Илья Деревянко

Кровавое шоу

Илья Деревянко

Все имена, фамилии действующих лиц, а также названия фильмов, киностудий, фирм, населенных пунктов и т. д. – вымышлены. Любые совпадения случайны.

Часть I

СЕРЫЕ ТЕНИ

Глава 1

Сказал также Иисус ученикам Своим: невозможно не придти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят: лучше было бы ему, если бы мельничный жернов повесили ему на шею и бросили его в море, нежели чтоб он соблазнил одного из малых сих.

Евангелие от Луки, 17:1,2

Начало августа 2000 года.

Окрестности г. Н-ска.

23 часа 30 мин.

– Наша новая картина, дорогой, принесет тебе всемирную известность! – проворковала крашенная под блондинку Эмма Черкашина, поглаживая волосатую руку пятидесятилетнего толстобрюхого мужчины с пройдошливым, но глуповатым лицом.

Алексей Васильевич Дергачев (так звали мужчину) самодовольно хмыкнул. Крупный предприниматель, долларовый миллионер, сколотивший огромное состояние на вывозе из страны цветных металлов, Дергачев недавно увлекся кинематографом и финансировал съемки уже второго фильма. Правда, отнюдь не из страстной любви к искусству. Все обстояло гораздо проще. Дело в том, что нешибко грамотный, вышедший из среды обычных спекулянтов, Алексей Васильевич терзался свирепым комплексом неполноценности, а посему изо всех сил стремился быть принятым на равных в «высшем обществе». Выплыв на мутной волне постперестроечных «реформ» в первые ряды отечественных нуворишей, Дергачев зачастил на богемные тусовки. Отдавал львиную долю свободного времени общению с неряшливыми «модерновыми» художниками, лесбийского вида поэтессами, с осовевшими от пьянства или наркотиков «бардами». Но… природная хитреца подсказывала коммерсанту: «творческие личности» хоть и улыбаются умильно, принимая дергачевские подачки, хоть и не скупятся на комплименты, однако в душе глубоко презирают «неотесанного мужлана». Данное обстоятельство повергало Алексея Васильевича в уныние, граничащее с тяжелой депрессией. Он совсем было отчаялся, как вдруг на одном из «великосветских» вечеров (больше похожем на шабаш нечистой силы) познакомился с известным биоэнергетиком[1], тридцатилетней Эммой Арнольдовной Черкашиной. Фигуристая, зеленоглазая, сладкоречивая бабенка пришлась по вкусу стареющему буржуа. Алексей Васильевич с ходу вручил ей увесистую пачку долларов на «научные изыскания», и в ту же ночь они стали любовниками. Эмме, в свою очередь, тоже понравился щедрый спонсор (пусть и приблизившийся вплотную к порогу импотенции). Черкашина решила приручить богатого «папика» всерьез и надолго. Являясь неплохим психологом, она быстро определила причину потаенной грусти, часто мелькавшей во взоре Дергачева, и посоветовала ему стать генеральным продюсером «элитарного фильма для избранных».

– Тогда, милый, вся эта сволочь мигом перестанет нос задирать! На колени перед тобой попадает, зад вылизывать начнет! – убежденно заявила госпожа биоэнергетик. Немного поколебавшись, Алексей Васильевич все-таки поверил, выложил необходимую сумму, и Черкашина развила бурную деятельность: собственноручно состряпала сценарий, наняла актеров, музыкантов, лично подобрала декорации и даже успешно дебютировала в качестве режиссера-постановщика. В итоге на свет появилась супермодернистская мелодрама под названием «Голубая печаль», повествующая о взаимоотношениях двух любовников-педерастов. Престарелого и несовершеннолетнего. В перерывах между случками оба извращенца нюхали кокаин, разглагольствовали о высоких материях, плакались на непонимание со стороны окружающих, на «биологическую жестокость» русского народа (в основной массе не жалующего педиков), а в финале, взявшись за руки и облобызавшись напоследок, сиганули вниз с крыши пятнадцатого этажа под тоскливые завывания известного певца-гомосексуалиста.

Эмма оказалась права. В определенных кругах «Голубая печаль» вызвала целый шквал восторга, и богемная сволочь стала смотреть на Дергачева с нескрываемым уважением. Более того – свежеиспеченный «шедевр» удостоился безудержных похвал в некоторых специфических печатных изданиях и занял первое место на одном из «элитарных» кинофестивалей. Успех окрылил Алексея Васильевича. Комплекс неполноценности бесследно испарился. Теперь Дергачев расхаживал по «высшему обществу» с гордо задранным подбородком. Черкашина же не собиралась останавливаться на достигнутом. Эмма задумала снять картину вообще сногсшибательную, густо перемешав секс, кровь и оккультизм. Сценарий родился в считаные дни, а одуревший от славы «папик» отстегнул «деньгу», не колеблясь ни секунды…

В настоящий момент Черкашина с Дергачевым устроились на двухместном шезлонге под ветвями старого раскидистого тополя и совместно наблюдали за установкой последних декораций к одной из заключительных сцен мистически-эротического триллера «Нежные объятия Лилит[2]».

Действо происходило в обширном загородном поместье Алексея Васильевича, используемом, по предложению хозяина, в качестве основной съемочной площадки. Невзирая на поздний час, во дворе вовсе не было темно. Совсем напротив. Мощные прожектора, укрепленные на фигурных балкончиках четырехэтажного дергачевского особняка, заливали окрестности ярким светом.

Между тем приготовления подходили к концу. Рабочие врыли в землю неподалеку от крыльца чугунную ванну, набросали вокруг сорванные ветки. Технический директор Равиль Гафаров вытащил из сарая упирающегося трехмесячного теленка. В больших, влажных глазах животного застыл панический ужас. Эмма упруго вскочила на ноги и пальцем поманила столпившихся чуть поодаль актеров.

– Режьте ему горло над ванной! – отрывисто приказала она. – Игорь, Лазарь, попридержите упрямую тварь! Равиль, действуй!

Гафаров умело полоснул ножом. Забулькала льющаяся кровь. Игорь Пузырев (по сценарию – главный герой) и Лазарь Телушкин (играющий роль дьявола и уже загримированный должным образом) – оба здоровые молодые парни – с трудом сдерживали бешеные порывы бьющейся в агонии жертвы.

Исполнительница роли Лилит, двадцатилетняя Инга Литвинова, равнодушно смотрела на происходящее. Легкий ветерок шевелил пышные рыжие волосы актрисы. Обтягивающее черное платье с длинными разрезами на бедрах выгодно подчеркивало стройную фигуру. Прыщавый Эрнест Рудин деловито натягивал лохматую шкуру и закреплял на физиономии жуткую клыкастую маску оборотня.

– Очень хорошо! – когда мертвого, обескровленного теленка волоком оттащили к забору, резюмировала Черкашина. – Можно приступать, не забыли, что нужно делать?

– Нет! – хором отозвались артисты.

– И, тем не менее, повторим для профилактики. – Эмма прикурила тонкую дамскую сигарету, выпустила облачко дыма и заговорила не торопясь: – Ты, Игорь, усталой походкой выходишь из кустов. Следом за тобой плетется твоя «сестра» Татьяна в разорванной в клочья ночной рубашке. (Оператор – крупным планом голую грудь!!!) Затем твой черед, Эрнест! Ты прыгаешь с дерева на Татьяну, имитируешь прокус горла. (Заранее черпаните крови из ванны. В нужный момент измажьте шею.) Игорь в панике бежит… И запомните: главное – мимика! Выражение неподдельного страха! Звуковое оформление – крики, стоны, рычание и т. д. доработаем позднее. Это не проблема! На чем бишь я остановилась? Ах, да! Игорь, значит, удирает из последних сил. Камера по очереди фиксирует заплетающиеся ноги; бурно вздымающуюся, задыхающуюся грудь; перекошенное бледное лицо… Оборотень гонится по пятам. Тут на крыльце возникает царственная Лилит и останавливает оборотня мановением мизинца. Твоя реплика, Инга, – «Отойди, второсортный, парень мой!!!» Оборотень покорно поворачивает назад. Лилит обворожительно улыбается и манит главного героя ручкой. Вторая реплика: «Ты мне нравишься. Не бойся, я не причиню тебе зла!» Игорь верит. В глазах его вспыхивает надежда и одновременно плотское вожделение. (Не смей халтурить, мальчик! Я умею наказывать нерадивых!!!) Далее, Эрнест, опять твоя работа. Жадно урча, ты срываешь с «трупа» Татьяны остатки ночнушки и начинаешь ее насиловать… Кстати, дуреха, не вздумай подмахивать! Ты – труп! Запомни! В течение минуты камеры обращены только на вас. Одна наезжает почти вплотную. Запечатлевает искаженное в предсмертной муке лицо покойницы, кровь на шее, бессмысленный остекленевший взгляд, ну и, конечно, само, хи-хи, совокупление. В деталях! Надеюсь, Эрнест, у тебя не упадет в процессе?!

– Не беспокойтесь, Эмма Арнольдовна! – дребезжащим тенорком заверил Рудин. – Я принял ваш настой. Аж двойную порцию!

– Молодец! – одобрительно кивнула режиссер-постановщик и продолжала, возвысив голос: – Игорь, Инга, внимание! Пока оборотень забавляется с дохлой «сестренкой», приготовьтесь к мгновенному срыванию одежды. Когда объективы повернутся в вашу сторону, оно должно произойти синхронно, без проволочек! Совершенно обнаженные, вы медленно сближаетесь. Главный герой немного скован, застенчив, зато божественная Лилит полностью раскрепощена: непринужденная походка, плавно раскачивающиеся бедра (посексапильней, Инга, посексапильней), распростертые объятия… Тут оператор начинает снимать полную луну, а вы, ребята, не теряя даром времени, оба окунаетесь в кровавую ванну. В вашем распоряжении ровно сорок пять секунд. Уложитесь в срок? Даже раньше? Отлично! Объективы снова нацелены на вас. Голые, перемазанные свежей кровью, вы сплетаетесь в жарких любовных объятиях, падаете на землю и принимаетесь ожесточенно ласкать друг друга. Побольше экспрессии, необузданной животной страсти!! Одновременно твой выход, Лазарь. Да поправь золотой шлем, болван! Почему криво нацепил? Горбатый шнобель мешает? Запомни, олух, твой персонаж не какой-нибудь вшивый оборотень, а Князь Мира Сего!!! Великий! Могучий! Сияющий великолепием!!! Не осрамись, дерьмо собачье!.. Гм, ладно, ближе к делу… Равиль, ты трос проверил? Не оборвется? Катушка не заест? Смотри у меня!!! Люцифер должен подняться из темноты высоко в воздух, примерно на уровень четвертого этажа, техник подсветит прожектором сверкающее одеяние. С надменной усмешкой он бросает взгляд на терзающего труп оборотня, потом смещается в сторону Лилит и благосклонно улыбается… Все! Следующую сцену будем снимать непосредственно в доме. По местам!!!

Выбросив окурок, госпожа биоэнергетик вернулась обратно на шезлонг.

Почему-то ни Черкашина, ни остальные присутствовавшие не заметили серую человекообразную тень с красными, горящими адским огнем глазами. Ровно в полночь она соткалась из пустоты; бесшумно, не касаясь ногами земли, обошла съемочную площадку, на секунду задержалась около кровавой ванны, погано ухмыльнулась призрачным ртом и бесследно исчезла…

– Камера… мотор! – поднеся к губам громкоговоритель, скомандовала режиссер-постановщик.

Из зарослей выбрели шатающиеся Игорь с Татьяной. Рычащий Эрнест добросовестно прыгнул на девушку. Герой побежал. На крыльце вальяжно появилась рыжеволосая Лилит…

Неожиданно кожа генерального продюсера покрылась колкими пупырышками озноба, сердце судорожно затрепыхалось.

– Ой-ей! Худо мне. Неладное чую! – еле слышно пробормотал он.

– Ты, милый, слишком впечатлителен! – игриво хохотнула Эмма.

– Беда грядет! – не слушая ее, обреченно выдохнул Алексей Васильевич.

– Перестань, дорогуша, не забивай голову глупостями, – промурлыкала Черкашина, кладя холеную руку на дряблую, мелко трясущуюся ляжку «папика», – ничего плохого произойти не может. Не с чего! Кроме того, будь что не так, интуиция бы меня сразу предупредила! Расслабься, Лешенька. Сейчас в темпе отснимем сценку, а затем в постельку. У-ти-пуси!!!

Успокоенный словами любовницы, коммерсант слегка приободрился. «Права Эмка, – подумал Дергачев. – Я же элементарно переутомился. Потому и нервничаю. А интуиция у девчонки впрямь железная!!! Заранее просчитала весь расклад с „Голубой печалью“ вплоть до мелочей! О-бал-деть! Словно в воду глядела».

Однако скверные предчувствия все-таки не полностью оставили Алексея Васильевича. Сердце нет-нет да покалывала холодная иголочка страха, и, как вскоре выяснилось, не напрасно! «Железная интуиция» жестоко обманула Эмму Арнольдовну. Неприятности не заставили себя долго ждать!!!

Воспаривший ввысь в облике «светоносного Люцифера» Лазарь Телушкин вдруг по-свинячьи взвизгнул, безумно выпучил глаза (будто увидел нечто кошмарное), нелепо замахал руками и… рухнул вниз плашмя с высоты четвертого этажа. По странному стечению обстоятельств, Лазарь угодил прямиком в ванну с кровью и застыл там в неестественной позе, с выгнутым до предела позвоночником. Клубок окровавленных тел (Литвиновой с Пузыревым) мгновенно распался, причем «божественная Лилит» вульгарно обмочилась, а главный герой триллера забился в бабской истерике.

– Мертв, – подбежав к месту происшествия и пощупав пульс у Телушкина, глухо произнес технический директор Гафаров. На съемочной площадке воцарилась паника. Отовсюду неслись истошные вопли и пронзительное верещание. Особенно усердствовала «сестренка» (она же Татьяна Голимова), начисто позабывшая про свою трупную ипостась. Прыщавый «оборотень» Рудин на четвереньках пересек двор и спрятался за переносным сортиром для обслуживающего персонала. Рабочие с операторами, бараньей толпой сгрудившиеся у ворот, пытались отпереть замок…

– Пре-кра-тить! – заорала в мегафон первой опомнившаяся Черкашина. – Всем стоять смирно, коли жизнь дорога!!! Эй, охрана, сюда!!!

На зов режиссера-постановщика из особняка шустро выскочили три квадратных, тупомордых амбала (личные телохранители Дергачева). Каждый держал наперевес взведенный авомат Калашникова. Повинуясь знаку Черкашиной, один из бугаев по имени Коля дал длинную очередь в воздух. Визги и крики постепенно утихли.

– Так-то лучше! – хищно прищурилась госпожа биоэнергетик (откровенно говоря, сама бледная до синевы). – Нечего здесь базар разводить! Ну погиб артист. Подумаешь, невидаль! Подобные инциденты на съемках не редкость! Ах, вы не знали?! Ни разу не слышали?! Идиоты!!! Да просто об этом не принято распространяться!.. А теперь, ослы, тело завернуть в брезент, отнести в сарай и все до единого в дом! Живо, мать вашу!!! Охрана, проконтролировать!!!

Не беспокойся, любимый, – спустя десять минут, когда двор опустел, шепнула она на ухо полуживому, медузой растекшемуся по шезлонгу спонсору. – Проблема уладится! Обещаю! Сейчас малость передохнем, выпьем по стаканчику «Бордо» и осмыслим сложившуюся ситуацию. Выясним подлинную причину несчастного случая, найдем виновного и вместе сообразим, что следует конкретно предпринять!

Дергачев в ответ лишь утробно икнул. «Паршивый слизняк! – с ненавистью подумала Эмма. – Если б не твои деньги – удавила бы на хрен собственными руками!!!»

– Не беспокойся, лю… – по новой начала Черкашина и осеклась на полуслове. Где-то в отдалении послышался протяжный волчий вой, а в опасной близости от биоэнергетика мелькнули красные, пылающие нечеловеческой злобой глаза…

Глава 2

У демонов нет большей радости, чем злорадство, и большего наслаждения, чем мучить и видеть мучения других.

Ответ священника одержимой бесами. М., 1996. С.23

Там же.

Час спустя

Вопреки недавней решимости «найти виновного и сообразить, что следует конкретно предпринять», Эмма Арнольдовна начисто самоустранилась от «разбора полетов». Она забилась в дальний угол большого банкетного зала, где собралась съемочная группа в полном составе, и сидела там неподвижно, уставившись в одну точку отсутствующим взглядом. Функции «дознавателя» взял на себя на удивление быстро оправившийся Дергачев. Как ни странно, но действовал Алексей Васильевич довольно грамотно. Генеральный продюсер отправил к трупу Телушкина штатного врача группы Петра Андреевича Холодцова с заданием тщательно обследовать тело и установить причину смерти, а охранникам Вове и Жоре велел изучить подъемный механизм и сам трос. Нет ли на них, дескать, следов вредительства. Знакомый читателю мордоворот Коля остался стоять в дверях зала с автоматом наперевес, дабы пресечь на корню возможные попытки бегства… В помещении висела настороженная тишина. Актеры, операторы и рабочие к беседе не стремились, даже глядеть друг на друга избегали. Вино, правда, хлестали без устали. (По распоряжению Дергачева из погреба достали упоминавшееся Черкашиной «Бордо» в количестве пяти ящиков.) Первый стакан Алексей Васильевич по-джентльменски поднес любовнице: «Выпей, детка, полегчает!» Однако та на заботу «папика» никак не отреагировала, продолжая упорно всматриваться в пустоту. Раздраженно чертыхнувшись, коммерсант лично проглотил терпкую рубиновую жидкость. Затем без промедления осушил второй стакан, третий и четвертый. Вино согрело Дергачева, огнем пробежало по жилам, сняло внутреннее напряжение, нагнало румянец на бледные щеки. Хозяин особняка уселся в центре стола и закурил гаванскую сигару, стряхивая пепел на мраморный пол. «Виноват несомненно Гафаров, – затягиваясь крепким дымом, размышлял он. – Именно Равиль отвечал за техническую подготовку трюка! В наличии либо халатность, либо злой умысел. Скорее всего, конечно, халатность! На кой, спрашивается, ляд ему убивать Лазаря?! И тем не менее, отвечать татарину придется! Вот только соберем необходимые доказательства да преподнесем их ментам на блюдечке с голубой каемочкой. Вместе с Равилем, естественно! А нового претендента на роль Люцифера подобрать не сложно. Безработных актеришек в стране пруд пруди. Свистни – наперегонки прибегут, в очередь встанут! Технический директор тоже не дефицит. Одного не пойму – почему Эмка скуксилась?! Всего час назад натуральной Жанной д’Арк выступала, панику умело ликвидировала, загнала всех в здание, а теперь съежилась мокрой мышью! Совершенно непонятная метаморфоза!.. Впрочем, у баб вечно семь пятниц на неделе!!»

Прошло примерно минут сорок. Первыми вернулись Вова с Жорой.

– Подъемный механизм в исправности, – отрапортовал Вова. – А трос… вот, взгляните сами. Мы его от трупа отстегнули, – охранник протянул шефу полутораметровый кусок толстого, прочного каната. Генеральный продюсер взглянул и разом обмяк. Увиденное не укладывалось ни в какие привычные рамки. Оказывается, трос не перетерся, не оборвался, а был аккуратно перерезан поперек волокон!

– Не-не-в-вероятно! Уму н-не пос-ти-жимо! – заплетаясь языком, лепетал Дергачев. – Э-т-того п-просто не м-могло с-случиться! Л-лазарь н-находился в воздухе один. Аб-б-б-солют-но один!!! К-к-то же п-пере-резал трос?!!

Масла в огонь подлил явившийся вслед за амбалами доктор Холодцов. Лицо врача сохраняло профессионально бесстрастное выражение, но голос звенел от волнения.

– Ваш артист умер еще до падения в ванну, – сообщил Петр Андреевич. – Согласно результатам предварительного обследования – от сильного удара тупым предметом в область сердца. На груди, под левым соском четко просматривается большой свежий синяк! Остальные телесные повреждения носят явно посмертный характер.

– А в-вы н-не о-ошибаетесь?! – выдавил Дергачев.

– Нет! – решительно возразил Холодцов. – Я кандидат медицинских наук и в придачу десять лет проработал судмедэкспертом. Можете довериться моим выводам. По крайней мере до сих пор я ни разу не ошибался!

Алексею Васильевичу почудилось, будто пол уходит у него из-под ног. Стены зала волнообразно заколебались, сводчатый потолок угрожающе придвинулся к темени. Слабо охнув, генеральный продюсер модернового, эротически-мистического триллера грохнулся в обморок…

* * *

Дергачев очнулся на кровати, в одной из спален второго этажа. Рядом на стуле сидел господин Холодцов. Чуть поодаль, в низком мягком кресле расположилась Черкашина. Уютно светил торшер в изящном абажуре. В комнате попахивало нашатырным спиртом. Алексей Васильевич чихнул, поморгал ресницами, пошевелил шеей. Затем с кряхтением сел.

– Вы свободны, доктор, – жестко сказала Эмма. – Ваша помощь больше не требуется!

Подобрав медицинский чемоданчик, Холодцов молча вышел за дверь.

– Сколько времени? – голосом тяжелобольного осведомился коммерсант.

– Не суть важно! – досадливо отмахнулась режиссер-постановщик. – В настоящий момент речь совсем о другом. О нашей с тобой безопасности!!!

– А-а-а?!! – ошалело вытаращился Дергачев.

– Да-да, именно о безопасности! – угрюмо подтвердила Черкашина.

– Братва наехала?! – испуганно встрепенулся «папик». – Из какой группировки?! С-е?! Л-е?! Т-е?! Или… милиция?!

– Заткнись! – не сдержавшись, рявкнула госпожа биоэнергетик. Зеленые глаза полыхнули недобрым огнем. – В гробу я видала твою дурацкую братву! И ментов в придачу!!!

– Но тогда в чем дело? – искренне поразился Дергачев.

– Мы допустили грубейшую, непростительную ошибку, – горестно вздохнула Эмма. – Начали снимать столь серьезный фильм, не заручившись поддержкой высших сил[3], и… получили первое предупреждение. В общем, Телушкина убил не человек!!! Ну чего уставился как баран на новые ворота?! – вдруг хрипло взвизгнула она. – Неужто не понимаешь?!!

Генеральный продюсер позеленел и громко, по-собачьи лязгнул зубами.

– Ага, дошло-таки! – нервно усмехнулась Черкашина. – Лучше поздно, чем никогда!.. Ну да ладно, проехали. А чтоб у тебя, дорогуша, не осталось ни малейших сомнений, слушай меня внимательно: согласно заключению врача, Лазарь умер высоко в воздухе от сильнейшего удара в сердце. Никто из членов съемочной группы достать его не мог! Идем далее – я осмотрела трос. Не бегло, как ты, а основательно! Так вот – он перерублен (между прочим, тоже в воздухе) одним-единственным ударом очень острого лезвия. Скорее всего мечом. Более того – меч был не только остр как бритва, но и раскален добела. Об этом красноречиво свидетельствуют обугленные волокна. А люди (в том числе мы с тобой) ничегошеньки не заметили! Отсюда вывод: гибель и падение Лазаря организовали те самые высшие, космические силы, которых мы своевременно не умилостивили!!!

Коммерсант трусливо заскулил, захныкал, однако Эмма не обратила на него ни малейшего внимания.

– Сейчас я проведу необходимый магический ритуал! – поднимаясь на ноги, с пафосом объявила она. – Кстати, Леша, прикажи охранникам посодействовать мне при осуществлении подготовительных мероприятий. В одиночку долго возиться, а время не терпит! Князь тьмы не любит ждать!!!

– Х-хорошо! – пискнул Алексей Васильевич. – Как п-пожелаешь, л-любимая!!

* * *

В небольшой квадратной комнате, расположенной на последнем, четвертом этаже особняка, горело множество свечей. Посередине, на полу была вычерчена мелом перевернутая пентаграмма[4], испещренная таинственными каббалистическими[5] знаками. В углах дымили бронзовые курильницы с тлеющими корешками каких-то неведомых трав. Воздух пропитался странными, дурманящими ароматами. В центре пентаграммы, воздев руки к потолку, стояла на коленях Черкашина и нараспев читала заклинания. На противоположной от нее стене плясали зыбкие причудливые тени. Рядом (вне пределов пентаграммы) лежали: серебряная чаша, тонкий обоюдоострый кинжал с тремя золотыми шестерками на черной рукоятке и затянутый бечевкой кожаный мешок, из которого доносилось жалобное кошачье мяуканье.

Эмма находилась в комнате одна. Охранники Вова с Жорой, притащившие все затребованные колдуньей предметы, поспешили «сделать ноги». Невзирая на врожденное скудоумие, даже они ощущали некий моральный дискомфорт. Вернее – тряслись от страха! И действительно, от режиссера-постановщика и ее магических причиндалов исходили мощные, почти физически ощутимые волны зла…

Постепенно «пение» Черкашиной переросло в омерзительный сиплый вой. Прошло несколько минут. Неожиданно биоэнергетик замолчала, торопливо развязала мешок, вытащила оттуда крепко связанного, извивающегося котенка, безжалостно перерезала ему горло ритуальным кинжалом, выдавила кровь несчастного существа в серебряную чашу и отхлебнула глоток.

– О сатана! – заверещала она. – Я принесла тебе жертву! Яви мне милость свою! Дай знак!!!

Под потолком сверкнула молния, пол завибрировал, свечи нещадно закоптили, а прямо из стены выступил огромного роста темнокожий мужчина с правильными, но необычайно злыми чертами лица.

– Великий!!! Ты здесь!!! Я безумно счастлива!!! – ведьма распростерлась ниц.

Темный издевательски рассмеялся. Гулкие раскаты сатанинского хохота больно долбили по барабанным перепонкам биоэнергетика. Из ушей Эммы потекла кровь, рот разинулся в беззвучном крике. Чаша выпала из ослабевших рук, и ее содержимое растеклось по пентаграмме бесформенной лужей. Наконец нечистый дух успокоился.

– Курица безмозглая! – презрительно пробасил он. – Жертву принесла, видите ли! Милость явить просит! Что ж, «милость» ты заслужила. В озере огненном[6]. Гы! Гы! Гы! Там у меня уйма таких, как ты, варится!!! Живая уха из людишек. Орут – аж заслушаешься!!! И главное – Бог вам уже не поможет!!! Ведь вы отреклись от Него, предались мне душой и телом… Впрочем, хватит болтать попусту. Итак, дальнейшая вечная участь теперь тебе известна. Предвкушай, дура! Но сперва развлечемся здесь, на Земле. Люблю, понимаешь, забавные зрелища!

«Темный» небрежно щелкнул пальцами, и в комнате появились три серые фигуры с красными глазами без зрачков.

– Займитесь бабенкой, – прорычал дьявол, плотоядно потирая ладони.

С торжествующим гортанным гыканьем «серые» кинулись на оцепеневшую от ужаса колдунью…

* * *

Успевшего задремать Алексея Васильевича внезапно разбудили пронзительные, исполненные чудовищной мукой крики, доносящиеся с четвертого этажа. Прислушавшись, он с большим трудом опознал голос Эммы. Генерального продюсера буквально подбросило на кровати. По телу заструился ледяной пот.

– Охрана! Охрана! – заполошно закудахтал коммерсант. На зов прибежали Вова с Жорой. (Коля по-прежнему сторожил банкетный зал.)

– Т-там! Н-наверху! – толстым дрожащим пальцем Дергачев указал на потолок.

– Мы слышали, – мрачно пробормотали мордовороты. Неожиданно крики прекратились.

– Надо сходить туда, проверить, в чем дело, – после длительной паузы предложил Вова.

– Н-надо! – дрожа щеками, согласился Алексей Васильевич.

– А стоит ли?! – усомнился Жора.

– Если бздишь, спрячься в платяном шкафу. Да памперсы поменять не забудь! – По губам Вовы скользнула пренебрежительная усмешка.

– Идемте, ребята! – опомнившийся генеральный продюсер поднялся с кровати. – Может, ничего особенного не случилось, а Эммины крики просто финальная часть проводимого ею магического ритуала?!

– Тогда тем более нам незачем суетиться! – резонно заметил Жора.

– Не сметь пререкаться! – разозлился задетый за живое буржуа. – Забыли, кто здесь хозяин?! Нет?! Ну то-то же! За мной! Ша-а-агом, марш!!.

Дверь в комнату оказалась запертой изнутри.

– Эммочка, любимая, открывай! – умильно позвал Алексей Васильевич.

В ответ не донеслось ни звука. На многократный стук тоже никто не откликнулся.

– Ломайте! – вновь покрываясь холодной испариной, прошептал Дергачев.

Прочная дверь сопротивлялась долго и когда, в конце концов, поддалась – взорам людей предстала кошмарная картина. Все помещение обильно покрывали потеки свежей, несвернувшейся крови. В центре пентаграммы животом вниз лежала голая Черкашина с вывернутой на сто восемьдесят градусов шеей. Вылезшие из орбит глаза безумно таращились в потолок. Руки-ноги у госпожи биоэнергетика отсутствовали. Вырванные с мясом из суставов, они были аккуратно разложены возле четырех потухших курильниц. В заду Эммы Арнольдовны торчал давешний ритуальный кинжал с надетой на рукоятку серебряной чашей. Скомканная разодранная одежда покойницы валялась у зарешеченного окна, рядом с измочаленным тельцем мертвого котенка. В воздухе ощущались резкие запахи серы и разрытой могилы. Отовсюду веяло жутью. На противоположной от входа стене виднелась большая, выполненная кровью надпись: «Скоро заберу остальных. Привет от Светоносного Люцифера».

Коммерсант и телохранители застыли в ужасе. Никто из них не мог вымолвить ни слова. Прошло примерно секунд тридцать. И тут произошло нечто совсем запредельное. Изуродованный обрубок госпожи биоэнергетика начал плавно подниматься вверх.

– И-и-и!!! – пронзительно завизжал Дергачев, кубарем скатываясь вниз по лестнице. Вышедшие из ступора охранники шумно ломанулись вслед за шефом…

Глава 3

Там же.

Полчаса спустя

Весть о трагической участи, постигшей режиссера-постановщика, вихрем разнеслась среди членов съемочной группы. Поначалу почти все ринулись звонить (кто в милицию, кто в Службу спасения, кто друзьям). Однако, как выяснилось, ни один из телефонов в здании не работал. (Хотя накануне вечером связь была в полном порядке.) Более того, мобильники тоже почему-то отключились, превратившись в немые, бесполезные куски пластика.

Паника забушевала с удвоенной силой. «Солисткой» в общем истерическом хоре (взамен охрипшей Татьяны Голимовой) теперь выступала художник по костюмам Алла Марковна Хайкина – толстая дама преклонного возраста с черными вьющимися волосами и маслянистыми глазами навыкате.

– Погибли! Пропали! Вей! Вей! – тряся отвисшими до пупа грудями, голосила она. – Дергачев, сволочь, это ты во всем виноват!!! Немедленно выпусти нас отсюда!!! Иначе я обращусь в суд, к правозащитникам, во Всемирный еврейский конгресс!!! Тебя, гада, в порошок сотрут!!!

– Да убирайся к черту, жирная тварь! – сказал незаметно подошедший к скандалистке охранник Вова, пожалуй, единственный из присутствующих сохранивший остатки самообладания. – Видишь, проход открыт. Колька смылся в неизвестном направлении. Перетрусил, щенок, оружие бросил! Ну да шут с ним! Короче – путь свободен. Проваливай, стервоза!!!

Подобрав юбки, Алла с непостижимой для ее туши скоростью понеслась к дверям. За ней вприпрыжку поскакал «оборотень» Рудин. Остальные по непонятной причине смутились, замешкались, не торопились покидать помещение.

– Чего же вы не пользуетесь дарованной вам свободой?! – ехидно поинтересовался Вова. – Не орете даже! Глотки надорвали или перевоспитались резко?!

Актеры и технический персонал уныло безмолвствовали. Охранник изготовился продолжить обличительную речь и… осекся, прикусив язык. Со двора донесся страшный вопль Хайкиной, а спустя секунд тридцать в зал вернулась Алла: смертельно бледная, с выпученными глазами, в заляпанной кровью одежде, с головой Эрнеста на вытянутых руках. Художник по костюмам беззвучно хлопала широко разинутым, златозубым ртом, потом закачалась и без сознания повалилась на пол. Голова Рудина прокатилась вдоль стола, остановилась у ног Пузырева и подмигнула Игорю мутным мертвым глазом. Главный герой триллера схватился за сердце, шумно нагадил в штаны и заголосил похлеще любой базарной торговки. Инга Литвинова снова обмочилась…

* * *

Очередью в потолок охранник Вова заставил умолкнуть визгливо-истеричный хор (голова Рудина окончательно доконала присутствующих). Доктор Холодцов, повинуясь грубому тычку автоматного дула, откачал госпожу Хайкину при помощи нашатыря, а трясущийся в ознобе, но все-таки относительно вменяемый Дергачев приступил к допросу. Из путаных, сбивчивых реплик художника по костюмам постепенно вырисовывалась следующая картина. Едва Хайкина с Рудиным отошли от особняка шагов на пятнадцать, их окружили непонятно откуда взявшиеся призрачные серые фигуры со светящимися в темноте рубиновыми глазами.

– Стоять, смертные! – вразнобой зашипели они. – Из этого здания вам уходить запрещено!!!

Алла Марковна так перепугалась, что застыла безмолвным истуканом. Рудин же бухнулся на колени и, захлебываясь горючими слезами, принялся молить о пощаде, обещая служить призракам верой и правдой, а если понадобится, то принести им в жертву всю съемочную группу, вплоть до последнего человека. А первую – Аллу Хайкину, прямо здесь, во дворе.

– Я справлюсь! Честное благородное! – канючил он. – Ну пожалуйста! Не губите!!! Я вам очень пригожусь! Оправдаю высокое доверие!!!

Не отвечая ни слова, один их «серых» схватил Эрнеста за голову и без труда оторвал.

– Без сопливых обойдемся! – надменно проскрежетал демон и вручил голову художнику по костюмам. – Отдашь актеришкам. Пусть разомнутся на досуге. В футбол поиграют или в волейбол… П-ш-ш-ла, сука!!!

Дьявольски гогоча, зловещая компания провалилась под землю, а одеревенелая от ужаса Хайкина, издав упомянутый ранее вопль, послушно заковыляла выполнять приказ…

– Итак, из усадьбы нам не выбраться. По крайней мере до рассвета! – дробно стуча зубами, резюмировал Дергачев. – Придется ждать восхода солнца. Может, тогда удастся уехать подобру-поздорову?!

Члены съемочной группы хранили гробовое молчание.

– Делайте, что хотите, – пытаясь унять дрожь в руках, объявил им генеральный продюсер. – Особняк в вашем полном распоряжении! Устраивайтесь, где пожелаете. Ешьте, пейте, спите… если сумеете! Но ко мне за подмогой не обращайтесь. Отныне – каждый сам за себя. Все свободны!!! Кроме тебя, Володя, – проворно обернулся он к телохранителю. – Надеюсь, ты составишь компанию своему шефу и благодетелю?!

– Составлю! – хмуро буркнул охранник, закидывая за спину автомат…

Там же.

20 минут спустя

Инга Литвинова, как помнит читатель, уже дважды описавшаяся на нервной почве, теперь вдруг обрела прочное душевное равновесие. Она прошла в огромную роскошную спальню с отдельной ванной (личные апартаменты Дергачева) и по-хозяйски расположилась там, бесцеремонно выставив за порог напрашивавшуюся в компаньонки Татьяну Голимову. Олимпийское спокойствие Инги объяснялось мощным воздействием извне, начавшимся вскоре после конфуза в зале. «Ты не такая, как все! Ты особенная, избранная!!! – нашептывал в уши девицы вкрадчивый голос невидимого беса. – Ты исполняла роль божественной Лилит, причем превосходно! Лилит довольна! Поэтому тебе ничего не угрожает! А прочие… наплюй на них! Пускай выкручиваются самостоятельно!!!»

Некрещеная, до крайности самовлюбленная Литвинова с легкостью приняла нашептывания демона за собственные «логические умозаключения». Страх отступил, сменившись томным умиротворением… В настоящий момент она с удовольствием изучала новообретенные покои. Элегантная импортная мебель, просторная двуспальная кровать с белоснежным бельем; на окнах – бархатные шторы, на полу пушистый серый ковер из натуральной шерсти, повсюду золото, хрусталь и т. д. и т. п. В общем – люкс! «Неплохо бы сполоснуться перед сном», – лениво подумала актриса, разделась, накинула на плечи шелковый халат с вышитыми серебром драконами и неторопливо прошла в ванную комнату. Та тоже оказалась на «высшем уровне»: зеркальный потолок, черный кафель, сама ванна (в три раза больше обычной) выполнена в форме распустившегося розового бутона. Пол выложен полупрозрачными разноцветными плитами с внутренней подсветкой и подогревом. На резной позолоченной вешалке – богатый набор полотенец из дорогой материи. На инкрустированных перламутром полочках – фигурные флаконы с различными шампунями, лосьонами, кремами, духами…

– Класс! – мурлыкнула Литвинова, открывая кран.

Дождавшись, пока ванна наполнится наполовину, она сбросила халат, с наслаждением погрузилась в горячую воду и, глядя в зеркальный потолок, залюбовалась своим обнаженным телом (исполнительница роли Лилит была склонна к нарциссизму[7]).

– Хороша! Ох хороша! – блаженно шептала Инга, ощущая нарастающий жар внизу живота. – Настоящая античная богиня!!! Красавица! Прелесть!!! Душечка!!!

– Кикимора болотная, вот ты кто! – неожиданно услышала актриса хриплый отвратительный голос, резко обернулась и увидела высокую фигуру в черном балахоне до пят.

– К-к-кто в-вы?! – заикаясь, пролепетала потрясенная девица.

– Божественная Лилит, мать твою за ногу! – рявкнула фигура, одним движением срывая балахон.

Перед Литвиновой предстала голая, прекрасно сложенная женщина с пышными рыжими волосами до бедер, с невероятно злым лицом и красными глазами без зрачков.

Литвинова попыталась закричать, позвать на помощь, но язык словно прилип к гортани. Инфернальная сущность залилась дребезжащим издевательским хихиканьем. Парализованная ужасом Инга судорожно хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

– Ты нарушаешь сценарий! – вдоволь навеселившись, прохрипела нечисть. – Купаешься не в том, в чем положено! Или роль забыла, шалава?! – зловещая дамочка произвела непонятные пассы руками, и вода в ванне превратилась в кровь.

– Ну вот, другое дело! – ухмыльнулась незваная гостья, цепко ухватила актрису за волосы на затылке и погрузила с головой в противную липкую жидкость. Литвинова забилась в отчаянных попытках освободиться, но бесполезно. Силы были явно не равны. Последнее, что успела заметить Инга в земной жизни, – рыжеволосая не отражалась в зеркале!!

Когда конвульсии тела прекратились, а душа Литвиновой отправилась прямым рейсом в преисподнюю, с Лилит произошли чудесные метаморфозы: сперва она превратилась в собаку, потом в козла и, наконец, в мертвеца мужского пола.[8]

– Для следующего акта, пожалуй, подойдет! – прорычал нечистый дух, тая в воздухе…

* * *

Изгнанная из апартаментов «кинозвезды» Литвиновой Татьяна Голимова бродила по пустынным коридорам особняка, пытаясь найти себе хоть какое-нибудь пристанище на ночь, но неизменно натыкалась на крепко запертые двери. Надрывая голосовые связки, она неустанно взывала к коллегам по съемочной группе, однако никто не откликался. Огромное здание будто вымерло. Могильная тишина давила на уши. Татьяна задыхалась от страха, проклиная тот день и час, когда, польстившись на солидный гонорар, согласилась сниматься в «модерновом, эротически-мистическом триллере». Но не обольщайтесь! Вовсе не по причине внезапного духовного прозрения! «На дом наведена мощнейшая порча! – мысленно стенала безнадежно далекая от Православия, оболваненная оккультными телепередачами Голимова. – Это поганое местечко насквозь пронизано энергетикой черных магов, нанятых конкурентами Дергачева по кинобизнесу!!! Почему я раньше не догадалась, не сходила на прием к опытному экстрасенсу, не запаслась магическим амулетом, защищающим от злых сил?!! А покойная дурында Черкашина – никакая не биоэнергетик!!! Обыкновенная шарлатанка!!! Иначе бы и она не погибла, и нас об опасности предупредила».

Неожиданно сзади на плечо Голимовой легла чья-то тяжелая рука.

– Не бойся, девушка! – прозвучал низкий, глухой голос. – Я пришел тебе помочь!!!

Робко обернувшись, Татьяна наткнулась взглядом на высокого человека, закутанного в черный балахон. Лицо незнакомца скрывал остроконечный капюшон с узкими прорезями для глаз.

– Я потомственный экстрасенс Александр Лунев, – опережая вопрос актрисы, с достоинством представился он. – Специалист по благополучному разрешению самых безнадежных, запущенных проблем. Гарантия пятьсот процентов, – речь «черного» чрезвычайно напоминала хвастливые объявления разнокалиберных колдунов-«целителей», публикуемые в журнале «Семь дней». Данное обстоятельство, кстати, полностью успокоило привыкшую к подобным монологам Голимову[9]. Позабыв недавние страхи, она жадно впитывала каждое слово «избавителя».

– Меня срочно вызвал по телефону Алексей Васильевич Дергачев, – продолжал между тем тот. – Все люди уже эвакуированы из здания. Ты – последняя! Я нейтрализовал на время энергетику черных магов, но тем не менее нужно поторапливаться!!! Злодеи не желают сдавать без боя захваченные позиции и постоянно усиливают астральное давление. Вот возьми волшебный амулет, надень и следуй за мной. – «Александр Лунев» протянул девушке металлическую пятиконечную звезду на железной цепочке и широким шагом двинулся к выходу. Поспешно нацепив на шею дьявольскую пентаграмму, Татьяна вприпрыжку побежала вслед за ним.

В безлюдном дворе было тихо. В темном небе холодно сияла луна, отражаясь тусклым пятном в злополучной ванне с кровью теленка. На траве в беспорядке валялось брошенное в суматохе киношное оборудование. В ветвях деревьев буйно разросшегося сада перекликались ночные птицы.

Пройдя метров двадцать, Голимова с «избавителем» очутились возле тех самых кустов, где, по замыслу режиссера Черкашиной, «оборотень» насиловал «сестренку» главного героя. Татьяну охватило недоброе предчувствие. Сердце сжалось в ледяной комок. По телу забегали мурашки.

– Из-звините! Но мы в-вроде не т-туда идем! – осмелилась пролепетать она.

– Ошибаешься, мочалка[10]! Именно туда! – гнусно заржал «потомственный экстрасенс», круто разворачиваясь и сбрасывая балахон.

Актриса пронзительно завизжала. Перед ней стоял покойный Эрнест Рудин с оторванной, кое-как водруженной на плечи головой. В стеклянных глазах мертвеца пылала лютая злоба. Посинелые губы кривились в сатанинской ухмылке. На восковом лице отчетливо проступали трупные пятна.

– Надо завершить нашу с тобой сцену, – похотливо облизнулся «выходец из могилы». – Искусство превыше всего. Эй, вы там, подготовьтесь!!!

Ослепительно ярко вспыхнули прожектора, а по съемочной площадке деловито засновали призрачные серые тени, подбирая и устанавливая брошенные людьми камеры. Татьяну затрясло. Трусы предательски намокли. Перед глазами заклубился мутный туман.

– Переодевайся, лахудра! Согласно сценарию! – «Рудин» небрежно швырнул Голимовой грязную, изодранную в клочья ночную рубашку. – Кстати, дуреха, не вздумай подмахивать, – голосом Черкашиной добавил он. – Вообще не шевелись. Ты труп! Запомни!

Тут Татьяна вышла из оцепенения и, громко взывая о помощи, бросилась обратно к дому. Однако далеко убежать она не смогла. Железная цепочка с пентаграммой вдруг плотно обвилась вокруг шеи актрисы наподобие петли и стремительно рванулась вверх. Голимова зависла в воздухе, надсадно хрипя и суча ногами.

– Вот те, кретинка, «магический амулет»! Отлично защищает от «злых сил»! Разве нет?! – подпрыгивая в восторге и поправляя сползающую набок голову, веселился «Эрнест». Серые тени, побросав камеры, вторили ему злорадным улюлюканьем.

Наконец агония повешенной прекратилась, мертвое тело с прокушенным языком неподвижно вытянулось, а грешная душа отлетела в ад. В ту же секунду останки Татьяны рухнули на землю, а то, что совсем недавно казалось покойным актером Эрнестом Рудиным, превратилось в черного козла и, безумно хохоча, ускакало в сторону особняка. Серые тени бесследно исчезли. Прожектора самопроизвольно погасли. Съемочная площадка опустела. Только безучастная луна по-прежнему отражалась в кровавой ванне…

Глава 4

Там же.

Десять минут спустя

Главный герой модернового триллера Игорь Пузырев прятался под диваном в одной из пустых комнат. От рождения трусоватый, истеричный, он после «свидания» с оторванной головой Рудина и в особенности благодаря жуткому рассказу госпожи Хайкиной почти начисто утратил рассудок, превратившись в жалкое, дрожащее, беспрестанно потеющее существо, весьма отдаленно напоминающее человека. Впрочем, данное обстоятельство не помешало Игорю накрепко запереть дверь и навалить на нее массивный антикварный шкаф.

– У-у-у-у! – тихонечко хныкал скорчившийся в позе зародыша «герой». – Бо-ю-ю-юсь! Хочу домо-о-ой!!! К папе с мамой!!!

– А в нежные объятия Лилит не желаешь? – внезапно спросил незнакомый женский голос.

Пузырев мгновенно прикусил язык. «Меня здесь нет!!! Меня здесь нет!! Уходите, пожалуйста!!! – вздрагивая в ознобе, мысленно твердил он. – Я коврик, коврик, коврик, а вовсе не актер!!!»

– Пойми, парень, это твой единственный шанс на спасение! – не отставал голос. – Давай-ка, вылазь наружу!!! Учти – один-единственный!!! Не стоит им пренебрегать!!!

Слова «единственный шанс» и «спасение» оказались ключевыми для помутившегося сознания Игоря. Он по-пластунски выполз из-под дивана, с грехом пополам поднялся на ватные ноги и встретился с огненным взглядом голой, стройной, рыжеволосой девицы, непонятно как проникшей в надежно забаррикадированную изнутри комнату.

– Освежи в памяти сценарий! – чарующе улыбаясь, посоветовала она и ласково пропела: – Ты мне нравишься! Не бойся, я не причиню тебе зла!.. Ну, вспомнил?!

– Ага! Ага! Ага! – торопливо закивал Пузырев.

В заячьей душонке «главного героя» затеплилась искра надежды. От облегчения он с треском испортил воздух, однако «рыжая» не обратила на сей досадный инцидент ни малейшего внимания.

– Между прочим, я и есть настоящая Лилит! – непринужденно представилась гостья. – Не дешевая зассыха Литвинова, а подлинная! Божественная! Несравненная!! Уразумел?!

– Конечно, конечно! – скороговоркой залопотал Игорь. – Всегда готов, э-э-э, услужить!

– Молодец! – благосклонно кивнула инфернальная красотка. – Ценю послушных мальчиков! Раздевайся! Будем действовать по сценарию!

Пузырев поспешно стянул пропитанную вонючим потом одежду. В следующий момент и его самого, и рыжеволосую окатил поток выплеснувшейся из потолка крови.

– Медленно сближаемся! – не терпящим возражений тоном распорядилась Лилит. – Ты немного скован, растерян, зато я, божественная, полностью раскрепощена, сексапильна… А теперь сплетаемся в жарких объятиях!!! — Липкие окровавленные руки обхватили Игоря поперек туловища и с чудовищной силой сдавили. Словно сухие ветки, затрещали ломающиеся кости. Из горла актера вырвался короткий задушенный стон; потекла кровь… Рыжая злорадно рассмеялась. – Ну как, мальчик, нравятся тебе «нежные объятия Лилит»?! – провизжала она в лицо умирающему. – Чо молчишь, сопляк?! В зобу дыханье сперло?! Ладно, в аду объяснимся!!!

«Подлинная, несравненная» подняла Пузырева на вытянутых руках и с размаху шарахнула об пол. От страшного удара череп актера раскололся, обнажив серое мозговое вещество.

– А извилин-то не густо! – с издевкой заметила Лилит, перевоплотилась в черного козла и свободно просочилась сквозь каменную стену…

* * *

В отличие от остальных членов съемочной группы Равиль Гафаров из банкетного зала не ушел. «Нет смысла. Если захотят – везде найдут!» – справедливо рассудил технический директор. Сидя в одиночестве за длинным столом, Равиль, дабы успокоиться и расслабиться, курил анашу. Вино он, будучи правоверным мусульманином, принципиально не пил. Коран запрещает!!! Гафаров приканчивал третий по счету косяк, но, вопреки обыкновению, наркотик на него практически не действовал. Не отступал терзающий сердце страх, не унималась дрожь в конечностях, а уж о «расслаблении» даже говорить не приходилось.

«Во влипли, так влипли! – затягиваясь ядовитым дымом, затравленно думал технический директор. – В дело вмешались потусторонние силы! Гибель Телушкина еще можно попробовать объяснить с материалистических позиций (правда, с бо-о-ольшущей натяжкой!), но оторванная голова Рудина… – покосившись на упомянутую голову, по-прежнему лежащую на полу в луже крови, татарин содрогнулся всем телом. – Да-а-а! Это точно ни в какие ворота не лезет!!!»

– Эх, хорошо бы с ними договориться полюбовно! – вспомнив восточные сказки о частом плодотворном сотрудничестве людей с джиннами[11], вслух сказал Равиль. – Я бы ни перед чем не остановился! Жить-то хочется!!!

Произнесенные Гафаровым слова не остались без ответа. В воздухе резко похолодало, запахло тлением. Под потолком заметались уродливые тени. Мертвая голова Лазаря запрыгала по мраморным плитам наподобие резинового мячика. В огромном, сложенном из нетесаных камней камине (барская прихоть Дергачева) вспыхнуло яркое пламя, и прямо из него выскочил здоровенный черный козел со светящимися раскаленными углями глазами.

– Физкульт-привет! М-ме-е-е!!! – весело проблеял он. – Я восхищен твоим благоразумием!!!

Равиль онемел от неожиданности и замер, охваченный мистическим трепетом.

– Надеюсь, ты не соврал?! Ты действительно хочешь полюбовно договориться?! – В голосе козла зазвучали злые, подозрительные нотки.

– Да!!! – порывисто прижал руки к груди вновь обретший дар речи татарин. – Очень хочу!!!

– Великолепно! – торжествующе вскричала инфернальная тварь, выбивая на полу копытами нечто вроде чечетки. – Остается лишь принести присягу верности. Чисто символическую! Без всяких бюрократических формальностей!!! Ведь ты последователь «пророка» Мухаммеда, немало потрудившегося для достижения наших общих целей[12]. Короче – чмокни меня под хвост, и всего делов! Ну-у-у-у?!! Или передумал, смертный?! – Козлиные глаза вдруг изрыгнули два снопа сверкающих искр, из пасти повалили клубы дыма, над рогатой башкой засиял фиолетовый нимб.

– Нет! Нет! Ни в коем случае, ваше п-п-превосходительство!!! – опускаясь на колени, поторопился заверить Равиль.

– Тогда целуй!!! – Козлоподобный демон повернулся задом к техническому директору.

Гафаров на четвереньках подсеменил к нему и почтительно приложился губами к указанному месту.

– Отлично! – изрекло дьявольское существо, больно хлестнув Равиля хвостом по щеке и выпустив в нос татарину струю смрадного газа. – А теперь я войду в тебя. Поработаешь немного в качестве марионетки.

Не дожидаясь согласия, козел превратился в бесформенное черное облако и мгновенно всосался в тело Гафарова. Технический директор замертво рухнул на пол, полежал так минут пять, затем медленно поднялся, отряхнулся, повертел шеей и пощупал у «себя» мускулы.

– Неплохой механизм! – прохрипел «он» омерзительным нечеловеческим голосом. – Не зря придурок спортом занимался. Для меня, конечно, не имеет особого значения, но все-таки…

Одержимый подобрал брошенный охранником Колей автомат, проверил наличие патронов, передернул затвор, пинком ноги зафутболил голову Рудина в камин и, гадко хихикая, покинул зал…

* * *

Сильнейшее нервное потрясение отразилось на госпоже Хайкиной примерно так же, как на Пузыреве. Художник по костюмам находилась на грани сумасшествия. Только, в отличие от Игоря, пряталась Алла не под диваном, а в туалете, вплотную примыкающем к рабочему кабинету Алексея Васильевича. Дергачев издавна страдал запорами, проводил на толчке значительную часть своего времени, а посему постарался обустроить сортир с максимальным комфортом. Площадь четыре на четыре метра, пол с подогревом, зеркала в золотых оправах, на стенах – мозаичные изображения экзотических рыб и загадочно улыбающихся русалок. По углам – фигурные керамические вазы с живыми цветами. Кроме того, в туалете имелись: мини-бар с горячительными напитками, музыкальная стереосистема, телевизор с видеомагнитофоном и даже компьютер, подключенный к сети Интернет. Однако Алла не обращала внимания на окружающую роскошь. Ссутулив жирные плечи и поджав по-турецки ноги, она сидела на полу возле импортного унитаза ценой не менее тысячи долларов. По дряблому лицу Хайкиной, смывая многослойную косметику, текли крупные слезы. Из расшлепанного рта пожилой дамы вырывался скулеж побитой шавки, перемежаемый порой грязными ругательствами в адрес «подлеца Лешки и прошмандовки Эмки», специально заманивших ее, несчастную, в «это проклятое место». Наполовину спятившая Алла не замечала ничего вокруг, а между тем в сортире стали твориться поистине странные вещи. Сами собой выключились телевизор с видеомагнитофоном и начали показывать уже отснятые кадры фильма «Нежные объятия Лилит». Мозаичные русалки ожили, превратились в отвратительных лысых ведьм и активно занялись лесбиянством. Музыкальная стереосистема заиграла аранжированный под стиль «хеви-металл» похоронный марш, на экране компьютера возникла гнусная бесовская харя, а на полу явственно проступили осклизлые кровавые пятна. Затем разлетелась на куски разбитая чудовищным ударом дверь. Лишь тогда Хайкина наконец очухалась и увидела стоящего перед ней Равиля Гафарова с «калашниковым» за спиной. Физиономия технического директора перекосилась, почернела. Глаза горели красным огнем.

– Ты потрудилась на славу, грязная свинья (особенно удачно получился костюм Люцифера) и заслужила достойную награду, – страшным чужим голосом прогремел он. – По большому блату я раздобыл тебе путевку в теплые, хе-хе, о-о-очень теплые края и сей секунд организую отправку! Но сперва умойся. Негоже являться пред очи «Светоносного Люцифера» в столь чумазом виде! – Одержимый схватил Хайкину за волосы, пихнул в унитаз, спустил воду и держал ее так, пока Алла не захлебнулась. Убедившись, что душа Хайкиной, покинув тело, «благополучно» перенеслась в Пекло, одержимый оглушительно заржал и, оставив труп с засунутой в толчок головой, неторопливо удалился…

* * *

Бросивший в панике пост и оружие охранник Коля нашел себе убежище в подвале особняка, а точнее в расположенном там спортзале. Вскоре к нему присоединился мелово бледный, не менее деморализованный Жора. В помещении было тепло и сухо. Алексей Васильевич хотя не увлекался спортом, но оборудовал зал наилучшим образом. Во-первых, ради престижа, во-вторых, для тренировок телохранителей, от которых он требовал постоянно поддерживать хорошую физическую форму. В спортзале имелось все, чего может пожелать душа спортсмена: разнообразные тренажеры, штанги, гири, боксерские груши, борцовские маты, сауна с бассейном и т. д. и т. п. Посередине возвышался обтянутый эластичными канатами ринг. Многочисленные кондиционеры качественно очищали воздух. Под потолком сияли трубчатые лампы дневного света.

Мордовороты сидели на матах, беспрестанно курили и дрожали как осиновые листы. Невзирая на хронический дефицит умственных способностей, оба отчетливо осознавали: в доме творится нечто из ряда вон выходящее! Правда, понять истинную причину событий они не могли. (И Колю и Жору родители воспитали в атеистических традициях.) Однако неверие в потусторонние силы ничуть не уменьшало охватившего амбалов мистического ужаса. Томительно тянулось время. Между собой охранники не разговаривали. Тишину нарушало лишь дробное постукивание их зубов.

– Ишь расселись, дармоеды! – послышался вдруг утробный звериный рык. – Отдыхают, понимаешь!!! Ну, прям, вконец обнаглели!!!

Коля с Жорой порывисто оглянулись. Неподалеку от них стоял изменившийся до неузнаваемости господин Гафаров с «калашниковым» в руках. Ствол нацелился точно Жоре в грудь.

– Положи автомат на пол, оттолкни ногой подальше от себя, – обращаясь к нему, хрипло скомандовал «Гафаров». – Живее, безмозглый кусок мяса!!!

Завороженный жутким нечеловеческим взглядом «технического директора», охранник беспрекословно повиновался.

– Р-равиль Мак-к-судович! В-вы?!! – заикаясь, начал Коля.

– Заткнись! – рявкнул одержимый. – Забудь о мудаке Равиле, а меня называй Астарот[13]! Понял, смертный?!

– П-п-понял, – шепеляво выдавил Коля.

– То-то же, – оскалился Астарот. – Отныне Я здесь полновластный хозяин. Именно мне сатана доверил общее руководство сегодняшним аттракционом. Ладно, ближе к теме. Жить хотите, черви?!

– Да-а-а!!! – хором заорали бугаи.

– Тогда на ринг! – телесная оболочка Гафарова взмыла в воздух, проделала там несколько замысловатых пируэтов и зависла над головами незадачливых атеистов. На минуту Коле с Жорой почудилось, будто бы они сошли с ума, а все происходящее не более чем страшная галлюцинация. Тем не менее охранники проворно подбежали к помосту, подлезли под канат и очутились на усыпанной опилками площадке.

– Бой до смерти! Без правил! – плавая под потолком, гремел демон. – Кстати, не обольщайтесь, я вовсе не галлюцинация, а с ринга уйдет только один из вас! Второй останется лежать мертвым!! Ага, вот и зрители!!! – спортзал заполнился серыми красноглазыми тенями. – Это мои подчиненные, – в ответ на ошалелые взгляды новоявленных гладиаторов снисходительно пояснил Астарот. – У нас, выражаясь по-вашему, перекур! И я, по доброте душевной, решил предоставить им возможность слегка развлечься… Ну, черви, готовы к бою?!

Коля с Жорой топтались в нерешительности.

– Откажетесь драться – подохнете оба! – потрясая автоматом, предупредил нечистый дух. Голос демона вибрировал на невероятно низких частотах. Оккупированное им тело Гафарова испускало зловещее свечение. Из перекошенного рта вылетали шаровые молнии. Из ушей выползали гадюки. На кончиках пальцев извивались языки пламени. – И еще, чуть не забыл, – словно спохватившись, пророкотал он. – В каждом приличном заведении участники такого рода состязаний имеют персональные бойцовские прозвища. Отныне ты будешь называться Гладиатор Дерьмо, – огненный палец указал на Колю. – А ты – Гладиатор Тупоголов, – небрежный тычок в сторону Жоры. – Ну-c, придурки, начали!!!

Первым бросился в драку Коля, нанеся Жоре (которому, кстати, по пьяной лавочке не раз клялся в вечной дружбе) профессиональный, хорошо поставленный удар ногой в живот. Не ожидавший нападения Тупоголов, выпустив воздух, согнулся пополам, а торжествующий Гладиатор Дерьмо с размаху зафутболил ему в лицо носком тяжелого ботинка. Парень опрокинулся навзничь. Бесы-зрители выразили свой восторг неописуемо отвратительным гвалтом, а затем принялись визгливо скандировать: «До-бей! До-бей!! До-бей!!!»

Ухмыляющийся Коля (уже уверенный, что спас собственную шкуру) театрально раскланялся перед публикой, вразвалочку приблизился к поверженному «другу», но, как тут же выяснилось, Гладиатор Дерьмо рано праздновал победу. Оглушенный, глотающий кровь, но не потерявший сознание Жора из положения лежа пнул противника пяткой в пах, кое-как поднялся и с ненавистью врезал апперкотом[14] в физиономию полусогнутому, стонущему Коле. Тот грохнулся на пол, однако сопротивления не прекратил и «ножницами»[15] повалил Жору вслед за собой. Схватка продолжалась долго с переменным успехом. Охранники совершенно озверели: безжалостно луп– цевали друг друга конечностями, бодали головами, драли когтями, вцеплялись зубами куда придется…

В конце концов удача склонилась на сторону «Дерьма». Когда оба в очередной раз очутились в партере, он исхитрился оседлать Тупоголова и, злобно ухая, заработал кулачищами. Жорино лицо быстро превратилось в кровавую кашу, череп треснул, душа отлетела в Преисподнюю, но Коля не останавливался, продолжая усердно месить мертвого «другана» до тех пор, пока полностью не выдохся.

– Хватит! – донесся тогда из-под потолка ужасный голос Астарота. – Вставай, Дерьмо. Ты одержал убедительную победу. Соперник твой давно скопытился!

Оторвавшись от изуродованного трупа, Коля с трудом поднялся на подгибающиеся ноги. Предметы у него перед глазами расплывались, в ушах звенело, тело слушалось крайне плохо. Сделав несколько неуверенных шагов, он пошатнулся и, чтобы не упасть, вцепился обеими пятернями в канаты ринга. Инфернальная зрительская аудитория разразилась издевательским хохотом. Громче всех ржал угнездившийся в теле Гафарова Астарот.

– Вы… обещали… сохранить… жизнь… в-выигравшему, – более-менее оправившись и сфокусировав взгляд на руководителе дьявольского аттракциона, прошепелявил Коля разбитым ртом.

– Ага, помню, – прекратив смех, охотно подтвердил тот.

– З-значит… я… могу… уйти?!

– Нет, не можешь!!!

– Но почему же?!! По-че-му-у-у?!! – отчаянно зарыдал Гладиатор Дерьмо. – Вы ведь о-бе-ща-а-а-ли!!!

По грубо вылепленной, покрытой синяками и ссадинами, перемазанной кровью физиономии победителя хлынули потоки слез. Опустившись на колени, он молитвенно воздел руки к по-прежнему плавающей в воздухе телесной оболочке технического директора.

– Мало ли чего я кому обещал! – надменно фыркнул демон, руками Гафарова перехватил поудобнее автомат и длинной очередью буквально изрешетил охранника…

Глава 5

Там же.

Незадолго до рассвета

Просторный, со вкусом обставленный рабочий кабинет господина Дергачева, где укрылись сам Алексей Васильевич и охранник Вова, еще во времена строительства особняка по распоряжению заказчика был снабжен повышенной звукоизоляцией, дабы посторонние шумы не мешали бизнесмену вникать в финансовые документы. Поэтому ни один, ни другой не слышали ничего из творившегося в доме. Даже чудовищный рык Астарота и предсмертная агония Хайкиной в сопредельном туалете не достигли их ушей.

Тем не менее настроение обоих оставляло желать лучшего, а если точнее, то и Дергачев, и его телохранитель находились на грани истерики. Алексей Васильевич то вставал, то садился, то порывисто вскакивал и начинал бестолково метаться из угла в угол. Потом он хватал из настенного бара первую попавшуюся бутылку, трясущейся рукой наполнял стакан, полязгивая зубами о стекло, жадно выпивал содержимое, и все повторялось по новой. Невзирая на то что генеральный продюсер мешал без разбора виски, джин, вино, коньяк, водку и пиво (к тому же более чем солидные дозы) – спиртное действовало слабо и не давало возможности забыться, уйти от жуткой реальности. Охранник Вова, отбросив церемонии и не спрашивая разрешения, не отставал от босса по части выпивки, но тоже почти не пьянел. Оба без устали дымили (Дергачев сигарами, Вова сигаретами). Воздух загустел от никотинового угара – хоть топор вешай. Стекла запотели.

– К-как д-умаешь, мы спасемся?! – время от времени спрашивал Дергачев. Губы бизнесмена предательски дрожали.

– Н-надеюсь! – трясясь в зверском ознобе, неизменно отвечал телохранитель…

Лишь перед рассветом Алексей Васильевич сменил пластинку.

– Скоро восход солнца! – заявил он. Голос генерального продюсера значительно окреп. На лице забрезжила робкая улыбка. – Кажется, пронесло!

Дергачев облегченно вздохнул, расправил плечи, дружески подмигнул Вове, и… в этот самый момент толстая, дубовая, запертая на пять замков дверь с грохотом рухнула внутрь, разбившись при ударе об пол на мелкие кусочки, словно ореховая скорлупа! На пороге возник перекошенный, окровавленный, по-вурдалачьи причмокивающий «технический директор» с автоматом на изготовку.

– Напрасно кажется, дорогие мои! – кривляясь и пританцовывая, прохрипел одержимый.

Вместе с ним в комнату ворвался порыв ледяного ветра и с ходу вышиб оконное стекло вместе с рамой.

– Надобно проветрить помещение, – ржаво хихикая, пояснил Гафаров. – Чересчур вы тут накурили да напердели! Боитесь, ничтожные людишки?! Ась?! Не слышу ответа?! И вообще, встать смирно, когда с вами Хозяин разговаривает!!!

– Равиль, ты рехнулся?! – растерянно пробормотал Алексей Васильевич. – Ты что себе позволяешь?

В следующий момент коммерсант чуть не оглох от нечеловеческого громового рева:

– Я НЕ РАВИЛЬ!!! А РЕХНЕШЬСЯ СКОРО ТЫ!!! ПОНЯТНО, УБЛЮДОК?!! МЕНЯ ЖЕ ЗОВУТ АСТАРОТ!!! ЗАПОМНИ ЭТО РАЗ И НАВСЕГДА!!!

Дергачев схватился за раскалывающуюся по швам голову. Из носа генерального продюсера потекла кровь.

– НА КОЛЕНИ, РАБ!!!

Алексей Васильевич плюхнулся на четвереньки.

– ПОЛЗИ СЮДА!!!

Между тем Вова то ли машинально, то ли во внезапном порыве мужества передернул затвор «калашникова» и всадил в туловище одержимого не менее десятка пуль.

– Думаешь, убил меня?!! – загоготал мертвец, ответной очередью разнося череп охраннику. – БОЛВАН! ДЕМОНЫ БЕССМЕРТНЫ!!! ТЫ УНИЧТОЖИЛ ТОЛЬКО ЖАЛКУЮ ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ОБОЛОЧКУ, КОТОРАЯ, КСТАТИ, МНЕ УЖЕ НАДОЕЛА!!!

Тело технического директора брошенной тряпичной куклой свалилось на пол, а из изодранной свинцом груди Равиля выползло облако черного тумана, поднялось столбом, уплотнилось и в считаные мгновения сформировалось в двухметрового человекоподобного субъекта с гротескно уродливой, глумливой рожей и с ослепительно сияющим фиолетовым нимбом над затылком. Кабинет заполнила ни с чем не сравнимая вонь. Коммерсанта незамедлительно вырвало.

– СЛИЗНЯК!

И тут сквозь оконный проем просочился первый луч солнца.

– Ой, не могу!!! Ой, жжет!!! Ой, сейчас исчезну!!! – извиваясь и трагически заламывая уродливые руки, запричитал Астарот. Рев демона сменился относительно тихими, болезненными стонами. Красные глаза подслеповато заморгали. Фиолетовый нимб потускнел. Алексей Васильевич уставился на него с нескрываемым торжеством. «Вот оно! Свершилось!!! Я спасен, спасен!!!»

Перехватив взгляд коммерсанта, нечистый дух перестал извиваться. Рубиновые глаза и фиолетовый нимб вспыхнули с новой силой.

– Я пошутил! – злорадно усмехнулся демон. И вновь возвысил голос до прежнего уровня: – ТЫ, ЛЕШЕНЬКА, АБСОЛЮТНЫЙ КРЕТИН! НАСМОТРЕЛСЯ ДУРАЦКИХ ГОЛЛИВУДСКИХ ФИЛЬМОВ!!! «С ПЕРВЫМ ЛУЧЕМ СОЛНЦА!..» КАК ЖЕ, ЖДИ!!!

А ТЕПЕРЬ ПРИСТУПИМ К ФИНАЛЬНОЙ ЧАСТИ СПЕКТАКЛЯ!!! НО СПЕРВА ЧУТОК ОТДОХНИ!!!

Астарот треснул Дергачева корявой ладонью сверху по темени. Сдавленно хрюкнув, бизнесмен отключился…

* * *

В багровых, душных кошмарах Алексей Васильевич видел и утопленную в крови Литвинову, и удавленную цепочкой «волшебного амулета» Голимову, и раздавленного в «нежных объятиях» Пузырева, и впустившего в себя нечистого духа Гафарова, и захлебнувшуюся в унитазе Хайкину, и бой Гладиатора Дерьмо с Гладиатором Тупоголовом, и безжалостное уничтожение победителя, и убийство Астаротом Вовы-охранника… Все очень ярко, реалистично, в четкой хронологической последовательности…

Неожиданно в его сознание проник ласковый, знакомый голос.

– Ми-лый! Проснись! Надеюсь, тебе лучше?

Коммерсант медленно поднял чугунные веки и непроизвольно вскрикнул. Над ним склонилось участливое лицо госпожи Черкашиной. Живой и невредимой!!!

– Эм-м-ма?!! – заикаясь выдавил Дергачев. – Разве т-ты н-не ум-мерла?!!

– С какой стати мне умирать?! – подозрительно сощурилась режиссер-постановщик. – Или ты меня разлюбил? Решил завести новый романчик? – В зеленых глазах блеснули слезы, накрашенные губы обиженно дрогнули.

– Да нет же, нет! – поспешно заверил генеральный продюсер. – Просто мне померещилось… будто я… нашел тебя… на четвертом этаже… расчлененную. – Алексей Васильевич замолчал и нерешительно огляделся. Он лежал голышом на кровати, в своей собственной роскошной спальне, укрытый до подбородка накрахмаленной простыней. Сквозь неплотно зашторенные окна светило утреннее солнце, отражаясь радужными зайчиками на многочисленных хрустальных безделушках. Рядом на стуле сидел Петр Андреевич Холодцов в белом врачебном халате, с медицинским чемоданчиком на коленях. У дверей столпились рабочие и операторы. Снаружи в коридоре слышался гул возбужденных голосов. Дергачев различил дребезжащий тенорок Рудина, визгливый фальцет Хайкиной, звучный баритон Пузырева, солидный бас охранника Вовы…

– Я был стопроцентно уверен, что все они мертвы, – прошептал генеральный продюсер. – В частности, Эрнесту оторвали голову, Володю расстрелял из автомата демон Астарот…

– Тебя потрясла трагическая кончина бедняги Лазаря, – с улыбкой перебила «папика» Эмма. – А потом, ты чересчур много выпил. Вот и результат!

– Типичный алкогольный делирий[16], – авторитетно изрек доктор Холодцов. – Симптомы очевидны – сценоподобные зрительные и слуховые галлюцинации, насыщенные страхом, тревогой, ожиданием смерти… Причина – нарушение функций печени и обмена веществ, накопление в организме критической массы ацетальдегида[17]. Плюс сильнейший нервный стресс, – после секундной паузы добавил он.

– Не волнуйся, Лешенька, тебя вылечат, – мурлыкнула Черкашина, заканчивая полировать ногти. – А я пока вызову милицию!

– Зачем?! – встрепенулся бизнесмен, сызмальства недолюбливавший данное учреждение. – Я ж больной, а не преступник! И вообще, на ментов у меня аллергия!

– Ты забыл о Телушкине, – напомнила режиссер-постановщик.

– А разве нельзя как-то по-тихому, по-семейному…

– Нельзя! – отрезала Эмма, направляясь к телефону. – Закон надо чтить!!!

Алексей Васильевич обессиленно откинулся на подушку. Коммерсант испытывал колоссальное внутреннее облегчение. Оказывается (за исключением смерти Лазаря), ужасные ночные события не более чем пьяные глюки! Неприятно, конечно, но и на том спасибо! Все лучше, нежели общаться с настоящими демонами! Мусора… да хрен с ними! Можно договориться полюбовно, особенно если хорошо на лапу дать!.. Инцидент не получит широкой огласки, не повредит кинобизнесу, тем паче он, Дергачев, абсолютно не причастен к несчастному случаю на съемочной площадке! Здесь Равиль-халтурщик виноват, пускай отдувается!! А с бухаловом, пожалуй, придется завязать. Допустим, «торпеду» под лопатку вшить. Не хотелось бы провести хоть еще одну такую «веселенькую» ночку!..

– Лечение больных с алкогольным делирием должно быть комплексным и строго индивидуальным в зависимости от тяжести клинической картины делирия, характера осложнений и соматического состояния пациента, – нудно забубнил над ухом Холодцов.

Дергачев раздраженно покосился в его сторону и обомлел: доктор говорил не шевеля губами! Из полуоткрытого рта стекала на подбородок пенистая струйка красноватой слюны. Шея безвольно свисала набок. Алексей Васильевич в панике обернулся к Черкашиной. Та уже позвонила куда собиралась, положила трубку на рычаг и теперь презлораднейше ухмылялась.

– Снятие интоксикации достигается введением специальных растворов, – произнесла она голосом Холодцова. – Больному дают обильное питье!

– Эммочка, Эммочка! Что происходит?! – косноязычно залопотал генеральный продюсер.

– А ТО, БЕЗМОЗГЛЫЙ ЖАЛКИЙ ЧЕРВЬ!!! – Черты режиссера-постановщика заколебались, расплылись, и спустя миг на ее месте стоял Астарот собственной персоной. – РАЗУЙ ГЛАЗА, ОЛУХ!!!

Тут пелена бесовских наваждений спала, и Дергачеву открылась страшная реальность. Все находящиеся в комнате люди были мертвы. У посаженного на стул Холодцова – свернута шея, у лежащих вповалку у дверей рабочих и операторов – проломлены черепа, у некоторых – вырваны с корнем конечности. В воздухе висел тухлый запах свернувшейся крови. По спальне слонялись красноглазые, серые фигуры демонов-подручных.

– Я ОТЛОВИЛ ИХ НА ВЫХОДЕ! – громыхал Астарот. – ПЫТАЛИСЬ, ДУРНИ, ДВЕРЬ ОТКРЫТЬ!!! ОТ НАС ТАКИМ, КАК ВЫ, НЕ УЙТИ!!! БЕЗБОЖНИКИ – НАША ЗАКОННАЯ ДОБЫЧА!!! ОТЛИЧНО МЫ ПОРЕЗВИЛИСЬ!!! А ЛИХО ТЕБЕ, БАРАНУ, МОЗГИ ЗАПУДРИЛИ!!! ХА-ХА-ХА!!! – Внезапно Астарот принял облик Игоря Пузырева, однако заговорил почему-то голосом Инги Литвиновой. – Повсюду трупы, прах, тлен! Дом залит кровью! Уцелел лишь ты один. И ты будешь жить дальше, но о-о-очень хреново!!! Мои слуги будут являться тебе днем и ночью, во сне и наяву!.. ВЗЯТЬ ЧЕРВЯ!!!

Повинуясь приказу начальника, серые дружно накинулись на Алексея Васильевича и принялись его бить, щипать, кусать, царапать, дергать за волосы и за различные наиболее уязвимые части тела. Каким-то образом верещащий коммерсант сумел выскользнуть из лап демонов, спрыгнул с кровати, перемахнул через груду трупов у порога, вихрем пронесся по пустынным коридорам особняка; голый, всклокоченный, выскочил во двор и бросился бежать что было сил. Бесы не отставали, смачными пинками под зад задавая генеральному продюсеру нужное направление. Так продолжалось довольно долго. Подгоняемый инфернальными тварями Дергачев проделал не менее пятнадцати кругов по обширной территории усадьбы. Наконец, в отдалении послышались завывания милицейских сирен. «Серые» моментально исчезли, а измученный до предела бизнесмен юркнул в ближайшие кусты и затаился там, тяжело дыша…

Начальнику ОВД Д-го района полковнику Лемешеву А.И.

РАПОРТ

Докладываем вам, что, прибыв…08.2000 года в 10.00 часов утра по вызову неустановленной женщины в особняк, принадлежащий крупному предпринимателю Дергачеву Алексею Васильевичу и расположенный неподалеку от деревни Грачевка, мы обнаружили следующее (далее подробный перечень трупов, характера телесных повреждений и предположений о причинах смерти каждого. – И.Д.). В результате оперативно-розыскных мероприятий неподалеку от дома обнаружен прячущийся в кустах, пахнущий спиртным голый гражданин, который после длительных расспросов назвался хозяином усадьбы Дергачевым Алексеем Васильевичем. При этом никаких документов он предъявить не смог. Задержанный производит впечатление невменяемого и несет различный вздор, утверждая, в частности, будто все вышеописанные убийства совершены «нечистой силой». Направляем его вам для уточнения личности и проведения судебно-медицинской экспертизы на предмет сумасшествия.

Старший оперуполномоченный

капитан ВАЛЬКИН Г.П.

Младший уполномоченный

лейтенант ЛАЛЫКО А.В.

СПРАВКА

Задержанный…08.2000 г. в окрестностях деревни Грачевка голый гражданин при выяснении личности действительно оказался Дергачевым Алексеем Васильевичем, главой концерна «Консенсус», а также генеральным продюсером скандально известного фильма «Голубая печаль»…

ИЗ ЗАКЛЮЧЕНИЯ СУДЕБНО-МЕДИЦИНСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ

При всестороннем изучении, потенциальный свидетель по делу ‡… гражданин Дергачев А.В. признан невменяемым. Часто впадает в буйство, поясняя при этом, что отбивается от демонов; время от времени пытается разбить голову о стену или выпрыгнуть в окно. Иногда проявляет крайнюю агрессивность по отношению к окружающим, обвиняя их в пособничестве некоему Астароту. В связи со всем вышеизложенным, гр. Дергачев А.В. нуждается в психиатрическом лечении в условиях стационара…

ИЗ ИСТОРИИ БОЛЕЗНИ

Больной Дергачев Алексей Васильевич, 50 лет, поступил в клинику…09.2000 г. после прохождения судебно-медицинской экспертизы в институте им. Сербского. Диагноз: галлюцинаторный вариант параноидной шизофрении, отягощенной алкоголизмом… Психическое состояние на момент поступления: ориентирован в месте и времени правильно; критика к своему состоянию отсутствует. Уверяет, будто бы его круглосуточно преследуют «злые духи» и причиняют ему разнообразные страдания. Описывает их как серые тени с горящими красным огнем глазами… Постоянно пребывает в подавленном, депрессивном состоянии. При беседах с врачами больной неизменно сидит сгорбившись, опустив голову, мимика маловыразительна, голос тихий, бедномодулированный… Предпринимал неоднократные попытки самоубийсва, в связи с чем содержится в отдельной, специально оборудованной палате… Курс лечения нейтролептиками и антидепрессантами, а также инсулино-шоковая и электросудорожная терапии положительных результатов пока не принесли…

Психотерапия не способна убедительно объяснить происходящее. Претендующая на роль науки, она является лишь феноменологией, собирательницей из ряда вон выходящих факторов.

Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет…

Часть II

«КОГТИ ДЬЯВОЛА»

Глава 1

Год спустя.

Конец сентября 2001 года.

г. Н-ск

Затормозив у ворот психиатрической лечебницы, родной племянник Дергачева по материнской линии, двадцатилетний студент юридического вуза Константин Павловский заглушил мотор «БМВ», откинулся на сиденье, прикурил сигарету и глубоко задумался. Правильно ли он поступил, приехав сюда?! Мало ли что псих в бреду наплетет!!! Не хотелось бы очутиться в дурацком положении. А если сокурсники пронюхают – тогда вообще кранты! Засмеют, затравят, изведут бесконечными издевками!!! С другой стороны – не соврал же дядя санитару! Десять тысяч долларов были вполне реальны…

Два дня назад выходящего из машины Павловского окликнул по имени незнакомый парень: геркулесовского телосложения, со сплюснутым боксерским носом, одетый в утепленный спортивный костюм. «Киллер?! Подосланный врагами костолом?! – трусливо замельтешило в мозгу Константина. – Но почему здесь, во дворе института, средь бела дня, при куче свидетелей?!! А впрочем, отморозков нынче пруд пруди! Плевать им на свидетелей! Сделают свое грязное дело да свалят по-быстрому из города. Ищи потом ветра в поле! О подобных случаях чуть ли не каждый день по телевизору передают! Ох влип я! Ох и влип!»

Однако незнакомец тут же развеял опасения студента.

– Санитар ПНД[18] ‡ 1 Иван Горячев, – приблизившись к съежившемуся от страха Павловскому, вежливо представился амбал, – меня прислал твой дядя – Алексей Васильевич Дергачев.

– Дя-я-ядя?! – вытаращился Константин. – Зачем?!

– Побеседовать желает. С глазу на глаз, – невозмутимо ответил санитар.

– О чем с ним можно беседовать?! – насмешливо фыркнул успевший успокоиться племянник. – Он же абсолютно невменяем!!!

– Как сказать! – загадочно прищурился Горячев. – Невменяемый-то невменяемый, зато, где спрятал деньги, отлично помнит! Вот, взгляни, – мускулистая рука извлекла из кармана пухлую пачку долларовых купюр. – Плата за мои услуги, – пояснил санитар. – Ровно десять тысяч «зеленых». Еще будучи на свободе, Дергачев упаковал их в целлофан и закопал в кадке с фикусом, в вестибюле гостиницы «Полет». Твой родственник человек на редкость предусмотрительный… Хотя и невменяемый, – с едва заметной иронией прибавил Иван, – заблаговременно оставил несколько нычек на черный день. Допустим, если попадет в тюрьму! Своей сестре и твоей матери Вере Львовне Алексей Васильевич принципиально не доверяет. Считает (ты уж извини) жадной стервой…

«Правильно считает! – без тени сыновней любви мысленно согласился Константин. – У моей дражайшей мамаши снега зимой не выпросишь! Долларовая миллионерша – а родного сына усадила на подержанную „бээмвэшку“, тысяча девятьсот девяносто четвертого года выпуска. Стыд и срам!!!»

– Насчет темы беседы дядя ничего не говорил? – вслух спросил он.

– Нет! – отрицательно покачал головой санитар. – Обещал только тебя озолотить, если ты поклянешься в точности выполнить одну его просьбу!

– Ты серьезно? – заметно оживился Павловский.

– Да!

– А как попасть вовнутрь? Главврач даст разрешение на свидание?! Ведь дядьку-то подозревают в целом ряде зверских убийств!!! Правда, следствие классифицирует дядь Лешу лишь как потенциального свидетеля, но тем не менее злые языки много чего болтают…

– К черту главврача! – небрежно отмахнулся Иван. – Я лично тебя проведу. Встречаемся в воскресенье у ворот, в девять утра…

Константин покосился на часы. Тринадцать минут десятого! «Блин горелый! Разыграли меня! – яростно подумал он. – Бугая, однозначно, подослали гады сокурсники! Пачка баксов – обыкновенная „кукла“. Надули, как последнего лоха! Сейчас повыскакивают из укрытий и начнут изгаляться: «На лечение, Костик, прибыл? Решил добровольно сдаться психиатрам?! Или с родичем-маньяком собираешься проконсультироваться на предмет технологии расчленения трупов?!» И т. д. и т. п. Мать-перемать!!! Надо срочно сваливать от греха подальше».

– Прости за опоздание, – вдруг услышал Павловский знакомый голос. У машины стоял запыхавшийся санитар. – Контингент у нас, сам понимаешь, специфический, – виноватым тоном сообщил он. – Ничего заранее предугадать нельзя. Сегодня с утра пораньше один из буйных та-а-акой концерт закатил! Еле-еле утихомирили, – краем глаза Константин заметил на массивных кулаках Горячева свежие ссадины. – Ну да ладно. Пошли. Время поджимает. Но сперва надень. – Иван протянул Павловскому белый халат. – На крайняк, за практиканта сойдешь!!! Вряд ли, конечно, кто прицепится! С ребятами из смены я договорился, дежурный врач «завтракает» спиртом… И тем не менее – береженого Бог бережет! Давай, не тяни резину!..

* * *

Путешествие по коридорам психушки произвело на Павловского тягостное впечатление: бледное сияние ламп дневного света, обшарпанная серая краска на стенах; замызганный, плохо вымытый линолеум на полу; тяжелый смешанный запах пота, хлорки и несвежего белья… Со всех сторон неслись душераздирающие крики больных, сливающиеся в какой-то дикий, сюрреалистический хор.

– Не трогайте! Я фарфоровый!.. Отдайте совесть, козлы!!. А-а-а!!! Инопланетяне пытаются меня кастрировать!! На помощь! Чубайс собирается отключить мое сердце за неуплату по счетчику!!! Гайдар, пидор толстожопый, верни незаконно приватизированное «судно»!!! – И т. д. и т. п.

Иногда вопли сумасшедших сменялись стонами и звуками хлестких ударов. Очевидно, санитары усмиряли наиболее «отличившихся». Константин брезгливо морщил нос и зябко поеживался. Когда они проходили мимо туалета, оттуда неожиданно высунулся пожилой плешивый псих со спущенными штанами, похотливо причмокнул бесстыдно вывернутыми губами и целеустремленно направился к Павловскому. Студент испуганно отпрянул, а Горячев с невозмутимым выражением лица молниеносно врезал «плешивому» ногой в пах. Тот скрючился и завыл.

– Что за урод?! – пробормотал потрясенный Константин.

– Бывший преподаватель валеологии[19] в средней школе Игорь Кон, – вторым пинком зашвырнув психа обратно в сортир, спокойно ответил Иван. – Прозвище Дефлоратор. Конкретно сдвинут на сексуальной почве. Как завидит нового человека – обязательно попытается изнасиловать. И хотя сделать этого он при всем желании не может (абсолютный импотент), однако противно!!! Надоел, в натуре, старый козел!!! Вчера мать одного из пациентов до полусмерти напугал, сегодня к тебе прицепился! Придется наказать в очередной раз. Пока ты с дядей будешь общаться – вколю ему сульфу[20]. Пускай, падла, покорячится вдоволь!! Кстати, мы пришли.

Санитар остановился перед железной дверью с крохотным зарешеченным окошком и вынул из кармана ключ.

Отдельная палата Дергачева не имела окон и живо напоминала коробочку-шкатулку, из тех, в которых хранят дорогие ювелирные изделия. Только обита она была не бархатом, не поролоном, а толстыми кожаными матами. Ни единого острого угла, ни одного открытого участка твердой поверхности. Мебель: стол, стул и кровать – тоже кожаная, с мягкой набивкой…

– Специальный заказ родственников, – перехватив взгляд Павловского, пояснил санитар. – Чтобы он себе голову не разбил в припадке! Нехило заплатили!! В общем вы тут беседуйте, а я пошел Дефлоратора сульфой колоть!

Тяжелая дверь с грохотом захлопнулась, щелкнул поворачиваемый в замке ключ.

– Не родственников, а родственника, – тихо сказал сидящий на скомканной постели изможденный человек в больничной пижаме. – Недавно умершего Вити Павловского. Моего свояка и твоего отца. И на питание он денег врачам с лихвой оставил. Спасибо покойному, позаботился о шурине. А Верка-сука хрен бы раскошелилась! За копейку, тварь, удавится!!! Ладно, племянник, присаживайся. И не бойся, не укушу, – вялым движением обитатель палаты-«коробочки» указал на стул.

С большим трудом и с не меньшим удивлением Константин опознал в нем дядю Лешу. За минувший год Алексей Васильевич изменился до неузнаваемости: страшно исхудал, полностью облысел. Объемистый живот бесследно исчез. Конечности напоминали сухие палки. Некогда пухлое, щекастое лицо превратилось в обтянутый кожей череп. В темных провалах глазниц лихорадочно блестели воспаленные, измученные глаза.

– Тебя плохо кормят? – опомнившись от первоначального шока, воскликнул Павловский.

– Не просто плохо, отвратительно, – прошелестел «скелет».

– Но ты же сам говорил – отец оставил врачам достаточно денег на питание! Значит, украли, сволочи?! – вознегодовал Константин. – Ну погодите, гады! Устрою вам «райскую жизнь»!!!

– Остынь, парень, – посоветовал Дергачев разгорячившемуся племяннику. – Врачи здесь ни при чем! Пищу приносят мне хорошую, из ресторана, но… едва я к ней притронусь – вся еда превращается в собачье дерьмо или кошачью мочу[21]. В прямом смысле слова! Только хлеб остается нормальным. Им и питаюсь. А пить могу лишь воду из-под крана. Вот так-то, Костик!

– Превращаются?! – остолбенело вытаращился на родича Павловский. – То есть как?! Каким образом?!

– Серых работа, – жутко оскалился Алексей Васильевич. – Приказ Астарота выполняют! И ничего я с ними поделать не в состоянии!!!

«Конченый шизоид! – убежденно подумал Константин. – Дернул черт к нему притащиться да еще остаться тет-а-тет! Дверь-то заперта снаружи! Натуральная ловушка!!! Впрочем, дядька выглядит чуть живым. На жертву Освенцима похож! Однако сумасшедшие проявляют порой невероятную силу! Проклятый санитар!!!»

– Ненормальным меня считаешь?! – словно прочитав мысли племянника, угрюмо проворчал Дергачев. – Опасаешься нападения буйного психа на свою драгоценную персону?! Расслабься! Я тебя не трону. Напротив – озолочу!!! Но предварительно ты должен поклясться в точности выполнить одну мою просьбу!!!

Племянник навострил уши.

– А что за просьба? – осторожно поинтересовался он.

– Год назад мы снимали фильм «Нежные объятия Лилит» и почти заканчивали картину, когда началась вся эта чертовщина! – тоскливо вздохнул Алексей Васильевич. – В ту кошмарную ночь демоны умертвили поголовно всех членов съемочной группы. А я, в итоге, угодил в дурдом, где меня мучают и врачи-психиатры (одна электротерапия чего стоит!), и бесы.

Последние нападают днем и ночью, во сне и на яву. Не дают нормально спать, морят голодом, всячески издеваются и даже бьют. На, полюбуйся! – Дергачев рывком распахнул пижамную куртку. На истощенном торсе виднелись многочисленные кровоподтеки. – Ты мне, конечно, не веришь, – судорожно сглотнул он. – И менты не поверили, хотя я рассказал им истинную правду! Ну и черт с вами со всеми! Когда-нибудь сами убедитесь воочию, да поздно будет, – по бескровным губам душевнобольного скользнула злорадная улыбка. – А теперь перейдем непосредственно к делу. – Алексей Васильевич слегка возвысил голос. – Твоя мамаша, назначенная моей опекуншей, намеревается продать оставшийся после съемок реквизит (менты почему-то не сочли его вещдоком и оставили на месте), а также отснятую пленку кинокомпании «Куннилинг-Арт». Глава кинокомпании, педик и известный сатанист Тер-Оганьян, хочет, заменив погибших актеров дублерами, закончить фильм. Там осталось-то всего пара сцен!.. Костя!!! Ты не должен этого допустить!!! Поезжай в особняк и уничтожь пленку с декорациями!!! Сожги их на костре!!! Быть может, тогда мои страдания уменьшатся?! – в воспаленных глазах Дергачева вспыхнула безумная надежда.

– Я бы с радостью, да мать не позволит, – кисло заметил Павловский. – Все права на опекаемое имущество у нее в руках! Увы, дядя, тут я бессилен!!!

– Ничего подобного! – слабо хихикнул Алексей Васильевич. – Согласно завещанию, составленному мной три года назад (Верочка-стервочка о нем хитро умалчивает), единственный мой наследник – ты!!! Точно, точно! – заверил он пораженного племянника. – Завещание хранится в надежно спрятанном сейфе. Там же лежит миллион долларов наличными. Я расскажу, где найти сейф, назову шифр замка, но сперва дай клятву, о которой я упомянул!

– Клянусь!!! – возопил охваченный «золотой лихорадкой» Павловский.

– А если обманешь, то разделишь мою судьбу, – добавил дядя. – Ну-ка, повтори!

– Клянусь в точности выполнить твою просьбу, а если обману, то пусть я разделю твою судьбу! – не задумываясь, отчеканил Константин.

– Хорошо, слушай внимательно, – склонившись к уху племянника, Дергачев зашептал подробные инструкции. – Запомнил? – завершив наставления, спросил он.

– Да, дядь Леш! – просиял Павловский. – От и до!

– Молодец. Второй экземпляр завещания находится у нотариуса Сергея Андреевича Банникова. Адрес конторы – улица Корабельная, дом двенадцать. Но учти… А-а-а!!! – лицо больного вдруг исказилось. Костлявые кулаки лихорадочно заколошматили по воздуху. Глаза вылезли из орбит. Павловский из предосторожности отскочил подальше от родственника. – Астарот явился! – простонал Алексей Васильевич. – Вместе с подручными!!! Они собираются меня убить!!! По-мо-ги-те!!! – истощенное тело начало дергаться и извиваться, будто его действительно терзал кто-то невидимый. На губах Дергачева запузырилась грязная пена. Из чахлой груди рвался надсадный хрип.

– Ива-а-ан!!! У дяди приступ!!! – заорал в дверное окошко опомнившийся Константин.

Горячев не заставил себя долго ждать. Спустя секунд сорок он ворвался в палату с вязками в одной руке и наполненным шприцем в другой, но… ни то, ни другое санитару не понадобилось. Дергачевское тело неестественно выгнулось в спине, достав пятками затылка. Раздался громкий треск ломающегося позвоночника. Издав короткий задушенный стон, мертвый Алексей Васильевич распластался на постели.

– Вот те на! – испуганно пробормотал санитар. Грубое лицо амбала сильно побледнело. – Никогда с таким не сталкивался! Ребята, правда, рассказывали о некоторых похожих случаях… Кстати, парень, тебе надо в темпе валить отсюда, – вспомнив о Павловском, встрепенулся он. – Идем, провожу до выхода. А потом придется известить дежурного врача. Черт бы побрал этого алкоголика!!

Глава 2

Кто не ходит во свете истинного учения, данного людям Самим Богом Иисусом Христом, тот во тьме ходит, и спотыкается, и гибнет, падая в яму.

Ответ священника одержимой бесами. М., 1996. С. 33

Пять дней спустя.

г. Н-ск

– Представляешь, Сева, нотариус Банников упорно отрицает наличие завещания. Нет, мол, и все тут! А у самого глаза честные-пречестные! – Константин нервно затянулся сигаретой. – Либо нотариуса купила с потрохами моя мамаша (ведь при отсутствии завещания она единственная прямая наследница), либо дядька попросту бредил. Сумасшедший все-таки! Теперь и не соображу, как поступить. – Павловский яростно скомкал окурок в пепельнице.

– А чего соображать? – хладнокровно сказал его собеседник, высокий, мускулистый, синеглазый парень с густой проседью в темно-русых волосах. – Ты же поклялся выполнить волю покойного? Вот и выполняй! Иначе Бог накажет!!! Насчет наличия сейфа не знаю, но съемки фильма «Нежные объятия Лилит» твой родственник действительно спонсировал. Я читал заметку в газете под рубрикой «Скоро на экране», примерно представляю содержание. Подобную сатанинскую мерзость однозначно нужно уничтожить!!! Между прочим, по моему глубочайшему убеждению, Алексей Васильевич погиб именно из-за нее. И остальные тоже! Кто начинает заигрывать с нечистой силой, с ходу попадает в когти дьявола. А от сатаны пощады не жди![22]

Синеглазый истово перекрестился.

«Гребаный святоша! – раздраженно подумал Константин. – Фанатик двинутый! Но, к сожалению, без его помощи мне сейчас не обойтись! Придется терпеть нудные проповеди!!»

«Святошу» звали Всеволод Голубев. Он учился на втором курсе вместе с Павловским и выглядел значительно старше своих двадцати шести лет. Данное обстоятельство, а также значительная разница в возрасте объяснялись тем, что в отличие от Константина, которого папа отмазал от армии, Всеволод успел пройти обе чеченские войны. Первую – в качестве солдата-срочника, а вторую – контрактником. В обоих случаях он служил в спецназе внутренних войск, участвовал во множестве боевых операций, заработал краповый берет, два ордена, три медали и напоследок – серьезное ранение в область грудной клетки. Выписавшись из госпиталя, весной 2000 года Голубев получил причитающиеся ему «боевые», поступил в юридический институт и в настоящее время усердно «грыз гранит науки», собираясь в дальнейшем стать адвокатом. Богатых родителей Всеволод не имел, однако особой нужды в финансах не испытывал, хотя «боевые» пошли главным образом в уплату за учебу. Являясь высококлассным специалистом по рукопашному бою, Голубев вел соответствующую секцию в одном из спортивных клубов. Платили, конечно, не миллионы, но на жизнь хватало.

На него-то и решил опереться Константин в запланированной операции…

Разговор происходил в небольшом уютном кафе неподалеку от центра города. Студенты сидели за двухместным столиком в углу. Кроме них, народу в зале не было (цены шибко кусались!). Вкусно пахло жарящимся по заказу Павловского шашлыком. Из динамиков лилась тихая классическая музыка. Декоративные светильники отбрасывали на стены мягкие блики. Ровно жужжал кондиционер. Бармен за стойкой улыбался с заученной приветливостью.

– Да пойми, Сева! – прижав руки к груди, принялся вдохновенно врать Павловский. – Дело вовсе не в сейфе. Я искренне хочу выполнить данную клятву, спалить бесовский инвентарь, но давай рассуждать трезво! Если дядя выдумал в бреду несуществующее завещание вкупе с мифическим миллионом долларов, то информация о почти готовом фильме, о декорациях, которые почему-то не тронула милиция, – тоже чистейшей воды лажа!!! Хорош я буду, вломившись без спросу в принадлежащий матери особняк и… ничего не обнаружив?! Надо бы сперва выяснить ситуацию и лишь потом предпринимать конкретные действия!

– Логично, – поразмыслив, согласился Голубев. – Сегодня вечером проведаем господина Банникова. Посмотрим ему в ясны очи!!

* * *

Контора нотариуса Банникова располагалась на первом этаже кирпичного пятиэтажного дома по улице Корабельная (вход со двора) и после недавно проведенного евроремонта выглядела весьма солидно. Массивная бронзовая вывеска над дверью, отделанные белым рифленым пластиком стены, выложенный матовыми плитками потолок, обитые натуральной кожей кресла и диванчики для посетителей, компьютеры последней модели и т. д. и т. п. Сергей Андреевич – пухленький, сладколицый сорокалетний мужчинка, – развалившись за столом в кабинете, с удовольствием посасывал длинную коричневую сигару; сыто жмурился и тихонько напевал какой-то мотивчик. Столь благостное настроение нотариуса объяснялось крупным гонораром, полученным на днях от госпожи Павловской за сокрытие завещания покойного брата. Естественно, Банникову пришлось немало потрудиться – осторожно, не вызывая подозрения окружающих, стереть информацию в компьютере, плюс некоторые другие деликатные нюансы, однако игра стоила свеч.

Рассчитывая заполучить в окончательную нераздельную собственность миллионные банковские счета усопшего, концерн «Консенсус», а также ценнейшую недвижимость, сквалыжная Вера Львовна на сей раз не поскупилась. Выложила кругленькую сумму наличными. Нотариус остался доволен и, главное, чувствовал себя в полной безопасности, считая, что надежно спрятал концы в воду. Существовала, правда, гипотетическая возможность обнаружения первого экземпляра завещания истинным наследником, Павловским-младшим, но Вера Львовна твердо заверила Банникова – это абсолютно не реально! При тщательном обыске всех жилищ Дергачева завещание не найдено. Кроме того – он совершенно невменяем и сам не помнит, куда чего подевал, а если бы вдруг вспомнил, то поздно – помер, сердешный!! В настоящий момент Банников ожидал телефонного звонка госпожи Павловской (Вера Львовна замыслила еще какое-то скользкое дельце), а потому заранее спровадил сотрудников по домам. Незачем им знать лишнего. В конторе остался только некий Петр Сычев – квадратный тридцатилетний мужик. Глупый как пробка и здоровенный как медведь. Личный шофер-телохранитель Банникова. Ему Сергей Андреевич велел сторожить вход. На всякий, знаете ли, пожарный!..

Рабочий день близился к концу. Блеклое осеннее солнце постепенно склонялось к линии горизонта. В желто-красно-зеленых ветвях росшего перед окном раскидистого дерева скрипуче каркала рассевшаяся там ворона.

Неожиданно в дверь позвонили.

– Куда претесь, щенки! – зарокотал в прихожей свирепый бас телохранителя Пети. – Уматывайте, блин, пока кости целы!!! Поломаю вас на хрен, недоноски!

– Господин Банников на месте? – не отвечая на оскорбления, вежливо осведомился приятный незнакомый баритон.

– Проваливай, падла! Мозги вышибу! – взревел не отличающийся терпением Сычев.

– Напрасно ты так хамишь людям, – спокойно заметил «вежливый». – Можешь на неприятности нарваться. Не лучше ли объясниться по-хорошему?!

– Ах ты, паскуда! Получай!.. А-а-а!!! – агрессивный рык громилы-охранника сменился болезненным воплем.

– Я же предупреждал, не хами, – с легкой укоризной произнес баритон. – А сейчас проводи нас к своему хозяину.

Спустя несколько секунд дверь кабинета распахнулась, открытая лбом согнутого, стонущего охранника. Его вывернутую за спину руку удерживал самбистским захватом высокий крепкий мужчина с ярко-синими глазами, волевым подбородком и многочисленными нитями ранней седины в аккуратно подстриженных волосах. Рядом с ним стоял ехидно усмехающийся Павловский-младший.

Сергей Андреевич покрылся с ног до головы холодным потом, потянулся к телефону, намереваясь вызвать милицию, но «синеглазый» опередил нотариуса. Отшвырнув от себя шофера-телохранителя, он упругим, тигриным прыжком пересек комнату, выхватив из кармана нож, одним неуловимым движением перерезал телефонный провод и жестко скомандовал Банникову:

– Мобильник на стол! Живо!

Перепуганный Сергей Андреевич безропотно повиновался. В этот момент Сычев поднялся с пола и с перекошенным от злобы лицом бросился сзади на «синеглазого». Тот среагировал молниеносно: врезал нападавшему локтем в солнечное сплетение, схватил за загривок, с силой впечатал лицом в стол и, напоследок, рубанул ребром ладони сверху по шее. Мордоворот отключился.

– Лихо! – восхищенно воскликнул Павловский. – Ты, Сева, прям терминатор!

– Ну-с, мил человек, потолкуем по душам? – никак не реагируя на комплимент, обратился к Банникову «терминатор»-Сева.

– П-п-потолкуем! – заикаясь, выдавил нотариус.

– Прекрасно! – удовлетворенно кивнул незваный гость, вынимая из-за пазухи диктофон. – Теперь ты прекратишь трястись и внятно, подробно, последовательно расскажешь о содержании завещания Дергачева, о том, куда ты подевал документ, а также кто и зачем тебя подкупил. – Сева нажал кнопку включения. – Итак, я весь внимание!

– Четыре дня назад со мной связалась сестра покойного Алексея Васильевича, Вера Львовна Павловская, – обреченно начал нотариус…

* * *

На город спустились сырые сумерки, окутывающие вязкой пеленой дома, прохожих, разноцветные неоновые вывески. Периодически по улицам Н-ска проносился холодный, порывистый ветер, подхватывающий с асфальта опавшие листья и скопившийся за день бумажно-окурочный мусор. Из окон бесчисленных увеселительных заведений доносились приглушенные звуки музыки. У винных магазинов и торгующих спиртным коммерческих палаток тусовались пьяницы обоих полов. Старенький «БМВ» Павловского медленно лавировал в густом автомобильном потоке.

– Получилось! Получилось! Оказывается, дядя говорил правду! – сидящий за рулем Константин не пытался скрыть распирающую его радость. Устроившийся на переднем сиденье Голубев задумчиво курил, выпуская дым через приспущенное боковое стекло. – Ты поможешь мне в дальнейшем? – вдруг спросил Павловский товарища. – В смысле проникнуть в дом, добраться до сейфа. Если миллион баксов там – десять процентов твои. Обещаю!!!

Всеволод не ответил.

– Первый экземпляр завещания нужен мне позарез! – взволнованно продолжал Константин. – Без него право на наследство доказать невозможно! Ведь, по признанию заразы Банникова, он не просто порвал второй экземпляр, но и уничтожил информацию в компьютерной базе данных и вообще – обезопасил себя со всех сторон! Диктофонная запись – не доказательство. От нее он отречется без зазрения совести. Заставили, мол, под дулом пистолета! Мы же еще в разряд преступников попадем! Запись будет иметь значение лишь при наличии подлинного документа! Вот тогда господин продажный нотариус никуда не денется!!! Запляшет, сволочь, под мою дудку!

Голубев по-прежнему хранил упорное молчание.

– Сева, дружище! В одиночку мне не справиться!.. – в голосе Павловского зазвучали умоляющие нотки. – Мать наверняка приставила к особняку охрану. Каких-нибудь отмороженных бугаев. Я элементарно получу от них по шее… А следовательно, не сумею выполнить последнюю волю покойного – сжечь пленку вместе с сатанинским реквизитом! – привел Павловский решающий довод.

Всеволод чуть заметно вздрогнул, нахмурился.

– Мать продаст их главе кинокомпании «Куннилинг-Арт», известному мерзавцу Тер-Оганьяну, – развивая успех, сокрушенно вздохнул Константин. – Этот сатанист и сексуальный извращенец собирается доснять почти готовый фильм «Нежные объятия Лилит», а затем преподнести широкой зрительской аудитории. Представляешь результат?!!

Последний аргумент Павловского наконец-таки возымел действие.

– Хорошо, я согласен, – положив окурок в пепельницу, сказал Голубев. – Выезжаем завтра утром!..

На следующий день.

Окрестности города Н-ска.

10 часов утра

Предположение Константина насчет «отмороженных бугаев» оказалось верным. Одновременно с подкупом нотариуса предусмотрительная Вера Львовна (опасавшаяся козней «любимого сына») обратилась в охранное агентство «Брут» и при посредстве оного приставила к усадьбе двух вооруженных стражей: Геннадия Васькова и Вячеслава Мясоедова, в недавнем прошлом кикбоксеров-профессионалов, изгнанных из большого спорта за регулярное употребление допингов, а также аморальное поведение, выражавшееся в неоднократном избиении прохожих на улицах и безобразных дебошах в городских ресторанах. Поначалу опальные кикбоксеры пытались устроиться в местные криминальные структуры, но везде получали «от ворот поворот». Иногда их отшивали вежливо, дескать «свободных мест нет», а иногда, не стесняясь в выражениях, посылали к ядрене фене, присовокупляя напоследок: «Мы о вас достаточно наслышаны. Буйные придурки нам без надобности. Чего доброго, подведете братву под монастырь!» В конце концов они, дабы не подохнуть с голоду, обратились в вышеупомянутое агентство «Брут», подписали кабальные контракты и с той поры влачили жалкое существование: зарплата по три тысячи рублей в месяц, ненормированное рабочее время плюс почти всегда паршивые условия труда. Так, например, в данном случае госпожа Павловская категорически запретила охранникам заходить в дом: и им пришлось обосноваться в ветхой строительной бытовке, использовавшейся ранее членами съемочной группы Дергачева в качестве гримерной. Несмотря на постоянно включенную электропечку, в бытовке было холодно. Испещренные щелями дощатые стены совершенно не удерживали тепло. Закоченевшие Васьков и Мясоедов не расставались с выданными начальством засаленными ватниками, регулярно подкреплялись заранее запасенной дешевой водкой; неустанно ругали скупердяйку-заказчицу. (Хоть бы помещение нормальное обеспечила, стерва!) А к выполнению служебных обязанностей относились более чем прохладно. В силу вышеизложенных причин они встретили приехавших с утра пораньше Павловского с Голубевым без особой агрессивности.

– Здорово, ребята! – бодро обратился Константин к вышедшим на шум мотора помятым со сна охранникам.

– Здорово, коли не шутишь, – простуженным тенором отозвался Васьков. – Чего тебе?

– Я подлинный хозяин особняка!!!

– Ой ли? – насмешливо фыркнул Мясоедов, недвусмысленно поглаживая волосатой лапищей кобуру с табельным «макаровым». – А у нас, парниша, прямо противоположное мнение! Кстати, Вера Львовна предупреждала о вероятности твоего визита. Даже фотографию оставила на память. Короче – разворачивай оглобли!!!

– Как ты смеешь со мной так разговаривать? – взбеленился Павловский. – Да я…

– Погоди, не кипятись, – остановил сокурсника Голубев. – А вы, ребята, послушайте сперва. – Всеволод включил диктофон с откровениями господина Банникова…

– Ну-у-у… а чо дальше? – когда запись кончилась, неуверенно спросил Васьков.

– Элементарно!!! – оживился Константин. – В доме спрятан сейф (мать о нем не знает), в котором содержится первый экземпляр завещания покойного дяди и значительная сумма денег в американской валюте. Я войду вовнутрь, открою сейф (шифр известен одному мне), возьму завещание, достану бабки, а вас обоих найму на постоянную работу. По тысяче долларов аванса сразу. Еще по тысяче – в конце месяца!

– Ну, это совсем другое дело!!! – одобрительно загалдели бугаи. – Давай, парень, действуй! Но если ты нас обманул…

– Нет, нет!!! – успокаивающе улыбнулся Константин. – Все будет путем! Только знаете, я, похоже, ключи забыл!!! Вот незадача-то!!!

– Не беда! – осклабился тяжеловес Мясоедов и мускулистым плечом с разбегу высадил входную дверь…

* * *

К заветному сейфу Павловский отправился в одиночку, попросив и Голубева и охранников подежурить во дворе, якобы для предотвращения возможного налета очередных наемников Веры Львовны. (В действительности он попросту не желал раскрывать местонахождение миллиона долларов наличными.) Туповатые бугаи легко купились на уловку потенциального шефа и сосредоточенно вперились в подступы к усадьбе. Зато проницательный Всеволод моментально раскусил хитрость приятеля, но от комментариев воздержался. Лишь усмехнулся скептически.

Со времени прошлогодней бойни в доме никто не жил. Последними тут побывали следователи, патологоанатомы, судмедэксперты, санитары, забравшие трупы, а также специально нанятая опекуншей «спятившего» Дергачева бригада уборщиков – гастарбайтеров, которая отмыла пятновыводителями засохшие лужи крови, отскребла совочками затвердевшие ошметки мозгов и, вообще, привела разгромленный нечистью особняк в относительный порядок…

Внутри давным-давно не проветриваемого здания царила пыльная духота. В углах под потолком висели клочья паутины. Дневной свет с трудом пробивался сквозь грязные оконные стекла. Шаги Константина гулко отдавались в пустынных коридорах. Повсюду почти физически ощущалось невидимое присутствие мощной злой, сверхъестественной силы. Однако обуянный алчными помыслами Павловский не обращал внимания на зловещую атмосферу пропитанного бесовщиной дома. В точности следуя полученным от дяди указаниям, он добрался до туалета, примыкающего к кабинету покойного Алексея Васильевича, уселся верхом на тот самый унитаз, где в августе 2000 года захлебнулась мадам Хайкина, и надавил пальцем на левый глаз мозаичной русалки, загадочно улыбающейся прямо над толчком. Большой кусок стены, метром выше, бесшумно отодвинулся в сторону. Горящему взору Константина открылась вместительная ниша с вмонтированным в нее квадратным бронированным сейфом.

– Шесть… один… четыре… три… восемь… пять… – забормотал дергачевский племянник, манипулируя цифровым замком. – Есть!!!

Тяжелая дверь сейфа, щелкнув, отперлась. Дядя не соврал. На небольшой полочке вверху находился подлинник завещания в прозрачной пластиковой папке, а остальное пространство занимали аккуратно уложенные, тугие, перетянутые резинками пачки долларов.

– У-р-ра-а-а!!! – не сдержавшись, заорал Павловский. – Вот они, мои зелененькие!!! Я богат!!! Могуч!!! Всесилен!!!

– Дурак ты набитый! – презрительно произнес за спиной хриплый, страшный голос.

Константин судорожно обернулся. Кроме него, в сортире никого не было.

«Померещилось», – решил Павловский, спрятал за пазуху драгоценную папку, сунул в карман одну из долларовых пачек, запер сейф; нажатием на правый глаз русалки задвинул обратно стенную панель и уже собрался покинуть современный вариант пещеры Али-Бабы, как вдруг обратил внимание на японскую видеокассету, лежащую на полу рядом с унитазом. «Как я раньше не заметил?» – удивился Константин, подобрал находку и подхватил на лету выпавший из подкассетника лист бумаги, испещренный каллиграфическими, бурого цвета буквами.

– Мистически-эротический триллер «Нежные объятия Лилит», – вслух прочел Павловский. – Сметная стоимость четыреста тысяч долларов. Предполагаемая прибыль от проката за рубежом – не менее десяти миллионов долларов.

О-го-го!!! – восторженно присвистнул он. – Ну и деньжищи!!! Поглядим-ка, чего дядина группа успела отснять! – наследник господина Дергачева вставил кассету в видеомагнитофон…

Просмотр занял ровно один час двадцать пять минут.

– Действительно, осталось добавить не более двух коротких сцен! Самому взяться? Гм, хлопот много, лучше выгодно продать! – выключив видак, озабоченно пробормотал Константин, начисто игнорируя данную покойному родичу клятву. Впрочем, он и раньше не воспринимал ее всерьез. Просто подыгрывал сперва «сумасшедшему» Алексею Васильевичу, затем «религиозному фанатику» Всеволоду Голубеву, в помощи которого остро нуждался на определенном этапе. Теперь же, когда вожделенное наследство оказалось, наконец, у него в руках, притворяться дальше не имело смысла. Особенно после ознакомления с ошеломляющими цифрами на листе из-под кассетника. – Жутковатый фильмец, но… с блестящей коммерческой перспективой! – кривя губы в противной улыбочке, продолжал рассуждать сказочно разбогатевший студент. – По-о-онятно, почему кинокомпания «Куннилинг-Арт» возжелала приобрести пленку и декорации. Интересно, сколько готов заплатить за них господин Тер-Оганьян?! Э-эх! Найти бы вдобавок сценарий!!! Тогда появится возможность конкретно поторговаться!!! «Надо» поискать в кабинете Дергачева. На письменном столе, – возникла в мозгу Павловского четкая мысль, без колебания принятая им за свою собственную[23]. – Правильно! Где же еще! Ух, и мудрый я чувак! – хлопнул себя по лбу Константин и, зажав под мышкой «перспективную» кассету, деловито вышел из туалета.

Рабочий кабинет Алексея Васильевича зарос грязью ничуть не меньше, чем прочие помещения особняка. Толстый слой пыли покрывал пол, предметы меблировки, люстру и даже некрашеные доски, которыми год назад заколотили выбитое адским ветром окно. В сетях паутины по углам запутались дохлые мухи. Заплесневелые обои обвисли гнилыми лохмотьями. Воняло какой-то тухлятиной. Но вот странность – письменный стол Дергачева сиял чистотой! Посреди него высилась кипа бумаг: свеженьких, без единой пылинки, словно их положили сюда минуту назад. И еще – от бумаг ощутимо попахивало серой!!! Рядом с ними стоял вполне исправный телефонный аппарат…

– Сценарий!!! – взбудораженно шептал Павловский, перебирая исписанные теми же бурыми «чернилами» листы. – Весь, родимый, от начала до конца!.. Плюс комплекты учетной и технической документации. Превосходно!.. Так, а это что? Ба-а-а!!! Подробные координаты кинокомпании «Куннилинг-Арт», телефоны Тер-Оганьяна – домашний, рабочий, мобильный… О’кей!!! Прямо щас и звякну!!!

Схватив трубку, Константин поспешно набрал номер…

* * *

– Долго ты, Костя, валандался! – сказал Голубев. – Надеюсь, не зря время потратил?

– Не зря! – буркнул Павловский, подманивая пальцем Васькова с Мясоедовым. – Не передумали насчет постоянной работы? – помахав увесистой пачкой долларов, барственно осведомился он.

– Нет, нет, босс! Ни в коем разе!!! Мы всегда готовы!!! – пожирая жадными взглядами «зелень», холуйски засуетились громилы.

– Хорошо, получите оговоренный аванс, – насупив брови, Павловский «отслюнявил» от пачки два раза по десять стодолларовых банкнот и торжественно вручил охранникам. – Отныне вы должны беспрекословно выполнять любое мое распоряжение. Усвоили?!

– Конечно, босс!!! Разумеется!!! – льстиво загалдели дисквалифицированные кикбоксеры. – Кому прикажете морду набить?!

– Потом скажу! – надменно усмехнулся Константин. – А первое задание будет такое: один из вас сгоняет на моей машине в ближайшую деревню, закупит побольше свежего мяса, птицы, хлеба, зелени, овощей, фруктов. – Павловский небрежно уронил на землю четыре американские купюры, мгновенно подобранные Мясоедовым. – И заодно наймете парочку местных бабенок. Желательно помоложе да посимпатичнее. Они должны навести генеральную уборку в банкетной зале и приготовить обед персон на десять. К вечеру я ожидаю солидных гостей – представителей кинокомпании «Куннилинг-Арт» во главе с господином Тер-Оганьяном и соответственно…

– Погоди-ка! – бесцеремонно перебил сокурсника Голубев. – Изволь объясниться! Зачем тебе понадобился Тер-Оганьян?!

– Провести предварительные переговоры по поводу продажи пленки, авторских прав на фильм и декораций к нему, – важно ответил дергачевский племянник.

– Но ты же дал клятву покойному дяде! И лично мне обещал! Значит, обманул, скотина?! – в синих глазах Всеволода засверкали молнии.

– Поскольку ты меня оскорбил, забудь о «десяти процентах»! – сквозь зубы процедил Павловский.

– Засунь себе в задницу свои дерьмовые бабки! – взорвался Голубев. – Но клятву будь любезен выполнить!!!

– Здесь хозяин я!!! Понял?! Я – я – я!!! – злобно заорал Константин. – Что захочу, то и сделаю!!! Я не намерен терять огромные деньги из-за бредней спятившего старого хрыча (кстати, уже помершего) и в угоду полоумному религиозному фанатику!!! – На губах взбешенного Павловского пузырилась слюна, лицо налилось кровью, щеки тряслись, глаза пучились как у рака.

– Побойся Бога! – мрачно посоветовал Всеволод. – Опомнись, пока не поздно!!!

– Ты МНЕ угрожаешь?! – взвился на дыбы Константин. – Да как ты смеешь, голодранец!!! Плевать я хотел на твоего…

Закончить богохульную реплику Павловский не успел. Стремительно сорвав дистанцию, Голубев ударом раскрытой ладони превратил его нос в кровавую лепешку. Богатый наследник кулем свалился в лужу у крыльца и заверещал недорезанной свиньей.

– Ох-ра-а-ана!!! Измордуйте гада!!! Тысяча долларов премия!!!

Подобно натасканным сторожевым псам, бывшие кикбоксеры бросились на Всеволода.

Однако они не представляли, с кем связались. Голубев действовал умело и решительно: нейтрализовав подставкой голени нацеленный в почки маваши-гери[24] Мясоедова, он разворотом корпуса направил Славину конечность под ноги Васькову и, молниеносно сблизившись с обоими противниками, треснул их головами друг о друга. Оглушенные громилы, шатаясь, отступили. В следующее мгновение намозоленный кулак «крапового берета» врезался в подбородок Васькову. Потерявший сознание Гена рухнул на землю. Поняв абсолютную бесперспективность продолжения рукопашной, Мясоедов потянулся к кобуре с «макаровым», но предвидевший подобный вариант Всеволод перехватил руку Вячеслава и до предела вывернул кисть. Бугай взревел от боли. Впрочем, мучился он недолго. Сокрушительный удар локтем в челюсть, и бесчувственный Мясоедов распростерся в грязи рядом с товарищем. Перешагнув через поверженных охранников, Голубев приблизился к позеленевшему от страха Павловскому. Гневный взгляд Всеволода не предвещал последнему ничего хорошего. Трусливо поскуливавший Константин попытался отползти, но не получилось.

– Оставайся на месте, дрянь! – ботинок Голубева наступил ему на мошонку.

– Сева, Севочка! Прости!!! Я пошутил!!! – по-бабьи заголосил «богатенький Буратино». – Сей секунд отдам десять процентов… даже п-пятнадцать!!!

– Заглохни! – недружелюбно посоветовал бывший спецназовец. – Я уже ясно сказал – твои вонючие деньги мне не нужны. Извинений тоже не надо. Обойдусь! Но клятву ты, сукин сын, выполнишь!!! Итак, где пленка, где съемочный реквизит?!

Константин замешкался с ответом. Ботинок надавил чуть сильнее. Из глотки Павловского вырвался истошный вопль.

– Пленка, реквизит, – раздельно повторил ветеран двух чеченских войн. – Не вынуждай меня прибегать к допросу третьей степени!

В этот момент Гена Васьков очухался, осторожно достал пистолет и, кривясь от ненависти, два раза выстрелил в стоящего к нему спиной Голубева. Первая пуля попала в мякоть левой ноги, выше колена, вторая прошла впритирку с головой, оторвав мочку правого уха. Всеволод упал ничком, а не растерявшийся Павловский сцапал первый подвернувшийся под руку камень и обрушил на затылок сокурсника. Мускулистое тело, дернувшись, застыло.

– Что с ним делать, хозяин?! – поднимаясь на ноги, спросил Васьков. – Может, перевязать?

– Обойдется!!! – перекосился в дьявольской гримасе Константин. – Сперва приведи в чувство своего приятеля, потом отволоките паскудину в подвал, бросьте там да заприте покрепче. Если кровью истечет, не велика беда! Если вдруг выживет… Гм, тогда посмотрим! По настроению!!!

Глава 3

Как страшно зло и как страшен бес – этот носитель и средоточие зла!

Священник Владимир Емеличев. Одержимые. Изгнание злых духов М., 1994. С. 13

Всеволод Голубев очнулся в темном, холодном подземелье и сразу вспомнил недавние события: наглого клятвоотступника Павловского, собравшегося побогохульствовать, но заткнутого хлестким ударом в «пятак»; короткую схватку с новоприобретенными секьюрити богатого наследника, свою с ним недружелюбную беседу, предательские выстрелы в спину, падение на землю и напоследок тяжелый удар по затылку (очевидно, Костя-поганец подсуетился). На этом воспоминания обрывались. Впрочем, остальное и так было понятно. Отнесли куда-нибудь в подвал да бросили истекать кровью…

Хотя ясность сознания к Голубеву вернулась, зато состояние телесной оболочки оставляло желать лучшего. Болели разбитый затылок, задетое пулей ухо, простреленная нога. В ушах гудели колокола. Сдерживая стоны, «краповый берет» сел и ощупал голову. Цела, слава Богу. Только кожа рассечена. Возможно, сотрясение мозга[25]. Но не беда. На войне зачастую приходилось гораздо хуже!!! Постепенно глаза привыкли к темноте, Всеволод различил смутные очертания тренажеров, боксерских груш, обтянутого канатами ринга… «Похоже на подвальный спортзал, – подумал он. – Ладно, теперь надо отыскать выключатель и постараться мало-мальски привести себя в порядок!» С трудом поднявшись на ноги, «краповый берет» захромал по направлению к двери. Как и предполагалось, выключатель находился рядом с ней, на стене. Сама дверь оказалась прочно заперта. Судя по всему, на засов снаружи, поскольку никаких признаков замочной скважины на гладкой металлической поверхности не прослеживалось. Нащупав пальцами выключатель, Голубев нажал пластмассовый рычажок. Под потолком тускло загорелись покрытые слоем годичной пыли лампы дневного света. «Так и есть – спортзал! Великолепно оборудованный, но изрядно запущенный, давно никем не посещаемый. Грязищи-то сколько!» Неподалеку от входа висело непонятно зачем повешенное круглое, загаженное мухами зеркало в бронзовой оправе. Напротив стояла добротная дубовая табуретка. Стянув пропитавшиеся кровью брюки, бывший спецназовец уселся на табурет и внимательно обследовал раны. «Не опасные, – мысленно констатировал он. – Кость на ноге не задета. Ухо тоже цело. Лишь мочка оторвана. В общем, пустяки, но необходимо остановить кровотечение». Пошарив в карманах куртки, ветеран двух войн нашел газовую зажигалку, поставил регулятор пламени на полную мощность, накрепко стиснул зубы и решительно прижег сперва поврежденное ухо, затем входное и выходное пулевые отверстия на ляжке. От страшной боли Всеволод снова чуть не потерял сознание, в глазах потемнело, противно запахло паленым мясом, сердце судорожно заколотилось, горло сдавил спазм удушья… Кровотечение, однако, прекратилось. Минут пять «краповый берет» неподвижно сидел, приходя в себя, потом осторожно встал, надел штаны и вновь осмотрелся. Взгляд его наткнулся на раскрытый мини-бар, заполненный разнокалиберными емкостями со спиртным (в прежние времена покойный Дергачев любил иногда понаблюдать за тренировками охранников, а в процессе подкреплялся «горячительным».)

«И дезинфекция и обезболивающее!!! Повезло!» – Голубев подошел к бару, взял с полки бутылку водки, свернул пробку, выплеснул грамм пятьдесят на рассеченный затылок, болезненно поморщился, сделал несколько крупных глотков прямо из горлышка, перевел дыхание и устало опустился на невысокую стопку борцовских матов.

Высококачественная водка приятно вспыхнула в желудке, огненными струйками растеклась по жилам. Боль в ранах немного утихла. Неожиданно ударил гром, под потолком заплясали зарницы, налетел порыв ледяного ветра. В воздухе запахло сероводородом. На ринге появились два незнакомых, полупрозрачных мужика, остервенело лупцующих друг друга, а из стены вышли три серые фигуры с красными глазами без зрачков и, не касаясь ногами пола, поплыли к Всеволоду.

«Демоны, – мгновенно догадался бывший спецназовец, размашисто перекрестился и произнес вслух Иисусову молитву. – Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй меня грешного!!!»

С отчаянными, страдальческими воплями бесы исчезли[26]. Одновременно пропала наведенная ими галлюцинация. Некоторое время все в зале было спокойно. Затем, под торжественные звуки фанфар, посередине ринга возникло сияющее существо с прекрасным, одухотворенным лицом.

– Я твой Бог, Всеволод! Подойди, поклонись Мне!!! – звучным, хрустальным голосом изрекло оно.

«Так-так-так! – быстро соображал Голубев. – Ангелы, Богородица и тем более Сам Господь являются лишь святым праведникам. Я же к таковым однозначно не отношусь! Грешен!!! Следовательно, передо мной очередной демон, более высокого ранга и хорошо замаскированный[27]. Ну-ка убедимся!»

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа, – громко сказал он, перекрестив самозванца. Послышался дикий, исполненный запредельной муки рев. На ринге, утратив благостный камуфляж, бился в конвульсиях безобразный Астарот.

– Ненавижу!!! Все равно убью!!! – оборотив к парню искаженную страданием поганую рожу, прохрипел он и с грохотом провалился в тартарары.

– Слава Тебе, Господи! – прошептал бывший спецназовец (кстати, ничуть не напуганный угрозами Князя Тьмы), бережно поцеловал алюминиевый нательный крестик; осторожно, стараясь не потревожить раны, прилег на маты и потихоньку задремал…

Там же.

Примерно в это же время

Константин Павловский сидел в банкетном зале у камина и, запрокинув назад голову, прижимал к кровоточащему носу смоченную в холодной воде тряпку. Неподалеку, с виноватым видом побитого пса, отирался Васьков (Мясоедов уехал в Грачевку за продуктами и девицами).

– Защитники хреновы! Мать вашу за ногу!!! – гундосо брюзжал Павловский. – Одного паразита не сумели вдвоем отоварить! Я считал вас крутыми парнями, щедрый аванс заплатил… Признаться честно, я глубоко разочарован!!! Н-да-с!!!

– Простите, пожалуйста, Константин Викторович! – униженно скулил Гена. – Больше подобное не повторится! Буквально затмение какое-то нашло! Мы исправимся. Вот увидите!!!

– Исправитесь, г-ришь?! Гм! Гм! – гнусавил богатый наследник. – Даю, так и быть, последний шанс. Но смотрите у меня!!!

– Не извольте беспокоиться, босс!!! Не подведем! – лебезил громила.

– Ну-ну! – гундел Павловский, изображая сомнение. – Ну-ну!!!

На самом деле он отлично понимал – «затмение» тут абсолютно ни при чем! Прошедший две жестокие войны спецназовец и в придачу обладатель «крапового берета»[28] – это вам не шуточки!!! Голыми руками не возьмешь!!!

Телохранителя же Константин распекал куража ради, а заодно с целью унизить бугаев, с самого начала поставить их на место, а также иметь весомый аргумент для понижения заработной платы с двух тысяч долларов до одной…

– Ладно, черт с тобой! – остановив, наконец, кровотечение и вдоволь наиздевавшись над Васьковым, лениво сказал он. – В дядином кабинете полным-полно выпивки. Принеси мне бутылку коньяка. Марочного! Армянского! Чистый фужер не забудь. Да пошевеливайся, олух! Одна нога здесь, другая там!!!

Гена рысью понесся выполнять приказ. Оставшись в одиночестве, Павловский встал с кресла и по-хозяйски прогулялся по залу.

– Не хило! – бормотал он. – Очень даже не хило! Натуральный дворец!!! Жаль только, что при наличии мамаши-претендентки я официально вступлю в права наследства лишь через полгода. Фактически пользоваться имуществом могу, а юридически (допустим, продать) – нет! Вот ежели бы я являлся единственным наследником с завещанием на руках… А впрочем, люди смертны, зачастую скоропостижно! – По физиономии Константина расползлась мерзкая улыбка. – Кроме нас с матерью, других родственников у Дергачева нет. Значит, после ее смерти я… Ой!!! А-а-а!!!

Из камина вывалился обугленный человеческий череп, прокатился по полу и остановился точно у ног Павловского.

– Е-елки-п-палки! – пятясь назад, заикался Константин. – Н-не м-может б-быть!!!

Между тем череп неотступно двигался за ним. В пустых глазницах сверкали багровые искры. Безгубый рот хищно клацал зубами.

– Хозяин! Груз доставлен! – вдруг услышал успевший обмочиться Павловский бодрый голос Мясоедова. – Закупил продукты, нанял девочек, привез сюда!.. Хозяин, вам плохо?!! – мордоворот подбежал к трясущемуся в лихорадке шефу.

– С-слава, в-взг-гляни! – ткнул потным пальцем в пол тот и… остолбенел. Зловещий череп бесследно исчез!!

Глава 4

Неожиданный звонок Константина Павловского безумно обрадовал главу кинокомпании «Куннилинг-Арт». Сладостная плотоядная дрожь пробрала сорокатрехлетнего господина Тер-Оганьяна аж до самых неприличных мест. И вот почему: практически готовый фильм «Нежные объятия Лилит» давно являлся предметом его страстных вожделений. Активный функционер одной из сатанинских сект города Н-ска, он не без оснований полагал, что, пустив в прокат подобную картину, далеко продвинется в среде дьяволопоклонников и с благословения вышестоящих инстанций заделается лидером своей секты. (Ее нынешний руководитель Сергей Соколов тяжело болен СПИДом и скоро подохнет.) Ну и, естественно, рассчитывал Тер-Оганьян неплохо подзаработать на прокате. Однако, пообщавшись с болезненно-жадной Верой Львовной, Артур Артурович понял – сторговаться с опекуншей Дергачева будет на редкость сложно! Едва учуяв запах денег, госпожа Павловская словно с ума сошла. Во время предварительных переговоров повышала цену каждую минуту, а под конец запросила сумму вовсе несусветную!!! Тер-Оганьян с трудом удержался от искушения проломить череп крашеной стерве и с вымученной, кисло-сладкой улыбкой предложил возобновить деловую беседу чуть позже, когда обе стороны все хорошенько взвесят и обдумают. «Пускай побегает, дуреха, по остальным кинокомпаниям Н-ска, – рассудил тогда Артур Артурович. – Ведь никто, кроме нас, на эту пленку не претендует. Более того – даже слышать о ней не желают! Кто из страха, кто из религиозных соображений… Намыкается вдоволь, убедится, гадина, в отсутствии спроса, глядишь – посговорчивее станет!!

Но теперь… теперь ситуация в корне менялась!!! Коли единственный наследник двадцатилетний сопляк Костик – плевать на Веру Львовну с высокой колокольни!!! Уломать же мальчишку (как минимум за полцены) не велика проблема. Зелен еще! Ни хрена в бизнесе не смыслит! Сю-се-нок!!! Правда, юридически он вступит в права наследования лишь через полгода, а мамаша может попытаться оспорить завещание в суде, но… люди смертны! Причем зачастую внезапно! Главное, суметь им грамотно помочь! Гы-гы-гы!!!»

Представив воочию костлявый труп мадам Павловской, погибшей якобы от несчастного случая, господин Тер-Оганьян злобно расхохотался. Сегодня он наведается в бывший дергачевский особняк, внимательно просмотрит отснятый материал, конкретно договорится о цене… Во избежание преждевременной огласки с ним поедет минимум сотрудников: главбух компании Инга Трофимовна Гребешева (большая мастерица пудрить лохам мозги), двадцатипятилетний телохранитель Сергей Мирзоев (без охраны нынче стремно), ну и, естественно, персональный шофер, по совместительству наложник – Гнилоян (Артур Артурович был активным гомосексуалистом с садистской жилкой). Не самому же за руль садиться, да и вдруг в дороге, хе-хе, приспичит?! Кстати, не мешало бы и сейчас разрядиться…

– Эй ты, Мочалка! – гаркнул по селекторной связи глава «Куннилинг-Арта». – Ко мне, живо!!! (По прихоти «юмориста»-хозяина Гнилоян навсегда утратил имя-отчество, получив взамен позывные «Эй ты, Мочалка».)

Спустя минуту в кабинет с топотом ворвался высокий, крепко сложенный мужчина лет тридцати, с темными волосами, правильными чертами лица и с гнусненькими трусливо-угодливыми глазами.

– Готовь джип, выезжаем за город, – высокомерно произнес Артур Артурович. – Но сперва поработай губками. Чтоб я доволен остался! Шустрее, щенок!!!

Мочалка-Гнилоян привычно опустился на колени перед хозяйским креслом…

* * *

Нанятые Мясоедовым в деревне Грачевка девятнадцатилетняя Светлана Петрова и двадцатипятилетняя Галина Скорохватова оперативно управились с уборкой банкетного зала и в настоящий момент сноровисто готовили заказанный обед на обширной, по размерам не уступающей ресторанной, кухне особняка. Роль лидера сразу взяла на себя нахрапистая, нахальная, полностью соответствующая своей фамилии Галина. Застенчивая, робкая Света находилась, что называется, «на подхвате» и выполняла самую трудоемкую работу.

– Мельче шинкуй овощи, мельче! – начальственно покрикивала на нее Скорохватова. – Да не канителься там! Мясо-то почти «дошло». Опоздаем с закладкой гарнира – получится не «телятина духовая», а говно!.. Нашинковала?! В темпе обжарь их в жиру и доводи блюдо до ума. Потом займешься картошкой. А я проверю уток в духовке, помешаю борщ…

Наконец, устав распоряжаться, Галина принялась вдохновенно рассуждать о том, как им обеим невероятно повезло.

– По пятьдесят долларов за день! С ума сойти!!! Где ты найдешь в деревне такой заработок?! И это далеко не все! Видала нового владельца усадьбы?! Хлипок, конечно, прыщеват… зато деньжищ-то небось! Деньжищ!!! Неплохо бы закадрить его. Хоть на одну ночку! Обязательно постараюсь «подъехать» к богатенькому мальчику. Но ты, голубушка, смотри! Не вздумай переходить мне дорогу. Зенки повыцарапаю!!! – Скорохватова продемонстрировала острые, покрытые дешевым лаком коготки.

– Я и не собираюсь, – тихо ответила Света. – Домой бы поскорее! Тяжко мне здесь!!!

– С чегой-то вдруг?! – сощурилась Галина.

– Нехорошее тут место, злое, – опустив глаза, прошептала Петрова. – Что-то постоянно на сердце давит. И все время кажется, будто кто-то страшный, невидимый наблюдает за нами со стороны, стережет каждый шаг…

– Месячные, наверное, на подходе! – цинично хохотнула Скорохватова. – Или застарелая девственность мучает!

Света густо покраснела, однако ничего не сказала.

– Ну и, разумеется, ты наслушалась старушечьих пересудов о событиях годичной давности, – продолжала между тем Галина. – Мол, нечистая сила поубивала за одну ночь всех гостей тогдашнего хозяина. Разве нет?

Петрова снова промолчала.

– Впрочем, пес с тобой! Дуракам и тем более дурам закон не писан! – резюмировала Скорохватова, взяла половник, начала неторопливо размешивать борщ и неожиданно увидела полусгнившую человеческую кисть, плавающую посреди огромной кастрюли. Судя по длинным, с остатками маникюра ногтям – женскую. Волосы на голове Галины встали дыбом, половник выпал из рук, а из груди вырвался пронзительный крик. Зловещий кусок мертвечины мгновенно исчез.

– Чего орешь-то? – заглянув на кухню, недружелюбно осведомился случайно проходивший мимо Васьков.

– Об-божглась, – слегка заикаясь, соврала Скорохватова. Неопределенно хмыкнув, охранник удалился. «Надо ж, глюки!!! – подумала опомнившаяся Галина. – Наверное, из-за бабкиного самогона, который я пила вчера вечером перед танцами в клубе. Интересно, какую дрянь добавила туда для крепости старая ведьма? Дихлофос?! Мухоморы?! Ла-а-а-адненько! Вот вернусь домой, потолкую с бабулей по душам. Покажу чертовой лахудре небо в алмазах!!!»

Там же. Ближе к вечеру

– Здравствуйте, здравствуйте! – с демонстративным радушием приветствовал Константин неуклюже вылезающего из джипа облаченного в шикарный костюм Тер-Оганьяна. – Рад нашей встрече! Искренне рад! Надеюсь, она окажется плодотворной, взаимовыгодной… Но сначала милости прошу за стол. О делах поговорим после обеда, за бокалом вина. Не стоит решать важные вопросы на пустой желудок!

– Хорошо, – согласился глава «Куннилинг-Арт» и обернулся к своим спутникам. – Инга, Сергей, пошли со мной… а ты отполируй машину до блеска, языком, блин, вылижи! – небрежно бросил он Гнилояну. – Пожрешь потом. Мы оставим тебе достаточно объедков. За работу, Мочалка!!! Или у тебя есть возражения?!

Шофер-наложник отрицательно помотал головой.

– Вот и чудненько, – осклабился Тер-Оганьян, заметил удивленный взгляд Павловского и нашептал ему на ухо несколько фраз. Константин пакостно заржал. Затем все четверо скрылись в доме. Гнилоян заскрежетал зубами. Смазливое лицо набрякло кровью. Ногти впились в ладони. Вообще-то «Эй ты, Мочалка» научился терпеть оскорбления хозяина, относился к ним с тупой покорностью забитого животного, но сейчас почему-то возмутился. Быть может, потому, что внезапно вспомнил не столь отдаленное прошлое?

Тогда Гнилоян еще имел имя-отчество (кстати, такие же, как у Тер-Оганьяна, – Артур Артурович) и являлся владельцем большого кафе «Ифрит» в городе Долгополове Н-ской области. Кафе располагалось в очень удачном, людном месте (непосредственно между рынком и железнодорожной станцией) и по идее должно было приносить прекрасный доход, однако Гнилоян ухитрился полностью обанкротиться. Причиной стали его собственные душевные качества, а именно глупость и жадность, помноженные на мерзкий характер. Так, владелец «Ифрита» постоянно норовил всучить клиентам различную гадость (вместо баранины на ребрышках – кости с ошметками мяса и т. д. и т. п.), причем за бешеные деньги, а стоило кому-нибудь возмутиться – хамски рычал на «строптивца» и при малейшем поводе сдавал в милицию, у которой находился «под крышей»1.

– Побойся Бога, Артур, и не позорь наш народ! – неоднократно предупреждали Гнилояна представители армянской диаспоры, коих проживало в Долгополове немало, но зарвавшийся кабатчик грубо посылал земляков «куда подальше». В результате поток посетителей редел, редел и, наконец, вовсе иссяк, а армянская диаспора наотрез отказала разорившемуся, увязшему в долгах Артуру в какой бы то ни было помощи. «За что боролся, на то и напоролся, – хладнокровно сказали Гнилояну и добавили: – Если тебя, засранца, пришьют кредиторы – плакать мы не станем!» Ментовская «крыша» тоже отвернула носы. На фига им, спрашивается, голь перекатная с кучей проблем за плечами?!

Единственным, кто согласился дать денег отчаявшемуся, близкому к умопомешательству кабатчику, оказался сатанист Тер-Оганьян. Но, разумеется, не бескорыстно! По сути он просто купил Артура (в прямом смысле слова) и быстро превратил в «Эй ты, Мочалку». Между прочим, Гнилоян так и не осознал истинную причину своих несчастий, виня во всем «гадких» жителей Долгополова, «бессердечных» земляков, «ментов поганых», а так же Самого Господа Бога! Почему, дескать, не помог?!

Из особняка донеслись приглушенные взрывы хохота.

– С-с-суки! – с ненавистью прошипел разбудораженный воспоминаниями Гнилоян. – Не-на-ви-жу-у-у!!!

Далее последовал поток нецензурных ругательств, густо перемежаемый остервенелыми богохульствами…

В конце концов Гнилоян, выдохшись, умолк и сразу услышал за спиной отвратительный скрипучий голос:

– Ай, молодца! Классно выражаешься! Я в полном восторге!!!

«Эй ты, Мочалка», вздрогнув, обернулся и замер как громом пораженный. Перед ним стояло кошмарное существо: громадное, с уродливой кривой физиономией, с красными глазами без зрачков и с длинным шелудивым хвостом. Чудовище было одето в милицейскую форму и сжимало в когтистой лапе резиновую дубинку.

– Я твоя новая «крыша»! Полковник Астарот, – зычно объявила инфернальная тварь и безо всякого предупреждения огрела бывшего владельца кафе «Ифрит» дубинкой по темени. Оглушенный Гнилоян зашатался, но все-таки сумел удержаться в вертикальном положении. – Ишь, выносливый какой! – сварливо хрюкнул демон и с размаху зафутболил шоферу-наложнику ногой в пах. «Эй ты, Мочалка» с визгом согнулся.

– Совсем другое дело! – удовлетворенно прорычал Астарот. – Сейчас ты отправишься со мной в ад, но сперва выполнишь последнее задание своего работодателя – вылижешь языком машину! До блеска!!!

Тут Гнилоян против собственной воли развернулся обратно к джипу, а язык самопроизвольно вылез изо рта, растянулся сантиметров на двадцать и прочно приклеился к забрызганному грязью капоту.

– Почему не лижешь?! – с наигранным негодованием завопил бесовский «полковник». – Властям сопротивляться?! Ну, сволочь, получай!!! – На скорченное тело Гнилояна обрушился вихрь безжалостных ударов. «Эй ты, Мочалка» хрипел, извивался, однако ни крикнуть, ни позвать на помощь, ни тем более освободиться не мог. – Сопротивление властям карается по закону! – усердно лупцуя бывшего хозяина «Ифрита», приговаривал Астарот. – Разве не так били менты некоторых из твоих клиентов?! Но это еще цветочки! Ягодки будут впереди!!! А пока получай, падла, получай!!!

Артур Гнилоян умирал долго, не менее пятнадцати минут…

Глава 5

Ваш отец диавол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего; он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины.

Евангелие от Иоанна, 8:44

Там же.

Два часа спустя

Обед удался на славу и затянулся на длительное время. Помимо приготовленных Петровой и Скорохватовой блюд, Константин выставил на стол большое количество горячительных напитков, найденных в закромах покойного дяди. Виски, коньяк, «Мартини», «Бордо» лились рекой. Изрядно захмелевшие Павловский и Тер-Оганьян обменивались похабными анекдотами, трое охранников глубокомысленно рассуждали о достоинствах и недостатках различных систем рукопашного боя, а сорокапятилетняя Инга Гребешева ощупывала жадным взглядом ладные фигуры Светы и Галины, выполняющих функции официанток. Дело в том, что главный бухгалтер кинокомпании «Куннилинг-Арт» являлась активной лесбиянкой и в настоящий момент под влиянием выпитого распалилась неудержимой, дьявольской похотью[29]. Сухопарое тело Инги Трофимовны взмокло от едкого пота, острые коленки мелко подрагивали, на впалых щеках проступили багровые пятна; в уголках тонких крашеных губ скопились слюни. «Соблазнительные киски, аппетитные!!! – лихорадочно думала пожилая извращенка. – Молоденькие, стройненькие… Обалдеть!!! Надо обязательно к ним подкадриться. К обеим милашкам сразу! Устроим групповушечку!.. Пообещаю по триста долларов каждой. Не устоят! Куда там! Сумма-то для деревни огромная. Ох покайфую!!!»

Перед мысленным взором Гребешевой замелькали скабрезные лесбийские сцены с участием «милашек». Не в силах больше сдерживаться, она улучила момент, когда девушки вышли на кухню, и змеей проскользнула вслед за ними…

* * *

– Дура набитая! – презрительно фыркнула Скорохватова после того, как Света, выслушав гнусное предложение Гребешевой, переменилась в лице и, оттолкнув в сторону госпожу главбуха, выбежала за дверь. – Святоша долбанутая! В церковь ходит, поклоны бьет, а в реальной жизни ни черта не смыслит!

– В какую церковь, в Православную?! – хмуро уточнила Инга Трофимовна, состоящая в той же сатанинской секте, что и Тер-Оганьян.

– Ага!

– С-с-сука!!! – яростно прошипела Гребешева и, с трудом подавив приступ злобы, переспросила: – Значит, ты согласна?

– Конечно. Только увеличьте размер гонорара! Ведь работать мне придется за двоих, да и, честно говоря, предложение довольно необычное. Не занималась я раньше подобными вещами.

– Сколько ты хочешь? – сузила глаза Инга.

– Шестьсот долларов!

– Ну, детка, ты загнула! – хрипло рассмеялась главный бухгалтер. – Кем ты себя вообразила – суперпутаной?!

– А хоть бы и так! – нагло подбоченилась Галина. – Чем я хуже их?!

– Многим, девочка, очень многим, – усмехнулась Гребешева, – не стоит переоценивать своих достоинств. Тем паче, по твоему собственному признанию, опыта у тебя нет!

– Зато есть хорошие внешние данные плюс ваше горячее желание, – дерзко возразила Скорохватова. – Помните поговорку «дорога ложка к обеду»?!

– Ладно, четыреста пятьдесят, – сдалась Инга Трофимовна.

– Договорились, – с деланой неохотой вздохнула Галина. – Но деньги попрошу вперед!!!

«Шустрая деваха. Палец в рот не клади», – подумала Гребешева, отсчитывая зеленые купюры и, отдав их Скорохватовой, нетерпеливо сказала:

– Идем, кисуля, подыщем подходящее местечко!

Они вместе покинули кухню, поднялись вверх по лестнице и, по стечению обстоятельств, попали в ту самую комнату, где год назад погибла Литвинова и повторно встретился с Астаротом Дергачев. В ней все оставалось по-прежнему: та же шикарная обстановка, та же ванная «на высшем уровне», но вот странность – в отличие от остальных донельзя запущенных помещений особняка, спальня покойного Алексея Васильевича сияла чистотой, словно кто-то совсем недавно провел здесь генеральную уборку, в придачу заменив пропитанный кровью серый ковер на новый, красноватого оттенка.

– Как уютно! – сипло мяукнула Инга Трофимовна, сбрасывая одежду и знаком предлагая Галине сделать то же самое. – Ну-с, лапуля, приступим!

Профессионально улыбаясь, Скорохватова шагнула вперед, прямо в потные объятия тощей, морщинистой извращенки…

– А ты ничего! – по прошествии двадцати минут, учащенно дыша, пробормотала Гребешева. – Способная ученица! Давай перекурим да повторим еще разок!

– Групповушечку не желаете? – оглушительно гаркнул грубый голос. Из стены вышла голая рыжеволосая девица с красными горящими глазами и, мягко ступая, приблизилась к обеим лесбиянкам.

– Божественная Лилит! – бухнувшись на колени, вскричала в благоговейном ужасе опытная сатанистка Инга. – Я безумно счастлива встрече с тобой!!!

– Счастлива, гришь?! Гм! Тогда принеси мне жертву, – оскалилась «Рыжеволосая», сунув Гребешевой непонятно откуда взявшийся кинжал с тремя золотыми шестерками на черной рукоятке. – Вон ту продажную тварь, – кивнула она на трясущуюся от страха Галину. – А потом я лично займусь с тобой сексом!

Скорохватова отчаянно завизжала, попыталась убежать, однако ноги не слушались. Будто вросли в пол. В следующую секунду острое лезвие вспороло ей живот. Воя от боли, Галина повалилась на ковер.

– Вытаскивай кишки, пока шлюшка жива, – наставляла Ингу «Божественная Лилит». – Та-а-ак!!! Намотай их на ручку кресла… Вырви сердце, положи на стол… Отрежь голову… Живее пили, живее!!! Я не люблю долго ждать!! Ну, наконец-то!.. Поставь башку рядом с сердцем… Обмакни палец в кровь, нарисуй на стене пентаграмму… А теперь ты получишь обещанный секс!..

«Рыжеволосая» наотмашь ударила Ингу по лицу, швырнула оглушенную сатанистку на кровать, сорвала со стены гардину, до предела загнала ее Гребешевой во влагалище и, постепенно принимая облик Астарота, с диким хохотом растаяла в воздухе…

Там же.

В это же самое время

Устав травить анекдоты, Павловский с Тер-Оганьяном перешли непосредственно к делу, то есть начали ожесточенно торговаться по поводу стоимости пленки и съемочного реквизита. Константин настаивал на пяти миллионах долларов. Артур Артурович предлагал пятьсот тысяч.

– Да пойми ты! Фильм еще нужно доснять, разрекламировать, пустить в прокат. Предстоят огромные затраты!!! – пылко доказывал глава «Куннилинг-Арт».

– Всего-то две небольшие сценки, – возражал Павловский. – А реклама… Гм! Люди заинтересованные давно в курсе. Ждут не дождутся появления картины на экранах, и наглядный пример тому вы!!!

– Ты переоцениваешь свой товар!

– Ничуть!!!

Препирались они не менее десяти минут.

– Вообще-то, парень, мы делим шкуру неубитого медведя, – сказал, наконец, Тер-Оганьян. – Твоя мать наверняка оспорит завещание в суде. Судебная бодяга может тянуться годами!!!

– Не беспокойтесь! – погано ухмыльнулся Павловский. – Ни хрена она не оспорит. При всем желании!!!

– Значит, ты собираешься… – понимающе подмигнув, начал Артур Артурович.

– Т-с-с-с! – зашипел Константин, косясь в сторону охранников, и, придвинувшись к уху Тер-Оганьяна, прошептал: – Да! Собираюсь! Нет человека – нет проблемы! Но только молчок. Пускай это останется между нами!

– А справишься? – также шепотом поинтересовался Артур Артурович.

– Обязательно! Я уже разработал великолепный план! Обрызгаю ртутью ковры, занавески и мягкую мебель в ее спальне. Через легкие ртутные пары проникнут в кровь и постепенно разрушат организм в наиболее уязвимом месте! Смерть наступит с понтом от естественных причин!

– Способ эффективный, не спорю, но… отнимет много времени, – авторитетно заметил хозяин кинокомпании. – Ведь неизвестно, насколько крепка твоя мамаша и как долго будет разрушаться то самое «уязвимое место». Если хочешь – могу предложить более быстрый, но не менее надежный вариант! Нигерийский яд, который не обнаружит ни одна современная экспертиза, – в черных глазах сатаниста загорелись дьявольские огоньки. – Порошочек такой, серенький! Исключительно мощный! Подсыпешь чуток в кофе или в чай Вере Львовне – и через неделю она мирно скончается от паралича сердца. Метод беспроигрышный, проверенный на практике! Однако за мою помощь ты должен сбавить цену!

– Сбавлю, – нехотя буркнул Константин. – Но не до пятисот тысяч!!!

– Ладно, – махнул рукой Артур Артурович. – Давай-ка сперва просмотрим пленку, сценарий, документацию, а затем… э-э-э… возобновим переговоры?!

– Хорошо, – согласно кивнул Павловский, поднимаясь из-за стола. – Пойдемте!..

* * *

После ухода Тер-Оганьяна и Павловского охранники, до сей поры несколько стесненные присутствием хозяев, с удвоенным рвением налегли на спиртное и закуски. Правда, Мясоедов с Васьковым в основном пили, а ели медленно, понемножку, прожевывая пищу с видимым напряжением.

– Зубы болят? – заметив их гримасы, полюбопытствовал Мирзоев.

– Да, схлестнулись тут с одним «стоматологом», будь он трижды проклят! – с досадой ответил Вячеслав, потрогав ушибленную челюсть.

– Расскажи! – попросил Сергей.

Мясоедов вкратце поведал об известной читателю схватке возле крыльца, не забыв упомянуть о причине конфликта. Мирзоев насупился. Как и госпожа Гребешева, он являлся членом все той же сатанинской секты, а потому ненавидел православных лютой ненавистью.

– Напрасно вы оставили гада в живых, – злобно процедил телохранитель Тер-Оганьяна. – Хороший враг – мертвый враг!

– Так он небось уже сдох от потери крови, – нервно хихикнул Васьков.

– Ага! Точно сдох! – поспешил подтвердить Мясоедов.

– Вы уверены?! – недобро зыркнул на них Мирзоев. – Судя по описанию драки – это тертый калач и наверняка живучий, сволочь!!! Опростоволосились вы, ребята! Прямо скажем – опозорились, дальше некуда! – Сергей укоризненно поцокал языком.

Гена сконфуженно заерзал на стуле. Вячеслав потупился. Секунд пятнадцать все молчали.

– Хотите подарок?! – что-то обмозговав, спросил внезапно молодой дьяволопоклонник. – Кле-е-евый такой подарочек! Экстравагантный! Понравится и вам и вашему шефу!!!

– Ты о чем? – одновременно встрепенулись бывшие кикбоксеры.

– О башке обнаглевшего святоши! – голос Мирзоева напоминал сейчас шакалий вой. Побелевшие губы стянулись в узкую полоску. На скулах катались желваки. Физиономия Сергея заметно потемнела, причем тьма шла откуда-то изнутри сатаниста. – Собственноручно отрежу головенку фанатику, – уверенно пообещал он. – Задача, естественно, не простая, но мне под силу!!! Итак, хотите?!

Громилам сделалось немного жутковато. Тем не менее, оба они часто согласно закивали.

– Покажите дорогу в подвал! – отрывисто распорядился Мирзоев и, выслушав торопливые объяснения, надменно изрек: – Ждите! Скоро вернусь с трофеем!!!

Телохранитель Тер-Оганьяна взял со стола большой кухонный нож, проверил пальцем остроту лезвия и, самодовольно ухмыляясь, покинул зал. «Артур Артурович будет в восторге, – следуя по указанному маршруту, возбужденно думал он. – Голова глубоко верующего христианина станет для босса отличным сюрпризом!!! Я стопроцентно получу поощрение… и денежное… и кое-какое другое! Допустим, мочалку-Гнилояна в безраздельное пользование[30]. Кстати, дельце-то пустяковое! Щенок-Гена правильно сказал про кровопотерю. Тот тип однозначно еле дышит. Или вовсе загнулся! А насчет «живучести» и «сложности задачи» я, ха-ха, соврал! Пускай сопляки завидуют моей крутизне! Трепещут, блин! Да и хозяину стоит «втереть очки», дабы значительно повысить ценность подарка! Наплету о жесточайшей схватке не на жизнь, а на смерть! Щенки же подтвердят потенциальную опасность жертвы! И ихний малахольный шеф тоже. По харям-то они конкретно схлопотали!!! Короче, перспектива вырисовывается наиблагоприятнейшая!!!»

Дойдя до спортзала, Мирзоев отодвинул тяжелый засов, беззаботно шагнул внутрь и… получив резкий удар по руке, выронил нож. В следующий момент чей-то крепкий кулак врезался сатанисту в скулу. Сергей отшатнулся в сторону.

– По мою душу явился? – услышал он негромкий, приятный баритон. – Ну что ж, испытай судьбу!!

Глава 6

Там же.

Примерно в это же время

– Ин-те-рес-но! – протянул Тер-Оганьян, перебирая и тщательно разглядывая листы с текстом сценария. – Чрезвычайно занятно!

– Вы о содержании?! Я же говорил – товар высший сорт!!! – засуетился Павловский, которому не терпелось поскорее договориться о цене и получить, по крайней мере, задаток.

– Да нет, – медленно покачал головой Артур Артурович. – О «чернилах»!!! Обратил внимание на их цвет?! Это засохшая кровь. Скорее всего человеческая!!!

– Вы серьезно? – удивился Константин.

– Абсолютно! Я знаток в подобных вещах!!!

– Откуда?!

– Гм, не важно. Позже объясню. А пока давай посмотрим пленку.

– Ну, хорошо! – Павловский взял кассету, направился к видеодвойке и вдруг отпрянул в испуге. Темный экран загорелся сам собой. Окруженная всполохами адского пламени, на нем появилась омерзительная рожа Астарота.

– КИНИШКОМ РЕШИЛИ ПОБАЛОВАТЬСЯ, СМЕРТНЫЕ! – бешено заревел демон. – А ПОЧЕМУ У МЕНЯ РАЗРЕШЕНИЯ НЕ СПРОСИЛИ?!!

– Прости, Величайший! – по-мышиному пискнул Тер-Оганьян, падая на колени. – Мы не знали! Мы… мы…

– ВЫ НИЧТОЖЕСТВА И ЗАСЛУЖИВАЕТЕ САМОГО СУРОВОГО НАКАЗАНИЯ!!! – Астарот выбрался из экрана и распрямился во весь свой гигантский рост. – ТЫ ТОЖЕ ПОКЛОНИСЬ МНЕ! – громыхнул он, обращаясь к бледному, лязгающему зубами Константину.

Тот послушно выполнил приказ, плюхнувшись рядом с главой «Куннилинг-Арта».

Под потолком завыл ветер. Стопка бумаги поднялась со стола, разделилась на отдельные листы и расположилась в воздухе причудливой гирляндой. Буквы засочились свежей кровью. Остро завоняло серой. Одновременно в комнате появились серые, красноглазые фигуры и перегородили выход.

– ТЫ УМРЕШЬ, РАБ! – Астарот указал корявым пальцем на Тер-Оганьяна.

– Величайший! Величайший! Пощади!!! – истерично заверещал успевший нагадить в штаны сатанист. – Я же верно вам служил!!! Множество жертв принес, в том числе десять грудных детей! И сюда приехал с намерением потрудиться во славу Владыки Ада!!! Кинокартина «Нежные объятия Лилит» определенно понравится Люциферу!!! Она окажет сильное воздействие на многих людей и, следовательно…

– ЗАТКНИСЬ, НИЧТОЖЕСТВО!!! – и без того отвратная морда Князя Тьмы исказилась в чудовищной гримасе. – НАМ НЕ НУЖЕН ВАШ БЕЗДАРНЫЙ ФИЛЬМ!!! БОЛЕЕ ТОГО – ОН НАС РАЗДРАЖАЕТ!!! А ЗНАЧИТ, НИКОГДА НЕ ПОПАДЕТ В ПРОКАТ!!! МЫ НЕ ЖЕЛАЕМ! ВОТ ТАК-ТО!!!

На самом деле Астарот беспардонно врал. И ему самому, и его хозяину сатане, и всем прочим бесам ужасно хотелось, чтобы дьявольский триллер вышел на экраны и привлек к себе как можно большее внимание зрителей. Однако Господь не попустил[31]. Перед могуществом Всевышнего нечистые духи были бессильны, а потому с удвоенной яростью отыгрывались на тех, кто принадлежал им по праву[32]…

– СГОРИ, ЧЕРВЬ!!! – из пальца Астарота вылетел яркий сноп пламени и поджег костюм Тер-Оганьяна. Артур Артурович с душераздирающими воплями заметался по комнате. – РАЗДЕВАЙСЯ! – не обращая на сатаниста ни малейшего внимания, повелел Астарот Павловскому.

Обезумевший от страха Константин судорожными движениями сорвал с себя одежду.

– НА УЛИЦУ!!!

Тут обнаженный Павловский непостижимым образом очутился посреди двора.

– ТАНЦУЙ! – рявкнул мгновенно возникший рядом Астарот, и богатый наследник, совершенно против своего желания, пустился в пляс. – ПОЙ!!!

Ах, денежки!

Как я люблю вас, мои денежки!

Вы лучше самой легкой музыки.

Приносите по-ко-ой!!! —

изо всех сил загорланил Константин.

– ВОТ ТАК И ПРОДОЛЖАЙ! ВПЛОТЬ ДО ПРИЕЗДА ПСИХИАТРОВ!!! – глумливо загоготал демон, превратился в черную собаку и исчез…

* * *

– С-с-с-су-у-учара!!! – по-змеиному шипел Мирзоев, кружа вокруг Голубева и выбирая подходящий момент для нападения. – У меня черный пояс по карате! Выпотрошу на хрен!!! Кишки в узел завяжу!!! Яйца оторву!!!

Скуластое лицо Сергея посерело от ненависти. Узкие желтоватые глаза источали безмерную злобу. На смуглой мускулистой шее болтался перевернутый крест[33]. Всеволод не отвечал, внимательно отслеживая каждое движение сатаниста…

Приближение убийцы «краповый берет» почувствовал заранее. Сработала годами отточенная, бойцовская интуиция. Когда телохранитель Тер-Оганьяна отодвигал засов, он уже стоял сбоку от двери и, едва Сергей проник в спортзал, молниеносно рубанув ребром ладони по кисти, выбил нож. Правда, большая потеря крови значительно ослабила бывшего спецназовца. В результате второй удар кулаком в лицо не вырубил наглухо Мирзоева, а лишь оглушил. Кроме того, раненая нога мешала Голубеву нормально передвигаться. Поэтому он не торопил события и терпеливо дожидался атаки противника, рассчитывая провести контрприем…

– Ну, наконец-то!

– Ки-я-я-я!!! – дьяволопоклонник выбросил вперед левую ступню, целя в печень Голубеву. Погасив удар поставкой локтя и слегка развернув туловище, Всеволод «прилип» к конечности Мирзоева, дуговым движением снизу надежно зафиксировал ее в колене, умело перешел на болевой захват и, опустившись вниз, сломал Сергею ногу. Покалеченный агрессор ткнулся лицом в пол и заорал дурниной. Брезгливо поморщившись, «краповый берет» перекрыл ему пальцами сонные артерии. Мирзоев отключился.

«Может, добить мерзавца? – подумал Голубев. – Перевернутый крест на шее таскает. Дьяволу задницу лижет… Собака бешеная!!!» Бывший спецназовец плавно занес руку, намереваясь специальным, концентрированным ударом сломать сатанисту шею.

«Не стоит мараться», – неожиданно прозвучал у него в голове красивый мелодичный голос, явно не принадлежащий смертному.

Вспомнив о недавнем инциденте с замаскированным Астаротом, Всеволод размашисто перекрестился и вслух прочел Иисусову молитву, добавив жестко:

– Изыди, сатана!!!

– Я не сатана! – ничуть не обидевшись, серебристо рассмеялся голос. – А мараться действительно не стоит. Он и так не жилец. Лучше уходи из дома… Скоро начнется большой пожар. Наверх не поднимайся. В подвале есть запасной выход, ведущий в сад. Прямо по коридору, потом направо. И обязательно выведи девушку!

– Какую девушку? – удивился Голубев.

– Сам увидишь, – ответил голос и пропал.

Оставив в покое бесчувственного Мирзоева, Всеволод тяжело поднялся, прихрамывая вышел из спортзала и двинулся вперед по затхлому, тускло освещенному коридору. Таинственный голос не обманул. Вскоре послышались сдавленные рыдания. Голубев насколько мог убыстрил шаг и спустя несколько секунд обнаружил молоденькую, стройную блондинку, съежившуюся на полу у стены и захлебывающуюся горькими слезами. На шее у нее висел православный медный крестик.

– Успокойся, малышка! – ласково сказал «краповый берет». – Беды твои позади. Идем отсюда! Ну же, вставай!

Утерев рукавом заплаканное личико, девушка посмотрела на Всеволода и доверчиво протянула хрупкую ладошку…

– Идем, – помогая ей подняться, повторил бывший спецназовец. – Здесь неподалеку должен находиться запасной выход!..

* * *

Решительно отвергнув гнусные приставания лесбиянки Гребешевой, Света Петрова побежала куда глаза глядят, очутилась в подвале и осталась там, не смея вернуться обратно. В подземелье было сыро, сумрачно и страшно. Отовсюду неслись леденящие душу звуки: злобный шепот на непонятном языке, зубовный скрежет, хриплый нечеловеческий смех… Периодически перед девушкой возникали из пустоты фигуры в серых балахонах, грязно ругались, тянули руки со скрюченными когтистыми пальцами. Света крестилась и читала молитвы. Серые исчезали с болезненными стонами. Затем появлялись вновь и возобновляли попытки схватить Петрову, все более и более изощряясь в сквернословии. Так продолжалось едва ли не целую вечность (хотя объективно прошло совсем немного времени). В конце концов, девушка, не выдержав, зарыдала и почти сразу услышала дружелюбный бархатный баритон:

– Успокойся, малышка! Беды твои позади! Идем отсюда! Ну же, вставай!

Подняв заплаканное личико, Света увидела синеглазого мужчину в перепачканной кровью одежде и моментально прониклась к нему доверием. Незнакомец излучал какую-то духовную теплоту и, одновременно, несгибаемую, железную волю. «С таким как за каменной стеной!» – непроизвольно подумала Петрова.

– Идем, – крепко, но бережно взяв девушку за руку, повторил «синеглазый». – Здесь неподалеку должен находиться запасной выход.

Ощущая огромное душевное облегчение, Света безропотно пошла вслед за нежданным спасителем. Метров через двадцать дорога повернула направо. В лица пахнуло свежим ветерком.

– Правду сказал голос! – довольно улыбнулся «синеглазый».

– Какой голос? – отважилась спросить Петрова.

– Потом объясню.

Пройдя еще порядка тридцати шагов, они оказались у полуоткрытой железной двери и благополучно покинули зловещий особняк…

* * *

Когда Астарот с Павловским переместились во двор, оставшиеся в комнате демоны с утробным рыком набросились на горящего Тер-Оганьяна и, безжалостно орудуя железными кочергами, погнали Артура Артуровича вниз, прямиком в подвальный спортзал. Там хозяин кинокомпании «Куннилинг-Арт» встретился с Сергеем Мирзоевым, который уже очухался и, жалобно хныча, держался за покалеченную ногу.

– Обнимитесь, педики, напоследок! – хором заорали бесы.

Захлебывающийся свинячьим визгом Тер-Оганьян навалился на своего телохранителя и намертво вцепился в него обеими руками.

Пламя моментально перекинулось на одежду Мирзоева, а затем с невероятной скоростью распространилось по залу. Оба сатаниста сгорели заживо в ужасающих муках, под торжествующий хохот нечистых духов…

* * *

После ухода Мирзоева Васьков с Мясоедовым принялись оживленно обсуждать необычайную инициативу нового знакомого и наперебой выражать горячее одобрение отвратительному замыслу дьяволопоклонника.

– Серега правильный мужик! Крутой! – прихлебывая коньяк, твердил Вячеслав. – И как мы сами не сообразили провести подобную акцию возмездия?! Болваны, да и только!!!

– Ничего! Жар лучше загребать чужими руками! – хихикал пьяненький Геннадий.

– Святошина башка впрямь прекрасный подарок шефу! Нос-то у Константин Викторыча в лепешку! – заговорщицки подмигивал Мясоедов.

– И-ик! Ясный перец! – прикладываясь к стакану, соглашался Васьков.

– Надо ее в банке заспиртовать! – развивал мысль Вячеслав. – Пускай надолго сохранится!

– Г-г-гениально! И-и-ик!!!

Внезапно в зале завыл ветер и завоняло мертвечиной. Из камина вылетел сверкающий сноп искр, посыпались горящие головешки, выкатился обугленный человеческий череп (недавно так напугавший Павловского), и, наконец, степенно вышла здоровенная черная собака со страшными, фосфоресцирующими глазами.

– Я ВАШ ВЛАДЫКА, ЗАСРАНЦЫ! – раззявив красную слюнявую пасть, объявила она голосом Астарота. – ВОЗДАЙТЕ МНЕ ПОЧЕСТИ!!!

Мигом протрезвевшие охранники замерли в шоке.

– ЧЕГО ВЫТАРАЩИЛИСЬ?! НЕ ХОТИТЕ?! – взбеленилась жуткая тварь, взмыла в воздух в длинном прыжке, вцепилась в горло Васькову и одним щелчком чудовищных челюстей перегрызла Геннадию шею. – ТВОЯ ОЧЕРЕДЬ! – оскаленная, окровавленная морда повернулась к Мясоедову.

– Н-не н-надо! Я в-воздам! В-воз-здам! – бессвязно залопотал Вячеслав, бухнувшись на колени.

– ХОРОШО! ЦЕЛУЙ МЕНЯ ПОД ХВОСТ!

Мясоедов приложился трясущимися губами к указанному месту.

– ХА-ХА-ХА! МОЛОДЕЦ! НУ, А ТЕПЕРЬ СУЙ МУРЛО В КАМИН!!!

Вячеслав с искаженным от ужаса лицом и совершенно против собственной воли пополз на четвереньках выполнять дьявольский приказ…

* * *

Успевшие удалиться от особняка на приличное расстояние Голубев с Петровой вдруг увидели зарево огромного пожара.

– Вот и все, – задумчиво пробормотал Всеволод. – Что посеял Костик, то и пожал!.. Мой тебе совет, девочка, – после короткой паузы сказал он Светлане. – Не говори никому о случившемся, а лучше – вообще забудь об этом проклятом доме!

– Но как же свидетели? – тихонько возразила Петрова.

– Да нет там больше никаких свидетелей! – грустно усмехнулся бывший спецназовец. – Слыхала о событиях годичной давности?! Так вот – сегодня наверняка повторилось то же самое! А если кто чудом выжил и расскажет ментам правду о нечистой силе – его живо упрячут в психушку!.. Кстати, у вас в деревне можно снять комнату на пару дней? – резко сменил он тему разговора. – Мне надо маленько отлежаться, привести в порядок одежду…

– Оставайтесь у нас! – набравшись храбрости, предложила Светлана. – На сколько угодно!

– А родители возражать не будут? – с сомнением в голосе спросил Голубев. – Видок-то у меня, как видишь, не из лучших!

– Не будут! – улыбнулась Петрова. – Их попросту нет дома! Отец в Москве, на заработках. Мать вчера уехала к больной сестре в Нижний Новгород. Вернется через месяц.

– А ты не боишься ночевать под одной крышей с незнакомым мужчиной? – слегка прищурившись, поинтересовался Всеволод.

– Не боюсь! – решительно тряхнула светловолосой головой девушка. – Вы хороший, добрый. По глазам видно!

– Да ладно, не преувеличивай! – заметно смутился «краповый берет». – А впрочем, я действительно не причиню тебе вреда, – серьезным тоном добавил он.

Спустя примерно полтора часа Голубев с Петровой благополучно добрались до Грачевки…

Эпилог

Злополучный особняк сгорел дотла, в считаные минуты похоронив под руинами практически все следы разыгравшейся здесь трагедии, а также ее предпосылки: деньги, пленку, реквизит. Приехавшие на место происшествия пожарные и оперативно-следственная группа обнаружили лишь груду оплавленных кирпичей, голого «сумасшедшего» Павловского да труп забитого до смерти Гнилояна. По факту поджога (одна из версий – теракт) и умышленного убийства заведено уголовное дело.

Ни Голубев, ни Петрова ни словом не обмолвились о своем пребывании в доме, а потому в деле не фигурируют. Между прочим, друг другу они очень понравились и недавно подали заявление в ЗАГС. Единственный свидетель Константин Павловский признан судебно-медицинской экспертизой невменяемым и в настоящее время содержится в ПНД ‡ 1 г. Н-ска, в той самой отдельной палате, где ранее находился покойный Дергачев.

Вера Львовна обозлена до предела невосполнимой утратой ценной собственности и круглосуточно исходит ядовитой слюной. Тем не менее раз в неделю она приносит сыну передачи (по правде сказать, весьма скудные, скупые). Однако даже их Константин съесть не может. Красноглазые демоны мигом превращают любую пищу (кроме хлеба) в собачье дерьмо. Бесы нещадно истязают Павловского – являются днем и ночью, во сне и наяву, мучают, бьют, издеваются…

Достается Константину и от психиатров, прописавших «больному» нейролептики, антидепрессанты, а затем (ввиду отсутствия какого-либо улучшения в состоянии) инсулиношоковую и электросудорожную терапии.

Периодически Павловский закатывает дикие истерики, обвиняя медперсонал клиники в пособничестве нечистой силе. Тогда на крики пациента прибегают дюжие санитары (в том числе знакомый читателю Иван Горячев), от души «чистят» физиономию «буйному психу» и по завершении экзекуции вкалывают ему сульфазин…

Не стоит сомневаться в существовании злых духов. Они не вымышленные страшные образы для запугивания суеверных людей… О реальном существовании диавола и ангелов его свидетельствуют Св. Писание, опыт духовной жизни миллионов верующих, многочисленные явления бесов людям во все времена, включая и наши дни. Нет такой страницы в истории человечества, на которой диавол не оставил свой разрушительный след.

Незнание наше, или стыдливое замалчивание, или даже отрицание бытия этой страшной силы делает нас перед ней совершенно безоружными, и она может вести нас, как овец на заклание, на погибель.

Примечания

1

Проще говоря – с колдуньей, которые постоянно выдумывают для себя все новые и новые благозвучные, наукообразные наименования.

n_1

2

Согласно каббалистической мистике Лилит – дьяволица, жена злого духа Самаэля, отождествляемого с сатаной. Одна из наиболее закрытых и изуверских сатанинских сект Москвы – «Хабратц Хэрсе Хэор Бохер» поклоняется именно Лилит. Ее действующее подземное капище было не так давно обнаружено диггерами. Иудейская традиция считает, что Лилит похищает детей и пьет их кровь. Она описывается рыжеволосой и обворожительной. В красной, кровавой магии существуют специальные ритуалы призвания Лилит. (Воробьевский Юрий. Точка Омега. М., 1999. С. 167.)

n_2

3

Под «высшими» ведьма подразумевает, естественно, бесовские силы.

n_3

4

Пятиконечная звезда, древнейший символ сатаны.

n_4

5

Каббала – еврейское мистическое учение откровенно дьявольской направленности. Один из основных столпов талмудического иудаизма. Именно от каббалы отпочковался современный сатанизм (см.: Воробьевский Юрий. Точка Омега. М., 1999; Воробьевский Юрий. Шаг змеи. М., 1999).

n_5

6

Сатанисты напрасно ожидают какой-либо благодарности от злейшего врага рода человеческого. Бесы и друг друга-то ненавидят, а уж людей тем паче. Всех без исключения! Своих же слуг они в придачу глубоко презирают и мучают их в загробном мире с особо изощренным садизмом. Гораздо больше, нежели всех прочих грешников. (О том, куда именно попадают после смерти дьяволопоклонники, см.: Откровение святого Иоанна Богослова, 21:8; Воробьевский Юрий. Точка Омега. М., 1999. С. 193.)

n_6

7

Нарциссов комплекс – одна из разновидностей половых извращений, когда человек влюблен в собственное тело и при созерцании его может даже испытывать оргазм.

n_7

8

Демоны по своей природе бесполы, однако они способны принимать как мужское, так и женское обличие. При желании могут превращаться и в животных (см.: Шпренгер Я., Инститорис Г. Молот ведьм. М., 1990).

n_8

9

Как помнит читатель, Татьяна была оболванена в основном оккультными телепередачами. Однако и по телевизору, и в печати колдуны рекламируют себя примерно одними и теми же словами (с некоторыми вариациями, конечно). Ну а о подлинной их сущности см.: Иеромонах Анатолий (Берестов). Число зверя. М., 1996.

n_9

10

Шлюшка, проститутка.

n_10

11

Джинн – в переводе с арабского – злой дух.

n_11

12

Главная цель дьявола и его приспешников – погубить как можно больше человеческих душ.

n_12

13

Один из демонов высшей касты, так называемых «князей тьмы».

n_13

14

Апперкот – боксерский удар кулаком снизу.

n_14

15

Специальный борцовский прием. Производится при участии обеих ног одновременно.

n_15

16

Белая горячка.

n_16

17

Ацетальдегид – недоокисленный продукт обмена веществ.

n_17

18

Психоневрологический диспансер.

n_18

19

Валеология – «сексуальное воспитание», а если называть вещи своими именами – сознательное моральное растление подрастающего поколения. Эту «научную дисциплину», с подачи и при щедром финансировании зарубежных масонских структур, пытаются внедрить в наши школы некоторые купленные с потрохами деятели народного образования. На уроках валеологии под видом пропаганды «здорового образа жизни» детям ненавязчиво внушают различную мерзость. В частности, что сексуальные извращения «вполне естественны», что аборт вовсе не детоубийство (как учит Православная Церковь), а совершенно безобидная операция типа удаления бородавок и т. д. и т. п. (см.: Воробьевский Юрий. Точка Омега. М., 1999).

n_19

20

Санитар имеет в виду сульфазин – специальный препарат, предназначенный для очищения крови от шлаков. Сульфазин вызывает чрезвычайно болезненные побочные эффекты: резкое повышение температуры, судороги, боли во всем теле и т. д. В психиатрических лечебницах его часто вкалывают провинившимся больным в виде наказания.

n_20

21

Такое действительно бывает с людьми, одержимыми злыми духами. Необходимо отметить, что одержимость имеет разные формы и стадии (подробнее см.: Священник Владимир Емеличев. Одержимые. Изгнание злых духов. М., 1994). Иногда бесы прямо вселяются в человека (как в случае с Гафаровым), иногда воздействуют на него извне, как на Дергачева. Вот что свидетельствует женщина, подвергающаяся такому же воздействию: «Бывает, сварю… бульон, золотистый, с поджаренной морковью, оставлю остывать, так они что-то сделают, и обед становится черным и вонючим» (цит. по: Ответ священника одержимой бесами. М., 1996. С.7).

n_21

22

Вот что пишет об этом Ю.Ю. Воробьевский: «…первыми умирают сами сатанисты. Погибают, так как ближе других стоят к тому, кто назван отцом лжи и человекоубийцей от века» (Воробьевский Юрий. Шаг змеи. – М., 1999. С. 267).

n_22

23

Одним из основных способов влияния нечистых духов на людей является воздействие на их мысленную сферу. Демоны подсовывают туда различные мысли, которые человек, не ведущий духовную жизнь, принимает за свои, и если он соглашается с ними, то становится проводником чужой, злой воли, постепенно овладевающей им всецело (Священник Родион. Люди и демоны. С. 18). А жадный, циничный клятвопреступник Павловский – вообще наилегчайшая добыча для дьявола. Управлять им нечистой силе проще простого.

n_23

24

Каратистский удар ногой сбоку. Наносится носком или подъемом. Кикбоксеры называют его «пинок сбоку».

n_24

25

На самом деле сотрясение мозга не так страшно, как его расписывают врачи. Ведь любой нокаут или нокдаун, полученный боксером на ринге, – это не что иное, как сотрясение. И ничего, не помирают!

n_25

26

Нечистые духи смертельно боятся призвания имени Господа нашего Иисуса Христа, а православное крестное знамение опаляет их как огнем. Поэтому, заслышав слова искренней молитвы и завидев крестное знамение, они в панике бегут (см:. Священник Родион. Люди и демоны; Священник Владимир Емеличев. Одержимые. Изгнание злых духов. М., 1994; Дьявол и его нынешние лжечудеса и лжепророки. М., 1994).

n_26

27

Демоны высшего ранга способны иногда принимать вид Ангелов Божьих, Святых, Богородицы и даже Самого Спасителя (очевидно, для подобного камуфляжа необходима колоссальная затрата энергии, на которую не способны бесы низших рангов). Однако православный крест и молитва мгновенно разоблачают подлог и с позором прогоняют демаскированную нечисть. Единственный облик, который демоны не могут принять никогда и ни при каких обстоятельствах, – это облик православного креста (см.: О сновидениях. Издательство Московской Патриархии. М., 1998).

n_27

28

«Краповый берет» ценится во внутренних войсках России, пожалуй, выше любых правительственных наград. Получают его лишь лучшие из лучших, пройдя предварительно жесточайший экзамен. Жутковатые сценки из подобных экзаменов иногда показывают по телевидению, но (дабы не пугать зрителей) далеко не все!

n_28

29

В данном случае «дьявольская похоть» – не просто образное выражение. Православная Церковь считает гомосексуализм (как мужской, так и женский) одной из тяжелейших форм одержимости дьяволом. Среди поклонников сатаны гомосексуализм всячески насаждается и поощряется. Недаром Господь в свое время стер с лица Земли города Содом и Гоморру, жители которых поголовно являлись педерастами и лесбиянками (Книга Бытия, гл. 18, 19). Отсюда, кстати, и библейское название гомосексуализма – содомский грех. В конце времен именно содомиты и прочие моральные уроды составят главную ударную силу Антихриста (см.: Щевеликов Ю.Н. Дегенераты как слуги Антихриста. Журнал «Русский Дом», 2000, № 9, с. 32—33).

n_29

30

Как уже упоминалось ранее, гомосексуализм широко распространен среди дьяволопоклонников. Мирзоев, судя по всему, такой же извращенец, как и Тер-Оганьян.

n_30

31

Господь постоянно ограничивает силу дьявола, иначе бесы за одно мгновение уничтожили бы весь род людской. «Если бы дозволено сатане было нападать сколько хочешь, то истребил бы всех», – говорит преподобный Макарий Египетский (см.: Дьявол и его нынешние лжечудеса и лжепророки. М., 1994. С. 89). Более того, без попущения Божия демоны не могут причинить вред не только человеку, но даже животному (см.: Монах Митрофан. Загробная жизнь. М., 1994. С. 61—62).

n_31

32

Полную власть дьявол имеет лишь над сатанистами, извращенцами и неисправимыми грешниками, которые настолько прогневали Бога, что лишились Его защиты. Вот над ними-то сатана и изгаляется, как пожелает.

n_32

33

Перевернутый крест – один из излюбленных символов дьяволопоклонников. Так они кощунственно издеваются над Святым Распятием.

n_33

FB2 document info

Document ID: 35d493b8-579d-102b-94c2-fc330996d25d

Document version: 1.01

Document creation date: 14 April 2008

Created using: FB Editor v2.0 software

OCR Source: Текст предоставлен издательством

Document authors :

Roland

Source URLs :

www.litres.ru

About

This book was generated by Lord KiRon's FB2EPUB converter version 1.0.28.0.

Эта книга создана при помощи конвертера FB2EPUB версии 1.0.28.0 написанного Lord KiRon