоне?

– Ничего особенного, – пожал плечами Люциус, в который раз за этот день подумав о маме. Его снова охватила тоска по ней, но он не хотел показывать этого остальным. – Я живу у мистера Холмса, пока моя мама в отъезде, – пришлось ему соврать. – Она иллюзионистка и путешествует сейчас с варьете по Европе. Обычно она берёт меня с собой, но в этот раз не получилось, и она оставила меня у своих давних знакомых Холмса и Ватсона. Полный отстой, – поморщился он, но глаза Харольда заблестели от возбуждения:

– Странствующая иллюзионистка? Просто фантастика! Ты наверняка много где побывал.

– Это да. В Нью-Йорке, Риме, Париже. Везде, где ценят шоу иллюзионистов. На ярмарках мама не выступает – только на крупнейших сценах мира. – На самом деле им уже приходилось зарабатывать себе на хлеб в довольно убогих заведениях, но об этом Люциус предпочёл умолчать.

– Как увлекательно! – восхитился Харольд.

– Значит, ты идеально вписываешься в нашу компанию, – заключил Себастиан. – Мы все уже повидали мир. Ну, кроме Харольда – он никуда не выезжал из Лондона, насколько я знаю.

– А вот и нет, – возразил Харольд. – Два года назад я ездил на морской курорт Милфорд-он-Си на южном побережье Англии.

Люциус вскинул брови, и Себастиан тоже вопросительно посмотрел на Харольда:

– Морской что?

– Курорт, – пробормотал Харольд. – Мама отправила меня туда. Из-за всех этих аллергий. Там было довольно скучно… – Он смущённо помешал ложечкой чай, но потом лицо его прояснилось: – Но кое-что хорошее там всё-таки было. В одном антикварном магазинчике я наткнулся на ржавые детали автомата-дворецкого. Чтобы не скучать, я купил их и начал мастерить. После возвращения я в папиной лаборатории ещё кое-что улучшил. Так появился Джеймс – ходячий лексикон, который помогает мне в исследованиях и экспериментах. Я внёс в него всю информацию из папиной научной библиотеки. Теперь он всё знает и просто незаменим. Кроме того, он не просто машина. Полтора года назад во время прогулки в него ударила молния, и с тех пор он ведёт себя не как автомат. Папа считает это неисправностью ядра управления, но я вам клянусь – это нечто большее. Он почти как живой. Мой самый верный спутник.

– Благодарю вас, мастер Харольд, – продребезжал Джеймс. Из его головы вырвался пар, от которого запотели щёки – похоже было, будто он покраснел. – Очень мило с вашей стороны.

Люциус остолбенело переводил взгляд с бледного мальчика на машину и обратно:

– И ты один его смастерил?!

– Ну, почти, – кивнул Харольд. – Папа немного помог мне запрограммировать его ядро управления. Он довольно известный разработчик автоматов. Но в целом…

– Харольд – наш маленький гений, – пояснил Себастиан. – Уверен, что в Лондоне никого умнее не найдётся. Он считает в уме лучше, чем ты на бумаге. И постоянно изобретает какие-нибудь штуки – как, например, эту специальную чаеварку.

– Кстати, скоро она будет работать полностью автоматически, – похвастался Харольд. Когда речь шла о технике, он чувствовал себя в своей стихии и буквально расцветал. – Я уже начертил все чертежи. Надо только раздобыть пару шестерённых гидромоторов и старое ядро управления. Потом я пробью несколько перфокарт, и нам будет достаточно лишь вставить нужную – и из другого конца машины польётся чай. Сам собой.

– Кого-кого ты пробьёшь? – растерянно переспросил Люциус.

– Перфокарты, – повторил Харольд. – Это носители данных на специальной бумаге. В них пробивают отверстия, вставляют в машину с ядром управления, и она распознаёт эту комбинацию отверстий как команду и выполняет её – например, заваривает чай.

– Я, правда, мало что понял, но звучит заманчиво, – признал Люциус.

– У него вся семья такая, – сказал Себастиан. – Все гениальные учёные. Или чокнутые учёные – это как посмотреть. Дядя Харольда сейчас работает над прибором, который должен летать. Причём не как дирижабль, нет – он должен преодолеть земное притяжение. Хочет полететь на нём на Луну. – По тону Себастиана было понятно, что этот план он относит скорее к категории безумных.

– Его летучий шар функционирует! – Харольд большим пальцем указал через плечо на парящий в двух футах над верстаком шар, который Люциус заметил ещё когда вошёл.

– Ты прав: вверх на нём подняться можно, – сухо заметил Себастиан. – Только вот вниз уже не спустишься. Замечательный летательный аппарат.

– А твои родители чем занимаются? – обратился Люциус к Тео. Он хотел перевести разговор в другое русло, пока двое его новых друзей не поссорились.

– Мой отец – полковник Британской армии, – ответила девочка, гладя внушительных размеров тигрового питона будто котёнка. – До недавних пор мы жили в Индии, но полгода назад переехали в Лондон. Отец не объяснил почему. Это связано с его работой. Он говорит, мы пробудем здесь не больше года. Оно и к лучшему, я считаю. Погода в Лондоне просто отвратительная. В Индии намного лучше.

В этом Люциус не сомневался, хотя в Индии ещё ни разу не бывал. В мире не много найдётся мест, которые выглядели бы уродливее, чем Лондон в дождь – а дождь здесь шёл постоянно.

– А твоя мама? – спросил он. – Она тоже здесь или осталась в Индии?

– Моя мама умерла, – ответила Тео.

– О, – Люциус сделал сочувственное лицо. – Мне жаль.

– Ничего. Она умерла при родах. Я её не знала. Для меня всегда существовали только отец и мои няни, Прия и Малати. Прия приехала с нами. Малати присматривает за нашей усадьбой в Джайпуре. Я по ней скучаю. Её мать подарила мне мисс Софи. Мисс Софи была тогда ещё совсем маленькой – меньше двадцати дюймов[2].

Люциус улыбнулся:

– Твой папа наверняка был в восторге.

Тео пожала плечами:

– Он научился ладить с мисс Софи. Теперь он её даже любит. Её просто нельзя не любить. Она такая милая. Правда, мисс Софи? – Девочка подняла руку, на которой лежала змея, и потёрлась щекой о голову питона. Мисс Софи несколько неохотно пошевелила языком.

– Ну, а чем занимается мой отец, ты уже знаешь, – вмешался Себастиан. – Он объездил всю Африку в поисках затерянных городов и исчезнувших племён – так же, как раньше его отец. Мы охотники на крупного зверя и исследователи. Очень неспокойная жизнь, должен сказать. Тебе доводилось проснуться утром – а вокруг тебя лежат тигры? Или удирать от диких аборигенов, жаждущих отрубить тебе голову и сварить из неё суп?

Харольда чуть не стошнило:

– Какая гадость, Себастиан!

– Ничего не поделаешь, – пожал плечами тот. – Всё так и было.

– Нет, – покачал головой Люциус. – Такого мне и в самом деле переживать не доводилось. «Зато кое-что другое», – подумал он, вспомнив их бегство из Парижа.

– А вот мне доводилось. К счастью, ничего не случилось. Бессчётные замечательные открытия стоили всех этих хлопот. – В глазах белокурого мальчика читалась жажда приключений. – Обнаружить забытый город посреди пустыни или древний храм в густых джунглях очень увлекательно. Никогда не знаешь, что тебя ждёт: смертельные ловушки или чудесные сокровища – а может, лишь куча пыли и заброшенные руины? Отец рад и руинам, но, как по мне, экспедиция окупается лишь тогда, когда в конце отыщешь сокровище. Как, например, во время нашего последнего путешествия. Конгарама… Это просто фантастика! Знаешь, что мы нашли там многочисленные скелеты с копьями и щитами?

– О, Себастиан! – простонала Тео. – Ты всё это рассказывал нам ещё две недели назад, когда вы вернулись в Лондон. Мисс Софи не хочется слушать эту историю ещё раз.

– Тогда пусть обмотает голову хвос-том, – огрызнулся Себастиан, недовольный, что его перебили. – Люциус эту историю ещё не слышал. Он наверняка хочет узнать о моих приключениях. Разве нет?

– Когда-нибудь ты непременно должен мне о них рассказать, – ответил Люциус. Он не хотел обижать Себастиана, но считал, что тот слишком уж задаётся. – Но не сейчас. Должен признаться: города, где кипит жизнь, мне намного интереснее, чем города мертвецов. – Увидев разочарование на лице нового друга, Люциус щёлкнул пальцами. – Знаешь что? Вот те вещи, которые вы обнаружили в Конгараме, я бы с удовольствием посмотрел. Как ты считаешь, мы сможем увидеть их в музее ещё до открытия выставки?

Себастиан восторженно закивал, перестав обижаться:

– Конечно, почему нет? Я их вам покажу. Вообще-то посторонним вход в подвальные архивы музея воспрещён, но я знаю, как нам пробраться туда незамеченными.

– А твой отец и другие участники экспедиции нас не застукают? – усомнился Харольд. – Ведь они сейчас готовят находки к выставке.

– Нет, если мы выберем подходящий момент, – торжествующе объявил Себастиан. – Сегодня, например, мой отец и все остальные участвуют в пресс-конференции для лондонских газет. Который сейчас час?

– Джеймс? – обратился Харольд к автомату-дворецкому.

– Чем я могу вам помочь, мастер Харольд? – вежливо спросил тот.

– Время скажи, пожалуйста.

– Четырнадцать минут одиннадцатого, мастер Харольд.

Себастиан стукнул себя кулаком по ладони:

– Замечательно. Конференция продлится до двенадцати часов. Если отправимся туда прямо сейчас, у нас будет не меньше часа, чтобы без помех осмотреть находки.

– Нам надо вернуться не позже половины первого, – напомнил Харольд. – Мой отец заберёт меня на обед. И лучше ему не знать о нашей вылазке, а то будет ругать нас, что мы одни шатаемся по Лондону.

– Успеем. – Себастиан вскочил и обвёл друзей взглядом. – Идёте?

– Конечно, – кивнул Люциус и тоже встал. Наполовину полную чашку с яблочно-одуванчиковой смесью он незаметно поставил на столик.

– Мисс Софи не интересуется древними статуями, – сказала Тео. – Но у меня такое чувство, будто я должна пойти. – Она грациозно поднялась, сняла с плеч змею и положила её обратно в кресло. – Отдохни ещё немного, – сказала девочка питону. – Тебе это пойдёт на пользу.

– Ну хорошо, раз все идут, то и я с вами, – сказал Харольд. Он всё ещё колебался. Мысль забраться в музей ему, похоже, не очень нравилась. Но в то же время не хотелось показаться занудой или трусом.

– Тогда идём! – Охваченный жаждой деятельности, Себастиан поспешил к выходу из башни. – За мной.

– Минутку! – крикнул Харольд и помчался к верстаку. Там лежал набитый до отказа коричневый кожаный рюкзак, из которого торчала ручка какого-то металлического предмета. – Моя экипировка на все случаи жизни, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Люциуса. – Инструменты, фонарь, несколько моих мелких изобретений. Я никогда не выхожу без этого из дома. Кто знает – вдруг понадобится разводной ключ?

Люциус еле удержался от смеха.

– Ты прав, – согласился он с серьёзным выражением лица. – Вдруг понадобится.

Харольд надел рюкзак и поспешил за остальными.

– Юные господа, леди Теодосия! – крикнул им вслед Джеймс, размахивая руками. – Если кто-нибудь заглянет и спросит, где вы, что мне ответить?

– Выдумай что-нибудь, – предложил Себастиан.

– Выдумать?! – В голосе автомата-дворецкого звучал ужас. – Но что?

Люциус положил руку ему на латунное плечо и лукаво посмотрел на него:

– Скажи, что мы взяли летучий шар мистера Кейвора и полетели на нём на Луну.

Вскоре они уже сидели в одном из паровых кебов, которые постоянно стояли перед клубом, чтобы гости заведения при необходимости могли ими воспользоваться. Пока кеб вёз их по оживлённым улицам Лондона к музею, Люциус не упустил случая расспросить Харольда.

– Объясни-ка поподробнее, что это за рюкзак, – попросил он, указывая на багаж, который держал на коленях сидящий напротив него Харольд.

– А что тут объяснять? – отозвался Харольд, поправляя очки. – Отец научил меня, что умные люди не выходят из дома без тщательной подготовки. Поэтому я, как следует поразмыслив, собрал идеальное снаряжение для выживания и сложил его в этот рюкзак.

– Но почему у тебя там инструмент? – недоумевал Люциус. – Я мог бы навскидку назвать десяток других, более жизненно необходимых, вещей, чем этот… как его… заводной ключ.

– Разводной ключ, – серьёзно поправил его Харольд. – Он просто незаменим, когда нужно затянуть гайки на теле Джеймса. – Он вопросительно посмотрел на Люциуса. – А ты бы какое снаряжение для выживания взял с собой?

Люциус пожал плечами:

– Неприкосновенный запас.

Харольд улыбнулся, открыл рюкзак и вытащил завёрнутый в фольгу батончик:

– Есть.

– И воду – нет, лучше газировку!

– Воды в Лондоне предостаточно. А газировка… – Харольд достал пару бумажных пакетиков. – Есть.

– Оружие, – добавил Себастиан с соседнего сиденья. – На случай нападения аборигенов.

– Ты имеешь в виду стариков в клубе? – усмехнулась Тео.

– Скорее тех мрачных типов в Лаймхаусе.

Тео наморщила лоб:

– Что Харольду делать в таком неблагополучном районе Лондона?

– Ха, смотрите и дивитесь! – усмехнулся Харольд. – Оружие у меня тоже с собой. – Он достал из рюкзака какую-то странную штуку, отдалённо напоминающую револьвер. Вместо барабана и ствола аппарат представлял собой необычную конструкцию из стекла и фольги с металлическим остриём на конце. Деревянная рукоятка была оснащена поворотным механизмом. – Это мой блицшокер. Им можно кого-нибудь вырубить.

– Блиц что? – Люциус скептически разглядывал аппарат.

– Блицшокер, – с готовностью повторил Харольд. – С помощью динамо-машины на рукоятке можно зарядить вот эти конденсаторы. При нажатии на этот рычаг образуется молния, которая может запросто вырубить взрослого мужчину.

– О боже! А твой отец знает, что ты мастеришь такие вещи?

Харольд стыдливо улыбнулся:

– Надеюсь, что нет.

В Себастиане пробудилось любопытство.

– Тебе бы обратиться к военным, – заметил он. – Они наверняка тебе хорошо заплатят за такой блицшокер.

– Вряд ли, – возразил Харольд. – Эту штуку ещё надо усовершенствовать. Радиус её действия – не больше шага. И динамо-машины хватает только на один заряд. Потом снова нужно крутить, а это требует времени. – Он пожал плечами. – Но мне он всё равно нравится. Особенно название: блицшокер. – Он бережно спрятал оружие.

Люциус наблюдал за ним, и вдруг его осенило. Он сунул руку в карман куртки и вытащил свёрток, который мама дала ему в день своего отъезда в коридоре Бейкер-стрит, 221-б.

– Смотри, – сказал он, показав серебристые шарики. – У меня есть кое-что, чего не хватает в твоём рюкзаке для выживания. – Он взял один из шариков и протянул Харольду.

– Что это? – спросил мальчик.

– Мама называет их «исчезательными трюками», – ответил Люциус. – Что-то химическое – понятия не имею. Когда бросаешь их на пол, раздаётся оглушительный хлопок, всё вокруг озаряется яркой вспышкой, а потом всё окутывает облако дыма. У зрителей создаётся впечатление, будто ты растворился в воздухе, а на самом деле, пока публика ослеплена, ты опускаешься в люк.

– О, круто! – Харольд протянул руку. – Можно?

– Конечно. Дарю, – сказал Люциус.

Мальчик взволнованно заморгал, рассматривая шарик со всех сторон:

– Слушай, а ты не можешь дать мне ещё один? Я бы сунул один в рюкзак, а второй подверг бы анализу в лаборатории. Может, я смогу скопировать эти исчезательные трюки.

– Хм, было бы неплохо, – согласился Люциус. Хоть ему и жалко было расставаться со вторым шариком – ведь у него у самого тогда останется всего два, – он признал, что дело того стоит.

– Спасибо, – поблагодарил Харольд, убирая оба серебристых шарика в рюкзак. – Сегодня же вечером примусь за работу.

Себастиан с улыбкой покачал головой:

– Харольд в своём репертуаре… Ему только дай научную загадку – он не успокоится, пока не разгадает её.

Глава 4
Полдень в музее

Британский музей оказался огромным квадратным зданием в самом сердце Лондона. Перед центральным входом, к которому вели широкие ступени, возвышались массивные белые колонны. На крыше развевался сине-красно-белый национальный флаг Великобритании, придавая архитектурному сооружению ещё больше достоинства. По территории музея взад-вперёд с серьёзным видом расхаживали мужчины в чёрных и коричневых костюмах.

– Ты уже бывал раньше в этом музее? – спросил Себастиан Люциуса, когда они вылезли из кеба.

Люциус покачал головой:

– У Холмса и Ватсона нет времени на такие экскурсии, а миссис Хадсон нужно заниматься хозяйством.

– А я уже был здесь много раз, – сказал Харольд. – Музей просто отличный. Там выставлены египетские мумии и Розеттский камень, который помог нам расшифровать загадочную письменность древних египтян. Но Технический музей недалеко от Гайд-парка мне нравится ещё больше. Там можно увидеть очень классные штуки.

Люциуса не удивило, что любитель мастерить Харольд так увлекается старыми машинами. Сам же он больше интересовался запретными книгами, таинственными амулетами и другими предметами, о которых ходили разные слухи и легенды. Наверное, причиной тому было его пристрастие к волшебству и приключенческим историям.

– Здесь есть несколько очень классных вещей, – пообещал Себастиан. – Скоро увидите. Но сначала нужно проникнуть в здание. Центральным входом мы воспользоваться не можем: детей без сопровождения взрослых не пускают.

Он свернул вправо и побежал вдоль музейной ограды. Люциус, Тео и Харольд последовали за ним. Мальчики в обычной одежде в глаза не бросались, несмотря на рюкзак Харольда, зато при виде Теодосии в пёстром индийском одеянии прохожие то и дело удивлённо вскидывали брови, и Люциусу оставалось только надеяться, что их никто не остановит и не спросит, где их родители.

Тем не менее они беспрепятственно дошли до торца здания, и по узкой дорожке Себастиан подвёл их к нескольким ступеням, спускающимся к скрытой за декоративными кустами двери, которая, видимо, вела в подвал музея.

– Оттуда можно попасть в подвальный архив, где идёт подготовка к новой выставке, – прошептал сын Квотермейна.

– Дверь не заперта? – поинтересовался Люциус, пока они гуськом спускались по лестнице с чугунными перилами.

– Заперта, конечно, но это не страшно: я знаю, где они прячут ключ. – Себастиан повозился с камнем в стене и вскоре уже держал в руке серебряный ключ. – Та-да-ам! Чёрный ход, отворись. – Он вставил ключ в замок, тихо открыл дверь и сунул ключ обратно в тайник. Осторожно нажав на ручку, он приоткрыл дверь и заглянул в щель. – Всё в порядке, – сообщил он.

Один за другим они пробрались в подвал, и Себастиан запер за ними дверь вторым ключом, висящим на стене. Сердце Люциуса учащённо забилось. Неудивительно! Это было первым волнующим событием с тех пор, как он приехал в Лондон.

Люциус с любопытством огляделся. В маленькое окошко проникало мало света, но этого было достаточно, чтобы сориентироваться. Дверь вела в помещение с серыми оштукатуренными стенами и удивительно высоким для подвала потолком. Повсюду вдоль стен возвышались стеллажи с ящиками, на которых были написаны жирные чёрные буквы и цифры, на первый взгляд не имеющие смысла. Люциус предположил, что это какая-то система, понятная только архивариусам музея.

Себастиан, заметивший взгляд Люциуса, отмахнулся:

– Тут хранятся лишь старые книги. Идём дальше.

Он на цыпочках пересёк комнату, остальные последовали за ним. В темноте Люциус задел ящик, на котором лежало несколько старых книг, и они с грохотом посыпались на пол.

– Чёрт! – вырвалось у него.

Они замерли как мышки, прислушиваясь, не идёт ли кто-нибудь на шум. Но шагов не было слышно. Люциус быстро наклонился и снова сложил книги стопкой на ящике.

Когда они дошли до следующей двери, их ожидал сюрприз: она оказалась заперта.

– Какой дурак додумался закрыть эту дверь?! – горячился Себастиан. – Она должна быть всегда открыта. В неё же людям проходить надо!

– Похоже, все, кому туда сегодня надо, уже внутри, – заметил Люциус.

– И что теперь делать? – спросил Харольд.

– А у тебя в рюкзаке не найдётся чего-нибудь подходящего? – спросил Себастиан.

Харольд покачал головой:

– Я же инженер, а не профессиональный взломщик!

Люциус усмехнулся:

– Может, нас выручит один фокус.

– Это ещё какой? – не понял Себастиан.

– Смотри и дивись. – Он выудил из кармана несколько тонких отмычек, внимательно осмотрел замочную скважину и выбрал подходящую. Раздался скрежет и щелчок. Люциус довольно убрал отмычки, нажал на ручку и отворил дверь. – Сим-салабим!

– Ты взломал дверь?! – изумился Себастиан.

– Может, я и не такой умный, как Харольд, – отозвался Люциус, – и не такой знаток змей, как Тео. И в дикой природе я бы точно не выжил. Но и у меня есть свои таланты, которые именно в городе весьма могут пригодиться.

– Похоже на то, – согласился Себастиан. – Итак, господа и дама, нам сюда.

Коридор, находящийся за дверью, был широкий, с высоким потолком и освещён электрическими настенными светильниками, расположенными через равные промежутки. Люциуса удивило, что здесь, в музее, уже есть современная электросеть: бо́льшая часть Лондона ещё освещалась газовыми фонарями и керосиновыми лампами.

В коридор выходило множество дверей, дверь в начале и дверь в конце его были двустворчатыми. Дверь справа от них оказалась открытой, за ней продолжался коридор, который поворачивал налево. Люциус подумал, что двери, наверное, ведут в мастерские и складские помещения, где хранятся сокровища, не выставленные в музее.

Однако и сам коридор не пустовал. Вдоль стен стояли длинные столы, на которых лежали полураспакованные книги, картины и археологические находки. Рядом на тележках тоже громоздились ящики. Пахло стружкой и старой бумагой. Как они и надеялись, вокруг не было ни души.

Харольд за его спиной приглушённо чихнул.

– Здесь такая пылюка!.. – пожаловался он.

– Это не находки из Конгарамы, – констатировала Теодосия, подойдя к одному из столов. Она разглядывала обломки каменных табличек, лежащие на столе.

– Нет, это обычный архив, – сказал Себастиан. – Понятия не имею, что это за штуки. Подготовка к выставке ведётся в соседнем зале. – Он указал на двери напротив и направился прямиком туда.

Дверь оказалась незапертой – и Люциус счёл это весьма легкомысленным. С другой стороны, через неё обычно входили и выходили только сотрудники музея, поэтому не было причин принимать дополнительные меры предосторожности.

Себастиан проскользнул в соседнюю комнату, остальные – за ним. Из-за темноты в зале трудно было что-либо разглядеть. Только через два узких окошка под потолком проникало немного света, и Люциусу удалось различить тёмные очертания контейнеров, стеллажей и нескольких бесформенных предметов.

– Добро пожаловать в Конгараму, друзья, – сказал Себастиан, дёрнув рычаг, скрытый в ящике у двери. На потолке тут же загорелись электрические лампы, озарив помещение золотистым светом.

У Люциуса захватило дух. Зал был полон экспонатов. Должно быть, ими был набит весь трюм большого парусника, на котором Себастиан и его отец две недели назад прибыли в Лондон. Повсюду стояли деревянные ящики и коробки: некоторые величиной с коробку для обуви, другие больше чемодана. На многочисленных столах стояли и лежали глиняные фигурки, древнее оружие, экзотические маски, горшки, инструменты и таблички с загадочными значками. Некоторые экспонаты уже тщательно почистили и внесли в каталог. Другие, покрытые красноватой африканской степной пылью, скопившейся в помещении буквально повсюду, ещё беспорядочно валялись во всех углах и нишах.

Самая фантастическая находка стояла посреди комнаты на деревянных подпорках: массивная каменная плита, покрытая незатейливыми, но искусно высеченными рисунками. Подойдя ближе, Люциус разглядел полуобнажённых мужчин с копьями и в причудливых масках, которые сражались с другими полуобнажёнными мужчинами. Второй рисунок изображал коронацию правителя у входа в большой храм, третий – похоронную процессию.

– Невероятно! – воскликнул Харольд, стоящий рядом. – Похоже на историю жителей Конгарамы. Наверное, там была высокоразвитая культура – почти такая же, как у инков или ацтеков в Южной Америке.

Люциус плохо разбирался в таких вещах, но всё это казалось ему невероятно увлекательным. Люди, которые высекли на камне эти рисунки, носили это оружие и готовили обед в этих горшках, умерли сотни, а то и тысячи лет назад. Какой была жизнь в те времена? И какие древние тайны хранят эти находки?

Несколько минут они всё разглядывали, не переставая удивляться. Люциусу особенно понравились искусно отделанные острия копий и ножи с резными рукоятками из слоновой кости, разложенные на мягком сукне. А ещё там оказались два жутких полурассыпавшихся скелета воинов, которые покоились в похожих на гробы деревянных ящиках.

– Смотрите! – вдруг вскрикнула Теодосия, указывая на лежащую на опилках статуэтку.

Люциус, Себастиан и Харольд подошли ближе. Расписанная статуэтка из красноватой глины была длиной примерно с мужскую руку до локтя и изображала существо с толстыми руками и ногами и бочкообразным туловищем, из одежды на нём была лишь короткая юбка. На пальцах рук и ног росли когти. Руки растопырены, будто существо вызывало духов. Но самым жутким было его лицо: оно было расписано как одна из боевых масок жителей Конгарамы – с красно-синими щеками и страшными торчащими клыками.

– Смотрите, – заметил Харольд, – у этого создания не два глаза, а только один – как у циклопа из греческих сказаний. – Он указал на огромный круглый красный глаз над красно-белым носом. От глаза как от солнца отходили нарисованные жёлтой краской лучи. Они тянулись по всей верхней части лица.

– Это Умбак-владыка, – объяснил Себастиан. – Один из главных богов народа Конгарамы. Отец мне о нём рассказывал. О нём, наверное, говорится и на каменных табличках, которые лежат здесь повсюду.

– Жуткий товарищ, – содрогнулся Люциус. – Но что в нём такого особенного, Тео?

– Вы разве не видите? – взволнованно воскликнула девочка. – У него что-то в глазу. Он искрится и блестит.

– Где? – Люциус присмотрелся, но увидел только золотую точку вместо чёрного зрачка в центре жёлто-красного глаза.

– Да вот же! – Теодосия подняла статуэтку и сунула Люциусу под нос, указав пальцем на золотую точку.

– Эй, осторожно! – предостерёг их Себастиан. – Это очень ценный экспонат.

Тео пренебрежительно на него посмотрела:

– Не бойся, я аккуратно… – Вдруг она захрипела. Её тело оцепенело, глаза расширились, а пальцы вцепились в статуэтку Умбака-владыки.

– Тео? – обеспокоенно окликнул её Харольд. – Ты в порядке?

Тео лишь всхлипнула в ответ. Её веки задёргались, глазные яблоки закатились так, что стали видны одни белки. Зрелище было просто жуткое.

– Они стоят передо мной, – возвестила девочка дрожащим чужим голосом. – Мы их победили, но они не хотят сдаваться. – Тело её затряслось.

– Что ты несёшь?! – изумился Себастиан.

Теперь и Люциус увидел, что золотой зрачок в глазу Умбака странно искрится.

– Тут что-то не так! – крикнул он. – Тео разбудила колдовские силы!

– Колдовские силы? – переспросил Харольд. – Не выдумывай. Магии не бывает.

– А как ты назовёшь это?

– Они защищаются, – тем временем продолжила Теодосия. Её дыхание участилось. – Но Умбак их победит. Сила на стороне Умбака. – Её глазные яблоки вернулись в нормальное положение, и она с ужасом уставилась в пустоту – будто увидела что-то, недоступное другим. – Я повелеваю вам… – Она снова всхлипнула и заговорила своим обычным голосом: – Нет! Пожалуйста, не надо!

– Так, хватит, – мрачно произнёс Себастиан. – Довольно глазеть – пора действовать. Похоже, Тео во власти чар!

– Но что нам делать? – спросил Харольд.

– Нужно забрать у неё статуэтку, – ответил Себастиан. – Помоги мне, Люциус. Держи Тео крепче.

Люциус сделал как ему велели – схватил девочку за худенькие плечи. Тео закричала:

– Нет! Не хочу! Они не должны умереть!

И тут Себастиан вырвал статуэтку у неё из рук. Тео пыталась сопротивляться, но мальчик оказался сильнее. Он сразу же запихал Умбака-владыку в первый попавшийся ящик, и Харольд захлопнул крышку.

Тео задрожала и пошатнулась. Люциус держал её, чтобы она не упала. Её взгляд прояснился, и она, моргая, огляделась.

– Что… что произошло? – слабым голосом спросила она.

– Мы бы тоже хотели это знать, – отозвался Себастиан. – Ты коснулась Умбака – и вдруг слетела с катушек. Будто попала под действие его чар.

– Умбака? – растерянно переспросила Тео.

– Статуэтки, которую ты нам только что показывала, – сказал Люциус. – Что, забыла?

– Я… точно не знаю. – Девочка наморщила лоб. – Помню эту ужасную статуэтку с лицом как маска. И искры. А что было потом… Понятия не имею. Можно ещё раз взглянуть на неё?

– Лучше не надо, – возразил Себастиан. – Это было просто жутко.

– С тобой такое уже случалось? – спросил Харольд. – Я имею в виду, что ты…

Он не успел договорить, потому что в этот момент дверь распахнулась.

– Чёрт побери, что здесь происходит?! – воскликнул мужчина, появившийся в дверях. Это был громила с боксёрской челюстью и короткими рыжими волосами. – Ну погодите, озорники! Вот я вам сейчас уши надеру! Что вы тут забыли?!

– О чёрт! – простонал Себастиан. – Это же Грейнджер! Бежим! – Он повернулся и помчался в противоположную сторону зала к другому выходу.

«Надеюсь, он тоже не заперт, как и первый», – подумал Люциус. Не медля ни секунды, он схватил Тео за руку и пустился наутёк, увлекая девочку за собой. Харольд, взвизгнув с перепугу, поспешил за ними.

Они бежали мимо столов с экспонатами, огибая стоящие на пути ящики, чтобы не споткнуться. Люциус, обернувшись, увидел, что мужчина по имени Грейнджер, хоть и сделал несколько угрожающих шагов в комнату, за ними не гонится. Несмотря на это, никто из них не замедлил шага, когда Себастиан распахнул дверь, к счастью, оказавшуюся незапертой, и они промчались сквозь неё.

– Как нам теперь выбраться из музея? – пропыхтел сзади Харольд. – Этот Грейнджер торчит в коридоре перед входом в подвал.

– Тогда остаётся лишь бежать через центральный вход, – крикнул Себастиан через плечо.

– Это чистое безумство! – возразил Харольд. – Как ты себе это представляешь? Они же нас схватят.

– Нужно громко орать и бежать не останавливаясь, – отозвался Себастиан. – В Африке это всегда срабатывало.

Они заорали и припустили так, будто за ними гонится чёрт. По коридору, в дверь, вверх по подвальной лестнице, вниз по стерильно чистому ходу – и дальше через комнату, полную витрин, в которых были выставлены старые монеты, книги, вазы и каменные бюсты античных знаменитостей.

Посетители музея, почти сплошь седовласые мужчины в рубашках с накрахмаленными воротничками и с выглаженными носовыми платками, испуганно уступали им дорогу. Некоторые грозили им кулаками и возмущённо кричали вслед, что они не умеют себя вести. Но задержать их никто всерьёз не пытался.

Когда они уже почти добежали до центрального входа, им навстречу попалась группа, увлечённая беседой. Возглавлял шествие загорелый мужчина в фетровой шляпе, которого Люциус видел в лондонском порту в день своего прибытия.

Завидев орущих друзей, мужчина удивлённо вскинул брови.

– Себастиан? – озадаченно спросил он.

– Привет, пап! – бросил ему на бегу мальчик, не сбавляя скорости.

– Я думал, ты в клубе…

– Я сейчас! Мы как раз туда направляемся! – Он махнул рукой и выскочил наружу.

– Э… ну ладно. Я тебя тогда в пять часов заберу, – крикнул Аллан Квотермейн вдогонку сыну. – В пять, слышишь?

Но тот уже не слышал.

– Уфф, пронесло! – с облегчением выдохнул Харольд, когда они сели в наёмный кеб и поехали в клуб «Диоген». – Этот громила нас едва не схватил. Кто это был?

– Хуберт Грейнджер, он вместе с моим отцом руководил экспедицией в Африку, – объяснил Себастиан. – У него крутой нрав и шутки, которые в присутствии дам лучше не повторять. Но он ничего не боится и не теряет присутствия духа даже в опасных ситуациях. Такой талант дорогого стоит в дикой природе.

– Детей он явно не любит, – констатировал Харольд.

– В Африке мы неплохо ладили, – сказал Себастиан. – Сам не пойму, чего он вдруг так разозлился. Может, потому, что выставка на носу, а у него ещё столько работы. Мой отец тоже каждый вечер в гостинице стонет.

– А мне наша вылазка понравилась, – сказал Люциус. – Даже несмотря на то, что в конце нам пришлось убегать сломя голову. Спасибо, что показал нам все эти вещи, Себастиан.

– Да не за что, – отмахнулся тот.

– Но кое-что мне всё-таки хотелось бы выяснить, – сказал Харольд. Он повернулся к Тео, сидящей рядом с ним на скамейке. – Так что, у тебя уже бывали такие приступы? Или это первый такой случай?

– С чего ты взял, что со мной такое уже бывало? – вопросом на вопрос ответила девочка.

– Ну, Себастиан тоже дотрагивался до Умбака – но он не закатывал глаза и не нёс всякую чушь.

– Тебя это не касается, – отрезала Тео, скрестив руки на груди.

– Тео, мы вовсе не собираемся тебя дразнить, – вмешался Люциус. – Мы просто хотим понять, что произошло в музее.

Девочка на мгновение задумалась и наконец кивнула:

– Ну ладно, только чур не рассказывать никому. А то отец опять отправит меня к какому-нибудь дурацкому невропатологу, а тот всё равно не сможет мне помочь.

– Честное охотничье! – поклялся Себастиан.

– Честное инженерское! – сказал Харольд.

– Честное фокусни… – начал было Люциус, но подумал, что слово профессионального мошенника, наверное, мало чего стоит. – Ну, ты поняла, что я имею в виду, – с лёгким смущением прибавил он.

Теодосия улыбнулась ему, а потом снова посерьёзнела.

– Это правда, – призналась она. – У меня какая-то связь со сверхъестественным. Я и сама толком не могу объяснить, что со мной происходит. Может, это как-то связано с тем, что одна индийская волшебница… по крайней мере, так её называла Прия… В общем, в ту ночь, когда умерла моя мать, эта волшебница спасла мне жизнь. Роды, видимо, были очень тяжёлыми, и я тоже чуть не умерла. Но та старая женщина помогла мне выжить. Возможно, она прибегла к магии – и эта магия до сих пор во мне.

– Магия? – с сомнением пробормотал Харольд.

– Не перебивай и дай ей рассказать, – велел Себастиан.

– Сама не знаю, как это объяснить, – вздохнула Тео. – Порой я просто знаю вещи, которых знать не должна. Меня посещают видения, я вижу то, чего нет, – далёкие места, другие времена. Иногда это весело, но чаще страшно. Кроме того, время от времени мне начинает казаться, что я непременно должна сделать определённые вещи, чтобы избежать чего-то плохого.

– У тебя бывают предчувствия? – спросил Люциус.

Тео пожала узкими плечами:

– Наверное, можно и так сказать. Отец считает, что у меня просто слишком богатая фантазия. А ещё я иногда хожу во сне. Из-за этого он таскал меня в Индии по врачам, но никто так ничего и не выяснил. А методы лечения, которые они хотели на мне опробовать, мне не понравились. Поэтому, если со мной приключается что-то странное, я больше никому ничего не рассказываю. Всё лучше, чем снова ходить по врачам.

– Ну, не знаю, можно ли верить в магию, – протянул Харольд.

– Я тебе верю, – сказал Люциус Тео. – Я всегда думал, что в мире существуют таинственные силы, которых мы не понимаем. – На самом деле настоящая магия ему ещё ни разу не встречалась, но как фокусник он хотел в неё верить. Разве было бы не здо́рово, если бы магия оказалась чем-то бо́льшим, чем трюки, которые они с мамой показывали на сцене?

– Я согласен с Люциусом, – кивнул Себастиан. – В Лондоне магия встречается редко. Но в Африке я уже не раз сталкивался с необъяснимыми явлениями. От нас ты свой дар можешь не скрывать, Тео. Если что-нибудь почувствуешь, увидишь или узнаешь – скажи об этом нам. К таким предупреждениям нужно относиться серьёзно. Даже если их высказывает увешанный костями шаман.

– Ну спасибо, – буркнула Тео.

Себастиан покраснел:

– Я не это имел в виду! Я просто хотел сказать… – Он прервался на полуслове, когда девочка улыбнулась:

– Ладно тебе. Я всё поняла.

– Вернёмся к Умбаку, – сказал Харольд. – Что в нём такого? Почему ты слетела с катушек, дотронувшись до него?

Тео в задумчивости вытянула губы трубочкой и уставилась в пустоту. Потом покачала головой:

– Я правда не знаю. Мне показалось, будто у этой статуэтки что-то внутри. Что-то очень могущественное. Но больше я ничего сказать не могу. Я просто не помню.

– Хм… – Себастиан коснулся пальцем губ. – Думаю, нам стоит заняться этой тайной. Как считаете, друзья?

– Не сегодня, – покачал головой Харольд. – Скоро обед, а вечером мне надо прибраться в мастерской.

– Но завтра, – сказал Люциус, – нам непременно надо попытаться разузнать побольше об этом Умбаке и статуэтке в музее!

Глава 5
Испуг за завтраком

– Доктор! Оставьте мальчику хоть кусочек.

Доктор Джон Х. Ватсон вздрогнул, будто его застали за воровством, и уронил тост обратно в корзину для хлеба. Он как раз хотел его взять, и этот тост был последним. Доктор виновато огляделся:

– Ой, простите, пожалуйста, миссис Хадсон. И ты тоже, Люциус. Я был так голоден, что сам не заметил, как всё съел. Как невежливо с моей стороны.

Люциус рассмеялся:

– Не беспокойтесь, доктор. Можете взять. Я уже давно наелся до отвала.

Они втроём сидели в маленькой кухне на Бейкер-стрит после поистине царского завтрака: колбаски, шкварки, мелкая фасоль в томатном соусе, тост и домашнее варенье. Заботливая миссис Хадсон, как всегда, не успокаивалась, пока Люциус не наложит себе полную тарелку. Мальчику казалось, что он вот-вот лопнет.

А доктору Ватсону всё было нипочём. Усатый врач, казалось, мог есть непрерывно, и делал он это восторженно и самозабвенно. Он довольно погладил живот, на котором уже с трудом застёгивались пуговицы серой жилетки, и посмотрел на Люциуса:

– Правда, мальчик? Я не хочу у тебя ничего отнимать. Наша хозяйка мне этого никогда не простит. – И он лукаво подмигнул Люциусу.

– Честное индейское! – Люциус протянул ему кусок белого хлеба. – Приятного аппетита.

Доктор не заставил себя упрашивать. Люциус ещё не договорил, а Ватсон уже снова погрузил нож в банку с вареньем.

Миссис Хадсон вздохнула.

– Так мальчик никогда не станет большим и сильным, – посетовала она. Но было заметно, что она хочет лишь подразнить доктора.

– Боюсь, уже стал, – раздался вдруг новый голос. Люциус удивлённо повернул голову. Никто не заметил, как на пороге открытой кухонной двери появился Шерлок Холмс. – По крайней мере, большим врунишкой.

Холмс выглядел почти как всегда. Рубашка безукоризненно белая, брюки безукоризненно чёрные. Дома, когда не было клиентов, он практически постоянно носил красный клетчатый халат. Его волосы были гладко зачёсаны назад и блестели на солнце, свет которого проникал в крошечное окошко миссис Хадсон. В руке Холмс держал газету – сегодняшний выпуск «Таймс». Он укоризненно смотрел на Люциуса.

– Врунишкой? – растерянно повторила миссис Хадсон. – О чём вы, мистер Холмс?

– Вот об этом, – ответил сыщик, театрально швырнув газету на стол.

Посуда задребезжала, и доктор Ватсон с трудом удержал чайную чашку.

– «Вторжение в Британский музей», – прочёл он заголовок на первой полосе газеты. – «Неизвестные вандалы разрушили ценный выставочный экспонат». – Подняв голову, он вопросительно посмотрел на старого друга: – Боюсь, я чего-то не понимаю, Холмс.

Сыщик подошёл к миссис Хадсон.

– Я только что в каминной прочёл эту заметку, – сказал он, не спуская при этом глаз с Люциуса. – На выставке Аллана Квотермейна, которую с нетерпением ожидает весь Лондон, вчера поздно вечером было совершено гнусное преступление. Статуэтка идола Умбака-владыки, один из экзотических трофеев из африканской экспедиции Квотермейна, непоправимо испорчена – и никто не знает, кто это сделал. Но этого мало: в газете пишут, что украдено ничего не было. Совсем ничего. Разве это не странно, Люциус?

Мальчик незаметно покосился на «Таймс». Действительно: под заголовком красовалось крупное фото. На нём было помещение, куда они с друзьями тайком проникли накануне. То самое, где с Тео случился этот страшный приступ.

«Неужели Холмс считает, что я и есть тот самый взломщик?! – испугался Люциус. – Но он ведь не знает, что мы были в музее. Об этом не знает никто, кроме этого неприятного мистера Грейнджера».

– Довольно, мистер Холмс. – Миссис Хадсон возмущённо поднялась и встала перед великим сыщиком. – Вы говорите загадками и пугаете нашего юного гостя. Или вы наконец объясните, что вы имеете в виду, или…

«Пугает? Ха!» Но не успел Люциус возразить, как Шерлок Холмс продолжил:

– Наш «юный гость», которого вы так по-матерински защищаете, миссис Хадсон, вчера тайком был в музее. Причём в том самом зале, где Аллан Квотермейн хранит свои находки. Вероятно, он видел статуэтку идола вблизи – может быть, что-то заметил. Но сознался ли он в этом нам? Нет. Он лишь рассказал, как весело провёл время в клубе моего брата. А больше, по его словам, ничего необычного не случилось. По-этому я и обвинил его во вранье.

Люциус покраснел от стыда. Он чувствовал себя застигнутым врасплох, но не мог понять, откуда сыщик знает о его вылазке и будут ли его ругать.

– Я вовсе не был… – запротестовал он.

Но Холмс жестом заставил его замолчать:

– Даже не пытайся, Люциус. Твой рот может меня обмануть, но твой вид всегда скажет мне правду.

Ватсон вздохнул:

– Начинается…

– Я это заметил ещё вчера вечером, когда ты вернулся домой, мальчик, – как ни в чём не бывало продолжил Холмс. – Но я не стал заострять на этом внимание. Мальчишки есть мальчишки, как твердит последние дни миссис Хадсон. Не так ли? Но теперь, – он указал на «Таймс», – при данных обстоятельствах я вынужден вывести тебя на чистую воду. Ведь ты можешь располагать важной информацией о взломе.

Люциус покачал головой:

– Мистер Холмс, я…

Детектив отмахнулся:

– Не отпирайся: доказательства говорят сами за себя. Вчера вечером, когда ты пришёл домой, твоя куртка воняла поррафолем. Это специальный чёрный порошок из Китая. Насколько мне известно, в городе он нигде не продаётся и не используется – кроме театра «Доминион» на Тоттенхэм-Корт-Роуд, где сейчас показывают китайский спектакль. Говорят, вся улица провоняла этой гадостью.

– Может, он возвращался на Бейкер-стрит по Тоттенхэм, – предположил доктор Ватсон.

Холмс кивнул:

– Верно, дорогой доктор. Но это ещё не всё. – Он снова повернулся к Люциусу. – К твоим штанам прилипли крохотные клочки бумаги. Я исследовал их под микроскопом, и у меня не осталось сомнений: этой бумаге не менее двухсот лет, и она, скорее всего, из Италии. Книгу из такой бумаги в Лондоне можно найти только в библиотеке, эксклюзивном антикварном магазине или музее. А Британский музей случайно находится совсем рядом с Тоттенхэм-Корт-Роуд.

У Люциуса округлились глаза.

Но Холмс ещё не закончил:

– И наконец, пыль у тебя под ногтями, мой мальчик. Пыль, которая встречается лишь в степях Центральной Африки, но никак не на берегу Темзы или в клубе моего брата. – Он сел на стул миссис Хадсон и сложил руки на столе. – Дело ясное, Люциус: очевидно, ты поехал в открытом паровом кебе из клуба «Диоген» Майкрофта на север – тайно, иначе бы мой брат мне об этом рассказал. Ты проехал по Тоттенхэм и высадился у музея. Если ты хотя бы наполовину так талантлив, как твоя мать, ты взломал замок на подвальной двери и пробрался в зал с выставочными экспонатами Квотермейна. Самое подходящее место для парня, который только и делает, что ноет, как ему скучно на Бейкер-стрит! – Явно довольный собой, сыщик откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

Люциус оторопел. Он обалдело переводил взгляд с Холмса на двух других взрослых, не зная, что сказать. Но когда его припирали к стенке, он переходил к ответному нападению.

– Всё неправда, – соврал он. – Эта бумажная пыль, должно быть, из старой книги, лежащей на Харольдовом верстаке в «Вороновом гнезде». Какие-то чертежи инженера, которого звали да Винчи. – На самом деле он узнал о Леонардо да Винчи, когда был с мамой в Риме. Друг Ирэн Адлер рассказал ему о знаменитом художнике и учёном, который давно умер.

– Да Винчи жил четыреста лет назад, а не двести, – возразил Холмс.

– Ну так то была не оригинальная книга, – нашёлся Люциус. – А иначе она была бы слишком ценной. Что касается красной пыли, – продолжал он, – она действительно из Африки, но не от каких-то там находок, а из рюкзака Себастиана Квотермейна, нового друга, о котором я рассказывал. А этот… этот паррафиль…

– Поррафоль, – спокойно поправил его Холмс.

– Он самый. Должно быть, он действительно попал на мою куртку на обратном пути. – Люциус торжествующе посмотрел на Холмса.

Доктор Ватсон тихо засмеялся:

– Ну, что вы теперь скажете, Холмс? Мальчик вас обставил. Его алиби безупречно.

Уголки рта Холмса дрогнули в усмешке. Его правая рука метнулась к тарелке Ватсона. Будто желая наказать доктора, Холмс схватил последний тост, намазанный вареньем. Ватсон в ужасе распахнул глаза.

– Признаю, – сказал Холмс, прежде чем его друг успел запротестовать. – Отметьте этот день в календаре, дорогой доктор. Не так уж часто случается, чтобы меня кто-то так мастерски оспаривал. Люциус – достойный сын своей матери.

Миссис Хадсон совсем запуталась:

– Постойте, господа. Я за вами не успеваю. Так, значит, Люциус всё-таки не был тайком в музее?

Великий сыщик взял газету и аккуратно её сложил.

– Очень даже был, – ответил он, жуя. – Или вы всерьёз полагаете, будто моё расследование ограничивается сбором улик?

– Что вы имеете в виду? – спросил Люциус.

Холмс пожал плечами:

– Я расспросил кучера, который отвёз тебя в музей. Тебя и твоих друзей, среди которых был некий блондин, подходящий под описание сына Аллана Квотермейна: когда я вчера заметил на тебе пыль и унюхал запах порошка, то навёл кое-какие справки.

Теперь настала очередь Ватсона усмехнуться.

– Холмс знает почти всех в этом городе, – шепнул он Люциусу. – Если он хочет что-то разузнать, ему это удаётся. Не обращай внимания.

– Так что? – спросил сыщик. – Не видели ли вы, дети, чего-нибудь, что помогло бы полиции найти преступника?

Люциус сглотнул. У него всё никак не шло из головы то жуткое происшествие. То, что произошло с Тео в музее, когда она коснулась статуэтки Умбака-владыки… А теперь выходит, что кто-то разбил эту отвратительную статуэтку?

– Не бойся, Люциус, – сказал доктор Ватсон. – Никто не устроит тебе нагоняй за то, что ты без разрешения удрал из клуба.

Миссис Хадсон что-то сердито проворчала, словно была другого мнения.

– Мы лишь хотим узнать, – продолжал Ватсон, – не видели ли ты и твои друзья чего-то, что должны узнать инспекторы Скотленд-Ярда, лондонской полиции.

Люциус пришёл в смятение. Приступ Тео явно не имел отношения к разрушению статуэтки. И они были в музее днём, а не ночью – за много часов до взлома.

Нет, то, что он видел, полиции точно не поможет. А вот у его новых друзей вполне могут возникнуть неприятности, если он расскажет Холмсу об их вылазке. Кроме того, он не имеет права разглашать тайну Тео, ведь так?

– Мы ничего не видели, сэр, – сказал Люциус, честно глядя сыщику в глаза. – Ничего странного. Только… Ну… Все эти находки из Конгарамы. Ну, вы знаете: сокровища, статуэтки, оружие, всё такое.

Холмс не отводил взгляда. Он долго молчал, остальные тоже. Люциусу показалось, что прошла целая вечность, когда Холмс наконец кивнул:

– Ладно. Майкрофт скоро придёт, мальчик. Собирайся, если хочешь снова отправиться сегодня в клуб. Мой брат не любит ждать – так же, как и я.

«Если хочешь»?! Люциус чуть не рассмеялся в голос. Ещё как хочет! Ему непременно надо поговорить с Себастианом, Харольдом и Тео. Когда они узнают, что произошло в музее, в «Вороновом гнезде» только об этом и будут говорить.

Он поблагодарил сокрушающуюся миссис Хадсон за завтрак и даже торопливо допил чай, хотя он нравился ему не больше своеобразной Харольдовой смеси. Когда Майкрофт наконец появился, Люциус уже умылся, причесался и сидел на нижней ступеньке, готовый к выходу.

Капитан Арчибальд Скриппс, отставной солдат с лысиной и пышными белыми бакенбардами, залпом опорожнил рюмку шерри и поставил её на столик рядом с массивным креслом.

Он едва не попал Люциусу по руке!

«Чёрт, надо быть осторожнее», – подумал мальчик, отдёрнув руку.

Он незаметно крался по первому этажу клуба «Диоген». Прежде чем подняться в «Вороново гнездо», он хотел «одолжить» у молчаливых мужчин выпуск «Таймс». Нельзя, чтобы кто-то из них это заметил. Ведь тот, кто весь день добровольно держит рот на замке, вряд ли захочет, чтобы рядом находились дети. В этом отношении посетители клуба «Диоген» наверняка ничем не отличаются от мистера Холмса. Поэтому Люциус передвигался по клубу на цыпочках и пригнувшись. Он перебегал от кресла к креслу, прячась за спинками и комнатными растениями высотой в человеческий рост. С каждым новым укрытием он приближался к своей цели – газете на столике капитана Скриппса.

«Ладно, вторая попытка».

Люциус осторожно выглянул из-за спинки громоздкого кожаного кресла. Ничего не подозревающий капитан блаженно вздохнул и скрестил руки на животе. От него так сильно воняло табаком и нафталином, что Люциус чуть не закашлялся.

«Осторожно».

Точно никто не видит? Мальчик украдкой потянулся к «Таймс» левой рукой. Ещё немного – и газета его. Ещё чуть-чуть. И ещё. И ещё…

Скриппс протянул руку и, сам взяв газету, открыл её и начал читать.

Люциус отпрянул, мысленно застонав. Но застонал он больше от боли, чем от разочарования, потому что кто-то сильно наступил ему на ногу!

Мальчик испуганно обернулся и поднял голову. Его обнаружил один из молчаливых официантов и бесшумно подкрался к нему на мягких подошвах.

Мужчина в чёрном фраке и белых перчатках был ростом почти с Холмса, с рыжеватыми волосами и носом картошкой. В правой руке он держал серебряный поднос, который скрючившемуся Люциусу был виден только снизу. Официант укоризненно посмотрел на мальчика и покачал головой, показывая, какого он невысокого мнения о крадущихся по комнатам детях.

Люциус скривился – наполовину извиняясь, наполовину вымученно. Он беспомощно кивнул на газету капитана, который всё ещё ничего не замечал, и пожал плечами.

Официант поднял бровь. Вид у него был недоверчивый, даже немного обиженный. Вдруг он вытащил из кармана фрака карандаш и что-то нацарапал на подносе. Точнее, на лежащей на нём газете, которую он потом протянул Люциусу.

«В клубе «Диоген» нет необходимости воровать, чтобы узнать новости, – прочитал Люциус записку. – Запомни это, понял?»

Люциус благодарно кивнул. Зажав «Таймс» под мышкой, он встал и вышел из комнаты, полной молчаливых мужчин, – так быстро и тихо, как только мог. Он был опытным фокусником, но в этом Лондоне его уже дважды ловили с поличным. Похоже, он начинает терять форму.

– Что это у тебя? – с любопытством спросил Харольд, когда Люциус вошёл в «Вороново гнездо».

– И тебе доброе утро, – с лёгким раздражением ответил Люциус и огляделся. В потайной комнате в башне клуба со вчерашнего дня ничего не изменилось – если, конечно, считать нормальным состоянием тот хаос из технических приборов, которые Харольд постоянно собирал заново и перестраивал. Сейчас он стоял за верстаком, держа в обеих руках инструменты. Тео лежала на диване и гладила вялую мисс Софи. А Джеймс, автомат-дворецкий, с шипением и скрежетом предавался любимому занятию – вытирал пыль со старого хлама.

К Люциусу подошёл только Себастиан.

– Покажи, – попросил он, протянув руку за газетой.

Люциус дал ему газету.

– Кто-то забрался в музей! – выпалил он. – Вчерашняя статуэтка…

– Мы знаем, – скучающим тоном перебил его Харольд. Его голос был гулким, потому что он опять сунул голову в один из своих приборов. – Её разбили. Отец Себастиана страшно зол.

– Ещё бы, – фыркнул Себастиан, пробежав глазами заметку. – Умбак был одной из самых красивых находок, которые мы с отцом, рискуя жизнью, привезли из Африки. И тут кто-то является и разбивает его! Где был ночной сторож? А музейный смотритель? Это скандал!

– В первую очередь это благо, – пробормотала Тео.

Трое мальчиков замерли и одновременно повернули головы к своенравной девочке.

– Прости, что? – угрожающе тихо спросил Себастиан. – Я, должно быть, ослышался. Знаешь, какие лишения нам пришлось претерпеть, чтобы привезти Умбака-владыку в цивилизованный мир? Ты хоть представляешь, насколько это опасно?

Тео подняла на него глаза. В её обычно мягком взгляде сейчас читалось упрямство.

– Могу: ты подробно нам об этом рассказывал. А ты можешь себе представить, как долго я сегодня ночью не могла сомкнуть глаз – всё переживала из-за того, что вчера случилось со мной? – Она вздохнула. – Я и двух часов не проспала. Стоит мне подумать об этом Умбаке, как меня бросает в холодный пот. Что-то в этой отвратительной статуэтке… было неправильно.

– Неправильно? – сухо повторил Себастиан.

– Да, неправильно. – Тео села на диване, упёрлась в него кулаками и сверкнула глазами на белокурого мальчика. – Более подходящего слова мне в голову не пришло – ну и что? Как мне описать то, чего я даже не понимаю? Я же вам говорила, что время от времени у меня бывают странные предчувствия. И предчувствие мне подсказывает, что без Умбака нам лучше.

– Тео права, – поддержал её присоединившийся к ним Харольд. Он нервно поправил очки на перепачканном маслом носу. – То, что произошло вчера… Мне до сих пор не по себе, когда я об этом думаю. Я порядком перепугался. Если этого больше не повторится, потому что статуэтка разрушена, может, это и в самом деле благо.

– Да у вас не все дома! – воскликнул Себастиан и со злостью швырнул газету на диван рядом с Тео. Мисс Софи возмущённо зашипела. – Западный мир лишился невероятно ценного произведения искусства, а вы думаете только о приступах Тео…

– Да уж, «только», – тихо проговорил Люциус. Он понимал и Себастиана, и Тео.

Девочка тем временем снова повернулась к змее. Вдруг Тео застыла:

– Погодите-ка. Как странно.

Люциус вопросительно хмыкнул и подошёл к ней.

– Вот это. – Тео указала на первую полосу лежащей рядом с ней «Таймс». Вернее, на фото глиняных черепков, оставшихся от разбитой статуэтки. – Мне кажется, тут чего-то не хватает.

– Где? – Себастиан снова схватил газету и пригляделся к фотографии внимательнее.

Тео указала на нижний правый угол, где черепки ещё сохраняли форму лица:

– Видишь? Это, скорее всего, была голова Умбака.

– И что? – не понял Харольд. – От бога ничего не уцелело. Смотри, весь пол в подвале усеян его осколками. В том числе, конечно, и его головы.

Тео помотала головой:

– Я не об этом. Присмотритесь повнимательнее к этому черепку. Неужели ничего не замечаете?

Люциус прищурился и сосредоточился. На фото был подвал, каким он его запомнил. Пол был усеян глиняными черепками. А то, что осталось от лица Умбака…

– Ну конечно, – вдруг пробормотал Себастиан.

Потом это увидел и Люциус:

– Глаз. Ребята, там дыра посреди глаза.

– Вот именно, – кивнула Тео. – Эта золотая штуковина в его голове, искрящийся зрачок. Помните? Проклятая штука всю ночь стояла у меня перед глазами. Просто жуть. Но здесь, на фотографии, я её не вижу! Она исчезла.

– Потому что кто-то её украл, – мрачно предположил Себастиан. – Этим и объясняется взлом, друзья. Вот почему идола разбили. Кто бы ни совершил это преступление, он явился за искрящимся золотым глазом Умбака.

Люциус наморщил лоб. Значит, магия Умбака скрывалась в этом глазе? Вполне возможно. Это объясняло, зачем кому-то вообще понадобилось проникнуть в Британский музей. Мистер Холмс говорил, что ничего не украли. Но что, если сыщик ошибся? Что, если пропажу просто до сих пор никто не обнаружил?

«Никто… кроме нас!» – заметил про себя Люциус.

– Знаете, что нам нужно сделать? – обратился он к друзьям.

– Вернуться в музей, – ответил Себастиан. – Рассмотреть всё вблизи.

Тео сглотнула, но потом кивнула:

– Я тоже так считаю.

– Джеймс? – позвал Харольд автомата-дворецкого. – Принеси мне, пожалуйста, куртку и рюкзак.

Джеймс рывком поклонился. Из его негерметичных швов вырвались восторженные облачка пара:

– О, мастер Харольд, похоже, вы намерены снова влипнуть в неприятности?

– С чего ты взял, Джеймс?

– Опыт, мастер Харольд. Многолетний печальный опыт.

– Не волнуйся, старый жестяной товарищ. – Себастиан хлопнул автомат по плечу. – Эта вылазка будет совершенно безобидной.

Через несколько минут все четверо незаметно выбрались из клуба навстречу приключениям.

Глава 6
Тайна Умбака

В этот раз они не стали входить в музей через подвал, а направились прямиком к центральному входу.

– Эй, стойте, вы куда? – окликнул их смотритель. Он выглядел таким же одеревенелым и запылённым, как египетские мумии, выставленные внутри.

– Моё имя Себастиан Квотермейн, – самоуверенно заявил новый друг Люциуса. – Я сын Аллана Квотермейна, который готовит здесь выставку. Вчера ночью была совершена кража, и я нужен отцу. А это мои друзья. – Он указал на Люциуса, Харольда и Теодосию.

– А… Так-так. Хм. Ну ладно. – Смотритель подкрутил каштановые усы, явно не слишком радуясь перспективе пустить ватагу детей в святая святых. Но имя Квотермейна ему, видимо, о чём-то говорило, и он неохотно открыл дверь.

Ещё вчера друзья из «Воронова гнезда» сломя голову мчались по выставочным залам к выходу. Теперь они спокойно прошли мимо древних экспонатов и спустились по лестнице в подвал. На пути им дважды встречались смотрители, которые окидывали их критическим взглядом, но стоило Себастиану назвать своё имя – и их пропускали.

– Слушай, Себастиан, – сказал Люциус. – Если мы так легко вошли в музей, то зачем тогда мы вчера крались по подвалу будто воры?

– Во-первых, я не хотел попадаться на глаза отцу, который находился в одном из залов. А во-вторых, – Себастиан ухмыльнулся, – благодаря этому наш визит получился намного интереснее. Всё запретное увлекательно, разве нет?

Люциусу нечего было возразить.

Они дошли до подвального коридора, который вёл в зал с экспонатами из Конгарамы. Там творилась полная неразбериха. Похоже, здесь собрались все участники экспедиции Квотермейна и сотрудники музея – все, кроме тех, кто присматривал за порядком в выставочных залах. Они открывали ящики и сравнивали содержимое со списками. Экспонаты, которые, судя по всему, побывали в руках у вандалов, осматривали на предмет повреждений. Среди всего этого стоял отец Себастиана с мужчиной, похожим на инспектора Скотленд-Ярда. По бокам от него стояли двое полицейских в синей униформе, старательно делая заинтересованный вид.

– Ничего себе! – вырвалось у Люциуса. – Что тут творится!

– Да, похоже, им приходится проверять каждый экспонат в этом зале, – сказал Себастиан. – Всё ли на месте и цело. Работёнка не из лёгких.

– Себастиан! – Квотермейн извинился перед инспектором и подошёл к ним. – Я думал, ты в клубе. Что ты здесь делаешь?

– Мы с друзьями хотим тебе помочь, пап, – ответил Себастиан. – Это Люциус, Теодосия и Харольд.

– Очень рад с вами познакомиться, мистер Квотермейн, – взволнованно пролепетал Харольд. – Я с большим интересом читаю ваши статьи об экспедициях.

– Мило с твоей стороны, малыш, – ответил исследователь Африки и обратился к ним ко всем: – Я очень ценю вашу готовность помочь. Но здесь вы ничего не сможете сделать. Это работа для сотрудников музея и моих людей. Так что поезжайте обратно в клуб и поиграйте там во что-нибудь.

– Ну пожалуйста, разреши нам хотя бы посмотреть! – упрашивал Себастиан. – Мы и так каждый день торчим в клубе. Скукотища. – Это, конечно, не соответствовало действительности, но Люциус не стал поправлять друга.

– Мистер Квотермейн? – окликнул его сзади инспектор. – У меня мало времени.

На лице Аллана Квотермейна отразилась досада:

– Ну ладно. Можете остаться. Только не путайтесь под ногами. У нас много работы, а времени в обрез. – С этими словами он повернулся и отошёл.

Себастиан самодовольно улыбнулся друзьям:

– Теперь можем делать что захотим. Пошли искать осколки Умбака.

Четверо друзей пересекли зал и подошли к столу, где ещё вчера рассматривали страшную фигуру Умбака-владыки. Как и было изображено на фотографии в газете, от него действительно осталось лишь множество осколков. Однако кто-то поднял глиняные черепки с пола и сложил на столе. Может, сотрудники музея надеялись склеить статуэтку? Она, конечно, не будет выглядеть как раньше, но её хотя бы можно будет выставить.

– Вон остатки головы, – прошептал Люциус, указав на осколки, в которых ещё можно было различить часть лица Умбака.

Они оглянулись и, удостоверившись, что на них никто не обращает внимания, склонились над черепками, чтобы рассмотреть их внимательнее.

– Занимательно, – сказал Харольд. – В черепе и правда была выемка. Смотрите, вот дырочка на том месте, где в глазу был зрачок. С внутренней стороны глина имеет такую форму, будто там лежало яйцо или что-то в этом роде.

– Точно, размером примерно с куриное яйцо, – согласился Себастиан, тихонько присвистнув. – Если там и правда был спрятан кристалл или золотой слиток, он наверняка очень ценный.

– Это было не золото, – возразила Тео. – Для золота оно слишком ярко сверкало.

– Ну, значит, драгоценный камень. Тогда эта штука ещё более ценная.

– И всё равно мне кажется, что злоумышленник охотился не за сокровищами, – произнёс Люциус. – Посудите сами: здесь повсюду лежат украшения из золота, рубинов и изумрудов. Если бы он хотел украсть ценности, прихватил бы что-нибудь из этого.

– Кроме того, о спрятанном в голове Умбака камне никто не знает, – усомнилась Теодосия. – Мы тоже заметили его только после моего страшного припадка. И ни твой отец, Себастиан, ни газеты не сообщали о краже. О том, что действительно что-то украли, знаем пока только мы.

На лице Себастиана отразилась задумчивость:

– Значит, мы имеем дело не с неуклюжими сотрудниками, которые нечаянно уронили Умбака на пол, и не с вандалом, желавшим просто навредить. Взломщик точно знал, что ищет: кристалл в голове Умбака. Возникает лишь один вопрос: зачем он ему понадобился?

– Может, мы найдём ответ там. – Харольд кивнул на самый крупный экспонат коллекции – массивную каменную плиту с высеченными на ней рисунками. – Ведь жители Конгарамы запечатлели там свою историю. Если Умбак был одним из главных богов, возможно, он тоже там изображён.

Они подошли к плите. Харольд сбросил рюкзак, порылся в нём и вытащил из царящего внутри беспорядка большую лупу. Четверо друзей начали внимательно рассматривать под увеличительным стеклом барельефы на каменной плите. Многие рисунки изображали войну. Жители Конгарамы, по мнению Люциуса, были не слишком мирными соседями.

– Вот, смотрите! – Харольд указал на сцену с левого края плиты. Человек в короне из перьев и в окружении копьеносцев возвышался над группой фигурок поменьше. В задних рядах маленькие человечки подняли вверх кулаки. Стоящие в передних рядах держались за головы – их касались лучи, исходящие от маленького предмета в руках у человека в короне из перьев. Именно на этот предмет и указывал Харольд лупой. Под увеличительным стеклом можно было разглядеть, что эта штука выглядит как крошечная статуэтка, напоминающая человеческую фигурку. И у неё был всего один глаз.

– Это вполне может быть Умбак. – Люциус наморщил лоб. – Но что излучает его голова? Энергетические лучи? Может, эта статуэтка – оружие?

– Если так, то очень своеобразное, – заметил Себастиан. – Мне ещё не доводилось видеть оружия такой неудобной формы.

– Во всяком случае, штука эта очень мощная, – констатировал Харольд. – Этот бушмен в перьях одолевает ею всех противников.

– Это действительно оружие, – пробормотала вдруг Тео. – Но оно не испускает лучей – по крайней мере, видимых.

Люциус удивлённо повернулся к девочке:

– Откуда ты знаешь? Ты вспомнила что-то из того, что видела во время припадка?

Теодосия не ответила, а лишь, поморщившись, уставилась на каменный барельеф.

– Ясно одно, – подытожил Себастиан, – с этим Умбаком связана какая-то тайна. И мне бы очень хотелось её узнать.

– В этом ты не одинок, – отозвался Люциус.

Он поднял голову и обвёл взглядом зал, будто где-то здесь скрывался ответ на их вопросы. Ответа он, разумеется, не нашёл – зато у одной из дверей подвального коридора заметил рослого худощавого мужчину с тоненькими усиками и гладко зачёсанными назад волосами, который заглядывал в зал. Он был в элегантном чёрном костюме и пальто и в чёрных кожаных перчатках. Карманные часы на золотой цепочке и трость с рукояткой из благородной древесины создавали впечатление, что он принадлежит к богатейшим жителям Лондона. Однако его желание остаться незамеченным никак с этим не вязалось.

– Не пяльтесь туда слишком откровенно, но сзади нас у дверей стоит какой-то странный тип, – предупредил Люциус остальных.

Себастиан, Харольд и Тео одновременно подняли головы и уставились именно туда, где стоял человек, о котором говорил Люциус.

Люциус беззвучно вздохнул.

– Пап, этот странный коллекционер снова здесь! – крикнул Себастиан отцу.

Исследователь Африки поднял взгляд.

– Иероним Хиддл, – скривился он.

Мужчина на пороге отшатнулся. Похоже, он размышлял, не пуститься ли наутёк, но потом одумался и вошёл в комнату.

– Добрый день, джентльмены, – приветствовал он присутствующих елейным голоском.

– Чего вам опять здесь надо? – спросил Аллан Квотермейн. – Я же сказал вам, что экспонаты не продаются.

– Я слышал, здесь совершён акт вандализма, – ответил Хиддл. – Говорят, разбита ценная статуэтка? Ужасно! Преступление по отношению к археологии. – Мужчина бросил взгляд на стол с черепками и снова повернулся к отцу Себастиана. – Устранение ущерба наверняка обойдётся недёшево. Я с радостью возьму на себя часть расходов – если вы, разумеется, готовы уступить мне несколько экспонатов поменьше.

– Даже не надейтесь, – ответил исследователь Африки. – Этим предметам место в музее, а не в частной коллекции богатого сноба. Если вам так важно сохранение культурного достояния, пожертвуйте деньги музею. В противном случае убирайтесь.

Хиддл помрачнел:

– Зачем вы так? Ваша надменность вам дорого обойдётся. Я ведь прошу немногого – всего лишь несколько экземпляров для моей коллекции. Но нет, великий Аллан Квотермейн считает это ниже своего достоинства, как раньше – его отец. Жаль, ваш давний соперник мистер Белл не обнаружил Конгараму до вас. Уж он-то не отказался бы заключить со мной сделку.

– Но он её не нашёл, – резко оборвал его Квотермейн. – А теперь вон! Не то ваше лицо познакомится с моим кулаком. – Он угрожающе поднял правую руку и сжал её в кулак.

Коллекционер обиженно наморщил нос:

– Ну ладно, ухожу. Но это было моё последнее предложение помочь вам. Надеюсь, больше ничего не сломается. Это может обойтись музею слишком дорого. – С этими многозначительными словами он повернулся и выскочил из зала.

– Ну и сцена, – пробормотал Люциус.

– Довольно подозрительная личность, скажу я тебе, – заметил Себастиан.

– Может, это он разбил статуэтку Умбака? – предположил Харольд.

– Зачем это ему? – удивился Себастиан.

– Вы же слышали, – ответил Харольд. – Он хотел купить экспонаты, а твой отец отказался их продавать. Теперь ценная статуэтка разбита, её реставрация стоит дорого, а у мистера Хиддла явно есть деньги, и он готов с ними расстаться в обмен на несколько маленьких археологических сокровищ.

– Но почему тогда из черепа Умбака пропал кристалл? – спросил Люциус. – В этом случае это не имело бы смысла.

Харольд пожал плечами:

– Может, Хиддл случайно его обнаружил и прихватил с собой в качестве небольшого бонуса – кто знает?

– Он вполне способен на такое свинство, – согласился Себастиан. – Хиддл уже дважды здесь появлялся – хотел купить для своей коллекции древнее оружие из Конгарамы и всё такое. Он известен тем, что выманивает у археологов их находки. Отец уже раньше с ним встречался.

За их спиной Квотермейн хлопнул в ладоши:

– Так, господа, обеденный перерыв. Просьба покинуть зал, чтобы я мог его закрыть. Встретимся здесь же через час.

Сотрудники музея и участники экспедиции побросали списки и инструменты и направились к выходу.

– Вы тоже, дети, – крикнул им отец Себастиана. – На сегодня хватит. Возвращайтесь в клуб.

Люциус и трое остальных переглянулись. В общем-то, можно уходить. Они выяснили всё, что можно было разузнать здесь о тайне Умбака. Искать следы преступников не имеет смысла: их давно стёрли побывавшие здесь многочисленные люди.

– Хорошо, пап, – кивнул Себастиан.

Тем не менее зал они покинули в числе последних, после чего Квотермейн и его заместитель Грейнджер заперли дверь.

Ребята уже собирались спуститься по подвальному коридору к лестнице, как вдруг Люциусу что-то бросилось в глаза.

– Подождите, – шепнул он друзьям и, присев на корточки, стал нарочито медленно завязывать шнурки. Остальные остановились, чтобы пропустить взрослых.

– До вечера, Себастиан, – сказал ему отец, и они с Грейнджером отправились на обеденный перерыв.

Люциус дождался, когда мужчины скроются из виду, незаметно оглянулся, быстро затянул шнурки и встал.

– Что случилось? – прошептал Себастиан.

– Сейчас, – шёпотом отозвался Люциус. Он двинулся вперёд и свернул за угол в конце коридора. Убедившись, что из коридора его не видно, он остановился, повернулся и шмыгнул обратно за угол.

– Эй, в чём дело? – Себастиан начал терять терпение.

– Я только что кого-то видел, – ответил Люциус. – Он прятался в коридоре и наблюдал за дверью зала. – Люциус пригнулся и осторожно выглянул из-за угла. Остальные последовали его примеру. – Вон там. Видите?

За двумя ящиками, стоящими один на другом у стены недалеко от входа в зал, появился мужчина. Воровато оглядевшись, он поспешил к закрытой двери и занялся замком.

– Ничего себе! – пробормотал Себастиан. – Да это же мистер Грей.

– Грей? – переспросил Харольд.

– Музейный смотритель. Он всё время шастает по коридорам.

Грей был в простой одежде, ростом на полголовы ниже доктора Ватсона и ещё худее мистера Холмса. У него были редкие нечёсаные седые волосы, глубоко посаженные глаза и самый колоритный крючковатый нос, какой только доводилось видеть Люциусу. Всё вместе это придавало ему нездоровый и неприятный вид.

– Сейчас он наверняка крадётся в зал с находками, – сказал Люциус. Он наблюдал, как Грей тихо открыл дверь и прошмыгнул внутрь. – Интересно, что он там ищет?

Себастиан выпрямился:

– А давайте его спросим.

– Хочешь застичь его врасплох? – вырвалось у Харольда. – А вдруг он с нами что-нибудь сделает, если мы застанем его на месте преступления?

– Ха, нас же четверо, – самонадеянно возразил Себастиан, – а этот парень довольно хилый.

– Не думаю, что он осмелится на что-нибудь в музее, – добавил Люциус. – Слишком много людей могут его здесь услышать.

– Люциус прав, – поддержал его Себастиан. – И пока этот тип не сбежал, я хочу выяснить, что он здесь делает. – И он зашагал по коридору обратно ко входу в зал.

– Не бойся, Харольд, – успокоила Теодосия щуплого приятеля, – Грей ничего тебе не сделает.

Харольд с сомнением посмотрел на неё:

– Откуда ты знаешь?

Она пожала плечами:

– Знаю, и всё. Если бы в ближайшие минуты тебе грозила смерть, думаю, я давно бы это почувствовала. – И с этими словами девочка последовала за Себастианом.

Харольд склонился к Люциусу.

– Иногда она внушает мне страх, – шепнул он.

В этом Люциус был с ним солидарен, что уж говорить. Но он отогнал эту мысль и тоже последовал за другом – любителем приключений. Ему было страшно любопытно, чем занимается музейный смотритель в зале с находками.

Они поспешили обратно к двери – не прошло и пяти минут, как отец Себастиана её запер. Не успел Люциус призвать друзей к осторожности и конспирации, как его белокурый друг уже распахнул дверь. В зале ещё горел свет, и им не составило труда отыскать Грея.

Музейный смотритель крался между стеллажами. Заметив открытую дверь, он вздрогнул.

– Гром и молния! – вырвалось у него. – Вы-то что здесь делаете, мистер Квотермейн? – Похоже, совесть у него была нечиста – иначе почему он обратился к Себастиану как ко взрослому?

– Мистер Грей! – Себастиан изобразил удивление. – Я мог бы задать тот же вопрос и вам. Мне нужно кое-что отнести отцу. – Он направился к столу и взял первую попавшуюся папку с зажимом для бумаг. – А вы?

Музейный смотритель помрачнел и, шаркая, приблизился.

– Я кое-что ищу, – пробурчал он.

– Среди находок моего отца?

– Вот именно, – кивнул Грей. – Крысы, – добавил он, немного поколебавшись. – Руководство музея считает, что в каменной кладке поселились крысы. Мне велели везде посмотреть.

– Фу! – скривился Харольд. – Ненавижу крыс.

– А я люблю, – сказала Теодосия. – И мисс Софи тоже.

– Не сомневаюсь.

Люциус, пытаясь не обращать на них обоих внимания, пристально разглядывал музейного смотрителя. Мальчик вырос на сцене и как никто разбирался в профессиональных лжецах. Грей им не был. А ещё он не знал, куда девать руки – значит, сказал им не всю правду.

– И как? – тем временем продолжил Себастиан. – Нашли?

– Нет, – нелюбезно отозвался Грей. – В этом зале их нет. Так что уходим. – Подгоняя друзей к выходу, он вышел следом и запер дверь. – Хорошего дня, – попрощался он и поспешил прочь.

– Очень странно, – заметил Люциус.

– Думаете, он говорит правду? – спросила Тео.

Люциус помотал головой:

– Я ни на секунду ему не поверил.

Себастиан скрестил руки на груди:

– Похоже, у него рыльце в пушку. Пожалуй, надо проследить за этим мистером Греем.

– Сначала надо выяснить, что за золотой кристалл в форме яйца пропал из головы Умбака, – сказал Люциус. – Когда узнаем, для чего это яйцо, может, и сами догадаемся, что задумал вор.

– Это будет нелегко, – покачал головой Себастиан. – Ни папа, ни сотрудники музея о яйце не знают. Значит, в записях из Конгарамы оно не упоминается – по крайней мере, в расшифрованных. Многие из табличек ещё только предстоит исследовать. Если бы в археологических кругах что-то знали об Умбаке, отец бы об этом слышал. О выставке из Конгарамы известно не первый день. Газеты уже давно о ней пишут, так что у возможных экспертов было достаточно времени заявить о себе.

– А если расспросить про Умбака не археологов? – задумчиво проговорила Тео.

– А кого же тогда? – спросил Харольд.

– Ну, людей, которые разбираются в магии, – ответила девочка. – Кристалл-яйцо, без сомнения, обладает магическими силами. Может, у магов есть о нём какие-то легенды.

– Но в Лондоне нет магов, – возразил Харольд.

– Не уверена, – отозвалась Тео. – Может, они называются как-то иначе, но они наверняка есть.

Люциус, кажется, понял, к чему она клонит:

– Хочешь обратиться к спиритисту?

Девочка кивнула:

– Именно.

Спиритизм был сейчас в моде – особенно в крупных городах. Повсюду в Европе Люциус слышал о мужчинах и женщинах, которые занимались этой так называемой наукой. Считалось, что спиритисты могут заклинать духов, беседовать с покойными и обладают другими незаурядными способностями. Многие считали их обманщиками и шарлатанами. Но Люциус, поскитавшийся по свету, не был в этом так уверен.

Харольд, видимо, тоже о них слышал.

– Спиритисты, – пробормотал он, покачав головой. – Ну и ну.

– Идея Тео неплохая, – сказал Люциус. – Из-за золотого кристалла-яйца у неё случился необъяснимый приступ. Значит, нам нужно расспросить специалиста по сверхъестественному, разве нет? Хорошему спиритисту может быть что-то известно о пропавшем глазе Умбака-владыки.

– Это всё, конечно, хорошо – но где нам взять адрес спиритиста? – спросил Себастиан. – Волшебники не размещают объявлений в «Таймс».

– Очень даже размещают, – возразила Тео. – Ведь они хотят привлечь клиентов и разрекламировать свои услуги. Труднее будет отыскать среди многочисленных шарлатанов того, кто действительно обладает сверхъестественными способностями.

Люциус задумчиво вытянул губы трубочкой, а потом усмехнулся:

– Кажется, я знаю, как решить эту проблему.

Глава 7
План Б

В этот предвечерний час Лондон казался очень мирным. Над городом висели облачка-барашки, свет заходящего солнца отражался в обшивке большого дирижабля, идущего на посадку. Люциус Адлер наблюдал за ним из окна каминной на Бейкер-стрит.

Расставшись с друзьями, он вернулся на Бейкер-стрит точно к обеду и узнал, что Шерлок Холмс до позднего вечера будет отсутствовать по делам. Так что случай был крайне благоприятным. Сейчас или никогда.

«Вперёд», – пробормотал он себе под нос, отвернулся от окна и окинул взглядом стеллажи у стен.

Большая каминная комната на втором этаже дома была святая святых Холмса и Ватсона. Местом, где они охотнее всего проводили время и за разговорами и долгими молчаливыми размышлениями распутывали сложные дела. В этой комнате находился и их архив. Почти все свободные поверхности – столы, ковёр на полу, подоконники: были завалены книгами, журналами и блокнотами. Некоторые опасно накренившиеся стопки доставали мальчику до пояса, другие были ещё выше. Многочисленные стенные стеллажи высотой до потолка тоже ломились от литературы и всего прочего. Глазам Люциуса предстали бессчётные картотечные ящики, затянутые тесёмками записные книжки, многотомные словари и другие справочные пособия. Разобраться в этом хаосе казалось невозможным. По сравнению с ним даже Харольдов кавардак в «Вороновом гнезде» был воплощением порядка. Но каким-то образом сыщик без труда здесь ориентировался.

«Холмс и создаёт весь этот ужас, – понял Люциус и вздохнул. – Ничего удивительного, что кроме него никто не знает, где тут что лежит». Даже миссис Хадсон не разрешалось убирать в каминной. Если бы она это сделала, умнейший сыщик Англии, наверное, оказался бы совершенно беспомощен.

Как сейчас Люциус. План его был прост. Не говорил ли Ватсон, что Холмс знает в этом городе всех и вся? На это Люциус сейчас и рассчитывал. «Всех и вся» наверняка включало и нескольких именитых спиритистов. Значит, где-то здесь должен быть список адресов. Только вот как найти его среди всех этих бумажных гор? Поиски заняли бы часы, а то и дни!

«Ладно, – думал Люциус, – предположим, я был бы адресной книжкой. Где бы я спрятался?»

Он молча принялся обшаривать стеллаж за стеллажом, стопку за стопкой. Заглядывал в пыльные записные книжки. Листал книги толще своей руки. Даже воспользовался отмычками, чтобы открыть ящики письменного стола Холмса, хотя это ему уж точно не разрешалось. Однако мальчик не продвинулся ни на шаг. Через два часа он взмок от пота и утратил всякую надежду.

Но его проблемы только начинались.

– Ну как, нашёл?

Люциус, сидящий на полу, поднял глаза от книжной стопки, в которой он копался, как садовник в грядке. На пороге комнаты, положив руку на дверную ручку, стоял доктор Ватсон. Обычно дружелюбный, сейчас врач был рассержен.

Люциус вскочил на ноги и опрокинул ещё две книжные стопки.

– Э-э-э, – протянул он, что прозвучало как «О боже, я пропал!».

Ватсон подошёл ближе, склонился над книгами и снова сложил их в стопку.

– Радуйся, что Холмса сейчас нет дома, – сказал он. – А то бы он очень-очень на тебя рассердился.

Мальчик кивнул. Больше ему ничего не пришло в голову. Отговорки тут не помогут.

– Люциус, мальчик, что ты творишь? – вздохнул Ватсон. – Мы стараемся поладить с тобой. Честно. Я знаю, что обстоятельства для тебя непростые – но и для нас тоже. Нам с Холмсом… раньше мало приходилось иметь дело с детьми. Визит Ирэн стал для нас такой же неожиданностью, как и для тебя. Но мы все понимаем, что надо делать всё, что в наших силах, – иначе не получится. И мы хотим это сделать. Верно?

Люциус снова кивнул и сглотнул.

– А ты? – вздохнул Ватсон. – Без разрешения сбегаешь от Майкрофта. Без разрешения перерываешь архив Холмса…

– Я навожу справки, – перебил его Люциус. Он и сам не знал, откуда вдруг у него взялась смелость, но выбора не было. Сейчас или никогда. – Для… для одного дела.

Доктор вскинул кустистые брови.

– Дела? – удивился он. – Ты?

– Мы с друзьями из клуба, – поправил его Люциус. Он говорил всё быстрее, как будто враньё от этого станет правдоподобнее. – Мы… мы играем в сыщиков, понимаете? И для продолжения игры мне нужно кое-что выяснить.

Ватсон поправил книжные стопки, сунул руки в карманы твидовых штанов и выжидательно уставился на Люциуса:

– Ну так спроси нас. Честность куда лучше скрытности. Что ты хочешь узнать?

Стоит ли? С другой стороны, выпутается ли он из этой истории, если ничего не скажет?

– Я ищу спиритиста, – признался он. – Или список лучших спиритистов Лондона.

Удивление доктора Ватсона сменилось ужасом.

– Спиритиста?! – повторил врач, плюхнувшись в одно из двух кресел перед камином. – Господи, что вам нужно от этих мошенников?! Лучше с ними не связываться, Люциус. Тем более детям.

– Когда мы с мамой путешествовали, я слышал о них много хорошего, – упрямо возразил Люциус. Ничего другого он от Ватсона не ожидал, но всё же был разочарован. – Говорят, в Европе у них отбоя нет от богатых и красивых.

Ватсон кивнул:

– Всё потому, что богатство не защищает от глупости. Нет, Люциус. Поверь мне как настоящему учёному: спиритизм – всего лишь романтическое очковтирательство. Ложь и комната ужасов. Это неподходящее дело для детей!

Очковтирательство? Люциус тихо вздохнул. Взрослые в своём репертуаре! Доктор Ватсон не был в музее и не видел, что произошло с Тео. И он отмахивается от сверхъестественного как от чепухи? Вот так запросто?

Люциусу нравился доктор, но в этом случае тот ошибался. Однако Люциус знал, что возражать ему нельзя. Если он расскажет о Тео и её видениях, взрослые ещё больше начнут вмешиваться в расследования команды «Воронова гнезда».

Не желая сдаваться, мальчик указал на стеллажи и на пол:

– У мистера Холмса наверняка где-то здесь валяется список лучших лондонских спиритистов, да?

Ватсон встал, положил руку ему на плечо и пошёл с ним к двери:

– Наверняка. Но без его помощи мы никогда его не найдём, мой мальчик. И я считаю, что оно и к лучшему. – С этими словами он вместе с Люциусом вышел из каминной. Оказавшись в коридоре, он запер за собой дверь. – А теперь сделайте одолжение – поищите себе другое дело для игры, хорошо?

Мальчик не смог бы впоследствии сказать, откуда у него взялась эта идея. Но она была, бесспорно, гениальной – и он выпалил её, сам не успев сообразить, что говорит:

– Хорошая идея, доктор. Как насчёт визита к настоящему сыщику, например? Мы наверняка могли бы многому научиться у мистера Холмса и у вас.

У Ватсона округлились глаза:

– Вы хотите нас навестить? Здесь, на Бейкер-стрит? – Он выглядел удивлённым и весьма польщённым.

Люциус кивнул. В голове у него царил полный сумбур. Хотя он и сам ещё не совсем осознал, что за план Б он тут разрабатывает, он чувствовал, что план хорош. Это шанс.

– Было бы здо́рово. Мы могли бы послушать ваши истории, поучиться у мистера Холмса детективным премудростям…

Ватсон протестующе поднял руки:

– Боюсь, ничего не выйдет, мальчик. Холмс и дети… Даже представить себе такого не могу.

Люциус продолжал, будто и не слышал его возражений:

– Миссис Хадсон могла бы испечь нам пирог.

– Пирог? – Ватсон замер. Похоже, теперь уже в его голове завращались шестерёнки. – Пирог к чаю?

– Ну конечно, – засмеялся Люциус. – Мы сядем все вместе за стол, будем есть и пить. Мои друзья и правда интересные. Отец Себастиана был в Африке, а дядя Харольда даже собирается полететь на Луну! Мистеру Холмсу наверняка будет интересно послушать.

Доктор уставился в пустоту.

– Может, со свежей клубникой? – мечтательно пробормотал он. – И со сливками?

Люциус с облегчением выдохнул:

– Вот и чудесно. Я приглашу остальных. Завтра во второй половине дня. – Он протянул медику руку. – Договорились.

Ватсон заморгал, будто пробуждаясь от приятного сна:

– Прости, Люциус. Что ты сказал?

Всё шло как задумано. На другой день после разговора в каминной Люциус и доктор Ватсон ждали в гости на Бейкер-стрит всю команду «Воронова гнезда» – и Шерлок Холмс ждал вместе с ними. Обычно угрюмый, сыщик пришёл в восторг, узнав, что познакомится с «юным мастером Квотермейном», и о дяде Харольда и его исследованиях он тоже был наслышан.

– В самом деле, Люциус, – сказал он, когда миссис Хадсон восторженно поведала ему, кто явится к ним на чай. – Ты выбрал замечательных друзей.

«Если бы вы только знали», – подумал мальчик. Потому что об одном совершенно особенном «друге» он взрослым рассказывать не стал – а именно ему и отводилась главная роль.

– Сколько времени понадобится Джеймсу, чтобы обыскать целый архив? – спросил накануне Люциус, явившись в «Вороново гнездо» после неудачи в каминной. – Совершенно беспорядочный архив?

Харольд безразлично пожал плечами:

– Зависит от размеров. Джеймс довольно основателен. – И он снова занялся своим новейшим изобретением – приспособлением для чистки яиц, которое пока что их только давило.

– Да, я знаю. Предположим, мы отправим его в библиотеку Шерлока Холмса. Сколько времени ему понадобится, чтобы во всём разобраться и найти для нас адрес лучшего спиритиста города?

Харольд уронил яйцечистку и, разинув рот, уставился на Люциуса округлившимися глазами.

– Частную библиотеку Шерлока Холмса?! – выдохнул он.

– Книги, карточки, отдельные листы… Там лежит всё, что только можно себе вообразить. В десятикратном объёме. Целые горы текстов.

На лице Харольда отразился восторг, чуть ли не благоговение:

– И Джеймсу можно их все прочитать?!

– Надо не читать, а искать, – поправил его Люциус. – Причём тайно. Понимаешь? Это была бы личная миссия Джеймса. Нельзя, чтобы на Бейкер-стрит о ней кто-то узнал. Нам нужно будет отвлекать взрослых, пока твой автомат не найдёт адрес.

В этот момент автомат-дворецкий, шипя и громыхая, приблизился к ним.

– Юные господа упомянули моё имя? – вежливо спросил он.

– Джеймс, дружище, – сияя, сказал Харольд. – Как ты относишься к тому, чтобы стать секретным агентом?

Всё это произошло накануне. Наверняка не только Люциус, который ждал сейчас гостей на тротуаре Бейкер-стрит, плохо спал этой ночью. Если Шерлок Холмс узнает, что чаепитие лишь предлог, чтобы внедрить Джеймса в его святыню, он наверняка придёт в ярость. В дикую ярость. Но другого выхода Люциус не видел. Если они хотят разузнать побольше о золотом кристалле-яйце, которое пропало из головы статуэтки, им нужны имена спиритистов. А добровольно Холмс с Ватсоном их им не дадут – это ясно.

Когда паровой кеб завернул за угол и остановился перед домом 221-б, Люциус глубоко вдохнул и выдохнул. Так, как делал всегда перед выходом на сцену.

«Пора», – подумал он.

Дверцы экипажа отворились, и оттуда высадилась его команда заговорщиков.

– Чёрный ход заперт? – шёпотом спросил Харольд, пожав Люциусу руку. Люциус едва заметно помотал головой. – Здо́рово! Мы высадили там Джеймса. Значит, он должен справиться. При условии, что мы отвлечём взрослых.

План Б уже вовсю осуществлялся. Что-то будет!..

– А потом я сказал сыну вождя, что он может оставить нож себе.

Громкий хохот отразился от стен кухни, когда Себастиан закончил рассказ о путешествии. Люциус видел вокруг восторженные лица. Даже Холмс был восхищён и широко улыбался.

Они сидели вместе уже полчаса. Миссис Хадсон испекла вкуснейший клубничный торт. Харольд даже обещал подарить хозяйке свою первую чаеварку:

– Как только стану владельцем фирмы по их изготовлению.

Теодосия рассказывала об Индии, и вскоре выяснилось, что у её отца и у мистера Холмса там есть общие знакомые. В общем, настроение у всех было лучше некуда – если не вспоминать, что в это время этажом выше автомат занимался противозаконной деятельностью.

Люциус извинился и, встав, открыл дверь на лестницу. Харольд заговорщицки на него посмотрел, и Люциус подмигнул ему в ответ.

Вскоре он был уже на втором этаже. Мальчик прижал ухо к двери каминной, но ничего не услышал.

– Джеймс? – прошептал он.

Никакой реакции. Единственные звуки в доме по-прежнему доносились из кухни миссис Хадсон.

«А Харольдов дворецкий вообще тут?» – недоумевал Люциус. Он быстро огляделся – не видит ли его кто-нибудь? – и открыл дверь.

Каминная выглядела так, будто по ней пронёсся тайфун! Кресла опрокинуты, стеллажи пусты. Картины на стенах висят криво, а стопки книг на полу превратились в огромные горы – больше живота доктора Ватсона.

– О боже! – прохрипел Люциус, потрясённо взирая на весь этот бардак. Упорядоченный беспорядок мистера Холмса, казалось, был окончательно разрушен. – Что здесь происходит?!

Из-за горы книг вдруг высунулся блестящий металлический череп – так резко, что отдельные листки разлетелись в разные стороны.

– Мастер Люциус, – приветствовал его Джеймс. Похоже, он был рад видеть Люциуса. – Как мило с вашей стороны меня навестить. Как чаепитие? Все развлекаются?

Люциус разинул рот.

– Я покойник, – выдохнул он.

Джеймс мотнул головой:

– Позвольте с вами не согласиться, мастер Люциус. – В его голосе звучала растерянность. – Если окуляры меня не обманывают, вы сейчас в состоянии, которое мастер Харольд называет «живчик».

– Твой мастер Харольд не знает, как дорог Шерлоку Холмсу его беспорядок, – тихо проговорил Люциус, закрыл за собой дверь и сел на пол. Сердце у него ушло в пятки. – Джеймс, что… что ты наделал?!

В жестяной голове автомата застучали шестерёнки. Из воронок по бокам его головы вырвались облачка пара.

– А, понимаю. Вас обескуражил вид этого беспорядка. – Джеймс махнул рукой – очень человеческий жест, которого Люциус ещё не видел ни у одного автомата. – Не волнуйтесь, мастер Люциус. Я запомнил точное местоположение каждой книги и каждого отдельного листа в архиве мистера Холмса. Когда закончу поиски, уберу всё на место. Никто не заметит, что я здесь побывал.

Люциусу с трудом в это верилось. Чем дольше он смотрел на хаос в каминной, тем сильнее его охватывало отчаяние.

– И сколько же времени это займёт? – подавленно спросил он. – Две недели?

Холмс мог в любой момент пресытиться чаем и обществом. Тогда он поднимется на второй этаж, откроет дверь – и… Подумать страшно! Даже миссис Хадсон не сможет тогда спасти Люциуса.

Джеймс вышел из-за книжных гор, протянул Люциусу руку и помог ему встать.

– Не бойтесь, мастер Люциус. Обещаю выполнить всё быстро и тщательно. Спокойно пейте чай. Может, съедите кусочек пирога? Если моя обонятельная мембрана не ошибается, пирог со свежей клубникой.

– Последняя трапеза, – пробормотал мальчик, безропотно позволив Джеймсу вытолкать себя из комнаты. – Твой кусочек пирога станет моей последней трапезой, прежде чем Холмс оторвёт мне голову.

Джеймс удивлённо вскинул голову:

– В самом деле? Такого я не ожидал. Шерлок Холмс, которого я знаю из газет, не произвёл на меня впечатления палача…

Оставшись один, Люциус растерянно стоял на лестнице. Впору хоть зареветь. И о чём он только думал?! Этот план Б привёл к полнейшей катастрофе! Любимая комната Шерлока Холмса напоминает поле боя. Он наврал взрослым. А Джеймс даже не понимает, какую ужасную ошибку он совершил.

– Я покойник, – без выражения повторил Люциус и вернулся к остальным в кухню. Ничего лучшего ему в голову не пришло.

Следующие полчаса были, пожалуй, худшими в жизни Люциуса. Он сидел за столом миссис Хадсон, делая вид, будто слушает друзей, а сам беспрестанно думал о каминной. Доктор Ватсон совершенно прав: Люциуса приняли с распростёртыми объятиями, заботились о нём. А он? Отплатил им за гостеприимство проблемами.

Когда напольные часы в кухне пробили шесть, Харольд встал и извинился. Мальчики несколько раз украдкой переглянулись. От Харольда не укрылась паника на лице Люциуса, и это сбило его с толку.

Не прошло и пяти минут, как Харольд вернулся.

– Кажется, мне пора домой, – сказал он, улыбнувшись.

Себастиан посмотрел на часы:

– Ты прав. Уже поздно.

Тео кивнула.

– Большое спасибо, что разрешили нам прийти, – сказала она взрослым. – И спасибо за полезные детективные советы!

– Не за что, – сказал доктор Ватсон, а миссис Хадсон просияла:

– Приходите ещё когда захотите. Друзья Люциуса – наши друзья.

Холмс встал и пожал каждому гостю руку. Попрощавшись с ними, он направился в свои комнаты на втором этаже.

Люциус проводил друзей до двери. В горле у него пересохло.

– Вы с ума сошли?! – прошептал он, убедившись, что никто из взрослых его не слышит. – Вы не можете сейчас взять и уйти! Джеймс устроил наверху невероятный кавардак, и…

Харольд с недоумением помотал головой.

– Вовсе нет, – с лёгкой обидой возразил он. – Как раз наоборот. Я зашёл за ним, и наверху всё было в порядке. Точнее, в упорядоченном беспорядке. Думаю, как всегда.

Люциус в это не верил. Он же своими глазами всё видел.

– И он раздобыл список, – сказал Себастиан. – Как мы и планировали.

Люциус понял: уход Харольда был для остальных зна́ком, о котором они условились заранее. Если Харольд соберётся уходить – значит, миссия Джеймса с успехом закончена.

– Увидимся завтра утром в «Вороновом гнезде», хорошо? – предложила Тео, обняв Люциуса. – Там обсудим, что делать дальше.

Себастиан открыл дверь. На улице уже ожидал паровой кеб. Люциус прищурился. Он ошибается – или в кабине чёрного экипажа сидит грузная фигура с очертаниями Джеймса?

«Я покойник», – снова подумал он.

Через несколько мгновений его друзья уехали. Люциус закрыл дверь, повернулся и посмотрел на лестницу. Лучше уж сразу покончить с этим. К чему оттягивать неизбежное.

Он робко поднялся на второй этаж и постучал в дверь каминной.

– Войдите, – донёсся голос Холмса из-за белой деревянной двери. Люциус сглотнул, открыл дверь – и снова не поверил своим глазам. Холмс и Ватсон, довольные, сидели в креслах. Холмс курил трубку, а Ватсон приветливо кивнул Люциусу. От хаоса, который учинил Джеймс, не осталось и следа. Всё – абсолютно всё – выглядело как всегда.

– Милые у тебя друзья, ничего не скажешь, – заметил доктор Ватсон. – Молодец, что догадался пригласить их. А вы как считаете, Холмс?

Детектив закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

– М-м-м, – утвердительно промычал он, с наслаждением затянувшись. Неужели он и правда ничего не заметил? Даже он?!

– Всё… всё в порядке? – спросил Люциус дрожащим голосом.

Ватсон поднял бровь:

– Разумеется. А что такое? У нас были приятные гости, вкусный торт… Не так ли, Холмс?

– М-м-м, – снова протянул его собеседник. Голос его звучал расслабленно, почти скучающе.

– Хорошо, тогда… тогда я пойду в свою комнату?

– Иди, конечно, – доброжелательно ответил доктор Ватсон. – До встречи, Люциус.

Сердце Люциуса всё ещё бешено колотилось, когда он дошёл до своей комнаты. Ясно одно: автомат Харольда – настоящее чудо техники!

Глава 8
Невероятная мадам Петровска

Когда Люциус на следующее утро пришёл в «Вороново гнездо», кроме Харольда и Джеймса там ещё никого не было.

– Доброе утро, – не оборачиваясь, поздоровался с ним Харольд. Он сидел за верстаком и что-то подкручивал в ящичке медного цвета.

– Приветствую вас, мастер Люциус, – сказал и Джеймс, который стоял рядом с Харольдом, держа в металлических пальцах лампу, а внутри у него тихо постукивали шестерёнки.

– Привет, Харольд, – ответил Люциус. – Привет, Джеймс. Чем вы тут занимаетесь?

Харольд обернулся, и Люциус от испуга чуть не подскочил: его новый друг смотрел на него глазами величиной с блюдца. Этим мнимым превращением он был обязан сильным увеличительным стёклам, которые были частью странного приспособления на голове Харольда. Это приспособление состояло из многочисленных линз – нужные из них можно было опустить на глаза.

– Чиню контрольное устройство, которое подарил мне отец, – объяснил Харольд. – Чтобы наконец-то доделать автоматическую чаеварку. А Джеймс мне в этом помогает.

– Вместе всё легче, – торжественно провозгласил автомат-дворецкий. – В один прекрасный день комната по одному нажатию кнопки наполнится редчайшими ароматами.

– Жду не дождусь, – пробормотал Люциус. И почему эти британцы постоянно пьют чай?.. В Нью-Йорке был вкусный лимонад, в Риме – содовая с клубничным сиропом. Только здесь, в Лондоне, все непрерывно пили чай. Хоть беги отсюда.

– Доброе утро, господа. – В дверях появилась Теодосия с накрытым лукошком в руках, в котором она, очевидно, несла мисс Софи. – Как дела?

– Паршиво, – отозвался Себастиан, вслед за ней вошедший в комнату.

– Что случилось? – спросил Люциус.

– Отец не в лучшем настроении. Они выяснили, что грабитель не только разбил Умбака, но и прихватил несколько украшений из дворца Конгарамы. Очень красивые – их собирались разместить у входа на выставку. Теперь придётся всё менять. А через два дня открытие! Скотленд-Ярд ведёт расследование, но вы же знаете, какой Лондон большой. Найти вора будет нелегко.

Харольд наморщил лоб:

– Думаете, вся эта история – обычное воровство? И Умбака разбили случайно?

– Хороший вопрос. – Себастиан пожал плечами. – Интуиция мне подсказывает, что за этим кроется нечто большее. Готов поспорить, что эти украшения похитили лишь для того, чтобы скрыть истинную причину ограбления: уничтожение Умбака и кражу золотого кристалла-яйца. Но чтобы это доказать, нам нужно сначала побольше разузнать.

– Как обстоят дела с нашим расследованием? – спросил Люциус. – У нас есть список спиритистов, так?

– Так, – подтвердил Харольд. – Обманный маневр вчера на Бейкер-стрит – это полный успех. Правда, Джеймс?

– Конечно, мастер Харольд. – Джеймс со скрипом подковылял к ним. – Можно кое-что добавить?

– Выкладывай, – велел Люциус.

– Нашей целью – поправьте меня, пожалуйста, если я не прав, – было найти лучшего спиритиста.

– Верно, – кивнул Люциус.

– К сожалению, в записях мистера Холмса я нашёл лишь грубое деление на «шарлатанов» и «возможно, достойных доверия», – продолжал Джеймс почти извиняющимся тоном. – Поэтому я провёл небольшое расследование. Вчера ночью я сравнил список с газетным архивом семьи Кейворов. Так мне удалось выявить нескольких человек, которые в прошлом попались на сомнительных махинациях. Кроме того, я вычеркнул из списка тех, кто живёт слишком далеко: молодым господам было бы неудобно до них добираться. Наконец, я побеседовал с центральной аналитической машиной Лондонского королевского общества и спросил её мнения…

– Какого-какого общества? – перебил его Люциус.

– Лондонского королевского общества, – ответил за Джеймса Харольд. – Союз учëных, членом которого является и мой отец. Чертовски много светлых голов, и в их главном штабе – самая продвинутая вычислительная машина в мире. – Мальчик снова обратился к автомату-дворецкому: – Но когда ты успел там побывать?

– Сегодня около половины пятого утра, мастер Харольд, – ответил Джеймс. – Вы ещё спали, и я воспользовался случаем совершить небольшую прогулку. Здание всего в нескольких минутах ходьбы от нашего дома.

Харольд округлившимися глазами посмотрел на Люциуса, Себастиана и Тео:

– Теперь вы понимаете, что я имею в виду, говоря, что Джеймс не обычный автомат…

– И что в итоге выяснилось? – осведомилась Тео, выпустив мисс Софи.

– Не что, а кто, леди Теодосия, – поправил её Джеймс. – Ответ – мадам Елена Петровска. Она владеет салоном спиритических сеансов на площади Кавендиш-сквер недалеко отсюда. Её репутация безупречна. Ведущие учëные Лондона признают, что мадам Петровска обладает необъяснимыми способностями. На мой взгляд, она лучше всех может проконсультировать молодых господ в области сверхъестественного.

– Тогда надо скорее ехать к ней, – решил Люциус.

Себастиан откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди:

– Думаю, нам надо заняться этими двумя типами, которых мы видели позавчера: музейным смотрителем Греем и коллекционером Хиддлом. Обоим нечего было делать в подвальном зале, но они всё равно там торчали. Мне это кажется подозрительным.

– Готов поспорить, что виновный – смотритель, – сказал Харольд. – Он похож на клептомана.

Себастиан в сомнении пробурчал:

– Мне кажется, он живёт скорее в районе Уайтчепел в Лондоне.

Харольд закатил глаза.

– Клептоман – не иностранец, а тот, кто испытывает болезненное влечение к воровству, – объяснил он.

– О! – Мальчик покраснел. – Вечно ты со своими дурацкими иностранными словами!

– Простите, мастер Себастиан, – с раскаянием проговорил Джеймс. – Боюсь, это моя вина. Я сохранил в себе весь оксфордский словарь английского, и с тех пор мастер Харольд постоянно спрашивает у меня новые необычные слова.

– Ты ещё и иностранные слова в свободное время учишь? – улыбнулась сидящая на диване Тео.

– Ну и что? – Харольд поправил очки и с вызовом посмотрел на девочку. – У каждого есть хобби. – Теперь он обратился ко всем: – Не будем отвлекаться. Виновность Грея подтверждают и другие факты. Как нам известно, в большинстве случаев преступник – кто-то из ближайшего окружения жертвы.

– Вот как? – спросил Люциус. – И откуда нам это известно?

– Из журнала «Strand Magazine»[3], – ответил Харольд.

Люциус захихикал:

– Ты черпаешь свои познания из иллюстрированного журнала?

– Не знаю, известно ли тебе это, но доктор Ватсон регулярно публикует там отчёты о делах, которые они с Холмсом расследовали, – поучающе произнёс щуплый мальчик. – А если кто и разбирается в преступлениях, так это они.

– О… – Этого Люциус и правда не знал.

– Так вот, – продолжал Харольд. – Убийца обычно садовник.

– Или дворецкий, – добавила Тео.

– О-хо-хо, – вырвалось у Джеймса. – Надеюсь, никто из присутствующих не считает меня виновным в кражах и повреждении музейного имущества.

Люциус усмехнулся:

– Не волнуйся, Джеймс. Ты ведь один из нас, а значит, на стороне добра.

– Приятно слышать. – Автомат-дворецкий с облегчением выпустил два облачка пара из воронок на голове.

– Значит, работаем в трёх направлениях, – подытожил Себастиан. – Эта спиритистка, Грей и Хиддл.

– Мы же не можем заниматься всеми одновременно, – усомнился Люциус. – Я думаю, важнее всего – побольше разузнать о кристалле-яйце. Так что нужно в любом случае съездить к мадам Петровска. А поскольку Грей кажется мне подозрительнее Хиддла, стоит проследить сначала за ним.

– Разумно, – согласился Себастиан. – Как разделимся?

– Мы с Тео навестим мадам Петровска, – сказал Люциус. – Как фокусник я лучше всех сумею определить, пытается ли она обвести нас вокруг пальца или на самом деле обладает магическими способностями. А вы двое займитесь Греем, – кивнул он Себастиану и Харольду.

– Согласен. – Себастиан встал с кресла.

– Тогда я, наверное, снова останусь присматривать за мисс Софи, – сказал Джеймс. Он подошёл к змее и неловко погладил её по спине. – Мы шикарно развлечёмся, не правда ли, мисс Софи?

Тигровый питон тихо зашипел и потуже свернулся на подушке.

– Встретимся потом в музее? – предложил Себастиан, когда они уже собирались покинуть «Вороново гнездо».

– Да, договорились, – ответил Люциус. – Когда мы с Тео что-нибудь узнаем об этом кристалле-яйце, мы придём к вам. До скорого. – Он лукаво им подмигнул. – И не пугайтесь всяких духов.

Кавендиш-сквер оказалась маленькой площадью, в центре которой располагался круглый парк с красивыми старыми деревьями. Его опоясывала улица, на которой теснились городские многоэтажки. Некоторые дома были сложены из красного кирпича, другие выкрашены в белый, и все они были с высокими окнами и маленькими балкончиками, характерными для лондонских жилых зданий.

Тео с Люциусом высадились из парового кеба и перешли через парк на восточную сторону, где должна была жить спиритистка. Они остановились перед бело-коричневым шестиэтажным зданием из песчаника с многочисленными крытыми балкончиками. Тяжёлую коричневую входную дверь обрамляли каменные колонны и треугольный навес. На латунных табличках были указаны имена жильцов.

– Фрэнсис Кентэм… – читал Люциус. – Доктор Хэсти Лэньен… Елена Петровска! Вот она. На четвёртом этаже. Идём. – Он махнул Тео, чтобы та следовала за ним.

Они открыли тяжёлую деревянную дверь и вошли. Перед ними располагалась лестница с широкими истоптанными ступенями. Они поднялись на четвёртый этаж и с надеждой позвонили в дверь из тёмной древесины.

Им открыла высокая стройная женщина в элегантном наряде. Её длинное чёрное платье, бархатные перчатки и модная причёска были бы более уместны на крупной театральной премьере в Нью-Йорке, чем в обычном жилом доме в сером Лондоне.

– Мадам Петровска? – вежливо спросил Люциус, хотя был вполне уверен, что перед ним именно она. На шее у женщины висело необычное украшение.

Спиритистка удивлённо переводила взгляд с Люциуса на Тео.

– Да, это я, – ответила она с восточноевропейским акцентом. – Что вас ко мне привело?

– Меня зовут Люциус Адлер, – ответил Люциус. – А это моя подруга Теодосия Паддингтон. Нам нужно расспросить вас об одном магическом деле, если позволите. Это очень важно.

Мадам Петровска вскинула брови:

– Надо же. В таком случае, пожалуй, придётся вас впустить: в оккультизме я разбираюсь лучше всех в Лондоне. – Она отступила в сторону, пропуская их в квартиру. У Люциуса сложилось впечатление, будто спиритистка воспринимает их не вполне серьёзно. Наверное, думает, что перед ней дети, которые хотят поиграть в волшебников. Ну ничего, они убедят её в обратном.

Квартира мадам Петровска была погружена в полутьму, хотя снаружи был день. Все окна и двери были завешены длинными чёрными и бордовыми портьерами. От настенных светильников с узорчатыми абажурами исходил слабый золотистый свет. На столиках с тонкими ножками стояли незажжённые свечи, латунные чаши с землёй и каменной пылью и лежали разноцветные кристаллы. Тео с любопытством всё разглядывала на ходу.

– Ты, похоже, интересуешься спиритизмом, – заметила мадам Петровска.

– Меня интересует всё магическое, – ответила девочка.

– Значит, мы с тобой очень похожи, – улыбнулась хозяйка.

Они дошли до комнаты, в которой спиритистка, видимо, принимала клиентов. Посередине стоял большой круглый стол, вокруг него – полдюжины стульев из тёмного дерева. На комоде на фиолетовой подушечке покоился кристальный шар. У левой стены стоял большой шкаф с высокими дверцами. Справа возвышался стеллаж со старыми книгами.

Мадам Петровска придвинула гостям стулья.

– Хотите пить? – спросила она. – Чая у меня нет, но, может, выпьете клубничного лимонада?

– О да! – помимо своей воли с восторгом завопил Люциус. Вообще-то невежливо проявлять такую жадность. Но перспектива отведать лимонада после того, как его больше двух недель пытали разными сортами чая, невероятно обрадовала мальчика.

Спиритистка рассмеялась:

– Я так и думала, что тебе это понравится, мой юный американский друг. – Она исчезла из комнаты и вскоре вернулась с подносом, на котором стояли три стаканчика и графин.

– Откуда вы знаете, что я из Америки? – удивился Люциус. – Вы что, умеете читать мысли?

Мадам Петровска улыбнулась:

– Нет, слышу по акценту. Судя по произношению, ты с Восточного побережья Америки. Нью-Йорк?

Люциус кивнул:

– Верно. Я там родился.

– Красивый город, – вздохнула хозяйка. – Давно там не была.

– Я тоже, – сказал Люциус, подумав о маме. Мадам Петровска и Ирэн Адлер наверняка прекрасно бы поладили.

– Так чем я могу вам помочь? – спросила мадам Петровска, налив всем лимонада. Люциуса удивило, что она тоже пьёт лимонад. Он не думал, что взрослые его любят. Но, может, спиритистка уже видеть не могла этот английский чай.

Люциус вопросительно взглянул на Тео, та ободряюще ему кивнула.

– Вам о чём-нибудь говорит имя Умбак-владыка? – спросил он.

– Мне – нет, – ответила спиритистка, – но дай мне немного времени вызвать тех, кто наверняка его знал.

– Хотите расспросить духов умерших? – Люциус не знал, как к этому отнестись.

– Я же спиритистка. С кем мне ещё говорить? Подождите. – Она встала, подошла к кристальному шару и, перенеся его вместе с подушечкой на стол, села перед ним, осторожно положив на него пальцы в перчатках и закрыв глаза. – О предки, призываю вас, – начала она, раскачиваясь из стороны в сторону и поглаживая шар. – Призываю вас. Явитесь и ответьте на мои вопросы.

И шар вдруг замерцал! Люциусу показалось, будто в комнате потянуло сквозняком. Он много слышал о спиритистах, гипнотизёрах и других волшебниках, но видеть ему доводилось только сценические трюки. Неужели они стали свидетелями настоящей магии?! Он с беспокойством взглянул на Теодосию, но она тоже закрыла глаза – совсем как мадам Петровска.

– Умбак-владыка, – прошептала хозяйка, будто раскрывая великую тайну. – Он был богом. Одним из главных богов для жителей древнего города Конгарамы в самом сердце Африки. Более тысячи лет минуло с тех пор, как Умбаку молились последний раз. С тех пор как последний раз взывали к нему, чтобы он поставил врагов Конгарамы на колени.

– Здесь нет никакого духа! – воскликнула вдруг Тео. – Я ничего не чувствую. Вы нас дурачите. – Девочка открыла глаза и с упрёком посмотрела на мадам Петровска.

Хозяйка тоже открыла глаза и убрала руки с шара, который как ни в чём не бывало продолжал светиться. На губах женщины заиграла улыбка:

– Ты и правда нечто особенное, дитя. И ты совершенно права. – Мадам Петровска подняла шар с подушечки и, очевидно, нажала потайной переключатель, после чего свет медленно погас. – Я вам наврала, чтобы проверить, насколько вы разбираетесь в вещах, о которых хотите со мной поговорить. Похоже, лучше, чем я думала. – Она встала и отнесла подушку и шар на прежнее место. Люциус заметил, как она сунула руку за ближайшую портьеру, и сквозняк исчез.

– Сценическая магия, – догадался он. – Вы работаете с электрическими лампами и скрытыми вентиляторами. – Он поднял голову, чтобы отыскать источник сквозняка, но ничего не обнаружил.

Мадам Петровска пожала плечами:

– Большинству клиентов этого достаточно. Им нужна лишь пара слов утешения из загробного мира. Их я и сама могу сказать. Для этого ни к чему беспокоить духов.

– А откуда вы знаете про Умбака?

– Из «Таймс», как и все в Лондоне. – Спиритистка улыбнулась, но потом снова посерьёзнела. – Ладно, давайте поговорим – на сей раз серьёзно. Что там с этим Умбаком?

Тео с Люциусом рассказали ей о страшном припадке, который случился с Тео в их первый визит в музей.

– Мы думаем, этот приступ вызвал какой-то предмет внутри статуэтки, – сказал Люциус и достал газетную заметку, в которой говорилось, что неизвестные вандалы разбили статуэтку. Газету он прихватил из клуба. – Вот, смотрите: похоже, в голове была выемка в форме яйца. Мы думаем, там был спрятан кристалл-яйцо, и нам хотелось бы узнать, что это за штука. И почему её кто-то украл.

– Хм. – Мадам Петровска задумчиво разглядывала фото в газете. – Я уже видела вчера это фото, но, должна признаться, не слишком внимательно его рассмотрела. Выемку я не заметила.

– Вам доводилось слышать о кристалле-яйце, которым можно заколдовать людей или вызвать у них видения? – спросила Теодосия.

– О, в мире намного больше магических предметов, чем вы можете вообразить, – ответила спиритистка. – У меня есть толстые книги о них. Но, чтобы сказать точнее, мне нужно больше информации. Мне нужно… – Похоже, ей пришла какая-то мысль. – Теодосия, как насчёт путешествия в глубины памяти?

Девочка с сомнением посмотрела на мадам Петровска:

– Что вы имеете в виду?

– Я хочу применить смесь гипноза и белой магии, чтобы ты вспомнила, что пережила два дня назад в музее. Но на этот раз я буду рядом и понаблюдаю за происходящим. Хочу выяснить, что за артефакт этот кристалл-яйцо. Изготовили ли его специально для статуэтки Умбака или, может, оно ещё древнее.

Хотя Тео не слишком обрадовалась перспективе повторно пережить припадок, она кивнула:

– Если иначе не получится, я согласна.

– Это точно безопасно? – заволновался Люциус.

– Конечно, – ответила спиритистка. – Мы даже не встанем из-за стола. Это всего лишь воспоминание. Может, будет немного волнительно или страшновато, но ничего не случится.

– Ну ладно. – Люциус откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Тем временем мадам Петровска встала и стянула шёлковые перчатки. Люциусу бросились в глаза её накрашенные бордовым лаком ногти и чёрные символы, вытатуированные на пальцах и внешней стороне ладоней.

– Они помогают мне в колдовстве, – с улыбкой объяснила хозяйка, заметив взгляд мальчика. – Настоящем. Поэтому я всегда надеваю перчатки, когда лишь притворяюсь, будто колдую. Чтобы истинная магия случайно не утекла. – Она подошла к шкафу. – А это мой магический ларец, – объяснила она, открыв дверцы шкафа. К удивлению Люциуса, за ними обнаружилось что-то вроде алтаря. На дверцах и стенках шкафа висели амулеты, травы и кристаллы. На задней стенке цветными мелками было нарисовано колесо с восемью спицами, украшенное многочисленными непонятными символами. На столе стояли свечи, благовония и чаши с землёй и другим содержимым.

Мадам Петровска взяла пирамидку из фиолетовых кристаллов и бронзовое яйцо на цепочке, которое можно было открыть и насыпать туда благовоний. Вернувшись за стол, она поставила пирамидку между собой и Теодосией.

– Положи руку на кристалл, – велела она девочке. – Он нас соединит.

Тео подчинилась.

Мадам Петровска зажгла благовония в бронзовом яйце и начала покачивать его в воздухе левой рукой. Правую руку она положила на руку Тео. Пряный дым поднялся в воздух и окутал комнату.

– Закрой глаза и расслабься, – мягким, убаюкивающим голосом велела спиритистка девочке. – Вдохни дым и слушай мои слова. Отпусти свой дух на волю…

Люциуса вдруг начало клонить в сон, и он часто заморгал, чтобы глаза не закрывались. Какое бы волшебство ни применила мадам Петровска, оно было чертовски эффективным!

– Мы находимся в подвале Британского музея, – сказала спиритистка Тео. – Ты обнаружила статуэтку Умбака-владыки. Она тебя заворожила. Ты внимательно её разглядываешь. Что ты видишь?

И девочка сонным голосом начала описывать статуэтку, особенно её страшное лицо с единственным большим глазом, в середине которого искрился кристалл.

– Что было дальше? – спросила мадам Петровска Тео.

– Я беру статуэтку в руки, – тихо ответила Тео. – Хочу показать её друзьям, которые не видят мерцания.

Люциус напряжённо наклонился вперёд. Его сердце учащённо забилось. Случится ли с его подругой снова приступ?

– Но вдруг… всё изменилось… – запинаясь проговорила девочка. – Где я? Что это? – Тео беспокойно зашевелилась, её дыхание участилось. Вдруг она застыла. – Они стоят передо мной, – прошептала она, как два дня назад в музее. – Мы их победили…

– …но они не хотят сдаваться, – перебила её мадам Петровска. Спиритистка не закрывала глаз, но взгляд её был устремлён в пустоту. Будто она смотрела куда-то вдаль – или в другое время. Её карие глаза подёрнула лёгкая белая дымка – будто стремительно проплывающие мимо облака. Волоски на шее у Люциуса стали дыбом. Такого он ещё никогда не видел. Это был не трюк.

– Они защищаются! – взволнованно воскликнула Теодосия.

– Но Умбак их сломит, – выдохнула спиритистка. Её глаза расширились, и на лице отразилось узнавание. – Клянусь богиней… Золотой кристалл власти…

Тео рядом с ней начала изгибаться. Её лицо перекосилось от ужаса:

– Я повелеваю вам… Нет! Пожалуйста, не надо!

– Достаточно! – резко оборвала её мадам Петровска, и глаза её прояснились: она вернулась в настоящее. Взглянув на Люциуса, она протянула ему бронзовое яйцо. – Возьми его и потуши в чаше с водой у алтаря. А я разбужу твою подругу.

Люциус немедленно подчинился. Он встал и, подойдя к шкафу, погрузил яйцо в единственную чашу с водой. Яйцо тихо зашипело. За спиной мальчика хозяйка тихо и успокаивающе говорила с Тео.

Когда он обернулся, Теодосия как раз открывала глаза. Её щёки и лоб раскраснелись, как после бега. Она схватила стакан с лимонадом и залпом его осушила.

– Всё хорошо? – спросил Люциус девочку.

Тео слабо кивнула:

– Всё в порядке. Под конец путешествие в глубины памяти оказалось немного неприятным, но я это предполагала.

– Что-нибудь выяснили? – Люциус посмотрел на спиритистку, которая снова натянула перчатки.

– Да, – кивнула она. – Если не ошибаюсь. Подождите. – Она отнесла кристальную пирамиду обратно к алтарю и закрыла шкаф. Потом пересекла комнату, взяла с полки какую-то книгу и начала её листать.

Люциус наклонился к Тео.

– Ты вспомнила, что произошло во время приступа? – спросил он.

– К сожалению, да, – кивнула девочка. Ей было явно не по себе. – Я бы предпочла это забыть. У меня, очевидно, было видение. Кристалл показал мне, на что он способен. Я… – Тео запнулась и поёжилась, будто от холода. – Это было ужасно.

– Что это было? – допытывался Люциус. – Что показал тебе кристалл?

Несколько секунд Теодосия лишь безмолвно смотрела на него, видимо, борясь с собой:

– Помнишь тот рисунок на каменной плите? Там, где мужчина в короне из перьев сводит с ума человечков поменьше, направив на них лучи, которые испускает фигура в его руке?

Люциус молча кивнул.

– Именно это, – тихо проговорила Тео. – Вот что показал мне кристалл. – Только в моём видении это были живые люди… Они настолько обезумели, что… самих себя и друг друга… – Она не договорила и сглотнула. Её лицо покрыла нездоровая бледность. – Пожалуйста, давай поговорим о чём-нибудь другом. Я хочу поскорей это забыть.

Как будто она только и ждала этого момента, мадам Петровска провозгласила из другого конца комнаты:

– Ха! В самом деле! Так я и думала.

Люциус поднял голову:

– Что вы выяснили?

Они с Тео подошли к спиритистке.

– В голове фигуры Умбака был спрятан магический кристалл, – ответила хозяйка. – Я пришла к этому выводу, увидев то, что пережила Тео. Не хочу докучать вам теориями и легендами. Важно вот что: говорят, в древние времена, когда магия ещё свободно струилась по земле, появилось множество кристаллов власти. Они хранили магическую силу. Одним из них был золотой кристалл власти. Согласно древним писаниям, он усиливает духовные способности владельца. Тот, кто держит его в руках, может навязать другим свою волю. Немного похоже на гипноз, но гораздо сильнее и продолжительнее. Того, кто находится во власти этого кристалла, может спасти лишь опытный волшебник. Иначе жертва обречена подчиняться воле владельца кристалла – до трагического конца.

– Пока не умрёт, – пробормотала Тео.

Мадам Петровска серьёзно посмотрела на неё:

– Да, по его приказу бедные жертвы готовы были убивать других или умереть сами. Именно это делает кристалл таким опасным.

Люциус тихонько присвистнул:

– Ничего себе! Но если кристалл такой древний – как он попал в фигуру Умбака-владыки?

Спиритистка пожала плечами:

– Этого, скорее всего, никто не знает. Может, его нашёл где-нибудь в глуши охотник из Конгарамы и отдал кристалл жрецам, которые распознали его силу и вставили его в статуэтку своего бога. Но это лишь одно из возможных объяснений. Другие тоже могут иметь право на существование.

– В общем-то это всё равно, – сказал Люциус. – Откуда он взялся, не играет никакой роли. Намного важнее, что – если то, что вы говорите, верно – в этот самый момент по улицам Лондона бродит кто-то, кто может навязывать другим свою волю!

– Надо отыскать похитителя кристалла, – сказала Тео с удивительной решимостью в голосе. – И как можно скорее – пока он не сотворил нечто ужасное.

– Я была бы рада вам помочь, – развела руками мадам Петровска, – но моя сила действенна лишь там, где стоит мой магический ларец. За пределами квартиры я не намного одарённее вас. А для охоты на преступников я не гожусь. Могу лишь предложить вам свою помощь в исцелении возможных жертв кристалла.

– Не волнуйтесь, – сказал Люциус. – Вы уже и так нам очень помогли. Наконец мы что-то узнали. В первую очередь – во что мы ввязываемся. Но нас это не остановит. Дальше действовать будем мы!

Глава 9
Нападение в темноте

Когда Люциус и Тео во второй половине дня снова встретились с Себастианом и Харольдом, лондонское небо было затянуто тёмными дождевыми тучами. Ребята подкрепились в клубе «Диоген» сэндвичами и готовы были с новыми силами встретить остаток дня. А начался он перед Британским музеем.

– Что-нибудь выяснили? – спросила Тео.

Себастиан с Харольдом сидели на невысокой каменной ограде справа от входа. Харольд пялился на тучи, а Себастиан посмотрел на вновь прибывших.

– К сожалению, нет, – вздохнул он. – Мы с Харольдом уже который час следим за этим угрюмым мистером Греем, но пока он не совершил ничего подозрительного.

– Разве что ходит с мрачным видом и ни с кем не разговаривает, – сказал Харольд, который по-прежнему сидел запрокинув голову в небо. – И стоит кому-нибудь войти – он постоянно исчезает в каких-нибудь каморках и нишах.

– Значит, он всё-таки ведёт себя подозрительно, – подытожила Тео, с улыбкой посмотрев на Себастиана.

– Можно сказать и так, – скучающим тоном согласился Харольд.

У Себастиана лопнуло терпение.

– Слушай, чем ты там занят, а?! – напустился он на друга. – Облака считаешь, что ли?

Харольд опустил голову и посмотрел на Себастиана:

– Я занимаюсь дедукцией.

Себастиан наморщил лоб.

– Чем-чем? – переспросил он, не то смеясь, не то удивляясь.

– Де-дук-ци-ей, – терпеливо повторил Харольд. – Ты что, не слушал вчера на Бейкер-стрит? Мистер Холмс нам всё подробно объяснил. Хороший сыщик наблюдает и всё запоминает. Потом удаляется куда-нибудь в спокойное местечко и размышляет, пока не заметит связей между увиденным и услышанным. Эти размышления и называются дедукцией.

– И этим ты сейчас занимаешься? – сухо спросил Себастиан. – Ты?

Харольд поправил маленькие круглые очки.

– Кто-то из нас двоих ведь должен это делать, – усмехнулся он.

Себастиан покачал головой и тоже усмехнулся:

– Ну ты и…

– Так вы что-нибудь заметили? – допытывался Люциус. – Судя по вашему рассказу, Грей избегает людей и прячется в нишах и каморках.

– Рано делать выводы, – ответил Себастиан. – В любом случае надо продолжать слежку, пока он себя чем-нибудь не выдаст. Если наберёмся терпения, может, он даже приведёт нас к кристаллу-яйцу.

Люциус сомневался, что всё будет так просто. Проблемы так легко не решаются. И времени у них, вероятно, оставалось не так много. Если этот Грей и в самом деле собирается использовать золотой кристалл власти, чтобы навязать другим свою волю, – последствия могут быть ужасными!

– И сколько ещё ждать? – нетерпеливо спросила Тео.

– Понятия не имею. – Себастиан беспомощно пожал плечами. – Всё зависит от обстоятельств. В крайнем случае останусь здесь до поздней ночи.

У Харольда округлились глаза.

– Я не смогу, – поспешно проговорил он. – Отец велел в семь быть дома. Если я ещё хоть раз опоздаю, мне на две недели запретят работать в мастерской!

Люциус улыбнулся. Занимаясь своими машинами, Харольд забывал всё на свете. Если бы не Джеймс, который ему обо всём напоминал, он бы, пожалуй, однажды позабыл дышать.

– А вы что-нибудь разузнали? – спросил Себастиан Люциуса и Тео.

Люциус в нескольких словах рассказал друзьям о визите к мадам Петровска.

– Нужно скорее остановить этого вора! – с ужасом воскликнул Харольд.

Себастиан кивнул:

– Чего бы нам это ни стоило.

– И сколько бы времени это ни заняло, – тихо простонал Люциус. Сколько же им ещё ждать, пока музейный смотритель себя выдаст? Могут ли они вообще себе это позволить?

«Если Грей не пойдёт к золотому кристаллу, – размышлял он, – то и не сможет использовать его во вред другим, верно? А если он всё-таки пойдёт, мы тайком увяжемся за ним – и остановим его!»

Эта мысль его немного успокоила.

– Я сегодня вечером не смогу, – вздохнула Тео. – Придётся идти с отцом на какой-то армейский приём. Они просто ужасны – приходится надевать скучные платья и часами сидеть тихо, пока старики толкают речи, от которых можно уснуть. Кто-то постоянно играет на скрипке, еду подают крошечными порциями, и на вкус она как картон.

Себастиан посмотрел на Люциуса:

– А ты согласен следить ночью за мистером Греем?

– Конечно, – не раздумывая ответил Люциус.

– Я думала, миссис Хадсон тебя одного никуда не пускает? – удивилась Тео.

– Не пускает. Но то, чего она не знает, её и не касается, верно?

– Люциус, Люциус, – пробормотал Себастиан, и в глазах его мелькнули задорные искорки. – Кажется, ты, бывалый фокусник, дурно на нас влияешь.

– Кто-то ведь должен это делать, – сказал Люциус, подражая Харольду. Он прыснул, и его друзья тоже засмеялись. Они ещё продолжали смеяться, когда с неба упали первые капли.

Когда Люциус второй раз за этот день подъехал к музею, Биг-Бен, колокол в большой часовой башне у реки, пробил без пятнадцати восемь. Мальчик молча вышел из наёмного кеба и поднял воротник тёмного пальто. Было сыро и промозгло, всё ещё моросил мелкий дождь. Тротуары были залиты лужами, в которых отражался желтоватый свет газовых фонарей. На горизонте зарница отважно, но безуспешно сражалась с темнотой, которая неумолимо накрывала город. Не самый приятный вечер.

Во второй половине дня в Лондоне разразилась страшная гроза – её запах всё ещё витал в воздухе. Улицы и тротуары быстро опустели. Люди попрятались в тёплые дома. Пока Люциус ехал сюда с Бейкер-стрит, на улице ему попадались лишь отдельные фигуры, и он надеялся, что это поможет его замыслу.

– Себастиан? – прошептал он, завернув за угол и приблизившись ко входу в подвал. – Ты здесь?

Тишина. Только шлёпанье его ботинок по мокрой мостовой.

Только сейчас, вечером, Люциус заметил, как темно здесь, с обратной стороны большого здания. В пяти шагах от угла он уже с трудом мог различить собственную руку. Он пробирался вдоль шершавой внешней стены, вслушиваясь в окружающую его темноту.

– Себастиан?

Снова никакого ответа. А ведь они договорились встретиться именно здесь! Они полвечера проболтались перед музеем и внутри его, бродили по залам и коридорам просторного здания, не спуская глаз с мистера Грея. От Люциуса тоже не укрылось, как странно тот себя ведёт. Когда он думал, что за ним никто не наблюдает, то шнырял по коридорам музея быстро и незаметно, как серая мышь. Когда же ловил на себе чьи-нибудь взгляды – посетителей или коллег, – то тут же прятался в тень: похоже, старался по возможности не попадаться никому на глаза. Только вот почему?

«Потому что он что-то скрывает, – подумал Люциус. – И, кажется, я догадываюсь что». Возможно, Грей и в самом деле вор. Может, Харольд был прав в своих предположениях, которые он высказал им утром в «Вороновом гнезде».

Им ещё предстояло вывести Грея на чистую воду.

– Себастиан? – шёпотом повторил Люциус. Вдруг он ударился коленом о чугунные перила подвальной лестницы – она негромко звякнула – и выругался от боли.

– Вы звонили, мастер? – раздался справа низкий мужской голос прямо у него над ухом.

Люциус в испуге отпрянул и вскинул руки, готовый драться.

Фигура в тени засмеялась:

– Видел бы ты сейчас себя… Что-то с чем-то!

Голос звучал совсем иначе, чем перед этим. Люциус, прищурившись, вглядывался в темноту.

– Себастиан? – осторожно спросил он.

– А ты кого ожидал здесь встретить? – вопросом на вопрос ответила темнота – снова голосом мальчишки его возраста. – Королеву Викторию? Отец сказал, она явится только на открытие выставки.

Чиркнула керосиновая зажигалка. Люциус вначале увидел парящий в воздухе огонёк и только потом – руку, которая держала зажигалку из настоящего стерлингового серебра. Рука поднесла её к лицу. Это действительно был сын известного на весь мир путешественника. Но что это у него на глазах?

– Ты что, ослеп? – с лёгкой неприязнью спросил Люциус. Его колено всё ещё болело, и он злился на Себастиана, что тот его напугал.

– Наоборот, – ответил Себастиан. Он выступил вперёд и положил свободную руку Люциусу на плечо. – Это не что иное, как новейшее изобретение великого Харольда Кейвора. Прибор, с помощью которого можно видеть в темноте лучше, чем другие при свете.

– Серьёзно? – удивился Люциус. Это странное приспособление напоминало бесформенные громоздкие металлические очки без стёкол. Вместо них глаза Себастиана прикрывали два круглых зеркальных диска. Люциус хотел было их потрогать, но друг отпрянул.

– Но-но-но! – Себастиан предостерегающе поднял палец. – Не трогай. Это чудо техники мудрый изобретатель, который, кстати, передавал тебе большой привет, доверил исключительно мне – единственному в нашей команде, кто, по его мнению, способен справиться со сложнейшим управлением. И в этом он совершенно прав.

– М-м-м… – Люциус закатил глаза. Уголки его рта дрогнули. – Конечно-конечно. Но может, он и мне какое-нибудь чудо оставил?

Себастиан торжественно кивнул:

– О да. Просто замечательное. – Он протянул Люциусу зажигалку, горящую неровным светом. – Нравится?

В первую секунду Люциус не знал, рассмеяться ему или выругаться. Себастиан принял решение за него и громко прыснул. Люциусу ничего не оставалось, как к нему присоединиться.

– Ладно. – Себастиан снова посерьёзнел. – План таков: музей закрыли около часа назад. Я видел, как посетители, а за ними и сотрудники разошлись по домам. Только Грей до сих пор ещё в здании.

– Наверное, проворачивает свои тайные делишки, – предположил Люциус.

– Скорее всего, – согласился его друг. – Мы вместе зайдём внутрь и застанем его врасплох. Прямо сейчас. Согласен?

Люциус, стиснув зубы, кивнул:

– Я не для того улизнул с Бейкер-стрит, чтобы отступить в последний момент.

– Ну-ну.

Они крадучись спустились по лестнице к двери в подвал. Себастиан открыл её ключом и запер изнутри, едва они вошли. Подвал был таким же мрачным, как ночь по ту сторону музейных стен. Если бы не свет зажигалки, Люциус не видел бы ни зги, но и зажигалка не очень помогала. Пока они с Себастианом шли по опустевшим складам и мастерским, Люциус то и дело натыкался на деревянные ящики. В поздний час и в темноте подвал выглядел совсем иначе, чем днём. Они не рискнули включить электрические лампы: это выдало бы Грею их присутствие.

Сложно представить, что во всём большом музее, ещё несколько часов назад полном посетителей, теперь не было ни души – не считая их двоих и преступника по имени Грей. Большие ворота у главного входа снова откроются лишь утром. До тех пор непрошеным гостям из «Воронова гнезда» придётся справляться самим.

«Разве здесь не должно быть ночных сторожей? – думал Люциус. – Вот где они, спрашивается?!»

Минуты казались вечностью. Мальчики молча осторожно пробирались по обширному подвалу, заглядывали за углы и прислушивались у дверей. Музейного смотрителя и след простыл.

И вдруг раздался леденящий душу звук.

Услышав его, Люциус на секунду оцепенел, а потом сразу же задул пламя зажигалки. Только бы их не заметили! Его пробрал озноб, и он схватил Себастиана за руку.

– Слышишь? – шепнул он другу.

Себастиан остановился и нахмурился:

– М-м?

– Там. – Люциус кивнул влево, откуда доносились странные звуки: пронзительные и очень чужие. То громче, то едва различимо. Почти как жужжание какого-то гигантского насекомого. – Тише! Слышишь?

Сын путешественника прислушался. Потом кивнул.

– Музыка, – прошептал он.

Люциус недоверчиво уставился на него:

– И это ты называешь музыкой?! – Похоже было, будто сам чёрт поёт песню.

Голова Себастиана была лишь тенью во тьме, и эта тень кивнула:

– Гортанное пение. Я знаю его по нашим путешествиям. В Азии есть племена, которые очень хорошо им владеют. – Себастиан взял Люциуса за руку и повернул налево. – Идём. Я пойду впереди, так что свет тебе не понадобится. Надо выяснить, кто это поёт – ведь кроме Грея здесь никого не должно быть.

Не говоря больше ни слова, они медленно и очень осторожно прокрались по заброшенному подвальному коридору вниз, откуда доносилось странное гудение. С каждым шагом звуки становились всё громче и отчётливее. Это было не гудение, как показалось Люциусу, а в самом деле гортанное пение. Отзвуки дальних стран, экзотики и приключений. И опасности.

Люциус занервничал. Он сжал свободную руку в кулак и почти не дышал. Только бы не выдать себя! Грей пока не знает, что они здесь.

«А что мы будем делать, когда его найдём? – Мальчик вдруг осознал, что их грандиозный план не был разработан до конца. – Он ведь не отдаст нам золотой кристалл власти добровольно!»

Но возвращаться было уже поздно. Они почти у цели – и скоро, наверное, получат ответы на свои вопросы. Себастиан остановился у тяжёлой двери – Люциус видел лишь её очертания, – оттуда и доносилось дьявольское пение.

– Можешь зажечь свет, – прошептал Себастиан. – Если Грей там, то он нас не увидит.

Люциус колебался недолго. При свете серебряной керосиновой зажигалки он смог получше разглядеть дверь. Она была из ржавого металла и напоминала дверь темницы: тяжёлые шарниры, бурые пятна, погнутая ручка и многочисленные глубокие царапины чуть выше пола – как будто туда пыталось прорваться какое-то чудовище. Из-под двери пробивался тоненький лучик света – мигающий и слабый.

Себастиан посмотрел на Люциуса. Тот кивнул. Себастиан протянул руку и коснулся дверной ручки.

И в ту же секунду пение прекратилось!

Когда ужасно боишься, ты ничего не слышишь, кроме стука собственного сердца. Люциус Адлер понял это в тот момент, когда Себастиан открыл ржавую дверь. Ему казалось, будто весь мир затаил дыхание, а время остановилось. Во рту у него пересохло, он сгорал от нетерпения.

И тут ржавые шарниры заскрипели!

– Кто там? – спросил мужской голос по ту сторону двери. Голос дрожал, но тон был строгим. – Ну, погодите!

Потом раздался стук шагов.

Себастиан повернулся – лицо его было пепельного цвета:

– Бежим!

И они рванули не разбирая дороги, на грани паники. Сначала тем же путём, каким пришли, потом завернули за угол, потом ещё раз. Звук шагов преследовал их, куда бы они ни сворачивали. Люциус лишь разок отважился оглянуться – и тут же пожалел об этом: в тусклом свете зажигалки он разглядел, что за ними гонится мужчина. Грей. Лицо его исказила ярость, а в руке он держал длинный нож, лезвие которого блестело в отблесках пламени.

Ещё один угол. Люциус давно перестал ориентироваться. Боже, где же выход?! Этот чёртов подвал – настоящий лабиринт!

Люциус перепрыгивал через ящики, огибал громоздкие саркофаги – и вдруг поскользнулся на комке хлопка, который слишком поздно заметил. Рука Себастиана выскользнула из его руки, и Люциус растянулся на полу. Зажигалка погасла. Кто-то схватил его и грубо перевернул. В лицо ему тяжело дышал Грей.

– Попался, проказник, – строго произнёс смотритель. В следующее мгновение он вскрикнул. Что-то со стуком упало на пол – это мог быть только нож.

Люциус быстро поднялся на ноги и попытался нащупать нож, но нашёл только свою зажигалку и зажёг её снова.

Глаза его округлились. Себастиан, прыгнув на сгорбленную спину Грея, лупил его кулаками. Музейный смотритель был выше мальчика и отбивался по мере сил, но в темноте он видел намного хуже Себастиана. Он ругался, извивался и размахивал руками. Но вдруг перестал – ни с того ни с сего.

Или… не просто так? «Он меня видел, – пронеслось у Люциуса в голове. – При свете зажигалки. Меня и Себастиана».

– Квотермейн?! – напустился на него смотритель, но уже куда менее угрожающе. Скорее растерянно. – Сын Аллана Квотермейна?!

– Вот именно. – Тяжело дыша, Себастиан сполз на пол, всё ещё воинственно сжимая кулаки. – Сдавайтесь, Грей!

– Господи, мальчик, ты-то что здесь делаешь?! – Грей уставился на Себастиана как на умалишённого. – В такое-то время? Твой отец что, тоже здесь? – Потом он перевёл взгляд на Люциуса.

– Мы знаем, что вы совершили, – сказал тот, надеясь, что голос его дрожит меньше, чем колени. – Не имеет смысла нам врать.

Грей вскинул седые кустистые брови:

– Что… вы знаете?

– Всё, – поспешно ответил Себастиан. – Мы явились, чтобы восстановить справедливость. Сознавайтесь, Грей. Иначе мы вызовем Скотленд-Ярд, ясно?

Музейный смотритель тяжело вздохнул, его костлявые плечи поникли.

– Этого следовало ожидать, – пробормотал он, качая головой. – Что ж, мальчики. Если уж так хотите, идите за мной.

Не дожидаясь ответа, он двинулся вперёд. Явно подавленный, он зашаркал по тёмному подвалу, будто смог бы найти дорогу и во сне. Люциус быстро поднял нож, и они с Себастианом на безопасном расстоянии последовали за смотрителем.

Грей снова привёл их к ржавой двери. За ней находилась каморка без окон – должно быть, он там жил. В удивлении остановившись на пороге, Люциус увидел простую лежанку, облезлый стол с маленькой керосиновой лампой, две полки. Белые оштукатуренные стены украшали газетные фотографии: пляжи и пирамиды, заснеженные горные вершины и бескрайние пустыни.

На столе стоял паровой граммофон – громоздкий ящик с кучей шестерёнок и клапанов, из которого торчала воронка громкоговорителя. Должно быть, оттуда и доносилось экзотическое гортанное пение.

«Грей любит дальние страны, – догадался Люциус. – Живёт в лондонской подвальной дыре и тоскует по чужбине. Вполне объяснимо. Тем более что он работает в музее и целый день видит перед собой экспонаты со всего мира».

– Простите меня, пожалуйста, за моё поведение, – сказал музейный смотритель. – Я не знал, что это вы. Я принял вас за преступников. После этой истории с Умбаком-владыкой мы все тут немного нервные.

– Поэтому мы сюда и пришли, – строго проговорил Себастиан. Он снял очки ночного видения, потому что в комнате Грея было светло, и требовательно спросил: – Ну? Где оно, сэр?

– Оно? – Мужчина наморщил желтоватый лоб. – Ты имеешь в виду их? Здесь, внизу. – Он опустился на корточки и вытащил из-под лежанки большую прямоугольную коробку. Коробка была приоткрыта, и в ней лежали три самых милейших чёрно-белых котёнка, каких когда-либо видел Люциус. Их глазёнки сверкали при свете керосиновой лампы.

– Руководство музея не разрешает мне держать домашних животных, – признался Грей. – Говорит, это вредно для тех бесценных сокровищ, что хранятся здесь, внизу. Но вы только посмотрите на эту троицу. Разве я мог позволить им утонуть?

Себастиан подошёл на шаг ближе:

– Утонуть?

– Ну, в Темзе. Какой-то злыдень сунул котят в мешок и бросил в воду. Я в последний момент успел их выловить и принёс сюда. Вообще-то я собирался оставить их, пока не окрепнут. Но потом привязался к ним и… – Грей смолк. Лицо его было печальным. Он искоса посмотрел на Себастиана. – А теперь явились вы, чтобы забрать их у меня.

Мальчик удивлённо помотал головой:

– Что? Нет. Ни за что! Мы… мы думали, вы…

Лицо Грея прояснилось:

– Вы думали, это я разбил статуэтку и похитил украшения, которые твой отец привёз из Африки?! Батюшки мои, дети, зачем мне это?!

Люциус сглотнул. Он понял, как сильно они ошибались в Грее. Этот человек не вор. О пропавшем глазе ему известно ещё меньше, чем им. Его секрет совсем иного рода: это двенадцать лап и тихое мяуканье.

– Мы ошиблись, – поспешно проговорил он. – Простите нас, пожалуйста, мистер Грей.

– Но почему тогда вы всё время крадётесь по музею? – допытывался Себастиан. – Что вы делали в зале с находками из Конгарамы? Ведь про крыс вы нам соврали.

Грей уставился в пол:

– Да, ты прав. Я был там не из-за крыс. Я… В общем, в мешке было четверо котят. И один, особенно непоседливый, от меня сбежал. Я уже три дня ищу его по всему музею – тайком, разумеется. Нельзя, чтобы кто-то об этом узнал. Но, боюсь, он выбежал наружу, в город. Наверное, я его больше не увижу. – Он шмыгнул носом.

– Мы очень сожалеем, – заверил его Люциус. – Об этом недоразумении. И о том, что ваш котёнок сбежал.

– Да, – подхватил Себастиан. – Надеюсь, вы его найдёте.

– Спасибо, – хрипло проговорил музейный смотритель. – Простите, что погнался за вами с ножом. Я и правда думал, что это опять грабители.

На прощание они пожали друг другу руки. Потом Грей, которого они считали бессовестным грабителем, проводил их к выходу из подвала.

– Надо же так опростоволоситься, – пробормотал Себастиан, когда они с Люциусом снова оказались на освещённой газовыми фонарями улице. – Бедняга Грей. Надо было внимательнее за ним наблюдать – тогда нам не взбрели бы на ум такие глупости.

– Мы хотели верить, что он вор, – подчеркнул Люциус. – Так хотели, что поступили опрометчиво. И в этом наша ошибка. Давай её исправим, сохранив рассказ Грея в тайне, хорошо?

Его друг кивнул:

– А что теперь? Кажется, мы зашли в тупик.

Люциус улыбнулся.

– Но у нас есть ещё один подозреваемый, – напомнил он. – Как там говорил мистер Холмс? «Если ты устранишь всё невозможное, то независимо от того, что останется, это будет правдой».

Себастиан понял, кого имеет в виду его друг:

– Хиддл?

– Он самый, – кивнул Люциус.

Глава 10
Заблудившиеся

В ту ночь ему снова снилась мама. Она была в Санкт-Петербурге, чтобы выступить там с представлением. Но она заблудилась в кажущихся безлюдными улицах и переулках города. Уже стемнело, а она всё ещё плутала, тщетно пытаясь найти театр. Люциус тоже был в этом сне, и он знал дорогу, которую не могла найти его мама. Но Ирэн Адлер не видела сына. Не слышала, как он подсказывает ей направление. Не чувствовала, как он берёт её за руку, чтобы помочь.

Спящий Люциус услышал, как говорит маме во сне: «Сюда, мама. Ты идёшь не в том направлении. Неужели ты этого не замечаешь? Твоя публика ждёт на другом конце города».

Но Ирэн не реагировала. Для неё его просто не существовало.

Зато здесь был Иероним Хиддл. Ирэн как раз проходила по узенькой затрапезной улочке – повсюду мокрая от дождя булыжная мостовая, неясные тени, – как вдруг в конце улицы появился загадочный коллекционер. Хиддл был в широком чёрном пальто и цилиндре.

Люциус испугался: «Нет!» Он догадывался, что сейчас произойдёт, но, когда его опасения сбылись, всё равно с трудом мог в это поверить.

Хиддл, широко расставив ноги, преградил Ирэн путь. Он улыбался ей, но не говорил ни слова. Его правая рука в перчатке медленно скользнула в карман пальто.

«Нет! – повторил Люциус во сне. – Пожалуйста. Мама, нам нужно бежать отсюда. Скорее!»

Но мама по-прежнему его не замечала. Даже наоборот – она явно обрадовалась обществу Хиддла. Люциус в отчаянии тянул её за руку – всё напрасно. Потом он посмотрел на Хиддла.

Мужчина в длинном пальто, похоже, прекрасно знал, что мальчик здесь. Хиддл злобно ухмыльнулся и посмотрел ему в глаза – с вызовом и угрозой. Его губы шевелились. Люциус не сразу понял, что слышит его он один!

– Так задержи меня, – дразнил Хиддл мальчика. – Защити её. Что, не можешь? Может, ты всего лишь маленький беспомощный ребёнок, а?

Он вытащил руку из кармана пальто и поднял её высоко в воздух. В руке он сжимал украденный кристалл власти.

«Нет!»

Магический артефакт светился так же, как на каменной плите в Британском музее. Сверкающие лучи озарили погружённую в сумерки улочку.

И Ирэн шла прямо к нему.

Люциус загородил собой мать. Он расставил руки, чтобы задержать её, и закрыл глаза от света злого волшебства, который становился всё ярче.

И тут он почувствовал, как мама просто прошла сквозь него! Будто он воздух или призрак, давно померкшее воспоминание. Шаг за шагом Ирэн Адлер приближалась к человеку в цилиндре. К ужасному кристаллу.

Задыхаясь, Люциус в ужасе распахнул глаза. Он вдруг почувствовал, что они проиграли, что он её потеряет – прямо сейчас, и осознание этого его потрясло. Последним, что он видел, прежде чем свет магического кристалла поглотил во сне мир вокруг него, была мама: она приближается к Иерониму Хиддлу – и растворяется в огне его безжалостной магии.

И он с криком проснулся, мокрый от пота.

– Тебе уже лучше? – спросила Тео.

Настало утро, и Люциус, больше не сомкнувший этой ночью глаз, сидел в «Вороновом гнезде» в окружении друзей. Последние несколько минут он рассказывал им о своём ночном кошмаре и об их с Себастианом встрече с музейным смотрителем Греем накануне вечером. Ему показалось, что даже мисс Софи слушала его рассказ затаив дыхание.

– Немного лучше, – ответил он. – Я устал как собака и всё никак не оправлюсь от ужаса. Но я знаю, что сегодня мы наконец-то добьёмся успеха. Просто обязаны добиться!

Себастиан кивнул. Он сидел в кресле, нетерпеливо теребя один из причудливых инструментов Харольда.

– Непременно. Если мы не остановим этого Хиддла, этого не сделает никто. И чем дольше мы ждём…

– …тем больше опасность, что он пустит кристалл в ход, – закончила Тео. – Против невинных людей. – Девочка поёжилась. Она явно не могла забыть визит в музейный подвал.

– Только где его найти? – уныло спросил Харольд. Щуплый изобретатель снова стоял у верстака, на котором были беспорядочно навалены шурупы, катушки, проволока и другие предметы. Он с тревогой посмотрел на друзей. – Твой отец знает его адрес, Себастиан?

Ему ответил Джеймс. До сих пор дворецкий-автомат держался в стороне и с довольным видом молча мыл окна. Теперь он обернулся.

– Простите, мастер Харольд, – вмешался он в разговор. – Можно задать один вопрос?

Себастиан с удивлением посмотрел на него, а Харольд кивнул:

– Конечно, Джеймс.

– Я невольно подслушал ваш разговор, – извинился дворецкий, и Люциус услышал стук и шипение в его усеянном вмятинами корпусе. – Вы, случайно, не Иеронима Хиддла имеете в виду? Лондонского коллекционера?

– Держите меня семеро, – изумлённо пробормотал Себастиан.

Люциус тоже не поверил своим ушам. Джеймс знает их подозреваемого?!

Потом он понял. «Ну конечно!»

– Что вы имеете в виду? – Механический человек мотнул серебристой головой. – Зачем вас держать? И почему именно всемером?

Тео рассмеялась.

– Это просто так говорится, Джеймс, – объяснила она удивлённому дворецкому. – Поговорка, понимаешь?

– И почему ты их никак не запомнишь? – вздохнул Харольд. Он подошёл к Джеймсу, критически его разглядывая. – Твоя база данных не забывает ни одного факта, но с поговорками и шутками ты по-прежнему не в ладах.

Джеймс виновато склонил металлическую голову:

– Мне очень жаль, сэр.

– Подождите, подождите. – Люциус встал с дивана и поднял руки. Нечаянная смена темы ему не понравилась. – Я правильно тебя понял, Джеймс? Ты знаешь мистера Хиддла?

– Совершенно верно, мастер Люциус, – ответил автомат Харольда. – Его имя мне знакомо.

– Дай угадаю, – понимающе улыбнулась Тео. – Из архива мистера Холмса, да?

– Верно. – Из Джеймсовых ушей-воронок вырвались облачка пара. Ему явно нравилось поднимать детям настроение. – Как уже говорил мастер Харольд, я могу хранить очень много данных и фактов, увидев их всего однажды. Например, адрес мадам Петровска.

– Или Иеронима Хиддла, – усмехнулся Себастиан. – Харольд, дружище, твой искусственный человек – настоящее чудо техники. Даже лучше твоей зажигалки. – Несмотря на напряжённую обстановку, Люциус улыбнулся. Воспоминание о вчерашнем вечере в музее было ещё свежо.

Харольд, конечно, ничего не понял и нахмурился:

– Моей зажигалки?..

– Не важно, – поспешно перебил его Люциус, отмахнувшись. – Вернёмся к Хиддлу, Джеймс. Где он живёт?

– Этого я не знаю, мастер Люциус, – ответил автомат.

Тео наморщила лоб:

– Но ты же только что говорил, что знаешь его по записям Холмса!

– Верно, леди Теодосия, – сказал Джеймс. – Но не его адрес.

– А что тогда? – скептически спросил Себастиан.

– Я знаю его местопребывание, мастер Себастиан. И время его возвращения в Лондон.

Люциус уже совсем запутался. Остальные, видимо, тоже. Они вопросительно посмотрели друг на друга, а потом снова на дворецкого.

К Харольду первому вернулся дар речи:

– Значит, Хиддла сейчас нет в городе?

– Совершенно верно, – рьяно закивал Джеймс, и его шарниры заскрипели. – Позавчера я среди прочего обнаружил на Бейкер-стрит полицейский отчёт, мастер Харольд. Согласно этому отчёту мистер Иероним Хиддл уже довольно долго находится под наблюдением Скотленд-Ярда. Его считают барыгой.

– Кем-кем? – переспросила Тео.

– Барыгой, – ответил Люциус. – Скупщиком краденого. Например, произведений искусства. Продолжай, Джеймс!

– В полицейском отчёте указан ряд мероприятий, которые планирует посетить мистер Хиддл в ближайшие недели. Вчера вечером он, по сведениям Скотленд-Ярда, посетил аукцион ценных картин в Оксфорде, – продолжал автомат. – Он должен сегодня вернуться. Его поезд прибывает на вокзал Паддингтон в четыре часа.

– Отлично! – Себастиан решительно хлопнул в ладоши. – Это наш шанс, друзья: мы отправимся на вокзал, подкараулим там Хиддла и сядем ему на хвост. В толпе этот сноб нас точно не заметит.

– Я тоже так считаю, – сказал Харольд. – Правда, он уже видел нас в музее, но вряд ли запомнил.

Люциус глубоко вдохнул и выдохнул. Напряжение прошедших часов начинало спадать. У них появился план!

– Чудесно. И где находится этот Паддингтон? – Он посмотрел на Теодосию.

Девочка покачала головой:

– Понятия не имею: я, как и ты, не местная.

– Но вы с вокзалом должны состоять в родстве, – поддел её Себастиан. – Вас же одинаково зовут.

– Чистое совпадение, – фыркнула она, но потом всё же улыбнулась.

– Ты что, невнимательно слушала вчера? – лукаво спросил Люциус. – Совпадений не бывает, Тео. Есть только магия и предчувствия!

Девочка кинула в него диванной подушкой.

Поездка в Оксфорд, похоже, не улучшила настроения Иеронима Хиддла. Когда долговязый коллекционер вылез из громко шипящего четырёхчасового поезда, который только что остановился в Паддингтоне, физиономия его была такой же мрачной, как тогда в музее.

– Похоже, он проиграл на аукционе, – злорадно пробормотал Себастиан. – Так ему и надо.

Четверо друзей сидели рядом на скамейке, прямо напротив платформы, где высадился Хиддл. Они хотели было спрятаться, когда поезд въехал в здание вокзала, но на вокзале царила такая толчея, что было всё равно, где ждать коллекционера.

Перед глазами то и дело мелькали спешащие взад-вперёд люди. Люциус видел тёмные зонты, закрученные усы под серыми котелками, женщин в юбках-луковицах. Рядом с билетной стойкой три автомата, которые по сравнению с Джеймсом выглядели так же просто, как бумажный самолётик рядом с дирижаблем, полировали клиентам обувь. Здесь и там в толпе шныряли мальчишки-газетчики, продавая свой товар. Рабочие толкали тележки с насосами к поездам, наполняли их свежей водой. Другие проверяли роскошные локомотивы в поисках дефектов, которые необходимо устранить перед продолжением поездки.

Люциус был доволен. Хиддл заметил бы их в этой суматохе, только если бы специально на них посмотрел или если бы они попались ему на пути, а этого друзья делать не собирались.

Их подозреваемый и в самом деле почти не смотрел по сторонам, быстрым шагом направляясь в здание вокзала. Двое носильщиков в униформе тащили за ним его багаж, в том числе, вопреки злорадству Себастиана, два предмета, завёрнутых в коричневую бумагу, которые могли быть только картинами в рамах.

– Вперёд, – сказала Тео и соскочила со скамейки. Друзья последовали её примеру, и они вместе пошли за носильщиками.

Паддингтонский вокзал был расположен в сравнительно спокойной западной части района Вестминстер. Построенный около пятидесяти лет назад, он ежегодно расширялся. На прилегающих к нему улицах располагались фешенебельные гостиницы вроде «Грейт Вестерн», наживающиеся на путешественниках, а обширная территория вокзала была целиком в распоряжении торговцев.

Люциус не переставал удивляться, войдя в большое здание вокзала, хотя проходил по нему всего полчаса назад. Оно и в самом деле было роскошным. В торговых палатках продавались фрукты и сэндвичи. Для пассажиров первого класса имелся зал ожидания. В стеклянных витринах были выставлены модели популярных лондонских достопримечательностей. Работники железной дороги, все без исключения мужчины в тёмных костюмах и фуражках, бродили между людьми и торговыми палатками, как полицейский наряд, и следили за порядком.

«Наверняка высматривают карманных воришек», – подумал Люциус. Он вспомнил ту ночь с матерью на шанхайском рынке, где его приняли за вора и чуть не арестовали. Неужели с тех пор и правда прошло два года?

Он быстро вытеснил воспоминания о матери, которые нахлынули на него вместе с картинками Шанхая. Сейчас не время предаваться ностальгии. Здесь речь шла о более важных вещах.

И кошельку мистера Хиддла опасность, похоже, тоже не грозила. Мужчина направлялся прямиком к выходу, и, несмотря на суету вокруг, Люциус слышал постукивание его трости по мраморным плитам.

Оказавшись на улице, Хиддл махнул рукой, подзывая паровой кеб.

– О нет, – прошептала Тео, увидев это. – Нам за ним не поспеть!

– Не волнуйся, – сказал Люциус. – Вон подъезжает следующий кеб.

В самом деле: багаж Хиддла не был ещё и наполовину погружен в кеб, когда на обочине у вокзала в полудюжине шагов от коллекционера остановился ещё один наёмный экипаж. Харольд без колебаний вытащил из недр рюкзака серебряную монету, подошёл ко второму извозчику и что-то прошептал ему на ухо.

Извозчик, здоровенный лысый парень по имени Билл, удивлённо посмотрел на Хиддла и его носильщиков, но потом кивнул и взял деньги.

Харольд вернулся к остальным:

– Скорее. Он поедет, как только Хиддл тронется. Нам нужно только залезть в кеб. Извозчик говорит, одного шиллинга хватит до Лаймхауса.

Так назывался один из районов большого города на Темзе – это знал даже Люциус. Он находился довольно далеко на востоке. Люциус надеялся, что карманных денег Харольда хватит на преследование коллекционера.

Друзья мигом забрались во второй кеб. Харольд откинулся на мягкую спинку сиденья. Себастиан с Люциусом высунулись в окна, глядя на экипаж перед ними.

– Они почти закончили, – тихо сообщил Себастиан. – Сейчас поедем.

Не успели они оглянуться, как их кеб тронулся с места, следуя за Хиддлом на безопасном расстоянии. Люциус с интересом разглядывал здания, мимо которых они проезжали. Он мало где бывал кроме Бейкер-стрит и «Воронова гнезда», поэтому эта часть Лондона ему была совершенно незнакома. Чем больше он видел, тем больше удивлялся фасадам домов, освещённых вечерним солнцем, фонтанам и паркам, статуям и колоннам. Или всё дело в обществе его друзей и их совместном приключении – потому и город кажется ему куда менее безобразным, чем в день приезда?

Однако там, куда, судя по всему, направлялся Хиддл, местность становилась всё уродливее. С начала погони прошло примерно три четверти часа, и центр города уже остался позади. Роскошные фасады сменились убогими грязными стенами, узкие дорожки были усеяны колдобинами. У стен домов возвышались горы отбросов. На углах, сунув руки в карманы, стояли мужчины – вид у них был довольно опустившийся. Они курили, провожая взглядами кебы. Воняло прогорклым жиром, по́том и безнадёжностью.

– Боже, где мы? – поморщилась Тео.

– И что забыл здесь Хиддл? – недоумевал Себастиан.

Харольд отстранил его от прямоугольного окна и обратился к кучеру:

– Билл?

– Мы в Уайтчепеле, парнишка, – ответил тот, сплюнув. – Как по мне, ребятишкам тут не место. И тому франту, за которым вы гонитесь, тоже. Здесь отираются всякие мошенники, понял? А ещё выпивохи и прочие не самые приятные личности.

Несмотря на сильный диалект, Люциус его понял – и ему тут же пришла в голову мысль.

– Друзья, мы тут слишком заметны! – предостерёг он остальных.

– Это ещё почему? – не поняла Тео.

Люциус многозначительно на неё посмотрел:

– Два наёмных кеба впритык друг за другом – в этом неблагополучном районе?

Доктор Ватсон рассказывал мальчику об Уайтчепеле и о толпах нищих переселенцев, которые стекались в Лондон со всех уголков земли в надежде на лучшее будущее. Но мало кому здесь везло. По словам доктора, в последние годы Уайтчепел превратился в беднейший квартал города, где часто совершались преступления и разбивались мечты.

– Кроме того, – продолжал Люциус, – в нашем кебе сидят четверо детей – без няни или учителя! Мистер Хиддл вот-вот что-то заподозрит.

Себастиан кивнул:

– Согласен. Надо остановиться и дальше идти пешком. Стать невидимками, понимаете? Иначе велика опасность попасться. Помните, что говорил мистер Холмс? Хороший сыщик всегда остаётся незаметным.

– Но если мы здесь высадимся, Хиддл укатит у нас из-под носа, – возразила Тео. – А пока мы поймаем новый экипаж, мошенники, о которых говорил Билл, нас уже ограбят.

Харольд покрепче прижал к себе рюкзак.

Люциус выглянул в окно и вдруг улыбнулся:

– До этого дело не дойдёт.

Себастиан протиснулся к окну и тоже это увидел.

– Вот и отлично, – довольно пробормотал он. – Билл, можно остановиться.

Кучер тут же затормозил. Кеб остановился у грязного бордюра. Экипаж Хиддла – шагах в десяти за углом.

Люциус осмотрелся, вылез и осторожно выглянул из-за угла. Потом махнул друзьям, чтобы те следовали за ним.

– Ну что? – спросил Харольд, когда они присоединились к Люциусу. Себастиан поблагодарил кучера, и тот, ворча, поехал дальше – без них. – Видишь Хиддла?

Люциус помотал головой.

– Уже нет, – ответил он, когда мимо них проехал наёмный экипаж коллекционера – без пассажира. – Он вошёл в дом – вон там, впереди.

– Один? – удивилась Тео. – Если не ошибаюсь, носильщики всё ещё сидят в кебе. И чемоданы по-прежнему на крыше.

– Вот именно, – сказал Люциус. – Хиддл велел высадить себя здесь, а своих спутников и пожитки отправил домой. Что бы он ни задумал в Уайтчепеле, свидетели ему ни к чему.

– Не повезло ему, – сказал Себастиан. – Всё это крайне подозрительно.

Харольд выглянул из-за угла:

– Интересно, он прячет кристалл в этом доме?

– Могу поспорить, – ответил Люциус.

Смешавшись с жителями Уайтчепела, ребята молча зашагали в сторону нужного дома. Они держались поближе к стенам и смотрели в землю. Никто их не окликал. Пройдя несколько шагов, они оказались у двери, за которой скрылся Иероним Хиддл.

– Ну и лачуга, – пробормотал Харольд. Ему было явно не по себе.

Люциусу нечего было возразить. В длину дом был примерно как у Шерлока Холмса, но имел всего два этажа и выглядел заброшенным и обветшалым. По грязным каменным стенам тянулись широкие трещины. Несколько окон были заколочены досками, другие смотрели на мальчика смольно-чёрными слепыми глазами. Он вдруг вспомнил жуткий пустой город, который ему приснился.

– Заходим? – спросил Себастиан, уже положив руку на дверную ручку.

– Только, пожалуйста, тихо и осторожно, – сказала Тео. Значит, она не чувствовала опасности. По крайней мере, пока.

Дверь была не заперта. Ребята переступили порог. Их встретила темнота. Люциус чиркнул зажигалкой, которую так и не выложил вчера из кармана, и они увидели пол из кривых досок, ободранные обои, слой пыли толщиной в палец – и узкую лестницу в конце коридора.

– О, это же моя, – тихо заметил Харольд, указав на зажигалку.

– Потом верну, – прошептал Люциус.

Они тихо подкрались к лестнице и посмотрели наверх. На втором этаже горел свет – неровное пламя керосиновой лампы. Сверху доносились тихие голоса.

Люциус тут же погасил зажигалку. Себастиан осторожно ступил на лестницу – сначала одной ногой, потом другой. Ступени не скрипели. Друзья начали медленно подниматься наверх. Сердце Люциуса колотилось как во время бегства из Парижа.

Поднявшись на две трети лестницы, они остановились, поскольку голоса теперь были слышны очень отчётливо. Друзья затаили дыхание.

– Не понимаю, зачем встречаться в такой дыре, – возмутился один.

Люциус замер. Это был не Хиддл, но голос всё равно показался ему знакомым!

Второй рассмеялся:

– Думаете, я хочу, чтобы нас видели вместе? Меня – и с таким жалким типом, как вы? Я уважаемый человек, не забывайте! Кроме того, дорогой друг, некоторые очень плохо отнеслись бы к нашей маленькой сделке. Они бы назвали её преступлением. От них я предпочитаю держаться подальше. А вы разве нет?

Это был Хиддл. Никакого сомнения. Но с кем он говорил? И о чём?

– Сделке?! – фыркнув, повторил первый мужчина. – Вымогательство – более подходящее слово, Хиддл! Вы мерзкий мелкий…

– Но-но-но, – оборвал его коллекционер. – Возьмите себя в руки, мистер Грейнджер. Не забывайте, кто тут главный. Явно не вы.

Грейнджер? Люциус разинул рот от изумления и потрясённо посмотрел на Себастиана. Тот мрачно кивнул в полутьме.

«Это же помощник Аллана Квотермейна! – сообразил Люциус. – Тот самый, который спугнул нас во время первого визита в музейный подвал».

Что ему здесь надо? И какое отношение он имеет к похитителю кристалла Иерониму Хиддлу? Может, Грейнджер и рассказал этому Хиддлу, что находится в черепе Умбака? Если так, то он тоже виновен в краже.

– Итак, мистер Грейнджер, – продолжал Хиддл, – вы принесли то, что я просил?

– А если нет? – вызывающе ответил Грейнджер.

Хиддл вздохнул:

– Я что, не ясно выразился? Если вы не подчинитесь и не отдадите мне сокровища, я вас заложу. Тогда ваш босс Квотермейн и весь мир узнают, какой вы жалкий негодяй. «Таймс» напишет завтра, что вы аморальный тип, Грейнджер, и в вас нет ни капли порядочности. – Он сделал небольшую паузу. – Я думал, даже до вас это уже дошло.

Грейнджер застонал. Он беспокойно переминался с ноги на ногу – доски скрипели. Потом Люциус услышал тяжёлый вздох:

– Ну хорошо. Я дам вам два экспоната. В обмен на ваше молчание, Хиддл. И это всё. Согласны?

Коллекционер обиженно защёлкал языком:

– Тц-тц-тц. Вы и в самом деле тугодум. Пять! Таковы были условия сделки, и я не вижу причин их менять. Пять экспонатов – и вы меня больше не увидите. К тому же вы, кажется, забыли, что я не такой жулик как вы, Грейнджер. Я не прошу отдать мне сокровища даром. Я заплачу вам за них всю сумму, которую предлагал мистеру Квотермейну. – Снова пауза. – Я не стремлюсь к лёгкой наживе. Я коммерсант, а не вор. Я… Ну, просто я умею пользоваться случаем. – Он тихо засмеялся. Похоже, он был очень доволен собой.

Люциус удивлялся всё больше. Не вор?! Но ведь это Хиддл украл кристалл, разве нет? С другой стороны, непохоже, чтобы они говорили о золотом кристалле власти. Больше похоже на то, что Хиддл шантажирует Грейнджера. Должно быть, узнал о нём что-то, что ни в коем случае не должно просочиться наружу, и теперь требует от Грейнджера то, что ему отказался дать отец Себастиана: сокровища из Конгарамы для его коллекции.

– Давайте же, – торопил Хиддл собеседника, – распаковывайте вещи. Пока не покажете, что принесли, я вас отсюда не выпущу.

Послышался шелест материи. Похоже, Грейнджер открывал что-то вроде мешка.

– Доставайте всё, что есть. – Хиддл снова засмеялся. – Так-то лучше. Выкладывайте все сокровища – а то вам несдобровать.

И вдруг всё изменилось.

– Эй! – с угрозой воскликнул Хиддл. – Это ещё что такое? Не делайте глупостей!

В следующий миг верхнюю часть лестницы озарил ослепительно яркий неестественный свет. Бело-золотое сияние, казалось, проникало в каждую щель в стене – неумолимое и беспощадное, не ведающее преград. Кто-то застонал.

У Люциуса закружилась голова. «Кристалл власти, – пронеслось у него в голове. – Наверное, это магическое яйцо из черепа Умбака, и Хиддл применил его против Грейнджера!»

Не успев осознать, что делает, он поднялся на цыпочки и с любопытством, но в то же время осторожно выглянул из-за верхней ступени. «Только разочек взглянуть, – подумал он. – Посмотрю одним глазком, а потом…»

Увиденное заставило его похолодеть. Двое мужчин неподвижно стояли друг против друга. Но ярко светящийся кристалл-яйцо в поднятой руке держал не Хиддл, а Грейнджер!

– С меня довольно вашей болтовни! – возвестил тяжеловесный помощник великого Аллана Квотермейна. – Думаете, я вас боюсь? Ну вы и дурак! Вы даже не подозреваете, с кем имеете дело!

Хиддл уставился в пустоту. Он зашатался, как дерево на ветру, и лицо его приобрело пепельный оттенок.

– Я ничего не подозреваю, – пробормотал он будто во сне. Как позавчера Тео у мадам Петровска!

– Я повелеваю вам забыть меня, – сказал Грейнджер, направив на Хиддла сияющий кристалл-яйцо. – Когда чары спадут, вы забудете меня и мою тайну.

– Забуду, – безвольно повторил коллекционер.

Тео схватила Люциуса за руку. Мальчик слышал, как за спиной у него тихо сопит Харольд, но не шевелился – не мог отвести глаз от происходящего.

– Вы всего лишь червь, – сказал Грейнджер. – И вы больше никогда ко мне не явитесь. Ни в Лондоне, ни где-либо ещё.

Хиддл выдохнул:

– Ни где-либо ещё.

Вдруг лицо Себастиана оказалось совсем рядом с ухом Люциуса.

– Бежим отсюда, – шепнул он. – Скорее.

Люциус кивнул. Опустив голову, он взял Тео за руку и осторожно повернулся на лестнице… И вдруг услышал громкий стук. Зажигалка Харольда выпала из кармана его куртки и ударилась о ступеньку!

Ужасный свет кристалла тут же погас.

– Кто здесь? – крикнул Грейнджер. – Эй!

В первое мгновение Люциус замер от ужаса. Тео побледнела как мел. Люциус повернул голову и проследил за её взглядом.

На верхней ступеньке, всего в паре шагов от них, стоял мистер Грейнджер. Его лицо исказила ярость, а в руке он всё ещё сжимал золотой кристалл власти.

– Ни шагу, сопляки! – прошипел он.

Себастиан не колебался.

– Бежим! – крикнул он, и четверо друзей в панике скатились по ступенькам на первый этаж и бросились к двери.

Глава 11
В ловушке

Люциус бежал со всех ног. Вниз по лестнице, к двери обветшалого дома, а потом – по грязной улице, по которой они пришли. Себастиан бежал прямо перед ним. Мальчик, которому в Африке приходилось убегать от диких зверей и аборигенов, был ещё проворнее Люциуса. Харольд и Тео не отставали. Страх придал им невиданные силы.

Грейнджер бежал за ними по пятам. Его тяжёлые шаги чавкали по мокрой, покрытой илом и отбросами булыжной мостовой. Может, он и был неуклюжим, но на каждый его шаг приходилось два Люциусовых.

– Я до вас доберусь, сопляки! – ревел им вслед помощник Аллана Квотермейна. – А потом задам вам хорошенько!

Люциус завернул за угол и налетел на Себастиана, который резко остановился, потому что слева с пыхтением и стуком мчался паровой кеб. Кучер посигналил и крикнул, чтобы они посторонились, и экипаж промчался мимо.

– Бежим! – поторопил его друг, потянув Люциуса за рукав.

Тот оглянулся. Тео и Харольд пока не отставали. Грейнджер, увы, тоже.

Эта часть Уайтчепела была оживлённее. Посреди улицы ехали конные повозки и паровые экипажи, которым время от времени приходилось притормаживать, объезжая плетущихся по обочине рабочих с тележками. Мужчины и женщины в рваной одежде возвращались домой по узким грязным тротуарам или стояли и разговаривали. Некоторые женщины были ярко накрашены, будто стремились привлечь внимание окружающих.

Среди прохожих попадались и автоматы, но всё это были запущенные, ржавые машины, по сравнению с которыми даже Джеймс с его негерметичными швами выглядел как новенький.

Уличная суета заставила Люциуса и его друзей немного сбавить скорость: им то и дело приходилось петлять и протискиваться сквозь толпу.

– Извините! – крикнул Люциус, едва не сбив с ног экстравагантную даму. – Берегись! – бросил он на бегу серому железному автомату, который тащил за собой полную хлама тележку. Автомат испуганно остановился, и из торчащей над его плечами трубы, похожей на дымоходную, вырвались хлопья сажи. Он погрозил металлическим кулаком и неразборчиво выругался. Люциусу показалось, что автомат говорит по-русски.

– Вон там стоит свободный кеб. – Себастиан указал на экипаж на ближайшем перекрёстке. – Давайте попытаемся в нём уехать.

В это мгновение Теодосия позади них вскрикнула. Люциуса будто молнией ударило. Он обернулся. Себастиан тоже. К своему ужасу, они увидели, что Грейнджер догнал девочку и схватил её за плечо. В развевающихся индийских одеждах она не поспевала за мальчиками.

– Тео! – вскрикнул Люциус. Харольд, скользя подошвами по мокрой мостовой, остановился рядом с ними и тоже обернулся.

Но прежде чем кто-то из троих успел прийти ей на помощь, Тео совершила нечто неожиданное. Она выдернула тонкую шпильку для волос из своей причёски и вонзила её в мясистую руку преследователя. Грейнджер взревел от боли и неожиданности и выпустил пленницу.

Тео тут же поспешила к друзьям. Её распущенные чёрные волосы развевались за спиной.

– Чёртова девчонка! – завопил ей вслед Грейнджер, выдернув шпильку из окровавленной руки. – Вот я до тебя доберусь!..

Дорогу ему преградил жилистый мужчина в коричневой куртке. Он сдвинул фуражку на затылок и что-то угрожающе проворчал, указывая на детей. Грейнджер лишь фыркнул и ударил его кулаком в лицо. Мужчина упал.

– Это он зря, – заметил Себастиан, когда они развернулись, чтобы бежать дальше. – Когда Грейнджер в таком настроении, ему лучше не попадаться под руку.

Задыхаясь, они помчались дальше. Они уже почти добежали до кеба, когда из ближайшего магазина вышел мужчина и махнул кучеру.

– Нет! – в отчаянии крикнул Харольд у Люциуса за спиной. – Это наш кеб!

Но мужчина лишь бросил на них пренебрежительный взгляд, кивнул извозчику и сел в кеб.

– Нет! – завопил и Люциус.

Всё напрасно. Экипаж с грохотом тронулся с места.

Они бросились за угол. Сердце Люциуса колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. Харольд сопел у него за спиной, как неисправная паровая машина. Неудивительно! Щуплый мальчик не привык бегать – ведь бо́льшую часть времени он просиживал над своими изобретениями, к тому же ему приходилось тащить тяжёлый рюкзак, с которым он никогда не расставался.

– Вон в ту повозку! – крикнул снова бегущий впереди Себастиан и указал на телегу, запряжённую парой лошадей. В телеге было достаточно места, а вместо кучера-человека на козлах сидел автомат и смотрел перед собой. – Запрыгнем в телегу, и Грейджер нас не догонит, – продолжал белокурый мальчик.

– Отличная идея! – воскликнул Люциус. Он перепрыгнул через стоящий на земле ящик с яблоками, увернулся от старика с блестящей металлической ногой, который хромал ему навстречу, и вслед за Себастианом выскочил на дорогу.

– Что вы делаете?! – крикнул им запыхавшийся Харольд. Очевидно, он ещё не понял замысла Себастиана.

– Просто двигай за нами, – крикнул ему Люциус не оборачиваясь.

Телега прогрохотала мимо. В ней лежали лишь пара верёвок и брезент, которым, видимо, накрывали товары. Себастиан прибавил ходу. Вцепившись в борт, он запрыгнул в телегу и, обернувшись, помахал остальным, призывая последовать его примеру.

«Легкотня», – решил Люциус. Собравшись с силами, он оттолкнулся и прыгнул в телегу. Себастиан поймал его и удержал, чтобы он не скатился.

Люциус повернулся к Харольду и Тео:

– Так, теперь вы.

Теодосия была всего в нескольких шагах от них. Она подхватила длинные одежды, чтобы удобнее было бежать. Её красивые чёрные сандалии так же мало подходили к пёстрым индийским тканям, как и к обнищавшему Уайтчепелу. Стиснув зубы, она бежала за телегой, Харольд старался не отставать.

– Давай сюда! – крикнул Себастиан Тео. Вцепившись в край телеги, он перегнулся вперёд и протянул ей правую руку. – Держись.

Она с криком бросилась вперёд. Люциус вздрогнул, испугавшись, что Тео не допрыгнет до телеги, но всё получилось! Себастиан молниеносно подхватил Тео, и Люциус потянул его назад, чтобы помочь втащить девочку на телегу. Наконец им это удалось, и все трое, пыхтя, попа́дали друг на друга. Автомат на ко́злах ничего не замечал.

Харольд отстал на несколько шагов, и Грейнджер почти его догнал. Мальчик, красный как помидор, с трудом тащил тяжёлый рюкзак.

– Я не смогу! – прохрипел он.

– Ты должен! – подгонял его Люциус. – Давай!

– Сними этот дурацкий рюкзак! – крикнул ему Себастиан.

– Нет… там… мои вещи.

– Они тебе вряд ли пригодятся, если Грейнджер тебя догонит!

Харольд затравленно оглянулся. Увидев, что Грейнджер уже близко, он вскрикнул и попытался сбросить рюкзак, но запутался левой рукой в лямке, споткнулся и растянулся на мостовой.

– Нет! – вырвалось у Люциуса. – Харольд!

Тот хотел было подняться, но в следующий миг Грейнджер его настиг. Он схватил мальчика за грудки и грубо дёрнул его вверх. Штаны Харольда промокли и испачкались, очки съехали с носа, а левая рука запуталась в лямке рюкзака.

Себастиан тихо выругался.

– Вернитесь! – рявкнул Грейнджер друзьям на телеге. – Не то вашему дружку придётся несладко!

– Что будем делать? – дрожащим голосом спросила Тео.

Себастиан помрачнел:

– Мы не можем бросить Харольда. Грейнджер сделает из него фарш.

– А что он сделает с нами, если мы сдадимся? – спросил Люциус.

– Не знаю, – покачал головой друг. – Но может, я сумею его уговорить.

– Последнее предупреждение! – крикнул Грейнджер, который оставался всё дальше позади по мере того, как телега удалялась. Он встряхнул Харольда, и тот испуганно взвизгнул. Едва ли не хуже этого жеста Люциусу показалось то, что это, похоже, никого не волновало. Жители квартала Уйатчепел лишь поднимали воротники курток и шагали дальше.

Себастиан перекинул ноги через борт телеги.

– Первое правило команды «Воронова гнезда», – решительно сказал он. – Мы никого не бросаем.

Люциус посмотрел на Тео:

– Один за всех…

Она кивнула:

– …и все за одного.

Троица спрыгнула с телеги и медленно подошла к Грейнджеру, который держал Харольда – вид у мальчика был жалкий.

Люциус заставил себя подойти ближе. Сердце едва не выпрыгивало у него из груди. На самом деле он ужасно боялся. Кто знает, что собирается сделать с ними этот преступник? Люциус не мог забыть, как Грейнджер обошёлся с Хиддлом.

– И что теперь? – спросил Себастиан с завидным самообладанием. Может, его бесстрашие объяснялось тем, что он уже сталкивался со львами и людоедами – или был лучшим актёром, чем Люциус.

Грейнджер огляделся. Они стояли посреди оживлённой улицы, и он, похоже, опасался, что какой-нибудь сердобольный прохожий вмешается, чтобы остановить мужчину, угрожающего четверым детям.

– Сейчас вы, любопытные паршивцы, пойдёте со мной, – велел он. – А там посмотрим. И без фокусов! Я не люблю причинять боль детям, но при необходимости это сделаю. Слишком многое поставлено на кон. – В подтверждение своих слов он сильнее сжал руку Харольду.

Тот ойкнул. Но тем временем ему удалось хотя бы высвободить руку из лямки рюкзака и поправить очки. Одно из стёкол треснуло.

Люциус в ярости сжал кулаки.

– Ах вы мерзавец! – выругалась Теодосия.

– Ладно-ладно. Вы понятия не имеете, во что вляпались. – Грейнджер кивнул Себастиану. – Дай мне свой нож. А то наделаешь глупостей.

Себастиан скрестил руки на груди:

– Нет. Свой боевой нож я никому не отдам.

– Мне что, сломать твоему другу руку, чтобы ты послушался? – Грейнджер угрожающе дёрнул Харольда за руку.

– Ой-ой, нет, не надо! – завопил тот, умоляюще глядя на Себастиана.

– Отдай ему этот дурацкий нож, – потребовала Тео.

Себастиан поджал губы. Потом расстегнул пряжку ремня и вытащил его из штанов. Заведя руку за спину, он задрал коричневую куртку, которую носил не снимая. Под ней обнаружились кожаные ножны, сквозь которые был продет ремень. Себастиан отстегнул их и протянул Грейнджеру. В ножнах, очевидно, торчал довольно широкий клинок, рукоятка которого, судя по всему, была обмотана шкурой леопарда.

– О боже, – вырвалось у Люциуса, который видел этот нож впервые. – Ты всегда таскаешь с собой этот тесак?

– Так же, как Харольд – рюкзак, а ты – отмычки, – серьёзно подтвердил Себастиан. – Он сослужил мне хорошую службу в глуши. – Вдевая ремень в штаны, он обратился к Грейнджеру: – Верните мне его потом.

– Посмотрим, – ответил тот, забрав у Себастиана нож и спрятав его в карман куртки. Он кивнул в том направлении, откуда они пришли. – А теперь марш обратно. К тому дому, где вы подслушали наш с Хиддлом разговор. Там неподалёку стоит мой кеб.

Друзья удручённо подчинились и зашагали впереди тяжеловесного помощника Аллана Квотермейна обратно к тому месту, откуда они всего несколько минут назад бежали сломя голову. Никто из них не осмелился обратиться к прохожим за помощью: Грейнджер расквитался бы с Харольдом.

– Если мой отец узнает, как вы с нами обращаетесь, – говорил Себастиан, искоса поглядывая на Грейнджера, – вам не поздоровится.

– Помалкивай, парень, – грубо оборвал Грейнджер.

Он обвёл их вокруг обветшалого дома. На крохотном заднем дворе действительно стоял паровой экипаж. Какой-то мужчина курил, прислонившись к кабине водителя. Он был таким маленьким, что напомнил Люциусу лилипута Баптиста, с которым он познакомился в парижском театре. Мужчина был в грязно-белой рубашке, под которой выпирал живот, в штанах на подтяжках и кривоватом цилиндре. Его глаза скрывали большие круглые тёмные очки в латунной оправе. Люциус знал, что такие очки носят воздухоплаватели. Но никак не извозчики.

– Мистер Грейнджер, сэр, – приветствовал он помощника Квотермейна. Голос у него был каким-то скользким. – Вы привели гостей?

– Пришлось, – ответил Грейнджер. – Они тут вынюхивали и услышали лишнее.

– И что мы с ними сделаем? Хотите, я перережу им глотку? – Низкорослый мужчина оскалился как гиена.

– Иди в водительскую кабину, – велел Грейнджер. – О детях я сам позабочусь.

Его собеседник выглядел слегка разочарованным:

– Как пожелаете. Куда поедем?

– Обратно на виллу.

– Ещё один мерзавец, – шепнул Люциус Себастиану, когда Грейнджер загнал их в кабину.

– Что верно, то верно, – тихо отозвался тот.

– Тише вы! – шикнул на них Харольд. – Нам уже и так хватает неприятностей.

Они расселись по двум скамьям в кабине парового кеба. Грейнджер забрался в кабину последним. Он прогнал Харольда к Люциусу и Себастиану, а сам опустился рядом с Теодосией, которая отодвинулась от него на другой конец скамейки.

– Поехали! – крикнул он кучеру.

Экипаж тронулся, покачиваясь и шипя. Пока кеб с пыхтением катился по улицам Уйатчепела, Грейнджер пристально рассматривал своих пленников. Его подозрительный взгляд задержался на Люциусе:

– А у тебя, случайно, нет с собой ножа?

– Нет, сэр, – ответил Люциус с честными глазами.

– Хм, – пробурчал Грейнджер. – Это хорошо. Было бы очень жаль, если бы кому-то из вас взбрело в голову погеройствовать. – Он сунул руку в карман куртки, и Люциус невольно вздрогнул, когда мужчина достал оттуда револьвер и будто невзначай положил его на колено. Угроза была недвусмысленной.

– Что? – спросил Себастиан. – Вы что, собираетесь нас убить?

– Не преувеличивай, – буркнул Грейнджер. – Вы, конечно, заслужили хорошую трёпку за то, что шпионили за мной. Но я не убийца. Впрочем, не мне решать, что с вами делать. Последнее слово за боссом.

– За боссом? – повторил Люциус. Он догадался, что Грейнджер имеет в виду не отца Себастиана.

– Вот именно, – отозвался тот. Ничего больше не говоря, он мрачно следил за друзьями.

Дело принимало неожиданный оборот. Мало того что Грейнджер украл кристалл из черепа Умбака – он ещё и знал, как с ним обращаться. Это делало его чудовищно опасным. Люциуса до сих пор пробирала дрожь при воспоминании о том, как Грейнджер не моргнув глазом загипнотизировал Хиддла. А теперь вдруг выяснилось, что и Грейнджер – лишь чья-то пешка. Только вот чья?

Мальчик растерянно выглянул в окно кеба. Мимо чередой тянулись лондонские дома, серые и коричневые. В этих местах здания – часто кирпичные – были ниже. Улицы казались пустыннее. Может, конечно, дело в том, что давно наступил вечер. Миссис Хадсон скоро позовёт к ужину. Люциус задавался вопросом, что произойдёт, когда Майкрофт Холмс или профессор Кейвор придут в «Вороново гнездо» забрать их и никого там не найдут. «Вот влипли», – подумал он.

– Куда мы, собственно, едем? – отважился спросить Харольд. – Это Хокстон?

– Не твоё дело! – отрезал Грейнджер.

Люциус покосился на друга:

– Где находится Хокстон?

– В северной части Лондона, – ответил Харольд.

– Заткнитесь вы все! – велел Грейнджер.

После этого недвусмысленного предупреждения остаток пути они провели в молчании.

Примерно через четверть часа паровой кеб свернул с дороги и въехал в открытые ворота в каменной стене. За ними простирался парк со старыми деревьями. Посередине стоял господский дом с высокими окнами, маленькими балкончиками и колоннами, украшающими вход. Должно быть, он принадлежал какому-нибудь зажиточному лондонцу – точно не Грейнджеру.

Экипаж остановился.

– Вылезайте, – скомандовал помощник Квотермейна. Чтобы придать больший вес своим словам, он помахал у них перед носом револьвером.

– Куда он нас привёз? – еле слышно спросил Люциус Харольда.

– Не знаю, – прошептал тот. – Я здесь ещё ни разу не был.

Злобный человечек в очках воздухоплавателя остался в кебе, а Грейнджер повёл четверых друзей к дому. Вместо того чтобы войти через парадный вход, он обогнул здание и постучал с чёрного хода. Люциус обратил внимание, что почти все окна закрыты ставнями. Кто бы тут ни жил, он страдал аллергией либо на солнечный свет, либо на любопытные взгляды соседей, хотя ближайшему соседу понадобилась бы подзорная труба, чтобы хоть что-нибудь разглядеть.

– Мастер Грейнджер, – приветствовал их автомат-дворецкий через порог. В отличие от Джеймса, эта модель выглядела как новенькая. Его шестерёнки и поршни блестели и стучали, как в хорошо смазанной машине. Чёрное лаковое покрытие, видимо, должно было придать дворецкому аристократизма, но вид у него из-за этого был немного устрашающим. У автомата был низкий металлический голос. – Вы привели с собой гостей.

– Непрошеных гостей, – мрачно поправил его Грейнджер. – Скажи боссу, что мне надо с ним поговорить. Надо решить, что делать с этими мелкими ищейками.

– Я сообщу ему о вашем возвращении, – сказал дворецкий. – Следуйте за мной в салон. – С этими словами он повернулся и зашагал прочь.

– Пошевеливайтесь! – прикрикнул Грейнджер на Люциуса и его друзей.

Они последовали за мрачным дворецким по коридору, а потом поднялись по лестнице на второй этаж. Во всём доме было темно. Слабое пламя настенных газовых светильников освещало массивную мебель из тёмного дерева и толстые ковры, поглощающие все звуки. На стенах висели картины в роскошных дорогих рамах, в витринах лежали чужеземные кинжалы, маски и статуэтки.

– Можно подумать, мы дома у этого Хиддла, – шепнул Люциус Себастиану.

– Обстановка тут просто убийственная, – отозвался его друг.

– Мне что, отвесить вам пару оплеух, чтобы вы заткнулись?! – раздражённо проговорил Грейнджер.

– Хватит ругаться! – вспылила вдруг Теодосия. Она остановилась и повернулась, уперев руки в бока. – Мы и так делаем всё, что вы требуете. Уж и слова сказать нельзя. – Девочка строго посмотрела на громилу.

Тот ответил ей озадаченным взглядом. Похоже, он на мгновение утратил дар речи. Потом скривился и пробурчал что-то невразумительное.

– Идите вперёд, – добавил он.

Они дошли до комнаты с высоким потолком – видимо, салона. Вокруг камина стояли несколько кресел, но огонь в нём не горел. В углу обнаружился роскошный глобус диаметром не менее двух футов, вставленный в круглый деревянный столик на четырёх ножках. У противоположной стены расположился домашний бар, полный многочисленных бутылок причудливой формы.

– Вы подождёте здесь, – велел Грейнджер друзьям, указав на кресла. – И без глупостей. Кельвин способен убить вас за несколько секунд двумя дюжинами способов. – Он указал на автомата-дворецкого, молча и угрожающе возвышающегося у двери в салон.

– Вот как, – пробормотал Люциус. – Я и не знал, что автоматы можно превратить в киллеров.

– Хороший изобретатель может всё, – мрачно заметил Харольд. – Но не всё, что можно построить, сто́ит строить.

Грейнджер лишь усмехнулся, сунул револьвер обратно в карман и повернулся к двери в соседнюю комнату. Она была приоткрыта. За ней царила почти полная темнота. Тео, Харольд и Люциус сели в кресла, но Себастиан остановился.

– Грейнджер, – окликнул он их похитителя.

Тот обернулся.

– Что ещё? – недовольно отозвался он.

– Как вы узнали? – мрачно спросил Себастиан.

– О чём?

– О магическом кристалле в голове Умбака-владыки. Никто из всей экспедиции не имел о нём ни малейшего понятия.

Громила криво усмехнулся:

– Ну, никто – это не совсем верно. А подробности о том, как я узнал о кристалле, тебя не касаются, парень.

Тут Люциус счёл нужным вмешаться.

– Да ладно вам, – сказал он, вставая с наигранно жалкой ухмылкой. – Вы и так уже победили по всем фронтам. Хотя бы это вы можете нам рассказать?

Помощник Квотермейна скрестил руки на могучей груди:

– Скажем так: в прошлом мне в руки попали несколько весьма поучительных скрижалей. Вероятно, их написали враги жителей Конгарамы. В них довольно точно описана особая сила фигуры Умбака. Когда мы с твоим отцом, Себастиан, нашли её в храме Умбака в Конгараме, я смог сложить два и два – и получил не только четыре, но и великолепный кристалл, обладающий исключительной силой.

– Что вы задумали? – вмешалась Тео. – Хотите заставить людей отдавать вам кошельки? Как мелкий воришка?

Грейнджер расхохотался:

– Ну вы даёте! Смелости вам не занимать – только вот смекалки не хватает.

– Эй! – обиженно воскликнул Харольд.

Грейнджер не обратил на него внимания.

– Кошельки… – Он покачал головой. – Сразу видно, как мал ещё ваш мирок. Этот кристалл, – он сунул руку в карман и достал магический камень, – инструмент, который даёт абсолютную власть. Тот, кто им владеет, может внушить окружающим что угодно. Я могу убедить твоего отца, Себастиан, купить тебе винтовку. Могу заставить великого Аллана Квотермейна передать мне руководство очередной экспедиций. – Глаза Грейнджера заблестели, будто он представил золотое будущее. – Можно внушить журналистам, что написать в газетёнках, и манипулировать политиками, чтобы они приняли определённые законы. Можно даже сделать героя убийцей! Вот увидите.

– Довольно!

Люциус вздрогнул, услышав резкий голос из соседней тёмной комнаты. Грейнджер тут же захлопнул рот, и на лице его появилось виноватое выражение. Он обернулся:

– Простите, мистер…

– Молчите, Грейнджер! – оборвал его властный голос. – Вы уже рассказали более чем достаточно, не находите?

За порогом двигалась смутная фигура. Люциус прищурился, пытаясь разглядеть её, но мужчина по-прежнему оставался тёмным силуэтом.

– Да, сэр, – сокрушённо признал Грейнджер. Он указал на четверых друзей: – Что делать с этими? Может, приказать Кельвину их убить? – Судя по всему, он не слишком радовался этой перспективе, но готов был подчиниться таинственному человеку на заднем плане.

– Не говорите ерунды! – проворчал тот. – Мы же не дикари. Мы не убиваем детей. Кроме того, у нас есть кое-что получше.

Грейнджер озадаченно посмотрел на него:

– Сэр?

– Я думаю, – сказал человек, понизив голос до зловещего шёпота, – сейчас самое подходящее время, чтобы выяснить, на что действительно способен кристалл…

Грейнджер озадаченно посмотрел на кристалл власти, который держал в руке. Казалось, он задавался вопросом, почему сам до этого не додумался. Зловещая улыбка заиграла на его угловатом лице.

– Я понял, – сказал он.

Люциус почувствовал, что в горле у него пересохло.

Рядом с ним Харольд широко распахнул глаза:

– Нет, вы не можете этого сделать! Вы не имеете права вторгаться в наши мысли!

Грейнджер медленно шагнул к ним. Сзади с тихим жужжанием к ребятам приблизился чёрный автомат-убийца Кельвин.

– Не тебе решать, что мне можно и чего нельзя, – угрожающе произнёс помощник Квотермейна и поднял кристалл.

Люциус посмотрел на Себастиана. Тот, казалось, раздумывал, не броситься ли на Грейнджера с кулаками. «Лучше погибнуть, чем оказаться в психушке», – мрачно подумал Люциус.

Но они не успели осуществить своё намерение – на плечи им легли металлические руки.

– Просьба не двигаться, – сказал автомат.

Кристалл засветился золотым светом.

– Мой дух управляет вашими мыслями, – хрипло прошептал Грейнджер.

– Нет! – Люциус бросил взгляд на Харольда и Тео. Харольд вцепился в руку девочки. Он был бледен как мел. Теодосия закрыла глаза. Казалось, она покорилась неизбежному.

Золотое свечение усилилось, и Люциус вдруг почувствовал себя чрезвычайно странно, словно стоял рядом с самим собой.

– Вы будете делать то, что я приказываю, – сказал Грейнджер.

– Люциус… – Голос Себастиана рядом с ним звучал ужасно заторможенно.

– Да? – спросил Люциус, вдруг страшно ослабев.

– Ты отличный парень. Я лишь хотел сказать тебе это…

Потом свечение превратилось в золотисто-белый жар, который заполнил комнату, окутал Люциуса и поглотил его. Он погрузился в забытьё.

Глава 12
Дым и тени

Люциус страшно испугался, когда чья-то рука коснулась его плеча и потрясла его. Потом он открыл глаза.

– Он всё ещё спит! – возмутилась миссис Хадсон. Она смотрела на него с укором, как бабушка на внука. – Ты только выгляни в окно, мальчик. Давно уже утро. Завтрак остынет.

Он озадаченно моргнул. Обрывки снов мелькали в его памяти – картины, полные страха и опасностей, – но тут же исчезали, едва он пытался за них зацепиться. Там был большой дом и… человек-тень? Он всё забыл.

Миссис Хадсон нахмурилась:

– Эй! Ты меня вообще слышишь? Вставай, соня.

Люциус со стоном потянулся. Он лежал на спине в любимой пижаме в своей постели на Бейкер-стрит, а миссис Хадсон стояла в изножье кровати, упёршись руками в широкие бёдра. Кровать была тëплой и уютной, и у Люциуса абсолютно не было желания её покидать. Для него это было нетипично: обычно он не залёживался в постели.

– Иду, – пробормотал он, удивляясь усталому звуку своего голоса.

– И поскорей, ясно? Мистер Холмс и доктор Ватсон уже позавтракали и удалились в каминную комнату. – Миссис Хадсон улыбнулась. – Но не волнуйся: я отложила тебе пару сконов и немного варенья, чтобы наш дорогой ненасытный доктор их не съел.

Люциус приподнялся на локтях, поблагодарил её и широко зевнул. Когда миссис Хадсон вышла из комнаты, он спустил ноги с кровати и сунул их в удобные тапочки. Вздохнув, он встал – и тут же снова плюхнулся на кровать! Колени казались ватными, и комната вдруг покачнулась перед глазами. Мальчик моргнул и тряхнул головой. Да что с ним сегодня такое?! Со второй попытки ему удалось подняться, и головокружение прошло. Ноги, которые только что его не слушались, теперь, пусть и с неохотой, несли его к окну. Миссис Хадсон уже раздвинула шторы, и Люциус, опираясь на подоконник, устало смотрел на улицу, освещённую тёплым утренним солнцем. По небу проплывали облачка-барашки, мимо дома прогрохотал паровой кеб.

Мальчик насторожился. Паровой кеб. Не было ли чего-то такого в его сне? Паровой кеб перед тёмным домом?

Воспоминание мелькнуло – и тут же исчезло. Люциус оторвался от созерцания улицы и зашаркал к умывальнику в углу комнаты, где миссис Хадсон уже приготовила кувшин с водой. Вода оказалась ледяной, но это было хорошо.

Через четверть часа Люциусу стало уже немного лучше. Умытый, причёсанный и одетый, он сидел за маленьким столиком на кухне миссис Хадсон. «Пара сконов» оказались свежеиспечённой горой, аромат которой наполнил всю комнату, и варенье тоже было очень вкусным. Конечно, был и чай, и когда квартирная хозяйка отвернулась, Люциус насыпал себе в чашку четыре ложки сахара и плеснул молока. Теперь это своеобразное варево, по крайней мере, напоминало по вкусу не влажную траву, а разбавленные сливки – не намного лучше, но хоть что-то.

– Мистер Холмс сегодня занят? – спросил Люциус. Странная тишина в доме вызвала у него любопытство. Обычно великий сыщик, когда ему нечего было расследовать, играл на скрипке или спорил с доктором Ватсоном. Теперь же в доме царил блаженный покой.

Миссис Хадсон удовлетворённо вздохнула:

– Занят, слава богу. Кажется, речь идёт о каком-то морском соглашении, с которым что-то нечисто; но больше ничего из их разговора я не поняла. Во всяком случае, сегодня утром они ждут свидетеля, который должен сообщить им важные сведения и… А вот, наверное, и он!

В дверь постучали – стук был отчётливо слышен в кухне. Миссис Хадсон встала, поправила фартук в цветочек и вышла из кухни.

Люциус быстро запихнул в рот ещё один скон, намазанный вкуснейшим вареньем, и подался вперёд. Кухонная дверь была открыта, и ему достаточно было вытянуть шею, чтобы увидеть коридор до самого порога. Миссис Хадсон как раз подошла к входной двери, открыла её – и изумлённо отшатнулась.

– Вот так сюрприз! – услышал он её восклицание. Затем она отошла в сторону, пропуская гостя.

Люциус снова моргнул, узнав фигуру на пороге.

Ему это снится – или в дом номер 221-б действительно вошла Теодосия Паддингтон?

– Тео! – удивился он.

Девочка в пёстрых одеждах до пола кивнула, пройдя на кухню вместе с миссис Хадсон:

– Доброе утро, Люциус. Хорошо спал?

И снова ему показалось, что он вот-вот что-то вспомнит. Что-то важное, что просто невозможно было забыть – и всё же он забыл. Но ощущение прошло мгновенно – осталось лишь изумление.

– Что… что ты здесь делаешь?

– За тобой зашла, – ответила Тео, бросив на миссис Хадсон извиняющийся взгляд. – Надеюсь, вы не возражаете. Мы с отцом направляемся в клуб «Диоген», понимаете? И я предложила остановиться и посмотреть, собрался ли уже Люциус. Тогда мы могли бы взять его с собой.

Лицо миссис Хадсон прояснялось с каждым словом:

– О, это действительно очень мило с твоей стороны, юная дама. Твой отец сидит в кебе, который остановился перед нашим домом?

Тео кивнула:

– Да. Боюсь, нам уже пора. Так что, Люциус, ты с нами? – На последней фразе она повернулась к нему всем корпусом сверля его взглядом.

Люциус был настолько ошеломлён, что не сразу нашёлся что ответить. Отец Тео ждёт у дома?! И Тео специально приехала на Бейкер-стрит, чтобы забрать Люциуса?! Это звучало весьма неправдоподобно – ведь Паддингтоны живут на юге города и им совсем не по пути заезжать к Шерлоку Холмсу по дороге из дома в клуб!

Что-то здесь не так. Люциус это явно почувствовал. Но он понял, что Тео хотела сказать ему взглядом: «Не здесь. Поговорим позже. Идём».

– Люциус? – снова спросила девочка.

Он вытер салфеткой липкие от варенья пальцы и встал:

– Можно, миссис Хадсон? Я готов.

Квартирная хозяйка ласково улыбнулась:

– Конечно, мальчик. Ступай со своей новой подругой. Я передам брату мистера Холмса, что ты уже выехал без него. Он наверняка не будет против. Хорошо вам провести время в клубе!

– Спасибо! – Теодосия схватила его за руку и потащила за собой по коридору. – Тогда вперёд.

Быстро сняв куртку с вешалки, он выскочил на улицу. И действительно, у тротуара стоял тёмный экипаж, за рулём которого, уставившись прямо перед собой, сидел автомат простой конструкции. Окна парового кеба были завешаны тёмными занавесками. Люциус отпустил Тео и сглотнул. В горле у него пересохло. Сейчас он встретится с отцом Тео – полковником Бертом Паддингтоном, удостоенным высоких наград героем Британской армии. Почему-то это заставило его нервничать.

Тео открыла дверцу кеба, пропуская Люциуса вперёд, затем села сама. Внутри было довольно темно. Несмотря на это, мальчик сразу понял, что его ждут сразу двое – и ни один из них не был взрослым.

– Себастиан?

Силуэт на правом сиденье пожал узкими плечами:

– Не спрашивай, что всё это значит. Я знаю так же мало, как и ты.

Значит, вторая фигура – Харольд.

– Почему вы сидите в темноте? – обратился к нему Люциус.

Но за него ответила Тео.

– Из-за тебя, – сказала она, встала на скамью и трижды постучала по потолку кабины. Кеб тут же тронулся. – В частности.

– Прости, но я не понимаю ни слова. Почему из-за меня? Почему бы нам не встретиться в «Гнезде», как каждый день?

– Хороший вопрос. – Себастиан вздохнул. – Боюсь, ответ тебе так же не понравится, как и всем нам.

Тео села напротив Люциуса. Несмотря на полутьму, он видел её озабоченный взгляд.

– Что ты помнишь? – спросила она. – Из того, что произошло вчера вечером, я имею в виду. Что ты можешь сказать нам о вчерашнем вечере?

Теперь настала его очередь пожать плечами:

– А что вчера было такого? По-моему, ничего особенного.

– Это по-твоему, – сказал Харольд слева от него. Его голос напомнил Люциусу глотателя мечей Джорджо в Италии, когда тот хватил лишнего накануне спектакля. Только в голосе Харольда ещё слышался страх.

– Где ты был вчера вечером? – спросила Теодосия. – Расскажи нам, Люциус. Всё, что помнишь.

Что он помнит? Да за кого Тео его держит – за старого деда, который забывает простейшие вещи?

– Вчера мы были на вокзале, – проворчал он, раздосадованный ненужными вопросами. – Мы сидели на скамейке и наблюдали за людьми, пока… – Он вдруг запнулся. Что произошло после этого?

– И? – допытывался Себастиан. – Пока что?

– Я… – Люциус ломал себе голову. Он снова и снова возвращался мыслями к вокзалу Паддингтон и поезду. Но что было дальше? Он удивлённо покачал головой и посмотрел на Тео. – Я не помню.

– Ещё один, – тихо простонал Харольд.

Тео положила руку Люциусу на колено.

– Значит, ты тоже, – сказала она подавленно. – Ничего другого я и не ожидала, но всё же…

– Погоди, – выдохнул он и бросил взгляд на троих друзей. Он говорил всё быстрее, тревога его усиливалась. – Может, кто-нибудь наконец объяснит мне, что происходит? – Он судорожно напрягал память, но в голове словно выросла вдруг огромная стена, и сколько он ни пытался вспомнить – каждый раз натыкался на стену.

– Мы все сегодня проснулись, – сказал Себастиан, наклонившись к нему, – и ничего не смогли вспомнить. Весь вечер – сплошной провал в памяти. Не спрашивай меня, где я был, Люциус, – я понятия не имею. Я проснулся сегодня – и всё исчезло.

– Со мной было то же самое, – пожаловался Харольд. Только теперь Люциус увидел, что он сжимает свой рюкзак, как спасательный канат. – Я заметил это, только когда приехал в «Вороново гнездо» и Тео заговорила со мной об этом. Как с тобой только что.

С Люциуса было довольно. Он отодвинул в сторону занавеску на правой двери и, выглянув в маленькое квадратное окно, тут же понял, что кеб никак не может ехать к клубу «Диоген».

– Тео, что здесь происходит?

Себастиан болезненно зажмурился, а Харольд отвернулся. Яркий свет, казалось, вызывал у них головную боль.

– Всё будет хорошо, Люциус, – тихо ответила Тео. Она улыбнулась, но глаза её были серьёзны. – Иначе просто не может быть.

Вскоре Люциус стоял перед бело-коричневым домом на Кавендиш-сквер, которого он тоже не помнил.

Себастиан решительно посмотрел на фасад из песчаника.

– Тео говорит, нам вчера промыли мозги. Она считает, что мы подверглись большой опасности и стали жертвами магического артефакта, который называется «золотой кристалл власти».

«Звучит ужасно, – подумал Люциус. – И совершенно абсурдно».

– Магия?! В центре Лондона?

– Тео говорит, мы выслеживали вора, – продолжал Себастиан. – Совсем как мистер Холмс, понимаешь? Как сыщики. И этот вор лишил нас памяти, чтобы мы его забыли.

– Провал в памяти, – в отчаянии пробормотал Харольд. – Я изобретатель. Я не могу жить с провалами в памяти!

– Идёте? – окликнула их Тео. Она уже подошла к входной двери и теперь укоризненно смотрела на них. – Четвёртый этаж. – И она исчезла внутри здания.

Мальчики молча последовали за ней. Лишь на последней ступеньке к Люциусу вернулся дар речи.

– Я тут подумал, – обратился он к Тео, которая ждала их у двери квартиры. – Прости, но я не вижу во всём этом смысла. Если бы нам и вправду промыли мозги, разве бы мы не все пострадали? Но ты, Тео, так целеустремленно водишь нас по городу, что у тебя не может быть провалов в памяти. Как такое возможно, а?

Тео постучала в дверь.

– Поверь мне, – вздохнула она, – я тоже хотела бы это знать.

За порогом послышались шаги. Дверь распахнулась, и на четверых детей с изумлением уставилась высокая стройная женщина.

– Теодосия? – спросила она. – Ну и сюрприз! И ты привела друзей. Привет, Люциус. Рада снова тебя видеть!

Тео повернулась к нему. Она молчала, но взгляд её был невероятно красноречив.

Люциус разинув рот уставился на женщину.

– Простите, – сказал он, – но откуда вы меня знаете? Я… я ведь вас раньше никогда не видел… Или…

Их угостили лимонадом и печеньем, а потом наступило неловкое молчание. Четверо друзей сидели за столом мадам Елены Петровска и с сомнением смотрели на спиритистку. Хозяйка была совершенно потрясена.

– Господи, – пробормотала она, и на глаза ей навернулись слёзы. – Это ужасно!

– Понимаете, мадам? – закончила Теодосия свой рассказ. – Я просто не могла не прийти сюда с ними. Вы же в прошлый раз обещали нам помочь, если будут жертвы кристалла власти.

– Помню, – вздохнула мадам Петровска. – Но я не рассчитывала на худшее. Кроме того, я сомневаюсь, сумею ли помочь, потому что этот кристалл, похоже, сильнее, чем я думала. Одно дело – приказать кому-то под гипнозом что-то сделать. Но заклинание, способное лишить нескольких человек воспоминаний об одной и той же вещи, не нарушая их остальных воспоминаний, действительно мощное. С таким мне сталкиваться не доводилось.

– Нам тоже! – вздохнул Люциус. Теперь он поверил – все они поверили – в то, что рассказала им Тео. И он ужасно разозлился.

– Вы наша единственная надежда, мадам, – сказала Тео. Петровска молча задумчиво кивнула, всё ещё не оправившись от ужаса. Потом взгляд её просветлел.

– Минутку, – пробормотала она.

– Да? – Себастиан подался вперёд. – У вас есть идея, мадам? Вы знаете, как нам помочь?

Спиритистка подняла руку:

– Это всего лишь теория, но… – Она посмотрела на Тео. – Ты, моя маленькая. Думаю, ты ключ.

Девочка нахмурилась:

– В каком смысле? Я даже не знаю, почему заклинание мистера Грейнджера не подействовало на меня.

– Вот именно, – сказала Петровска. – Ещё во время вашего прошлого визита я заметила, насколько силён твой магический талант. И этот талант, мне кажется, спас тебя от влияния кристалла власти.

– По крайней мере, наполовину, – вмешался Люциус. Как рассказала им Теодосия, она тоже проснулась сегодня утром, ничего не помня о прошлом вечере, и даже не смогла сказать, как добралась до дома. Но, в отличие от остальных, она быстро восстановила в памяти происшедшее.

– Верно, не сразу, – согласилась спиритистка. – Но даже это удивительно, учитывая, воздействию какого невероятного оружия вы подверглись.

– И чем я могу помочь? – Тео с сомнением посмотрела на мадам Петровска. – Я не владею магией. То есть не сознательно. У меня всего лишь время от времени бывают предчувствия и всё такое.

Петровска улыбнулась.

– О, ты способна на большее, юная дама, – любезно возразила она. – Ты маяк.

– Что? – спросил Харольд. Чем дольше Теодосия рассказывала, тем бледнее становился щуплый изобретатель. Он заговорил впервые с того момента, как они вошли в квартиру.

– Постараюсь объяснить наглядно, – начала мадам Петровска, переводя взгляд с одного на другого. – Вы, ребята, потеряли важные воспоминания. Их у вас украли, и теперь вы подобны лодкам, которые сбились с курса в море ночью в туман.

Люциус кивнул. Приблизительно так он и чувствовал себя с тех пор, как сел утром в кеб Тео. Он снова и снова вспоминал то странное чувство, которое испытал при пробуждении. Теперь он знал, откуда оно взялось.

– Туман, который окутывает вас, очень-очень коварный, – продолжала спиритистка. – Это волшебный туман. Понимаете? Он создаёт иллюзию, будто нет никакой спасительной гавани.

– Магия хочет, чтобы мы даже не заметили, что она действует внутри нас, – сообразил Себастиан. – Чтобы у нас не возникло подозрений.

– Правильно. Потому что тогда вы не попытаетесь ничего предпринять. Тот, кто не знает, что недосчитывается воспоминаний, их и не хватится.

– Значит, всё-таки можно что-то предпринять? – с надеждой спросил Люциус.

– Может быть, – осторожно ответила Петровска, положив тонкую руку Теодосии на плечо. – Если есть маяк. Кто-то, кто может показать путь через туман в гавань. Ты, Тео, вспомнила, что случилось с вами вчера. Надеюсь, это наш крупный козырь. Потому что и я не могу вернуть твоим друзьям знание, о котором ведаю так же мало, как и они. Мне не знакома гавань, которую забыли ваши лодки. Но ты её знаешь – и если мне повезёт, я подтолкну Себастиана, Харольда и Люциуса к её поискам. И помогу обнаружить маяк в тумане.

– Давайте начнём, – сказала девочка, прежде чем мальчики успели усомниться или что-либо возразить. – Что надо делать?

Спиритистка поднялась, подошла к шкафу, достала оттуда небольшую фиолетовую пирамиду и, поставив в центре стола, зажгла несколько свечей и благовоний. Через несколько секунд вокруг запахло экзотическими травами и пряным дымом. Мадам Петровска села и кивнула Тео:

– Ты знаешь, что делать. Сфокусируйся на кристалле, моя дорогая. Сосредоточься. А вы, юные господа, закройте, пожалуйста, глаза, глубоко вдохните и слушайте только мои слова.

Люциус повиновался. Он молча сидел, спрашивая себя, чего же он, собственно, ждёт. Минуты обратились в вечность. Тишина казалась абсолютной.

– Дышите медленно и размеренно. – Голос мадам Петровска звучал странно, будто издалека. – Расслабьтесь. Отбросьте всё, что вас стесняет. Отпустите всё, что вас задерживает. Расслабьтесь.

Никогда прежде Люциус не слышал более успокаивающих слов! На него разом навалилась усталость, от которой он с таким трудом избавился всего несколько часов назад. Его конечности, казалось, налились свинцом, мышцы утратили силу. Он уже не сидел, а висел в кресле – каждая клетка его тела полностью расслабилась.

– Вы заблудились, – снова донёсся до него далëкий голос спиритистки. – Вы дрейфуете в тумане. Но есть земля, друзья. Недалеко от вас. Видите?

Люциус уже ничего не видел, да и не хотел видеть. Крепко зажмурившись, он вдыхал и выдыхал, вдыхал и выдыхал, и ему было хорошо. Наконец-то он снова обрёл душевный покой. Сколько времени прошло? Ему было всё равно. Всё было не важно.

– Напрягитесь, – призвала мадам Петровска где-то по ту сторону его век. – Ищите. Тео, ваш маяк, светит вам.

Прошла ещё вечность. Но вдруг мальчику показалось, что во тьме его закрытых глаз мелькнул маленький огонек. Но как это возможно? Более того, это ему страшно мешало. Он же хотел покоя!

– Да, именно там, – раздался далёкий голос Петровска. – Смотрите, ребята. Смотрите и идите к нему.

Мерцание повторилось, участилось. Свет рос. Люциусу казалось, будто невидимая рука тянет его к свету. Пряный дым вдруг ударил ему в нос.

Потом в темноте раздался второй голос. Он был ближе, чем голос Петровска, но звучал сдавленно и был преисполнен страдания. Вздох после каждого слога, каждый звук – борьба.

– Я. Не. Смогу.

– Сможешь, Тео, – мягко возразила откуда-то издалека мадам Петровска. – Ты сможешь. Не сдавайся.

А свет всё продолжал расти. Он уже на треть вытеснил темноту, потом наполовину. «Тео?» – пронеслось в голове у Люциуса. Он хотел открыть глаза, посмотреть на неё, но спиритистка запретила. И этот странный дым всё глубже проникал внутрь, наполняя его как воздушный шар.

– Идите к маяку, – снова услышал он голос хозяйки. – Идите… друг к другу!

Потом случилось вот что: свет превратился во взрыв, поглотив тьму без остатка. Дым стал невыносимым. Кашляя и задыхаясь, Люциус открыл глаза и увидел, что Харольд и Себастиан чувствуют себя так же.

И что Елена Петровска обнимает взмокшую и дрожащую от напряжения Теодосию.

– Получилось, – прошептала девочка со слабой улыбкой и закрыла глаза.

Всё было как рассказывала Тео: к ним вдруг вернулись воспоминания, и никто не мог этого объяснить. «Потому что это имеет мало отношения к логике, – подумал Люциус. – Это магия. Детективные методы Шерлока Холмса тут бессильны». Тёмный дом в Хокстоне, зловещий автомат, Грейнджер и кучер в воздухоплавательных очках – всё вдруг всплыло в памяти. А вместе с тем и осознание опасности, которой они все подвергались. «Золотой кристалл власти, – пронеслось в голове Люциуса. – И как мы только могли о нём забыть!»

Друзья ошеломлённо смотрели друг на друга. Все, казалось, думали об одном и том же.

– Только представьте, – пробормотал Харольд, – что заклинание Грейнджера подействовало бы на Тео так же, как на нас.

Себастиан мрачно кивнул.

– Тогда наверняка всё было бы потеряно, – сказал он. – И этот бесчестный вор мог бы творить всё, что захочет.

– И что бы это было? – спросила Тео. – Что у него на уме?

– Понятия не имею, – вздохнул Люциус.

Они постепенно оправились от своего волшебного путешествия сквозь туман. Тео, которую мадам Петровска совершенно справедливо назвала маяком, стало заметно лучше, и к ней вернулись силы. Друзья попрощались со спиритисткой, поблагодарив её за помощь. Теперь они сидели в кебе, который со стуком катил по лондонской булыжной мостовой. Они направлялись в клуб «Диоген», надеясь, что их там ещё никто не хватился.

– Что сейчас собирается делать Грейнджер, знает, вероятно, только его босс, – сказал Люциус. – Тот таинственный человек из соседней комнаты, помнишь? И мы не знаем, кто это.

– Вы, может быть, и нет, – сказал Себастиан, и Люциус вскинул брови. – А я знаю.

– Как это? – спросил Харольд. – Мы едва могли разглядеть этого типа, не говоря уж о том, чтобы узнать. Только тёмный силуэт с низким голосом.

– Ага, – кивнул сын знаменитого путешественника. – Но мне этого достаточно. Этот тип ещё вчера показался мне странно знакомым. А теперь я абсолютно уверен. Друзья, я знаю, кто завладел магическим кристаллом. Я знаю, для кого мистер Грейнджер, этот предатель, украл его. Для Джорджа Уолтера Белла, давнего соперника моего отца!

Люциус уже слышал раньше это имя. Харольд, похоже, тоже его знал:

– Неужели тот самый Белл, с которым вы состязались, кто первым доберётся до Конгарамы? Который тоже организовал экспедицию, но вы его опередили?

– Совершенно верно. Белл – бессовестный завистник, который идёт по трупам, чтобы достичь своих целей и приумножить своё благосостояние. Белл возненавидел моего отца десятки лет назад.

Вот оно что! Внезапно это безумное приключение обрело смысл: кража в музее, похищение кристалла-яйца – всё это произошло потому, что Джордж Уолтер Белл не смог смириться с заслуженной славой своего давнего конкурента Аллана Квотермейна.

Тео побледнела:

– Можете считать меня сумасшедшей, друзья, но я думаю, что Белл вовсе не стремится испортить выставку отцу Себастиана. Помните, что сказал вчера Грейнджер? Он сказал, что с помощью кристалла можно даже героев превратить в убийц. Он даже обещал нам это, сказал, что мы ещё увидим.

В горле у Люциуса пересохло.

– А кого из героев Джордж Уолтер Белл любит меньше всех?

Они посмотрели друг на друга.

– Ой, – пробормотала Тео, потому что всем им, конечно, пришла одна и та же мысль: Аллана Квотермейна!

Харольд посмотрел на Себастиана.

– Где сейчас твой отец? – озабоченно спросил он.

Себастиан выхватил карманные часы:

– В музее. Открытие выставки уже на носу.

– Чёрт побери! – вырвалось у Люциуса. Его охватила паника. – Знаете, что это означает?

– На церемонию открытия приглашено много важных гостей, – сообразил Харольд. – Это была бы прекрасная возможность для Белла сделать героя убийцей. Если он выступит против какого-нибудь лорда или леди, с его репутацией будет покончено.

Себастиан побледнел.

– Друзья, думаю, речь идёт не о каком-нибудь лорде или леди, – прошептал он. – Сама королева Виктория должна явиться в музей, чтобы почтить папины заслуги.

– Боже мой! – У Харольда округлились глаза от испуга. – Вы и правда думаете, что Белл зайдёт так далеко?

– Вы не знаете его так, как я. Я уверен. – Себастиан мрачно кивнул. – Вот в чём дело. Белл хочет, чтобы мой отец убил королеву – сегодня! На глазах у всех! И этот ужасный кристалл заставит его это сделать!

Глава 13
Смерть королеве!

Их паровой кеб мчался по улицам Лондона. Люциус недолго думая спихнул автомат семьи Паддингтон, который правил экипажем по дороге к мадам Петровска, с водительского сиденья и сам сел за руль.

– Ты умеешь водить такие штуки?! – в ужасе спросил Харольд.

Люциус лишь усмехнулся:

– Положись на меня. – И поддал пару.

Они мчались по широкой Оксфорд-стрит. Себастиан, сидящий рядом с ним, давил на клаксон, пока Люциус, вцепившись в руль, пытался не сбиться с курса. Харольд и Тео сидели в пассажирской кабине и смотрели в боковые окна, и Харольд то и дело вскрикивал «Осторожно!» и «Берегись!», когда Люциус опять подъезжал слишком близко к какому-нибудь препятствию.

Слева и справа от них сплошной чередой тянулись многоэтажные дома, похожие на искусственные стены траншеи. На тротуарах в это время дня толпились люди, по дороге ехали многочисленные экипажи и паровые кебы. Но Люциуса это не остановило. Он уже ездил в паровом экипаже в Шанхае. По сравнению с ним лондонское уличное движение было спокойным.

– Прочь с дороги! – кричал он прохожим и другим кучерам. – Посторонись!

Себастиан сигналил. Вслед им неслись проклятия и фырканье лошадей. Но Люциусу было всё равно. На карту поставлена жизнь королевы – и репутация Аллана Квотермейна.

– Здесь налево! – крикнул Харольд, который оказался единственным, кто хорошо знал Лондон.

Люциус посмотрел влево, но, увы, слишком поздно заметил узкую улочку между домами. Он хотел повернуть кеб, но ему помешала четвёрка лошадей.

– Вот чёрт! – выругался он.

– Ничего, – успокоил его Харольд. – Следующий поворот налево тоже сойдёт. Он даже ещё немного шире. Вон там. Внимание!

Люциус выкрутил руль, и кеб с грохотом и шипением вписался в поворот. Задняя часть кузова отломилась, и обитые железом деревянные колёса прогрохотали по мостовой. Что-то затрещало, но Люциус не стал терять времени, чтобы выяснить, что именно сломалось.

Они мчались дальше по переулку, в котором с трудом могли разъехаться два экипажа. К счастью, путь был свободен. Только нескольким пешеходам пришлось отскочить в сторону, когда Люциус, сигналя и крича, промчался мимо.

В конце переулка уже виднелись белый фасад Британского музея и зелёные деревья, которые росли на обочине перед ним. А ещё было видно, что дорога не очень широкая.

– О-о, – пробормотал Люциус.

– Тормози! – закричал Харольд.

На полной скорости они вылетели из переулка. Люциус и Себастиан одновременно схватились за рычаг тормоза между ними и рванули его назад. Взвизгнули тормоза. Кеб закачался – а деревья уже приближались.

– Держитесь! – заорал Люциус.

Тео, которая выглядывала из правого окна кеба, пригнулась. Вовремя! Люциус рванул руль в сторону, и экипаж с грохотом врезался в ствол дерева. Люциус и Себастиан чуть не слетели с сиденья.

Двигатель под ними стучал и шипел. Люциус быстро разъединил сцепление, чтобы кеб, наполовину привалившийся к стволу дерева, не пришёл в движение. Крыша пассажирской кабины треснула, из покосившейся трубы в задней части экипажа вырывался пар. Кеб срочно нуждался в ремонте. Но об этом они позаботятся позже.

Люциус выскочил из кабины водителя:

– Приехали!

Как и следовало ожидать, их прибытие не осталось незамеченным. Зеваки сбежались поглазеть на аварию, от входа в музей бежали двое констеблей в форме.

– У нас нет времени разбираться с ними, – сказал Себастиан.

– Мы с Харольдом всё уладим, – поспешно проговорила Тео. – Вы с Люциусом должны найти твоего отца, Себастиан.

– Хорошо. – Себастиан кивнул Люциусу, и они побежали.

Они мчались по улице к главному входу в музей. Повсюду стояли конные экипажи и паровые кебы. Люциус даже заметил два электромобиля. Это было неудивительно, ведь открытие выставки Конгарамы в Британском музее было одним из самых важных событий в Лондоне в эти недели. Тот, кто обладал статусом и именем – или хотел иметь то и другое, – явился сюда.

С завтрашнего дня все жители города смогут увидеть сокровища, которые Квотермейн привёз из своей недавней экспедиции в Африку. Сегодня же двери были открыты только для избранных. Поэтому на ступеньках и под колоннами у входа стояли почтенные профессора в чёрных фраках и важные предприниматели с золотыми карманными часами и в дорогих рубашках. Вокруг в экстравагантных шляпах и с резными тростями бродили денди, а пожилые дамы в закрытых платьях неодобрительно наблюдали за ними.

– Кажется, надо было надеть воскресный костюм, – пробормотал Люциус, спеша с другом мимо гостей.

– Пожалуй, – согласился Себастиан. – Жаль, ритуал у мадам Петровска так затянулся. Иначе я бы забежал в гостиницу.

– Нас вообще пустят в таком виде в музей? – Люциус указал на четырёх бдитель-ных охранников у входа. В нескольких шагах стояли остальные полицейские.

Себастиан бросил на него мрачный взгляд:

– Надо прорваться!

Как и опасался Люциус, один из охранников, толстый усатый парень, преградил им путь, когда они вошли под высокие колонны.

– Стоять! – прорычал он. – Детям сюда нельзя.

– Вы что, не знаете, кто я? – напыжился Себастиан.

– Не знаю и знать не хочу, – ответил мужчина. – Внутри проходит важная церемония открытия. На ней присутствует сама королева Виктория. Разумеется, я не впущу каких-то приблудных мальчишек в уличной одежде.

Его коллега, который весил едва ли вполовину меньше его, но зато был на голову выше, похлопал его по плечу:

– Руперт, это Себастиан Квотермейн. Сын босса. Думаю, он может войти.

Усатый охранник осмотрел Себастиана сверху донизу.

– Хм, – проворчал он. – Всё равно выглядит как оборванец.

– Ну уж извините, – колко отозвался Себастиан. – Некоторым приходится носить практичную одежду. Львы в саванне животы бы от смеха надорвали, если бы я разгуливал в матросском костюмчике.

– Хватит тебе, Руперт, – вступился его напарник.

– Прошу вас, – добавил Себастиан. – Мы правда спешим. Нам никак нельзя пропустить открытие.

– Тогда вам в самом деле стоит поторопиться, – посоветовал Руперт. – Церемония уже началась.

Себастиан с Люциусом не стали терять время и бросились в музей.

– Куда нам? – спросил Люциус. – Выставка ведь откроется не в подвале, верно?

Себастиан покачал головой:

– Нет. Вчера они перенесли её в большой читальный зал, украшенный колоннам, и в центре музея. За мной.

Они пересекли холл с высоким потолком. Миновав ещё две комнаты и короткий коридор, они оказались у большого прямоугольного здания с огромным куполом, которое возвышалось во внутреннем дворике музея. Их снова окликнула охрана, и Себастиану пришлось представиться, чтобы их впустили.

Они вошли в огромный круглый зал, расположенный прямо под внушительным куполом здания. При виде украшенного золотом роскошного голубого купола у Люциуса захватило дух. Особенно заворожил его трёхъярусный стеллаж, опоясывающий зал. К стеллажу вели две узкие галереи. На этих полках стояли тысячи книг – от тонких журналов до толстых лексиконов. Любителям книг этот зал, должно быть, казался раем на земле. И даже Люциус, который не отличался особой любовью к печатному слову, был ошеломлён. Тут он обратил внимание на толпу, собравшуюся в библиотеке. Все столы для чтения и скамейки убрали. Вместо них по кругу вдоль стен тянулись витрины и тумбы, на которых были представлены сокровища из Конгарамы. Хранители музея в отутюженных мундирах стояли между ними как статуи. Латунные пуговицы на их куртках были отполированы до блеска.

В свободном центре комнаты на стульях сидели не менее двухсот гостей. Здесь собрались заслуженные ветераны войн, британское дворянство и другие сановники. Им было разрешено присутствовать на выставке, которую открывала сама королева Виктория.

В задней части библиотеки был возведён пьедестал. Перед ним стояли десять королевских телохранителей в строгих костюмах. На деревянной платформе, устланной ковром, возвышался небольшой трон. Рядом на стульях с высокими спинками сидели серьёзные мужчины в тёмных сюртуках и с таким количеством орденов, что, казалось, они их вот-вот перевесят.

Перед троном стояла королева. Люциус до сих пор видел её только на маленькой картине, висящей в коридоре на Бейкер-стрит, 221-б. Однако на картине королева Виктория была лет на двадцать моложе. Сейчас ей должно было быть не менее семидесяти, но дряхлой она не выглядела. На ней было богато украшенное платье, на голове – вуаль и корона. На шее висело драгоценное ожерелье, пальцы украшены многочисленными кольцами. Лицо её было суровым и властным. Люциус сразу понял, что этой женщине лучше не перечить.

– Мы лишний раз убедились, – сказала королева, – какие плоды могут принести бесстрашный исследовательский дух, храбрость и настойчивость. – Кажется, её вступительная речь подходила к концу. – Такие люди, как Аллан Квотермейн – смелые, честные, – нам нужны, чтобы во всём мире к Великобритании относились с уважением и восхищением. В связи с этим сегодня по случаю открытия выставки мы рады оказать особую честь великому исследователю Африки, который более чем оправдывает имя семьи Квотермейн. В этот день среди величайших трофеев его долгих путешествий мы посвятим его в рыцари.

Публика вежливо зааплодировала. Люциус и Себастиан тем временем бежали вдоль стен зала, потому что не хотели бросаться прямо к королеве через центральный проход. Они обводили гостей настороженным взглядом. Аллана Квотермейна Люциус обнаружил сразу.

Отец Себастиана сидел в первом ряду слева. Его волосы были аккуратно разделены на пробор. В порядке исключения он даже надел костюм. Лицо его выглядело несколько напряжëнным, но это могло быть вызвано торжественным событием.

Рядом с ним Люциус увидел и Грейнджера, помощника-предателя. Он немного вспотел, но выглядел спокойным. Кристалла власти не было видно.

– Смотри, – прошептал Себастиан, дёрнув Люциуса за рукав. – Вон там сидит Джордж Уолтер Белл. – Он указал на мужчину во втором ряду справа ближе к краю. Белл выглядел немного старше Квотермейна и отличался атлетическим телосложением. Его седые волосы были гладко зачёсаны назад, лицо мрачное. Левый глаз и часть щеки скрывала маска из кожи и блестящего металла. Маска крепилась к голове кожаным ремнём на манер глазной повязки, а на месте глаза у Белла был оптический прибор, напоминающий глаза Харольдова автомата-дворецкого Джеймса.

«Протез», – догадался Люциус.

Белл, будто заметив, что мальчики за ним наблюдают, вдруг слегка повернул голову. Оптический прибор выдвинулся вперёд и снова вернулся в исходное положение, будто наводя резкость. На тонких губах Белла заиграла зловещая улыбка. Как бы невзначай он поднял левую руку и провёл указательным пальцем себе по горлу.

Люциуса охватила дрожь. Теперь он был совершенно уверен.

– Чёрт, мы были правы, – прошептал он Себастиану. – Он действительно это сделает – заставит твоего отца убить королеву.

– Аллан Квотермейн, – позвала в этот момент королева. – Встаньте и поднимитесь к нам.

Отец Себастиана послушно поднялся. Лицо его подёргивалось, будто он силился что-то вспомнить, но не мог. Почти механически делая шаг за шагом, он прошёл к трём ступенькам, которые вели на пьедестал, и сунул руку в карман костюма. Вдруг лицо его окаменело, а взгляд стал холодным и пустым.

– Нет! – крикнул в этот миг Себастиан и побежал. – Остановите моего отца! У него пистолет!

На мгновение в комнате воцарилась полная тишина: все уставились на двенадцатилетнего мальчика, который нарушил торжественную церемонию.

Аллан Квотермейн вытащил из кармана пиджака револьвер – и поднялся переполох. Некоторые гости повскакивали со своих мест и взволнованно закричали, перебивая друг друга. Королева неуверенно отступила на два шага от края трибуны. Встревоженные телохранители бросились к отцу Себастиана, но тот повернулся к королеве Виктории и поднял руку.

Раздался выстрел!

К счастью, пуля попала в одну из верхних книжных полок, потому что один из гвардейцев вовремя толкнул Квотермейна под руку. В мгновение ока охрана окружила отца Себастиана и схватила его. Как ни странно, он совсем не сопротивлялся.

– Скандал! – закричал кто-то из публики. – Предатель!

– Да нет же! – крикнул Люциус и выскочил на сцену. Здесь, наверху, он был в своей стихии и знал, как привлечь внимание публики. – Квотермейн не предатель, – громко сказал он, пристально глядя на зрителей. – За этим покушением стоит вон тот человек, его помощник мистер Грейнджер. – Он указал на Грейнджера в первом ряду. – Он загипнотизировал Квотермейна, чтобы тот совершил убийство. У нас есть доказательства, потому что он и нас хотел загипнотизировать.

– Что за подлая клевета?! – яростно завопил Грейнджер. – Вот я тебя отделаю, щенок!

– Это никакая не клевета! – возразил Люциус. – У нас есть все факты. Себастиан Квотермейн, сын великого исследователя, может их подтвердить. Шерлок Холмс, знаменитый сыщик, тоже в курсе дела. – Это, конечно, было враньё, но оно сработало. Глаза гостей всё сильнее округлялись. Люциус удовлетворённо продолжил: – И это ещё не всё… – Он указал пальцем на Белла. – За всем этим стоит Джордж Уолтер Белл, давний конкурент Квотермейна. Он злился на Квотермейна за то, что тот всегда оказывался впереди него, и захотел его унизить. Вот почему он внедрил Грейнджера к Квотермейну в качестве шпиона и приказал ему загипнотизировать его. Помог ему в этом волшебный камень, который Квотермейн, сам того не подозревая, обнаружил в Конгараме. Камень был спрятан в статуэтке Умбака-владыки, которую, как мы знаем, разбили несколько дней назад.

– Поверьте нам, – сказал Себастиан, поднявшись по лестнице и встав рядом с Люциусом. – Пусть Грейнджера с Беллом обыщут. У кого-то из них наверняка при себе камень – кристалл, светящийся золотистым светом.

– Ах вы гадёныши! – закричал Грейнджер. На их счастье, он не был настолько хитёр, чтобы всё отрицать. Вместо этого он дал волю эмоциям и вскочил, красный как помидор. – Я вас прикончу!

Волнение в зале усилилось. Женщины перешёптывались, мужчины обменивались изумлёнными восклицаниями.

– Стража, арестуйте этого человека! – резким голосом приказала королева у Люциуса за спиной. – И возьмите также под стражу мистера Белла для допроса.

– Нет! – Когда гвардейцы двинулись на Грейнджера, тот замахнулся и ударом сбил одного из них с ног. – Это заговор! Наглость! Я не позволю паре мальчишек упрятать меня за решётку. Ни за что! Белл!

Завязалась драка, ещё один гвардеец упал. Остальные бросились на помощь своим товарищам.

Тем временем гости разволновались ещё больше. Дамы, особенно в передних рядах, старались протиснуться назад, а господа как истинные джентльмены безуспешно пытались их защитить, мешая друг другу. Царил полный хаос.

– Люциус! – воскликнул Себастиан, толкнув друга. – Смотри, Белл удирает!

В самом деле, воспользовавшись всеобщим замешательством, Джордж Уолтер Белл пробирался к боковому выходу из библиотеки. Его намерения не оставляли сомнений: он хотел исчезнуть, пока гвардейцы были заняты Грейнджером.

Люциус мгновенно принял решение.

– За ним! – воскликнул он и спрыгнул со сцены. – Мы его схватим!

Глава 14
Погоня

Выбежав из библиотеки в холл, Белл бросился на улицу, ребята – за ним. Под колоннами у входа он столкнулся с горделиво вышагивающим франтом, и тот, удивлённо вскрикнув, рухнул в объятия пухленькой дамы. Белл не обратил на них внимания.

С поразительной для его возраста скоростью конкурент Квотермейна мчался по двору к конным экипажам и паровым кебам, стоящим на обочине.

– Быстрее! – воскликнул Себастиан, опережающий Люциуса на два шага. – Он не должен от нас уйти!

Белл выскочил на улицу и повернул направо. Себастиан и Люциус следовали за ним.

– Харольд, Тео, за нами! – крикнул Люциус через плечо двоим друзьям, всё ещё стоящим у привалившегося к дереву парового кеба. Те сразу же двинулись к ним, оставив на месте происшествия прохожих и двоих полицейских.

– Куда мы бежим? – спросил Харольд сзади.

– Преследуем Белла! – крикнул Люциус. – Он действительно хотел с помощью кристалла заставить отца Себастиана застрелить королеву!

– Вот гад!

Белл тем временем добрался до своего автомобиля. У Люциуса округлились глаза.

– Обалдеть! – вырвалось у него. Это был автомобиль явно нового поколения: не грохочущий дымящийся паровой кеб, а элегантный автомобиль с резиновыми шинами, открытым верхом и двумя широкими блестящими выхлопными трубами, загнутыми вверх.

– Держите преступника! – кричал Себастиан прохожим. Но большинство лишь с удивлением смотрели на них. Никто не помешал Беллу сесть в машину. Под продолговатым капотом ожил двигатель.

– Чёрт! – выругался Люциус. – Он от нас уходит.

Так и вышло. Они были ещё довольно далеко, когда автомобиль рванул с места. Белл развернулся, повернул направо и понёсся прочь от музея.

Себастиан с Люциусом остановились. Бежать за машиной было бессмысленно – они не смогли бы догнать её. Через несколько секунд к ним присоединились Харольд и Тео.

– И что теперь? – спросил Харольд.

Сигнал клаксона помешал друзьям ответить. Удивлённо взглянув налево, они увидели небольшой трёхколесный чёрный кеб. Он напоминал велосипед с мотором, кузовом и небольшим паровым котлом сзади. На кузове крупными буквами было написано «Королевская почта».

– Вам нужна помощь, дети? – спросил водитель, жилистый старик с лукавым лицом, в кожаной фуражке и больших очках.

– Кто вы? – спросил Люциус.

– Капитан Джонатан Фитцбрум, первая королевская экспресс-бригада, – представился старик, козырнув. – Садитесь. Я сейчас без груза. Мы ещё догоним этого вашего неприятеля. – Он кивнул на стремительно удаляющийся элегантный автомобиль.

Друзья не заставили себя упрашивать и быстро забрались в кузов за водительским сиденьем Фитцбрума. Кузов обычно накрывали брезентом, но сейчас он был открыт.

– Держитесь крепче, – предупредил их капитан и поддал пару. Почтовый велосипед с шипением рванул с места, и через несколько секунд они с безумной скоростью преследовали беглеца.

– Спасибо, что помогли нам, – крикнул Люциус водителю.

– Не за что! – проревел тот, перекрикивая ветер. – Я только что услышал, что произошло. Задержать того, кто совершил покушение на королеву, – долг любого порядочного британца.

Они свернули налево, пронеслись по оживлённой Оксфорд-стрит, а дальше по прямой на юг.

– Похоже, он направляется к реке, – сообщил водитель, объезжая препятствия вслед за элегантным автомобилем.

– Может, у него есть корабль, – предположила Тео.

– Хорошо бы не было, – ответил Люциус. – У нас-то его нет.

Они доехали до небольшой площади, где пересекались три улицы, и их водитель всех переполошил, проехав прямо, нарушив правила дорожного движения.

– Экспресс-почта! – кричал он, сигналя. – Прочь с дороги!

Один паровой кеб не успел вовремя затормозить и чуть не врезался в них. Однако Фитцбрум в последнюю секунду резко крутанул руль в сторону и увернулся от экипажа. Тот проехал так близко, что Люциусу достаточно было бы протянуть руку, чтобы пожать руку водителю.

Харольд уткнулся лбом в борт кузова:

– О боже, мы все умрëм!

– Не волнуйся! – радостно воскликнул капитан. – Пока что я доставлял все посылки в целости и сохранности.

Впереди Белл свернул налево на широкую улицу.

– Он поехал на Стрэнд, – сообщил Фитцбрум. – Если он не собрался в театр, то наверняка направляется к причалу.

– За ним! – сказал Себастиан. – Мы не должны его упустить.

– Не упустим, – пообещал капитан. – В этом котле ещё много пара.

Люциус уже слышал о Стрэнде. Это была улица рядом с Темзой, известная своими театрами и другими вечерними развлечениями. Доктор Ватсон всегда рассказывал об этом популярном месте с улыбкой. Шерлок Холмс же воротил нос.

Они последовали за Беллом на широкую улицу, но он тотчас же свернул направо и в самом деле направился прямо к набережной и пронёсся мимо нескольких пешеходов, которые испуганно отскочили в сторону. Не успели Люциус и остальные опомниться, как Белл добрался до пристани, где на якоре стояла лодка с металлическим корпусом длиной около восьмидесяти футов. Как ни странно, у неё не было ни парусов, ни трубы. В передней части узкого частного корабля располагалась рулевая рубка, в задней – открытая зона отдыха, над которой был натянут большой тент.

Белл затормозил так, что взвизгнули шины. Он выскочил из машины и побежал вниз по пристани, лихорадочно размахивая руками: видимо, отдавал приказания матросам, стоящим на палубе.

– Ему от нас не уйти! – крикнул Фитц-брум, выжимая всё возможное из парового велосипеда.

Ещё мгновение – и они тоже оказались на пристани. Капитан так резко затормозил, что друзей чуть не вышвырнуло из кузова. Себастиан первым перепрыгнул через борт, Люциус – за ним.

Внизу, у воды, моряки отцепили тросы и бросили их на борт. В рубке металлической лодки раздался глухой рокот, а сзади на корме поднялись чёрные облака дыма из двух труб, которые Люциус заметил только сейчас.

– Что это? – изумился он.

– Я бы тоже хотел это знать, – добавил Харольд. – Такого я ещё не видел!

– Не болтайте! – крикнул Себастиан через плечо. – Бежим.

– Нет, – остановила их Теодосия. – Ничего не выйдет. Смотрите сами.

Она была права. Они ещё не добежали и до середины пристани, а Джордж Уолтер Белл уже отшвартовал металлическую лодку и под рёв двигателей удалялся от берега.

Себастиан остановился.

– Нет! – сердито топнул он ногой. – Нет! Нет! Не могу поверить, что он от нас уходит!

Люциус, тоже остановившись, прищурился.

– Может, у нас есть ещё одна возможность, – сказал он.

Друг вопросительно посмотрел на него:

– Какая?

Люциус молча указал на низкий мост над Темзой чуть ниже по течению.

Харольд сообразил первым:

– Ты хочешь спрыгнуть с моста Ватерлоо?! На корабль?! Но это же безумие!

– Это выполнимо, – возразил Люциус. – Мост не такой уж высокий. Мы можем приземлиться на тенте в задней части судна.

Харольд ошеломлённо переводил взгляд с одного на другого.

– Тео? – обратился он к девочке. Видимо, надеялся, что хотя бы она выступит против. Но Теодосия лишь молча улыбнулась и кивнула. – Вот чёрт!

Они повернулись и поспешили обратно к капитану Фитцбруму, который ждал их.

– Куда теперь? – спросил старик-лихач.

– К мосту Ватерлоо, – скомандовал Люциус. – Мы спрыгнем.

Фитцбрум присвистнул:

– Смело. Безумно. Ну ладно. К сожалению, лодку мы не нагоним, пока она не доплывёт до моста Ватерлоо. Вы только взгляните на неё. – Он кивнул в сторону реки, где в этот момент в металлической лодке взревели невидимые двигатели. Люциус и не предполагал, что лодка может развить такую скорость.

Себастиан заламывал руки:

– О нет, только не это!

– К счастью, – продолжал Фитцбрум, подмигнув им, – есть ещё мост Блэкфрайерс в конце набережной.

Лицо Себастиана тут же прояснилось:

– Тогда скорее туда!

И они помчались дальше. Старый почтальон низко склонялся над рулём велосипеда, когда они проносились мимо молодых деревьев на набережной и пожилых джентльменов, сидящих на скамейках в тени, – казалось, он был кровно заинтересован в успехе.

Лодка Белла тем временем была уже на середине реки и поднимала носом и кормой волны в бурых водах Темзы. Она ненамного уступала в скорости моторизованному почтовому велосипеду. Если им не удастся нагнать корабль у моста Блэкфрайерс, погоня окончится ничем. Люциус отчётливо это осознал.

Мост Ватерлоо они миновали почти одновременно. До моста Блэкфрайерс оставалось ещё не меньше полумили вниз по Темзе.

– Мы почти у цели! – крикнул Фитц-брум, повернув регулятор на руле. Из котла у друзей за спиной поднялось шипящее облако пара.

Ветер ударил им в лицо, и, хотя путь был относительно свободен, ребята вцепились в борта кузова. Даже Люциусу, у которого уже был некоторый опыт бешеных погонь, пришлось признать, что Фитцбрум гонит как сумасшедший.

Они добрались до конца набережной быстрее, чем предполагали. Корабль Белла немного отстал, но неумолимо приближался к мосту. Служащий королевской экспресс-почты въехал на широкий мост с пятью коваными арками и чугунной балюстрадой. По мосту громыхало множество повозок и паровых кебов, несколько прохожих переходили здесь через Темзу. На заднем плане возвышались две башни и огромный купол собора Святого Павла.

На середине моста Фитцбрум остановился.

– Удачи вам, храбрые до безумия дети! – крикнул он им вслед, когда Люциус и остальные высадились.

– Спасибо! – крикнул Люциус ему в ответ. – Если хотите сделать нам ещё одно одолжение, сообщите, пожалуйста, в речную полицию. Пусть организуют преследование лодки.

– Хорошо, сделаю. – Старик снова козырнул.

На разговоры больше не оставалось времени. Корабль Белла уже входил под мост. Не раздумывая, Люциус с Себастианом побежали к балюстраде. Харольд и Тео последовали за ними. Проходящая мимо женщина закричала и замахала руками:

– Нет, дети! Вы же разобьётесь!

Люциус перекинул ногу через балюстраду и улыбнулся женщине.

– Не сегодня! – крикнул он в ответ. Потом посмотрел вниз, и на мгновение его охватили сомнения. Раньше мост не казался таким высоким.

– Тео, ты уверена, что с нами ничего не случится? – спросил Харольд, тоже посмотрев вниз.

– Ни в чём я не уверена, – огрызнулась девочка. – Мой дар – не наука.

Харольд с сомнением посмотрел на неё:

– Но ты хотя бы веришь в это?

Из-под моста показался нос корабля Белла, вслед за ним – рулевая рубка.

– Да, – бросила Тео – и прыгнула. Просто так.

Люциус вознёс к небу короткую молитву и последовал её примеру.

– За корону! – воскликнул Себастиан.

Им показалось, что летели они целую вечность, а корабль проходил под ними как в замедленной съёмке. Теперь показался и широкий тент. На самом деле не прошло и двух секунд – и они приземлились на тент, и ткань под ними с громким треском порвалась. В следующий момент четверо друзей кувырком скатились на плетёные стулья и скамейки, на которых лежали разноцветные подушки.

– Ай! – пробормотал Харольд. – Кажется, я приземлился на очки ночного видения. – Он перевернулся, тяжело дыша.

Люциус полежал ещё несколько секунд, чтобы проверить, все ли кости целы. Кажется, да. «Я этого больше никогда-никогда-никогда не сделаю», – мысленно поклялся он себе и с кряхтением поднялся:

– Все тут? Никто не прыгнул мимо?

Судя по всему, после безумного прыжка все уцелели. Громкий рёв судовых двигателей, похоже, заглушил их шумное приземление. «Легкотня», – подумал Люциус.

Будто Умбак-владыка или другой капризный бог подслушал его мысли, дверь в рубку распахнулась, и в неё ворвались пятеро коренастых мужчин. Один выхватил револьвер, ещё двое держали в руках деревянные палки, двое остальных с сильными руками, покрытыми татуировками и шрамами, ограничились угрожающим видом.

Друзья испуганно сбились в кучку. Себастиан стиснул зубы.

– О-о, – пробормотал Харольд.

– Так я и знал, что эти паршивцы погонятся за нами по набережной, – сказал тот, что с револьвером, – лысый парень в кепке на квадратном черепе. – Но кто бы мог подумать, что они и правда сиганут с моста, чтобы попасть на борт!

– Вот босс разозлится, когда увидит порванный тент, – бросил его сосед хриплым прокуренным голосом.

– Что будем делать? – тихо спросил Себастиан.

Люциус посмотрел на их противников. Их больше, они намного сильнее и некоторые из них вооружены. Мальчик уныло опустил плечи:

– Думаю, придётся сдаться.

– Я тоже так считаю, – кивнул матрос, помахав револьвером. – Пошли. Пусть босс решает, выкинуть ли вас за борт или взять с собой.

– Можно потребовать за них выкуп, – рассмеялся хриплоголосый.

– Если выберемся отсюда живьём, – мрачно пробормотал Харольд, – отец на три недели запретит мне работать в мастерской. Минимум!

Мужчины окружили четверых друзей. Пока они вели их через люк в рулевую рубку, Люциус лихорадочно размышлял. Не могло всё закончиться вот так. Просто не могло. Они были так близки к тому, чтобы вывести злодея на чистую воду! «Вообще-то пока нам лишь удалось попасть на его корабль», – вынужден был признать он. Когда они погнались за Беллом в музее, ни Себастиан, ни он не подумали, как задержать преступника. Теперь отсутствие плана вышло им боком.

И тут его осенило. «У меня ещё кое-что для тебя есть, – услышал он у себя в голове голос матери. – Пара исчезательных трюков. На всякий случай».

«Ну конечно! – подумал он. – Мы можем застать их врасплох. Благодаря моим фокусам и… фокусам Харольда!» Он очень разволновался, когда его запоздалый план начал обретать очертания. Его рука скользнула в правый карман куртки, и он с облегчением нащупал то, на что надеялся. Теперь осталось только поделиться своей идеей с друзьями. Но как?

– Ребята, помните, что я подарил Харольду, когда мы в первый день ехали в кебе в музей? – с наигранным простодушием спросил он.

– Заткнись! – прикрикнул на него тот, что шёл за ними с револьвером.

Себастиан, Харольд и Тео многозначительно посмотрели на Люциуса. Харольд, похоже, сразу сообразил и кивнул. Себастиан слегка растерялся. Потом его лицо прояснилось, и он усмехнулся. Тео лишь степенно кивнула.

– У меня тоже есть подарок для Белла, – продолжал Люциус. – Просто ослепительный.

Себастиан ухмыльнулся ещё шире:

– Так давай вручим его ему как хорошие гости.

– Давай.

– Да замолчите же вы! – Мужчина замахнулся и отвесил Люциусу крепкий подзатыльник.

Они дошли до поста рулевого. Шестой человек стоял за большим штурвалом, рядом с ним, прислонившись к полированной приборной панели, стоял Джордж Уолтер Белл. Он мрачно посмотрел на них своим единственным глазом.

– Какие же вы надоедливые, – грубо бросил он, когда Люциус, Себастиан, Харольд и Тео вошли в рулевую рубку. Там стало довольно тесно, потому что к ним присоединились ещё пятеро матросов.

– Это вас терзают угрызения совести, – дерзко возразил Себастиан. – Радуйтесь, что это всего лишь мы. Был бы здесь мой отец, вам бы не поздоровилось.

Несколько мужчин загоготали.

– Вот мелкий нахал! – поразился тот, что с револьвером.

– Да уж, – неохотно согласился Белл.

– Что будем делать с этими паршивцами? – спросил хриплоголосый.

Белл угрожающе подался вперёд:

– Пока не решил: выбросить вас за борт прямо здесь или когда отойдём подальше. Заплыв в Ла-Манше в это время года – ни с чем не сравнимое удовольствие. – Он не скрывал иронии.

Люциус невольно содрогнулся. Если Белл и в самом деле бросит их в пролив между Британскими островами и материком, они утонут, в этом не было никакого сомнения. Теперь мальчик был уверен, что у него не осталось выбора: он должен осуществить свой план, если хочет спасти себя и друзей.

«Будем надеяться, что всё получится. – Он глубоко вдохнул и выдохнул, как всегда перед важными выступлениями. – Пора».

– Ладно, – сказал он Беллу. – Вы победили.

– Хорошо, что ты тоже это понимаешь, мальчик. К сожалению, ты нарушил мой гениальный план – превратить этого жалкого Квотермейна из блистательного героя в подлого убийцу. Я не могу закрыть на это глаза – я, знаешь ли, не умею проигрывать.

– Это мы уже заметили, – пробормотал Себастиан.

– Послушайте, – продолжал Люциус, не обращая внимания на друга. – Может, я смогу вас умилостивить? У меня есть кое-что, что может вас заинтересовать. Если вы нас отпустите, я вам это подарю.

– Подкупить меня пытаешься? – Белл развеселился. – Ну, покажи, что там у тебя.

Люциус улыбнулся ему невинной улыбкой.

– С удовольствием, – сказал он. – Вот мой подарок. – С этими словами он вытащил руку из кармана, крепко зажмурился и молниеносно швырнул содержимое на пол. Раздался оглушительный хлопок, и рубку озарила такая яркая вспышка, что Люциус видел её даже сквозь сомкнутые веки.

Мужчины вокруг него завопили, и когда Люциус взглянул на них, они яростно тёрли руками глаза. Фейерверк, благодаря которому им с матерью удалось бежать с театральной сцены в Париже, застал опасных пособников Белла врасплох. Густой дым заполнил рулевую рубку, и взрослые почти ничего не видели.

– Выходите! – прошипел Люциус. – В коридор, быстрее. – Он ударил матроса, стоящего у двери, плечом в живот и оттолкнул его в сторону.

Друзья выбежали в коридор. Никто не мог их остановить.

– Нельзя удирать! – возразил Себастиан. – Сейчас преимущество на нашей стороне.

– Я и не собирался удирать, – сказал Люциус и обратился к Харольду: – Блицшокер всё ещё у тебя в рюкзаке?

Харольд удивлённо заморгал:

– Э-э-э… Да, конечно.

– Давай скорее! Буду держать этих молодчиков под прицелом.

– Но у него только один… – начал было Харольд.

– Помню, помню, – перебил его Люциус. – Но они-то этого не знают. – Пока Харольд суетливо рылся в рюкзаке, Люциус продолжил: – Себастиан, ты поможешь мне разоружить этих парней. Тео, ты выйдешь на палубу и позовёшь на помощь. Харольд, поищи машинное отделение – сможешь заглушить двигатель?

Харольд криво усмехнулся:

– Уже иду. – Он подал Люциусу громоздкий шокер, и Люциус начал крутить ручку, чтобы зарядить конденсатор.

– Тогда я созову весь Лондон, – сказала Теодосия и тоже скрылась.

Себастиан, оставшийся с Люциусом, одобрительно посмотрел на него:

– Неплохо, дружище.

– Цыплят по осени считают. Будешь меня хвалить, когда вернёмся в «Вороново гнездо» и посмеёмся над этим. А теперь на сцену – на заключительный номер!

В рубке рулевого кому-то тем временем удалось открыть боковые окна, чтобы дым рассеялся. Однако, когда к моргающим матросам вернулось зрение, они, к своему изум-лению, увидели двенадцатилетнего мальчугана, который держал их под прицелом очень странного на вид револьвера с металлическим наконечником.

– Не дёргаться, ясно? – приказал Люциус. – Никаких лишних движений, не то я поджарю вас этим блицшокером.

– Этим чем? – сердито переспросил Белл. Хотя его здоровый глаз слезился, он излучал такую ненависть, что Люциусу стало страшно.

Но он не подал виду: пригодился его актёрский опыт.

– Этим блицшокером, изобретением знаменитого мистера Кейвора, – уверенно заявил он. Это не было ложью, хотя он, конечно, рассчитывал, что Белл неправильно его поймёт и подумает, будто оружие изготовил профессор Кейвор.

– Это же просто детская игрушка, – прорычал тот, что с револьвером. – Можно, я пристрелю этого паршивца, босс?

– Детская игрушка? – повторил Люциус с показной сердитостью. Прежде чем Белл успел ответить, мальчик спустил курок. Синий разряд вырвался из дула и попал конкуренту Аллана Квотермейна прямо в грудь. Тот вздрогнул и, трясясь, повернулся вокруг собственной оси, потом закатил здоровый глаз и рухнул без сознания. Над его глазным протезом плясали крошечные молнии.

– Матерь божья, – с трепетом пробормотал хриплоголосый.

Люциус с деланой беззаботностью помахал разряженным и теперь совершенно бесполезным оружием.

– Ещё желающие? – Он вопросительно вскинул брови.

Матросы неуверенно посмотрели друг на друга. Один из них громко сглотнул.

– Тогда бросьте оружие и поднимите клешни! – приказал Люциус, будто отъявленный головорез.

К его облегчению, шестеро мужчин повиновались. Себастиан вошёл в рубку и подобрал револьвер и две деревянные палки.

– Поищи кристалл, – напомнил ему Люциус.

– Ах да, чуть не забыл, – сказал Себастиан и опустился на колени рядом с лежащим без сознания Беллом. Обыскав его карманы, он извлёк золотой кристалл власти. – Так и знал, что он носит его при себе.

В этот момент в трюме металлического корабля вдруг раздался удар, и рёв двигателей тут же стих. Харольд успешно заглушил мотор. Наступила странная тишина, корабль начал терять скорость и закрутился на воде.

– Чёрт, что происходит?! – испуганно воскликнул один из матросов. – Машина вышла из строя!

– Верно подмечено, – сказал Люциус. Мужчины стояли спиной к окну, и только Люциусу было видно, что к ним приближается корабль побольше со страшной пушкой на носу. – Похоже, – торжествующе ухмыльнулся он, – ваш побег провалился.

Не прошло и двух минут, как судно лондонской речной полиции стало вдоль борта корабля и морские пехотинцы, вооружëнные карабинами, прыгнули на борт. Они быстро рассредоточились по лодке и были немало удивлены, увидев Люциуса и Себастиана, которые держали под прицелом семерых взрослых мужчин. Командир, коренастый мужчина с жидкими волосами и густыми бакенбардами, ошеломлённо покачал головой.

– Не знаю – то ли надрать вам уши, то ли наградить орденом, – признался он.

– Просто задержите этих мужчин, – сказал Себастиан. – А потом высадите нас где-нибудь на берегу. Мне срочно нужно к отцу, мистеру Квотермейну.

– Мы слышали о происшествии в музее, – кивнул командир. – Ладно, ступайте, сорванцы.

Пока морские пехотинцы занимались Беллом и его помощниками и перенимали командование кораблём, Люциус, Себастиан, Харольд и Тео встретились на корме под рваным тентом.

– Всё хорошо, что хорошо кончается, правда? – тихо спросил Харольд.

– Похоже на то, – ответил Люциус.

– А что с… сами знаете… с секретом Умбака? – спросила Тео.

– Он надёжно спрятан у меня в кармане, – сообщил Себастиан. – Нечего его лапать всяким солдатам.

– Я тоже так считаю, – согласился Люциус.

Харольд почесал в затылке:

– Но что нам теперь с ним делать? Отдать кристалл твоему отцу, Себастиан?

– Хороший вопрос, – сказал тот.

Теодосия посерьёзнела:

– Я считаю, лучше пусть этот кристалл никому не достанется. Он приносит людям одни страдания. Так было во времена Умбака, и сейчас, похоже, ничего не изменилось. Так что давайте просто бросим его в Темзу. Пусть утонет в иле, чтобы его никогда не нашли.

У Люциуса округлились глаза:

– Да ты что, Тео! Мы столько усилий приложили, чтобы найти кристалл…

– Кроме того, это ценная находка из Конгарамы, – добавил Себастиан. – Его место в музее.

– Можно подарить его мадам Петровска, – предложил Харольд.

– Или Шерлоку Холмсу, – сказал Люциус. – Он бы очень удивился, заполучив то, чему нет научного объяснения.

– Не знаю. – Тео смотрела на Темзу. – Мне кажется, мы совершим ошибку, если не выбросим его.

Люциус вопросительно вскинул брови:

– Предвидение?

Девочка покачала головой:

– Нет. Просто моё личное мнение.

– Тогда давайте отложим решение до завтра. Выбросить кристалл мы всегда успеем. А вот выловить его из Темзы потом уже не получится.

К ним подошёл командир морской пехоты:

– Злодеи обезврежены и надёжно упрятаны на нижней палубе нашего судна. Так что всё закончилось благополучно. Готовы вернуться на берег? Я угощу вас чаем с печеньем.

Четверо друзей переглянулись.

– На берег – с удовольствием, – ответил Люциус за всех. – А вот без чая мы, пожалуй, обойдёмся. Мы попьём его потом, у нас в «Вороновом гнезде». У нас там есть специальная чаеварка, знаете ли. Не так ли, друзья? – Усмехнувшись, он положил руку Харольду на плечо.

– Вот именно! – гордо подтвердил тот.

Глава 15
Новое начало

Патрульное судно высадило их на причале недалеко от моста Ватерлоо. Уже издалека было видно, что на берегу Темзы собралась куча зевак. Новость о покушении на королеву Викторию в музее, видимо, распространилась как лесной пожар.

Когда Люциус, Харольд, Тео и Себастиан сошли на берег, из толпы донеслись голоса:

– Это они? Те самые дети, что спасли королеву?

– Эй, вы четверо! Идите сюда.

– Кому-нибудь видно? Белл всё ещё на борту патрульного корабля?

Повсюду толпились зеваки, вытягивая шеи, чтобы не упустить ничего из невероятного события, которое произошло в их городе. Полицейские в форме уже объявились и теперь по мере сил успешно сдерживали толпу – по крайней мере, пока. Люциус видел мужчин, женщин и детей, людей в дорогой одежде и в обносках. При обычных обстоятельствах у них, конечно, было мало общего, но заговор с участием Квотермейна, Белла и королевы свёл их всех здесь, на берегу Темзы.

Люциус вздохнул. Охочих до зрелищ зевак хватало везде – он знал это по многочисленным путешествиям.

– Просто смотрите в сторону, – шепнул он друзьям, когда перед ними будто из ниоткуда возник фотограф, чтобы без спросу их заснять. Один из полицейских живо оттащил его в сторону. – Единственное, что на них действует, – не обращать на них внимания.

– Но на меня, я надеюсь, вы внимание обратите, – раздался вдруг ещё один голос. Мужчина в серо-коричневом твидовом костюме выступил из толпы и подошёл к друзьям. У него была угловатая голова в чёрном котелке, каштановые кустистые брови и густые усы. На подбородке щетина, рубашка мятая, а на чёрном жилете не хватало пуговицы. Тем не менее Люциусу он показался очень властным: видно, привык, что его приказам подчиняются.

Он остановился в двух шагах от команды «Воронова гнезда» и строго посмотрел на четверых друзей.

– У меня к вам вопросы, – прорычал он. – Много вопросов.

– Мы ни с кем не разговариваем, – сказал Себастиан. Схватив Тео за руку, он попытался обойти незнакомца сбоку.

Но мужчина преградил им путь:

– Со мной вам придётся поговорить, это я вам гарантирую. – Тут он вытащил из кармана твидового пиджака небольшой кожаный чехол и продемонстрировал друзьям его содержимое: – Вы когда-нибудь видели что-то подобное?

Это было служебное удостоверение. Черный шрифт на белом фоне, гербы и печати. Документ выглядел значительным, подчёркивал власть и статус. «Инспектор Г. Лестрейд, – прочёл Люциус. – Ведущие расследования, Скотленд-Ярд».

– Чего вы от нас хотите? – обратилась Тео к инспектору. – Ваши люди арестовали злодея. Все кончено.

Лестрейд холодно улыбнулся:

– Но-но-но, мисс Паддингтон. Ничего не кончено, и тебе это известно так же, как и мне. Вы четверо – важные свидетели, и полиции нужны ваши показания. Кроме того, вы же не думаете, что я отпущу вас, не узнав, что стало с магическим кристаллом?

Друзья удивлённо переглянулись.

Лестрейд кивнул:

– Да, вы всё правильно расслышали: я в курсе. Я многое о вас знаю. Вот ты, например, – указал он на Люциуса, – уже давно живёшь у Шерлока Холмса, верно? А ты, молодой человек, – он посмотрел на Себастиана, – сегодня чуть не стал сыном убийцы. А всё, чего я не знаю, вы мне сейчас подробно расскажете, ясно?

Четверо друзей обменялись растерянными взглядами. Если инспектор потащит их в участок, допросит и, возможно, обыщет, то непременно обнаружит золотой кристалл власти. А что произойдёт потом, никто не знает.

«Надо было всё-таки бросить его в реку», – с сожалением подумал Люциус.

– Я жду, – нетерпеливо произнёс сотрудник Скотленд-Ярда.

– А я нет, – сказал кто-то другой – и этот голос Люциус узнал сразу. Майкрофт Холмс вышел из тени деревьев на набережной и направился к команде «Воронова гнезда». – Я предпочитаю действовать. Предоставьте дальнейшее мне, инспектор. Можете идти.

Лестрейд озадаченно заморгал, недоверчиво глядя на новоприбывшего. Майкрофт был в длинном пальто, тёмном костюме и туфлях, начищенных до такого блеска, точно уличная грязь была им нипочём. Он опирался на изящную трость с серебряной ручкой.

– Мистер Холмс? – удивлённо сказал инспектор.

– Совершенно верно. Благодарю вас за работу, но завершить это дело я предпочитаю лично.

– Я не совсем понимаю, – пробормотал Лестрейд. – Обычно вы ведь не работаете за пределами…

– Обычно, – подозрительно поспешно перебил его Майкрофт, – наш прекрасный город не сталкивается с мужчинами, которых загипнотизировали, чтобы они убили королеву. Спасибо, инспектор. – Два последних слова он произнёс особенно громко.

Люциус оторопел. Его мысли путались, догадки дополняли наблюдения, складываясь в хоть и смутную, но весьма интригующую картину. Что там говорил доктор Ватсон? Майкрофт работает в правительстве и ещё умнее Шерлока Холмса?

До Лестрейда наконец дошёл прозрачный намёк Майкрофта. Он лишь фыркнул, окинул детей мрачным взглядом и ретировался. Через несколько шагов он исчез в толпе.

Майкрофт и друзья остались одни.

– Привет, Люциус, – поздоровался старший брат сыщика с Бейкер-стрит. – Я думал, ты в клубе.

– А я думал, вы зануда, – вырвалось у мальчика. Лишь потом он сообразил, что произнёс эти слова вслух, и испуганно зажал ладонями рот.

Но Майкрофт рассмеялся:

– Кажется, у нас у обоих были секреты друг от друга, не так ли? – Он пожал руку сначала Тео, потом мальчикам. – Хорошая работа, ребята. Правда. Опасная, но очень хорошая. Вы сослужили стране добрую службу.

Что-то подсказывало Люциусу, что Майкрофту известно о такого рода службе больше, чем можно предположить по его виду.

– Кто вы по профессии? – поспешил спросить мальчик, пока не растерял остатки храбрости. – Чем вы занимаетесь в правительстве, я имею в виду? Это как-то связано с тайнами?

Уголки рта толстяка задорно дрогнули.

– Шерлоку следует остерегаться тебя, Люциус, – сказал он. – Мне кажется, ты так же наблюдателен, как и он. Ты правильно догадался, что я… Ну да, можно сказать, я занимаюсь тайнами. Очень важными тайнами, которые, если предать их огласке, имели бы последствия для нашей страны и многих других стран мира. И я считаю, что кристалл власти из Конгарамы тоже должен стать такой тайной. Пока он снова не попал не в те руки. Вы ведь тоже так считаете?

– Почему вы думаете, что он у нас? – спросил Себастиан.

Майкрофт снова усмехнулся:

– Вот почему: у Грейнджера его не нашли. А Белла вы обезвредили. Думаю, в этом случае незачем обращаться к моему брату, чтобы сложить два и два.

«Агент! – Люциус нашёл подтверждение своей невысказанной догадке. – Брат Шерлока Холмса и в самом деле агент королевы!» Во время путешествий он не раз слышал рассказы об этих людях и их увлекательной жизни. Они были почти как солдаты, только воевали не на фронте, а скрыто. В тени.

– Вы… – начал было Харольд, который, видимо, тоже догадался. На его лице отразились изумление и восхищение.

Майкрофт прижал палец к губам и подмигнул юному изобретателю.

– Тс-с-с, – заговорщицки произнёс он, сделав вид, будто оглядывается, не подслушивают ли их.

– Класс! – пробормотал Себастиан. В его голосе звучал неподдельный восторг.

Тео кивнула:

– Кажется, теперь мы знаем, что делать с золотым яйцом.

– Я тоже так считаю, – согласился Люциус.

– Рад. – Майкрофт протянул руку, и друзья, не колеблясь ни секунды, передали ему кристалл. Секретный агент, едва удостоив взгляда ценный предмет, тут же спрятал его во внутренний карман пальто. – Вот и всё. Вас подвезти? Обратно в клуб «Диоген»? Не знаю, как вы, но с меня на сегодня достаточно волнений. Я мечтаю об удобном кресле, бокале шерри и паре часов тишины и спокойствия.

Они охотно согласились. Через несколько минут все сидели в удобном кебе Майкрофта; никто их не задержал и не заговорил с ними. Пока экипаж ехал по улицам Лондона, Себастиан посмотрел на Майкрофта.

– Не знаете, как там мой отец? – озабоченно спросил он. – Я не видел его с тех пор, как…

Майкрофт отмахнулся:

– За него можешь не беспокоиться. Он в порядке, правда. Им занимаются лучшие врачи города и специалист из… э-э-э… моих кругов. Обещаю тебе: через несколько часов Аллан Квотермейн полностью избавится от влияния кристалла власти. А благодаря вашей пламенной речи в музее все поняли, что он ничего не мог поделать. Королева уже объявила, что посвятит твоего отца в рыцари, когда он поправится. Кстати, этот капитан Фитцбрум тоже может рассчитывать на награду. Он связался с полицией и уже рассказал про вашу бешеную погоню за Беллом.

Успокоившись, Себастиан откинулся на спинку сиденья. Харольд с Тео улыбались. План Джорджа Уолтера Белла сорвался – и всё благодаря им.

– На Бейкер-стрит, однако, к вашим подвигам отнеслись гораздо менее снисходительно, – продолжал Майкрофт, глядя на Люциуса. – Мой брат просил передать тебе, что, пока он отвечает за твою безопасность, тебе лучше предоставить охоту за преступниками им с доктором Ватсоном. – Он усмехнулся. – Но я думаю, Шерлок просто немного завидует. Господин великий сыщик никогда бы не поверил в существование магического кристалла.

Люциус улыбнулся. Чем больше он имел дело с этим Майкрофтом Холмсом, тем больше тот ему нравился.

– Ой-ой-ой, – весело пробормотала Тео, посмотрев на Люциуса. – Тогда с завтрашнего дня тебе, наверное, запретят выходить из дому.

Майкрофт покачал головой:

– Не волнуйтесь, не запретят. Уж я об этом позабочусь. Шерлок, может, известнее меня, но я старше – как скажу, так и будет.

– Спасибо, – поблагодарил Люциус. Он вдруг понял, что счастлив. Несмотря на Лондон. Или, может, даже благодаря Лондону?

– Не благодари преждевременно, – предупредил его собеседник. – Потому что я, знаете ли, действую не совсем бескорыстно. Мне очень понравилось, что вы совершили сегодня и за последние несколько дней. Таким людям, как Лестрейд и даже Шерлок, не пришло бы в голову, что в статуэтке Умбака может быть спрятан магический предмет. Даже я, наверное, не поверил бы.

– У взрослых слишком узкие взгляды, – прошептала Тео.

Глаза Майкрофта сверкали:

– Тем важнее, что вы проявили внимательность. Что сохранили непредвзятость. Я считаю, стране нужны такие люди, как вы.

Харольд разинул рот, Тео махнула рукой. Себастиан, напротив, будто вырос на две головы. Очевидно, похвала была ему очень приятна.

– Только подумайте, что вы сегодня совершили, – продолжал Майкрофт. – Представьте, что будет, если что-то подобное повторится и снова никто из нас, взрослых, этого не заметит. Если в музее оживут мумии, из Темзы полезут морские чудовища, злые ведьмы заколдуют парламент – или ещё что-нибудь в этом роде. – Он провёл рукой по волосам. – Звучит надуманно и неправдоподобно? Разумеется. Шерлок и доктор Ватсон наверняка высмеяли бы меня за такие фантазии. Но до сегодняшнего утра я бы тоже не поверил в золотой кристалл власти. Кто знает, что ожидает нас в будущем?

– Всё возможно, – тихо сказала Теодосия.

Люциус улыбнулся. Девочка с таким тонким чутьём на сверхъестественное очень хорошо понимала, о чём говорит Майкрофт.

Майкрофт кивнул:

– Совершенно верно. Каким бы умным и бдительным ни был мой брат – сама королева Виктория его за это хвалит, – но даже такие сыщики, как он, иногда упускают что-то из виду. Не находите?

Молчание. Майкрофт выдержал паузу.

Люциус посмотрел на Себастияна. Кажется, тот заглотил наживку.

– Что именно вы, собственно, хотите нам этим сказать? – спросил он.

Майкрофт покачал головой.

– Ничего, ничего, – сказал он тем тоном, каким говорят, когда на самом деле имеют в виду прямо противоположное. – Пожалуй, я буду приглядывать за вами. И за вещами, которые заметим не мы с Шерлоком, а вы. На всякий случай. Понимаете?

Друзья снова удивлённо переглянулись. Люциус улыбнулся. Этот город и его жители вдруг перестали казаться ему мрачными и скучными. Ему вдруг подумалось, что здесь даже можно повеселиться.

– Но тогда нам нужно название, – предложил он. – Раз уж мы группа секретных агентов…

– Тсс, – снова шикнул Майкрофт, улыбнувшись.

– …авантюристов, – тут же поправился мальчик, – нам нужно подходящее название.

– «Команда героев», – сказала Тео.

– «Фантастическая четвёрка»! – одновременно с ней выкрикнул Харольд.

– «Отважный Диоген», – предложил Себастиан.

– Нет-нет. – Люциус покачал головой. – Речь ведь о нас, а не об этом скучном клубе стариков.

Майкрофт Холмс лишь улыбнулся.

Люциус кивнул ему:

– Похоже, у вас есть предложение, мистер Холмс. Поделитесь с нами.

Майкрофт, казалось, готов был прыснуть со смеху, но взял себя в руки:

– Я не хочу морочить вам голову или что-то в этом роде…

– …но? – настаивал Себастиан.

– …но если вы хотите как следует вывести из себя моего слишком самовлюблённого младшего братца, тогда у меня и правда есть идея.

Уголки рта Теодосии дрогнули в улыбке.

– О-о, – пробормотала она, похоже, догадавшись, что будет дальше.

Майкрофт сказал одновременно с ней:

– «Команда с Бейкер-стрит»!

Эпилог

Через час Люциус Адлер стоял один на балконе «Воронова гнезда» и смотрел на город. На Лондон опустился вечер, и на улицах и в переулках справа и слева от Темзы зажглись первые фонари. Куда-то спешили люди в длинных пальто, по булыжной мостовой громыхали кебы и другие транспортные средства. Над Букингемским дворцом парил дирижабль, и блестящий плакат, освещённый несколькими прожекторами и видный издалека, гордо красовался над Британским музеем, рекламируя выставку сокровищ Конгарамы.

«Как будто она ещё нуждается в рекламе, – подумал мальчик, улыбнувшись. – Весь город только об этом и говорит». Отец Себастиана добился полного успеха.

А мама? Люциус смотрел поверх крыш вдаль. Где-то там была и его мать. Конечно, не в Лондоне, наверное даже не в Англии, но где-то. Всё ли у неё хорошо? Слышала ли она, чего добились он и его новые друзья? Знает ли, как бы он хотел, чтобы она сейчас была с ним?

– Да, – вдруг раздался у него за спиной голос Тео, прервав его печальные раздумья.

Люциус удивлённо обернулся:

– Что «да»?

Тео улыбнулась:

– Да – ответ на всё, о чём ты сейчас себя спрашивал.

Люциус вскинул брови, вопросительно посмотрев на неё.

– Она знает, Люциус, – пояснила Тео. – Совершенно точно. И вернётся к тебе.

Люциус невольно сглотнул.

– Почему ты в этом так уверена? – спросил он, сам испугавшись сдавленного звука своего голоса.

Тео пожала плечами:

– Уверена – и всё.

– Новое видение? – Это был Себастиан. Юный искатель приключений тоже вышел на балкон. – Взгляд в будущее?

– Надежда, – мягко возразила подруга и посмотрела на Люциуса. – И предвидение. Ты справишься и в одиночку, Люциус. Как и она. Можешь в этом не сомневаться, потому что твоя мама тоже в тебе не сомневается.

Он кивнул.

Себастиан похлопал его по плечу, и они втроём стали смотреть, как засыпает город. «Я справлюсь, – мысленно повторил он пророчество Тео, радуясь компании новых друзей. – И мама справится. Потому что, хотя мы далеко друг от друга и иногда чувствуем себя одинокими, мы не одни. Никогда».

Ведь они команда. Все они.

«И какая команда!» – добавил про себя Люциус.

Вдруг у них за спиной раздались шаги, а за ними – грохот и шипение. Повернув голову, Люциус увидел, что у открытой двери на балкон стоит Харольд. На бледном лице юного изобретателя было написано изумление.

– Вы не поверите, – пробормотал он, – но…

– Что «но»? – обеспокоенно спросил Себастиан.

Люциус тоже насторожился. Неужели опять какая-то проблема? Новое приключение?

Харольд нервно облизнул губы. Он силился что-то сказать, но не мог вымолвить ни слова.

К счастью, Джеймс стоял прямо за ним.

– Мастер Харольд рад сообщить вам, – сказал дворецкий, и белые облачка пара вырвались из его негерметичных швов, – что его чаеварка готова и работает безотказно. Я взял на себя смелость заварить яблочный чай.

– Она просто идеальна! – воскликнул Харольд, восторженно взмахнув руками. Его словно прорвало. – Гениальная вещь. Мы все станем богатыми и знаменитыми, друзья!

Люциус, Теодосия и Себастиан засмеялись. Потом поздравили его и вернулись в клубную комнату. На столе их в самом деле ожидали четыре полные дымящиеся чашки. Друзья сели. Тео положила мисс Софи на колени, а Джеймс закрыл балконную дверь и стал наводить порядок на верстаке.

– За нас, – сказал Себастиан, подняв чашку.

– За нас, – поддержали его Люциус и Тео и отхлебнули чаю. Харольд взволнованно наблюдал за ними:

– Ну как? Нравится?

Люциусу потребовалось мгновение, чтобы проглотить жидкость во рту.

– Скажем так, – ответил он, краем глаза поглядывая на друзей. – Если мы захотим как следует позлить Шерлока Холмса, в следующий раз надо будет пригласить его на чай к нам. Не так ли, друзья?

Харольд в ужасе уставился на него – пока Себастиан, Тео и Люциус не разразились громким смехом, к которому он с облегчением присоединился.

Джеймс радостно поднял руки:

– Именно так и должно закончиться приключение. И за него… Гип-гип… – Из его груди вырвалось облачко пара. – Опля… И ура!

Бернд Перплис и Кристиан Хумберг пишут книги для больших и маленьких читателей – иногда по отдельности, а с 2008 г. и совместно. Вместе они создали серию фэнтези DRACHENGASSE13, которая была переведена на разные языки и несколько раз ставилась в театре. Когда они не выдумывают новые истории, обоих авторов часто можно увидеть в школах и библиотеках, на тематических встречах и книжных ярмарках, где они читают вслух свои книги и рассказывают о писательской «кухне».

Узнать больше о Бернде и Кристиане можно на сайтах www.bernd-perplies.de и www.christian-humberg.de.

notes

Примечания

1

1 фут равен 30,48 см. (Здесь и далее прим. ред.)

2

1 дюйм равен 2,54 см. (Прим. ред.)

3

Strand Magazine – ежемесячный иллюстрированный журнал, в котором печатались детективные, приключенческие и фантастические рассказы, а также головоломки. Издавался в Великобритании с января 1891 по март 1950 г.