Annotation

«Сюрприз из прошлого»:

Жили - не тужили в небольшом районном городишке две подружки – Людмила и Оксана. Как все, мечтали о большой и светлой любви, о любимом, о том единственном и неповторимом... Однако мечты так бы и оставались мечтами, если бы судьба не выкинула фортель…

- СЮРПРИЗ ИЗ ПРОШЛОГО

СЮРПРИЗ ИЗ ПРОШЛОГО

–  Ау! Людка! Ты где? – я прислушалась, но ответа не было. Тогда я закричала, что есть мочи:

–  Где ты, черт возьми, отзовись!

– Е –е –е –сь! – донеслось откуда-то издалека.

Ну вот, всегда так. Отправились за грибами, а закончится все поисками друг друга. Я с досадой заглянула в свою корзину: ничего утешительного, пожарить и то не хватит. А у нее, конечно же, полная.

Я вообще-то люблю грибы собирать. Знаете, идешь по лесу, радуешься жизни, а вокруг, как в детском сочинении. Да помните, наверное: легкий ветерок шелестит, солнышко светит, птички поют…В общем – красота! Да-а-а . Места у нас и в самом деле красивые. Мы с Людкой даже в отпуск зимой ездим. А летом, зачем? Когда у нас так здорово – настоящий курорт. Всё есть, только не ленись. Хочешь, в лес иди, грибы да ягоды собирай; хочешь – в поле за цветочками; а хочешь – на реку. Река у нас широкая, полноводная и очень чистая, в ней всякой рыбы – завались. Вот все к нам и едут. Многие наше захолустье предпочитают модным курортам. Нам с Людкой, можно сказать, крупно повезло.

Людка – это моя подруга, с которой мы приехали по распределению покорять небольшой районный городок. Сначала Людмила мне не понравилась. Высокая белокурая девица с короткой стрижкой и с самой, что ни на есть, заурядной физиономией, которая, кстати, наполовину была прикрыта несуразными большими очками, потому что у неё слабое зрение. Сама Людка худая, как сушеная рыба, которую и летом и зимой продавали наши местные бабки на импровизированных рынках. Единственная её достопримечательность, пожалуй, – ноги, про такие в народе всегда говорили: «От ушей растут». Да, еще глаза! Глаза у нее синие, с поволокой, в общем – необыкновенные. Только она их все время под те самые очки прятала. Зачем? Спросите у неё. Я лично сто раз ей говорила:

– Купи себе нормальные очки.

На что она всегда отвечала:

– Отстань, Ксанка, мне не до них, зарплата, между прочим, не резиновая.

Ксана – это я, так меня называют только друзья, для остальных я – Оксана или Оксана Николаевна, в общем, как для кого.

Однако я от Людки отставать не собиралась и продолжала методично, как говорится, капать ей на мозги:

– Ты под своими уродскими очками всю красоту свою прячешь, – в очередной раз пыталась я её образумить.

Но не тут-то было:

– На себя посмотри, – огрызнулась она.

– А что? – я посмотрела на себя в зеркало. Между прочим, я себе всегда нравилась: среднего роста, но с красивой фигуркой брюнетка с симпатичным личиком, зеленые, чуть раскосые глазки. Такой разрез глаз достался мне, по семейному преданию, от прапрадедушки то ли китайца, то ли японца, никто уж и не помнил точно. А ещё у меня красивые густые волосы, кроме того, вьющиеся. Мои волосы всегда вызывали жгучую зависть у подруг. У всех девчонок прямые волосы, как палки, – хоть накручивай, хоть не накручивай, а я всегда с прической, с этим у меня никаких проблем.

А вот насчет зарплаты Людка была абсолютно права. Зарплата, что у меня, что у неё – не ахти какая. Да и откуда ей взяться большой, когда она фельдшер, а я… Эх, и угораздило же меня пойти в педагогический! В общем, я простая учительница.

Моя мама, как узнала, что я вместо престижного вуза подалась в педагогический, у которого к тому же упал рейтинг, схватилась за сердце и произнесла:

–  Дочка, ты обрекаешь себя на нищенское существование.

Я тогда не поверила маме и возразила:

– Ну что ты так волнуешься? Моя профессия, между прочим, во все времена будет востребована.

– Не спорю, только низкооплачиваемая, – ответила мама.

– Неправда! Учитель, вот увидишь, будет получать намного больше, чем твой бухгалтер.

Только теперь я поняла, какой наивной была тогда. Но всё: поезд ушел. Мои однокурсницы, кто вовремя подсуетился, выскочили замуж и остались в родном городе, а я, к сожалению, за время учебы так и не приобрела себе мужа. И хотя училась хорошо, в большом городе меня не оставили, а сослали, как считали мои родители, в ссылку – в небольшой районный городишко, который, кстати, грозил превратиться в весьма респектабельный город с развитой инфраструктурой. Я, между прочим, вовсе не сожалела о своем распределении. Мне пришелся по сердцу наш милый городок.

Людка же попала сюда, окончив медицинское училище. Вот так и томились мы целыми днями: я в школе, а она в больнице. Жили, правда, в одной комнате старенького общежития.

Наше общежитие – неказистое двухэтажное зданьице стояло в центре городка на главной площади и портило весь вид. Городские власти каждый год грозились его снести, но руки не доходили. Вокруг уже давно повырастали новые современные здания, а наше общежитие, как стояло лет пятьдесят, так, видать, и простоит еще столько же.

Серафима Степановна, комендантша, а также по совместительству вахтерша, высокая дородная женщина, на чем свет стоит ругала наше городское начальство:

– Ироды! – она грозила кулаком куда-то в сторону. – Ироды! Сколько разов хожу, прошу, а им и дела нет. Правое крыло текет, крыша прохудилась, материала не дают, а себе вон какие хоромы отгрохали.

Что правда, то правда: городское начальство денег на себя не жалело. Да мы с Людкой и не обижались: кто ж у нас о людях думает? Спасибо, что больницу отремонтировали и новое оборудование завезли, да школу новую построили. Если бы не многоуважаемый генсек, который в прошлом году случайно завернул в наш милый городок, не видать бы нам ни больницы, ни школы, как своих ушей. А так перестройка докатилась наконец-то и до наших мест.

Нам еще повезло, что мы жили на втором этаже в левом крыле здания. Хотя в этой жизни можно было ожидать чего угодно. На днях, не выдержав, мы все-таки слазили на крышу, чтобы посмотреть, как обстояли дела. Людка полезла первая, я за ней.

– Да-а, – с печалью в голосе проговорила она, высунувшись из люка.

– Ну, чего там? – с нетерпением спросила я, вытягивая шею и стараясь разглядеть то, что так опечалило мою подругу, которая загородила собой весь проход.

– Ничего хорошего, Ксанка, – ответила она, – скоро и мы начнем протекать.

– Но ведь пока не начали, может, обойдется.

Людка покачала головой:

– Не обойдется, до первого хорошего дождя.

Как оказалось, она была права: этой же ночью разразилась страшная гроза и хлынул такой ливень, что мы испугались, не будет ли потопа в нашем городе, все же рядом полноводная река. Потопа не случилось, зато крыша не выдержала.

Ночью мне приснился какой-то непонятный сон, как будто я плыву по нашей реке, а вокруг туман. Вода почему-то была холодная, неприятная, и тогда я, повернувшись на другой бок, попыталась быстро решить эту проблему. Во всяком случае, всегда так бывало: когда снится что-нибудь неприятное, нужно перевернуться, и все – сон поменяется. Но на этот раз ничего не произошло, и я продолжала барахтаться в холодной воде. И тут до меня, наконец, дошло, что вода настоящая. Я вскрикнула и подскочила. Действительно, белье промокло, а с крыши лился целый душ. Я разбудила Людку, и мы с ней полночи бегали с ведрами и тазиками.

– Хорошо тем, кто внизу живет, на них не капает, – обиженно заметила я.

– Зато у них пол холодный, и в щели из подвала тянет сыростью, – парировала Людка.

К сожалению, в нашем общежитии не было ни одного райского уголка: доставалось всем, и глупо было бы завидовать нижним соседям.

Все же этот дождь оказался и весьма полезным, так сказать, результативным: грибы после него пошли расти – куда там! Первой преимущества дождя оценила Серафима Степановна, когда через несколько дней принесла целую корзину белых грибов. Мы с Людкой тоже решили на потом это дело не откладывать и помчались с утра пораньше в лес.

Но то ли день неудачный оказался, то ли комендантша все белые грибы собрала, а мне не повезло с самого начала. Ничего, кроме сыроежек и подберезовиков на тонких ножках, больше не попадалось. Одна надежда была на Людку, может, хоть ей повезет…

Я, набрав побольше воздуху, снова крикнула что есть силы:

– Людка! Где ты?

– Чего орешь? – вдруг раздался её голос рядом со мной. – Грибы распугаешь.

– А, – я с досадой махнула рукой, – их уже кто-то до меня распугал, одно радует – погода хорошая, тепло, в лесу просто замечательно.

– Ничего замечательного не вижу, – проворчала она, – комары достали.

Я засмеялась:

– А как ты хотела? Комары – это издержки производства.

– Чувствуется, что мы сегодня зря по лесу проходим, ничего нет, всё уже собрали, одни поганки, – Людка со злостью пнула ногой несчастный грибок.

И тут мне в голову пришла одна идея, в результате которой мы оказались втянутыми в нечто такое, что логике никак не поддавалось, но жизнь нашу эта череда странных событий перевернула с ног на голову. Кто меня тогда тянул за язык? Видно, так провидению было угодно. Но всё по порядку.

Итак, мы собрались уж было возвращаться, как вдруг я вспомнила про одно место в нашем лесу, где уж точно грибов было, как грязи на наших дорогах. Местные редко туда ходили, лишь только ничего не подозревающие приезжие, потому что местечко считалось каким-то нечистым, аномальным. Бабки рассказывали о нем невероятные жуткие истории. И называлось это страшное место Ведьмины курени. Почему оно так называлось, не помнили даже те самые бабки. Мы с Людкой предполагали, что здесь когда-то жили ведьмы. Как рассказала Серафима Степановна, которая великолепно знала легенду и в связи с этим пользовалась доверием курортников, жила тут одна ведьма в стародавние времена то ли княгиня, то ли графиня. Но в наше время ведьм, естественно, и в помине не было, а вот название осталось. Посередине этих самых куреней располагалось озеро Топило. Так вот это, оказывается, вовсе даже и не озеро. Когда-то здесь стояла церковь, но за какие-то грехи церковь ушла под воду, таким образом, появилось озеро. Говорят, что здесь даже звери не прижились, зато змей было – море.

Однажды, после нашего приезда в эти края, мы с Серафимой Степановной были на экскурсии в Ведьминых куренях. Почему-то местное население считало их чуть ли не главной достопримечательностью, но ходить туда само не ходило, боялось. Серафима Степановна, однако, плевала на эти «бабьи предрассудки», как она говорила, и частенько посещала проклятое место, запасаясь там на зиму то грибами, то ягодами. Мы, как ни старались, ничего такого не обнаружили в этих Куренях: лес как лес, самый обычный. А вот грибов там и в самом деле много, причем не каких-то сыроежек, а самых настоящих.

Охотничий азарт гнал нас навстречу судьбе. Кто ж знал, что всё так обернется! Мы, радостные, перебегали с одного места на другое, собирая грибы. Уж на что я невезучая в этом отношении, но даже у меня вскоре корзинка оказалась полнехонька.

– И насушим, и замаринуем, – радостно сообщила Людка, демонстрируя мне свою добычу.

– Посмотри, Людка, – я показала рукой на низину с молодыми елочками, сбегающими чуть ли не до самой воды, – там должно быть много белых грибов.

– Да у меня уже нет места, – ответила она.

Но я стала её уговаривать:

– Пойдем всё же, раз мы здесь. У меня и пакетик есть, вот, – я вытащила из кармана ветровки пакет, который на всякий случай прихватила с собой. – В прошлый раз, помнишь, когда с Серафимой приходили, в основном, и собрали там.

Если бы я знала тогда, к чему приведет моя настойчивость… Но, повторяю, видно, это была судьба. Короче, Людку не пришлось долго уговаривать, у неё от приятного воспоминания заблестели глаза, и она с азартом ответила:

– Ладно уж, пошли!

Мы углубились в маленький лесок, но что-то ни одного гриба, даже поганок, не было видно. А еще этот необычный туман, невесть откуда взявшийся. Туман был похож на парное молоко, отличие было лишь в том, что он еще переливался золотыми блестками. Мы остановились завороженные и посмотрели вокруг. Туман уже успел окутать всю низину, спрятав под собой молодые елочки.

– Странно, – проговорила Людка, – откуда он взялся?

– Не знаю, – ответила я с восхищением. – Но посмотри, как красиво!

Блестки то собирались в одну кучку, то рассыпались в разные стороны, накрывая золотистым ковром всё вокруг, как новогодние конфетти.

– Странно, – повторила Людка и предложила: – Пошли лучше отсюда.

Хорошо сказать «пошли»! Куда? Туман стал настолько густым, что мы с трудом различали даже свои руки. Потихоньку двинулись вперед, постоянно натыкаясь на елки и стараясь не терять друг друга из виду. И всё-таки мы потерялись! Бывает же такое!

– Ау, Людка! – крикнула я, но не услышала ответа.

Лишь мой голос, как будто ударившись о какое-то препятствие, вернулся обратно, оглушив меня саму. Я запаниковала, и по спине тут же поползли мурашки. Всегда так: когда я чего-то боюсь, сразу покрываюсь «гусиной кожей». Я встала как вкопанная и, мертвой хваткой вцепившись в корзинку, приготовилась к нападению. Кто на меня собирался нападать? Этого я не знала. Картины одна страшнее другой проносились в голове: то это был огромного роста мужик с кривым бандитским ножом, то вампир с клыками, которого я видела в кино, то ведьма в своем страшном колпаке и верхом на метле, то чудовище, вылезшее из озера. В общем, в голову лезла одна жуть. Но я, крепко стиснув зубы и собрав волю в кулак, решила дорого продать свою жизнь. И вдруг меня кто-то толкнул! Я, завопив от ужаса, отскочила и, развернувшись, надела корзину с грибами на голову врагу. Этот враг вдруг заорал истошным Людкиным голосом. Я первая пришла в себя и радостно кинулась подруге на шею:

– Людочка, миленькая, так это ты?

Людка, опомнившись, стояла злая – презлая и отряхивалась от грибов:

– Ты что, Ксанка? С ума сошла? Очки сбила! Я же ни черта не вижу! Ну вот, где теперь их искать?

– Сейчас, сейчас, – проявив прыткость, я тут же, пристально вглядываясь вниз, медленно двинулась вперед. И вдруг под моими ногами раздался характерный хруст.

– Ой, – виновато сказала я, – кажется, они нашлись.

Я наклонилась и подняла остатки Людкиных очков, которые, естественно, не подлежали восстановлению. Людка тут же состроила страдальческую мину и произнесла трагическим голосом:

– Что это? Мои очки?

Я виновато пожала плечами и попыталась улыбнуться.

– И это мои очки? – трагически повторила она. – Боже мой, это были мои любимые очки.

– Ну что ты строишь из всего трагедию, – сказала я, – подумаешь, любимые. Между прочим, мне твои очки никогда не нравились. Есть повод их поменять. А давай я сама куплю тебе очки.

Последняя фраза произвела отрезвляющий эффект на Людку, и она, сменив трагический тон на радостный, добавила:

– Но выбирать буду я.

– Согласна.

Итак, были решены сразу несколько проблем: мы, наконец, нашли друг друга в странном тумане и избавились от надоевших очков. То, что эти очки тоже не нравились Людке, я догадывалась уже давно, но ей просто жаль было денег на другие. Нет, не подумайте, что она была скупердяйкой, нет, просто моя подруга, в отличие от меня, экономно тратила свои сбережения и не распылялась на мелочи жизни. Именно ей на маленьком семейном совете было поручено вести учет нашего совместного хозяйства. И, поверьте мне, выполняла она это поручение с честью. Если бы не Людка, я бы ходила в долгах, как в шелках. Благодаря ей, мы даже умудрялись весьма сносно одеваться, да еще в отпуск ездили тоже со своими деньгами, не обременяя родителей.

Мы собрали грибы и, взявшись за руки, уже не отпускали друг друга. Не шли, а тыкались в тумане, как слепые котята, но выхода не было. И вдруг он нашелся сам собой: туман, отвечая нашим желаниям, вдруг расступился, образовав просвет, и мы, не сговариваясь, помчались к нему.

– Удивительно все же, – произнесла Людка, как и я, оглядываясь по сторонам, – смотри: тумана как не бывало.

И действительно, только мы шагнули через просвет, как туман исчез. Его не было. Вообще не было. И лес был какой-то и знакомый, и незнакомый. Вокруг стояли елки, но уже не маленькие, а большие. Мы пошли наугад, лавируя между деревьями. Потом остановились, чтобы отдышаться, и вдруг услышали чей-то стон. Рядом, под одной из елок, ничком лежал какой-то мужик и стонал. Людка тут же поставила свою корзину и, по-деловому засучив рукава, склонилась над ним:

– Мужчина, вам плохо?

В ответ он застонал еще громче. Подруга с трудом перевернула его на спину. На груди мужика краснело большое пятно, а лицо искажала гримаса боли.

– П…По…мо…гите, – с трудом произнес он, потом вообще понес какую-то тарабарщину: – Дыра закрылась, я не успел. В сторожку меня оттащите, и деньги…деньги возьмите, я заплачу.

Мы с Людкой испуганно переглянулись.

– Он ранен? – с тревогой спросила я.

– А ты что? Сама не видишь? – ответила Людка и добавила: – Ранение, кажется, огнестрельное.

По всей видимости, в её врачебной практике это был первый подобный случай.

– Что значит, кажется? Ты же фельдшер.

– Ну и что же, – огрызнулась она, – можно подумать, что я каждый день имею дело с ранеными дядьками.

– Что будем делать? – спросила я. – Не бросать же его?

Дядька, до того деликатно не проронивший ни слова, вдруг заерзал на месте и испуганно запричитал:

– Девочки, миленькие, не бросайте, помогите…

– Да успокойтесь вы, мужчина, – успокоила его Людка, – никто вас бросать не собирается.

– Как же мы его потащим, – задумчиво произнесла я, – тяжелый ведь.

Но дядька вдруг сам предложил вариант:

– Возьмите лапник еловый, вон валяется, положите меня на него и тащите.

Мы так и сделали, но пришлось немного помучиться: мужик оказался и в самом деле тяжелым, поэтому с грибами пришлось расстаться. Стоит ли говорить, что расставались мы с ними с большим сожалением, но все же жизнь человеческая стоила намного дороже.

– Осторожней! – стонал дядька. – Мне же больно.

– Мы понимаем, но нам тоже нелегко.

– Чемодан, чемодан возьмите…вон, под елкой…там деньги…, – вновь прохрипел мужик и отключился.

– Чемодан еще какой-то, – проворчала Людка, – сам тяжелый как слон, так еще и чемодан при.

– Давай все же прихватим этот чемодан,- предложила я, – вдруг там что-то ценное, вон как дядька волнуется.

– Его сначала найти надо, – со злостью отозвалась подруга.

Чемодан неопределенного цвета, кажется, коричневого, сильно потрепанный, оказался недалеко, лежал себе спокойненько под соседней елкой и ждал, когда мы его найдем.

– Старый какой, – сказала Людка с уважением, разглядывая его, – у моего папы когда-то был такой же, на антресолях лежал, потом мы его выкинули.

– Да, антикварная вещь, – согласилась я. – Как он хоть открывается?

– Дай я, – Людка довольно быстро справилась с замком, и через пару секунд мы уже молча созерцали содержимое антиквариата.

– Что это? – наконец вымолвила Людка.

– Деньги, наверное,- ответила я, пожимая плечами, и добавила: – Во всяком случае, дядька так считает.

Чемодан до отказа был набит зелеными бумажками. Лично я раньше никогда не видела подобных денег, если это все же были деньги.

– Та-а-ак, – протянула Людка, – видно, мужичок банк ограбил, а мы ему в этом помогаем.

– Странные какие-то деньги, – сказала я и вдруг мелькнула догадка: – Фальшивые! Мужик – фальшивомонетчик.

Подруга, не говоря ни слова, взяла бумажку двумя пальчиками и поднесла её к глазам. После детального изучения подтвердила:

– Да, фальшивки. Только почему год 2004?

– Что? – подскочила я. – Какой, говоришь, год?

– 2004, – повторила она и предложила: – Давай выбросим их от греха подальше.

– Дуры! – вдруг подал голос дядька, до того момента благополучно пребывавший в отключке. – Дуры, – повторил он и добавил: – Деньги настоящие, доллары.

– Доллары? – удивились мы и переглянулись. Конечно же, ни я, ни Людка никогда в жизни не видели ничего подобного. Кроме своих родных, деревянненьких, в руках ничего не держали. А тут доллары… Надо же!

– А, – сказал мужик, – все ясно, вы через дырку прошли.

Я нахмурилась и обиженно фыркнула:

– Мы просто грибы собирали и никаких дырок не видели.

Дядька усмехнулся:

– Туман был? С золотыми блестками?

Мы вновь удивленно переглянулись и дружно кивнули.

– Ну вот, вы, девоньки, значится, и попали во временную дырку, только не пойму я, почему? Сима говорила, что не всем дано, для вас теперь новая точка отсчета начнется, жизнь по-новому пойдет.

Он снова захрипел и закашлялся.

– У него легкое задето, – сказала Людка. – Ему срочно на стол нужно.

Мы как по команде схватились за лапник.

– Стойте! – прохрипел дядька. – Елки, какие были в вашем времени?

– Маленькие, – ответила я.

Мужик закивал:

– Я так и думал, мне туда и нужно было, да вот не успел…Теперь дыра не скоро откроется. Елки большие, значит, вы в будущем, а если поле увидите, то в прошлом. Вот что, девоньки, тащите меня в сторожку, тут недалеко…, – проговорил он и снова тяжело откинулся на еловую ветку.

– В какую сторожку? Вам в больницу, операцию срочно делать, – категорично заявила Людка.

– Нет, здесь мне нельзя, достанут, сволочи..., а там сотовый у меня еще один, этот потерял…, – прохрипел дядька и закрыл глаза.

Мы молча поволокли его.

– Тьфу ты, – проворчала Людка, – тарабарщина какая-то.

Я только отмахнулась. Какая такая дыра во времени? Естественно, мы ни капельки не поверили ему. Болтает какую-то чушь, раненый все-таки, ему простительно. Вот от ранения у мужика, что называется, и «поехала крыша». А то, что елки большие пошли, так это мы просто в тумане заблудились и низинку проскочили.

– Чушь, ахинея, – вновь подтвердила Людка.

– Да, – согласилась я и крепко задумалась.

Безусловно, дядька ненормальный. И все же…его слова не давали покоя, что-то в них было такое, отчего душа в пятки, да и холодок по спине. Я посмотрела на Людку, той, видно, тоже было не по себе.

Вдруг мужик снова очнулся и гаркнул:

– Чемодан!

Мы даже подскочили от неожиданности.

– Да на, бери свой сундук, – сердито ответила Людка и швырнула ему чемодан. Мужик тихо засмеялся, прижал его к себе как родной и снова закрыл глаза.

Сторожка и вправду оказалась недалеко. Стояла она, спрятавшись за орешником и сиренью, и была похожа, уж простите мне это сравнение, на знаменитую избушку на курьих ножках. Даже не по себе стало, будто вот-вот Баба-яга появится. Видно, Людка тоже об этом подумала:

– Бабы-яги нам только и не хватает для полного счастья.

–  Ага, а тут еще две на подходе, – добавила я, и мы обе прыснули от смеха.

– Да уж, – согласилась подруга, – видок у нас с тобой, что надо.

– Странно все же, сколько раз в Ведьмины курени ходили, а сторожку не видели, – сказала я с ноткой удивления.

– Была она, просто Серафима нас от неё уводила, – ответила Людка.

И тут я вспомнила, что, в самом деле, была эта развалюха, но близко к ней мы не подходили.

– Что дальше-то? – спросила подруга, как только мы, подтащив дядьку к самой двери, остановились, чтобы перевести дыхание.

Он тут же очнулся и принялся командовать:

– Помогите мне подняться, в доме есть лежанка.

Избушка только с виду казалась развалиной, а вот внутри… Прежде всего поразила шикарная обстановка: уютный диван у стены, возле него симпатичный коврик; между окнами сервант, за стеклом которого я увидела немецкий сервиз «Мадонны», безусловно, очень дорогой и редкий в наше время; в углу небольшой кухонный уголок; лампа дневного света на потолке. Но больше всего удивила настоящая русская печь с лежанкой, которая уж никак не вязалась с подобным интерьером. Да уж, наша комнатенка в общежитии не шла ни в какое сравнение с этой избушкой.

– Ничего себе! Вот тебе и избушка на курьих ножках, – с восхищением сказала подруга, – и кто бы мог подумать, что здесь, в глухом лесу, такая цивилизация.

– Кто-то с ремонтом постарался на славу, – добавила я.

– Кто, кто, Баба-яга, конечно, – отозвалась Людка, и мы снова прыснули от смеха.

Мужик, постанывая и кряхтя, устроился на лежанке и, пошарив рукой под подушкой, вытащил зачем-то пульт от телевизора. Я оглянулась по сторонам: телевизора не было и в помине, но дядька, нисколько не смутившись, приложил пульт к уху и заговорил в него:

– Я на хазе…Мне не удалось унести их, я ранен…Да…Нет…

Людка многозначительно посмотрела на меня, потом кивнула на мужика и покрутила пальцем у виска. Я кивнула ей в ответ и подумала: «А не ранен ли он еще в голову, вдруг Людка не заметила?».

– Всё! – провозгласил дядька, обессилено опустил руку с пультом, уронив его на пол, и уставился на нас. – Всё, – вновь повторил он, – они сейчас будут, а вы…я обещал, ладно уж… дайте мне чемодан.

Мы дали ему чемодан, он достал оттуда две бумажки, на которых была нарисована цифра «100», и подал нам.

– Вот, возьмите, – сказал мужик. – Вы помогли мне, я должен вам.

– Да не нужны нам ваши деньги, – отозвалась Людка, – мы просто так помогали, не оставлять же раненого.

Она по-хозяйски раскрыла чемодан и, положив туда бумажки, с треском его захлопнула. Мужик ошарашено посмотрел на нас, покачал головой и произнес:

– Вот дуры, да, девки, сразу видно, что менталитет у вас совковый, вы точно из прошлого.

– Мы из настоящего, да и вы тоже, – осторожно отозвалась я.

Он хотел мне возразить, но вдруг замолчал и насторожился, потом ни с того ни с сего рухнул на пол и завопил:

– Ложись, девки!

Мы даже не успели удивиться, как внезапно все пространство вокруг нас затрещало, разрываясь сотнями хлопушек, только вместо конфетти на голову полетели щепки и стекла от разбившейся вдребезги лампы.

– Ложись! – крикнул он еще раз.

Я опомнилась первая и, увлекая за собой Людку, упала на пол.

– Обложили, гады! – простонал мужик и, ухватив меня за воротник, привлек к себе:

– Послушай, ты, возьмите чемодан и бегите, под нами люк, из погреба ход есть, сберегите чемодан, там деньги, не мои…общака деньги. Ежели чего, и мне, и вам за них головенку снимут. Один я проход знаю во времени, спрятать хотел от этих…, хорошо, что вы пришли…Помогите мне, клянусь, не пожалеете, а не поможете…Горелый вас в любом времени достанет, запомни…

– Людка! – заорала я, стараясь перекричать стрельбу. – Под нами люк, бежим!

Первым делом подружка ухватилась за чемодан.

– Оставь! – я была так напугана, что хотелось бежать без оглядки, оставив и раненого мужика, и этот чертов чемодан, из-за которого мы вдруг очутились на войне. Только я не понимала, кто и почему стреляет, ведь не попали же мы, в самом деле, во времена Великой Отечественной.

– Еще чего! – прокричала подруга и юркнула вместе с чемоданом в образовавшуюся дырку в полу. Я, не раздумывая, сиганула за ней, и мужик тут же закрыл над нами крышку.

И снова мы очутились в полнейшей темноте, только тогда вокруг все было белым-бело, а сейчас черным-черно. Я протянула руку и прикоснулась к Людке. Мы проползли с ней на коленках еще немного и замерли.

– Ничего не видно, – сказала она. – Куда ползти?

– Тише, – зашептала я. – Слышишь? Стрельба закончилась.

И действительно, наверху наступила «мертвая» тишина.

– Во что это мы с тобой вляпались, Ксанка? – произнесла Людка и попросила: – Ущипни меня, может, я проснусь.

Я ущипнула её, кажется, за ногу, она ойкнула, а я поинтересовалась:

– Полегчало?

– Мне же больно, – ответила Людка.

– Сама напросилась.

В ответ подружка обиженно засопела.

Я прислушалась: кажется, наверху началась настоящая разборка, и нашему дядечке было даже очень и очень несладко.

– Нет! – хрипел он. – У меня нет никаких бабок! Ищите! Но вы не там ищите! Не с того спрос…

– Ты с…! – крикнул на него кто-то зычным раскатистым басом, который показался мне очень знакомым: – Бабки у тебя. Ну, ничего, сейчас мы тебе язык развяжем.

Голос был весьма внушительным и грозным, мы даже не сомневались, что «бас» не шутит, и от этого еще теснее вжались в стенку погреба и почти прекратили дышать.

– Чего это он? – зашептала мне Людка в самое ухо. – Какие бабки? Уж не нас ли он имеет в виду? Все, Ксанка, нам конец.

– Тише ты, – я закрыла ей рот рукой. Сама я тоже мало понимала, о чем идет речь наверху. Мужик «наш», оказывается, не только деньги спер, но и спрятал каких-то ценных бабок. А товарищам его это не понравилось, вот они и занервничали.

Между тем наверху снова наступила тишина, а потом вдруг «наш» дядька заорал истошным голосом:

– А-а-а!

– Говори, куда бабки спрятал?

– А-а-а! – продолжал добросовестно орать дядька. – Они у девок!

– А вот это уже интересно. У каких еще девок? – спросил «бас».

– Вот гад! – сказал еще один. – Он бабки у девок в «Тверской» припрятал.

После этого мы услышали, как часть товарищей покинула сторожку и отправилась, по всей вероятности, ловить этих самых бабок у девок.

– А это еще что за люк? – спросил вдруг «бас».

Я пихнула Людку в бок, и мы на карачках поползли прочь, постоянно натыкаясь на стены. Людка прихватила с собой и чемодан.

– Брось его, – предложила я.

– Вот еще, – снова ответила она. – Там деньги.

– И ты поверила в эти сказки? Какие еще деньги?

– Доллары.

– Ага, только год выпуска у них какой-то странный.

– Ну и что же, – упрямилась подруга.

– А давай оставим их в этом подземелье, а потом придем лет через двадцать и… обрадуемся.

– А давай, – неожиданно согласилась Людка.

Бьюсь об заклад, что ей просто осточертел этот чемодан, поэтому с такой легкостью она решила с ним расстаться.

Пристроив чемоданчик возле приметного большого камня, мы поползли дальше.

– Надо место запомнить, – сказала Людка.

– Запомним, – ответила я. – Кто знает, сколько нам ползти еще, что-то конца и края этой норе нет.

Мы и в самом деле не знали, куда ползли, лишь бы поскорее убраться отсюда. Да, Баба-яга так и не появилась, а вот казаков-разбойников было, хоть отбавляй.

– Свет! Я вижу свет! Там выход!– вдруг крикнула Людка, которая ползла первой, а потом ни с того ни с сего расхохоталась.

Я уж было испугалась, что и у неё от пережитого волнения крыша съехала, как у «нашего» дядьки, но Людка, смеясь, продолжила:

– Ксанка, мы с тобой и в самом деле дуры, только зря коленки протирали, здесь можно стоять в полный рост.

Она встала и потянулась. Я тут же вскочила:

– Некогда потягиваться, давай быстрее, а вдруг тот «бас» захочет проверить, куда ведет люк?

Людка испуганно встрепенулась и потрусила к выходу. Мы осторожно высунулись из дыры, осмотрелись, мало ли что. Но все вокруг было тихо и спокойно, только шумел лес. К своему удивлению, я обнаружила, что стоим мы в знакомом овраге, куда не раз ходили собирать малину, а вход в подземелье так зарос кустарником, что невооруженным глазом и не увидишь.

– Да, кто ж знал, что мы, оказывается, рядом с нашими елочками, кружим вокруг озера, – сказала подруга.

Мы поднялись наверх и осмотрелись: загадочное озеро блестело в лучах заходящего солнца. А за озером, в елках, вновь появился туман, только уже без блесточек, самый обычный туман.

– Красотища какая! – восторженно сказала я.

– Пошли домой, – пнула меня Людка. – А то заблудимся в темноте.

Теперь мы знали, куда идти. И все равно тревожное чувство, мимолетом залетевшее в душу, никак не проходило. «Почему? – думала я. – Лес же знакомый, свой, не раз были. Или … незнакомый?»

И вдруг я поняла, что меня так встревожило: все было на своих местах, а вот кое-что не так. Березки в овраге… Они же были маленькими еще совсем недавно… и вдруг выросли! Да и от большой старой березы, еще одной местной достопримечательности, только пенек и остался. Она, береза, росла очень необычно и была не такая, как все березы вокруг, напоминала собой стрелу молнии, оттого и являлась чем-то вроде священного тотема для влюбленных. На ее коре живого места не было – вся расписана именами. Говорили местные бабки, что если загадать любовное желание и прикоснуться к стволу левой пяткой и левой рукой, то оно обязательно сбудется. Правда или нет, не знаю, но что-то нам с Людкой пока не везло. Уж сколько мы пятками к ней ни прикладывались, а все не везло нам в любви, и все тут – ни мне, ни Людке. Отчего эта береза имела такую власть над людьми, оставалось загадкой. По мне – береза как береза. Однако местные так не считали, говорили, что она когда-то ровная и стройная была, а потом вдруг за одну ночь в молнию превратилась.

– Отчего она такая, кто ж ее знает, может, сама, а, может, и согнул кто, – сказала нам как-то Серафима.

Так вот на том месте, где эта достопримечательность была, теперь один пенек, весь обросший травой, и остался. Еще неделю назад мы с Людкой в последний раз к стволу пятками прикладывались, а теперь березы нет. Внутри у меня все похолодело: а что если мужик все же прав, и мы попали в будущее? Теперь вопрос стоял, как далеко мы в него попали и что в таком случае делать дальше.

Людка шла, весело напевая какой-то мотивчик, она просто не смотрела вокруг, потому что плохо видела. Я с сочувствием покосилась на нее и промолчала: пусть хоть еще немножечко побудет счастливой. Вдали показались огни города. Да, теперь я точно знала: город тоже…стал будущим. В том, нашем городе, не было столько огней, разве что на центральных улицах, а тут прямо как в Москве. Я невольно поежилась: что же нас там ожидало? Так не хотелось верить очевидному, но с каждым шагом становилось все тоскливее и тоскливее.

– Что ждет нас? – задала я риторический вопрос и сама себе ответила:

– Сюрприз.

Сюрпризы начались уже на окраине. Еще сегодня утром на этой улице не было таких диковинных домов: двух- и трехэтажные особняки украшали своим видом бывший пустырь. Мимо нас промчались дети на роликах, а один паренек вообще ехал на доске, к которой были прикреплены колесики. Он на ходу что-то пил, потом отшвырнул баночку в сторону и со спокойной душой поехал дальше. Я наклонилась и посмотрела:

– Джин с тоником.

– А что это такое? – спросила Людка.

– Наверное, то же, что и пепси-кола, – пояснила я и добавила:

– Разве у вас в Ленинграде не было пепси-колы?

Я родом из столицы, поэтому мне все же приходилось видеть и пробовать импортные напитки. Людка в ответ только хмыкнула.

Мимо нас прошел парень, но вот что странно: он, как и дядька, разговаривал с пультом от телевизора! Чем дальше мы углублялись в город, тем явственнее ощущали горькую правду. Магазины, магазинчики, кафе, компьютерные и игровые залы, казино; пьяная, дерущаяся молодежь, ненормальная музыка; цыганки с детьми разных возрастов, причитающих то и дело «Мы сами не местные…»; грязь, мусор, валяющиеся обрывки газет, прозрачные пластмассовые бутылки и еще куча всего – вот как встретил нас город будущего. От всего увиденного вдруг захотелось плакать, нет, не просто плакать, а рыдать, выть от какой-то неизъяснимой тоски и ужаса.

– Ущипни меня, Людка, – теперь попросила уже я, прекрасно сознавая, что это не сон, а настоящее, то есть будущее.

– Ксанка, это разве наш город? Куда делся наш чистенький, красивый уютный городок?– со слезами в голосе спросила подруга.

– Кажется, остался в прошлом, – с трудом ответила я.

– Я хочу домой, – сказала она.

– Куда? В нашу общагу? – спросила я.

– Хотя бы пока туда.

– Знать бы, где она.

Мне не хотелось огорчать Людку: а вдруг нашего общежития нет?

Откинув дурные мысли прочь, я тряхнула головой и сказала:

– Ладно, вот доберемся до площади, разберемся.

Центральная площадь города тоже не была похожа на саму себя: яркая иллюминация, огромные красивые витрины магазинов, шикарные клумбы с розами, а не со скромными анютиными глазками…

– Да-а-а, – протянула я. – Лепота.

– И какая свалка в пяти шагах отсюда, – подхватила Людка.

Я оглянулась вокруг:

– Интересно, какой сейчас век?

–  Двадцать первый, – ответила подружка.

Я удивленно посмотрела на нее:

– Откуда ты знаешь?

– Посмотри, – она кивнула в сторону горсовета, на котором висел огромный плакат со светящейся надписью: «Достойно проводим нашу демократию в 2005 год!». – Деньги помнишь? На них обозначен 2004 год. Значит, мы как раз в этом самом году.

– Да-а, – только и смогла вымолвить я.

– Ксанка! – вдруг радостно воскликнула Людка, толкнув меня в бок. – Наша общага!

– Не может быть, – протирая глаза, сказала я. – Точно, наша общага, как всегда на том же месте. Ничего не изменилось.

– Это нам на руку, – ответила Людка.

Наше общежитие, казалось, не тронули перемены. Оно по-прежнему мозолило глаза своей неказистостью среди такого великолепия. Мы с облегчением вздохнули и со всех ног бросились к «родному» дому.

Я не сразу сообразила, как оказалась в объятьях громилы, который ласково пропел:

– Куда прешь, с…? Мест нет!

Я даже не успела возразить, как он легонько подтолкнул меня, так что я чуть не пропахала носом асфальт. Перевернувшись, ошарашено села на розовый кустик. Людка уже сидела рядом и потирала ушибленную коленку. Подняв глаза, мы прочитали вывеску, красовавшуюся над входом нашего общежития: «На Тверской». Теперь это было вовсе и не наше общежитие, а бар-ресторан, боулинг, казино и еще черт знает что такое.

– И как это все поместилось в таком маленьком здании? – произнесла Людка.

– Поместилось, – процедила я и как Серафима Степановна помахала кулаком в сторону громилы, который был не один: рядом пританцовывал еще такой же квадратный, с огромными ручищами. Ему-то в эти самые ручищи и попала моя хрупкая стройная подруга.

– Они что, близнецы? – хмыкнула Людка.

– Ага, сиамские, – ответила я и добавила: – Пойдем отсюда.

– Куда? – спросила она.

Я пожала плечами и ответила:

– Во всяком случае, пока подальше отсюда…

Наверное, часа два мы проторчали в школьном скверике, который, к нашему счастью, вообще не изменился. Мы просто сидели на скамейке и обсуждали создавшуюся ситуацию. Темнота уже полностью окутала маленький школьный сад. Стоял август, чарующе пахло спелыми яблоками. Я закрыла глаза и на миг представила себе, что сижу вот возле своей школы, болтаю с подругой, а вокруг меня опять м о ё в р е м я.

– Предлагаю сходить в больницу, надеюсь, что хоть она не стала ни рестораном, ни казино, – предложила Людка.

– Зачем? – не поняла я. – Толку от этого никакого.

– Нам мужика того найти надо, – сказала она. – Он знает, как попасть обратно.

Я покачала головой:

– Вряд ли он жив остался после всего. Нелогично. В подобных случаях в живых редко оставляют. Мафия все же на него в большой обиде.

– Мафия, – усмехнулась Людка. – Откуда ты знаешь, может, он как раз жив и остался.

– Разве я против? – согласилась я. – Только в классических детективах всегда так…

– В детективах, – перебила меня подруга. – Скажи, в твоих детективах про дыру во времени что-нибудь написано?

Я покачала головой.

– Вот видишь, – сказала Людка и подняла палец вверх. – Жизнь нам такие сюрпризы порой подкидывает, что твои детективы – просто детские сказки.

– Да-а, я раньше и подумать не могла ничего подобного. Как все хорошо было! И какого черта мы с тобой за грибами поперлись! Сидели бы сейчас дома и в ус не дули.

– Ладно, хватит душу травить, – мрачно сказала Людка, потом помолчала и добавила:

– Ты представляешь, это сколько же нам лет получается? Сорок?

– Боже мой, какие же мы старые, – произнесла я.

Людка так и подскочила:

– Ксанка, посмотри на меня, пожалуйста, морщин очень много?

Я отмахнулась:

– Какие морщины, придумала тоже. Мы же сквозь дыру прошли и не заметили даже, для нас секунды прошли, да и в темноте такой, как я тебе морщины разгляжу?

Людка всхлипнула:

– Какая я старая, а ведь и замуж-то еще не успела выйти, а жизнь пролетела-а-а…

Она завыла в полный голос, как волк на луну. Я, судорожно сглотнув ком в горле, стала ей подвывать.

Воспоминания роем проносились в голове: вот я, вся в цветах, стою на линейке, а рядом нарядные дети, мой любимый 10 «А», вот мы с Людкой делаем ремонт в нашей комнатенке, вот я иду на первое свидание с Толиком, нашим физруком… Хотя нет, тьфу, Толика не надо, потому что наше первое свидание стало как раз и последним. Я просто поняла, что мы не предназначены друг для друга, а вот он, к сожалению, этого не понял и продолжал таскаться за мной. Мои ученики даже предложили:

– Оксана Николаевна, а давайте мы ему морду начистим, чтобы быстрее понял?

Я категорически отказалась тогда от детской помощи, Людка же сказала:

– А зря…

Как давно это было, как давно, боже мой… В прошлой жизни, которая никогда не вернется… Стоп! А впрочем, почему не вернется? Вдруг мне на миг показалось, что в Людкиных словах есть резон.

– Пошли, – сказала я и резко вскочила, – чего выть на луну. Вытьем ничего не добьешься.

– Куда? – все еще всхлипывая, спросила Людка.

– Как куда? – удивилась я. – Сама же предложила, в больницу.

– Так ты же сама сказала…

– Мало ли что я говорю, пойдем, нужно проверить, а вдруг он и в самом деле жив. Все равно никакой логики, её просто нет, не существует. Не удивлюсь, если скоро и ведьмы объявятся в наших куренях.

Больница находилась в пяти шагах от школы и встретила нас довольно ухоженной территорией и, представьте себе, множеством фонарей. В наши времена в лучшем случае только над центральным входом висела одинокая тусклая лампочка.

– Ого! – с восхищением произнесла Людка. – Смотри, Ксанка, они и корпус новый построили.

– И церковь, – с удивлением добавила я. – Кто бы мог подумать! Неужели атеизм потерял свою актуальность в будущем?

– А знаешь,- вдруг сказала Людка, – раз у народа есть вера, значит, еще не всё потеряно, и то, что мы с тобой сегодня видели, это уйдет, вся грязь, ничего не будет, а останется лишь чистота.

– Хорошо бы, – ответила я и по привычке направилась к главному входу с табличкой «Центральная районная больница».

– Стой! – Людка ухватила меня за рукав. – Ты что? Ненормальная? Куда? Или давно собой асфальт не протирала?

Она потащила меня к «черному» ходу.

– Дядька наш наверняка в хирургии, если его не убили.

Потом она оставила меня на лестнице, а сама отправилась на разведку. Я даже соскучиться не успела, как Людка вернулась с двумя халатами.

– Надевай быстрей и пошли, пока нас тут не застукали.

Нам крупно повезло, что на посту не было медсестры. Женский смех и чоканье бокалов доносилось из кабинета с табличкой «Ординаторская».

– Узнаю свою больницу, хоть и двадцать лет прошло, а порядки те же.

Людка по-деловому заглядывала в каждую палату, везде было темно. Ясное дело, люди спали, а вот в одной ярко горел свет, возле кровати больного сидела женщина и безутешно всхлипывала. Впрочем, это только сначала так показалось: она не плакала, а…смеялась. Нам стало любопытно, кто же этот бедолага, заслуживший такое к себе отношение.

Мы узнали его сразу же, несмотря на то что он весь был окутан проводами, как телеграфный столб. Да, это был он, наш раненый. Значит, ему все-таки удалось вырваться из рук разъяренных друзей. Мало того, они даже отнеслись к нему с состраданием, определив несчастного в больницу. Как же мы обрадовались, увидев его!

– Дядечка, дядечка, ты жив! – я радостно кинулась к его постели.

– Э-э-э, девушка, – остановила меня женщина. – Вы чего это? Он без сознания.

– Мы видим, – ответила Людка и, по-деловому поправив подушку больного, уставилась на женщину:

– А вы кто ему? Что так поздно делаете в палате?

– Как что? – опешила женщина. – Мне главный, Валерий Павлович, разрешил, вы разве не знаете?

– Валерий Павлович? – переспросила Людка. – Вот это новость: Валерка стал главным.

– Что, что? – не поняла женщина.

Я пихнула Людку в бок и поспешно сменила тему:

– Как самочувствие?

– Кого? – не поняла женщина.

Я кивнула головой в сторону дядьки:

– Его.

– А-а-а, так вы новенькие, – сказала женщина, потом почему-то пристально посмотрела на меня и ни с того ни с сего как заорет:

– Не может быть! Этого просто не может быть! Ведь столько лет прошло. Вы очень похожи на мою подругу…или…Нет, не может быть… Оксанка, ты, что ли?

Я удивленно вскинула брови и тоже всмотрелась в лицо женщины:

– Валька, – выдохнула я.

Уж никак не ожидала встретить в таком месте свою бывшую коллегу, завуча по воспитательной работе Валентину Ивановну. Выглядела Валька шикарно, в наше время такие шмотки только у спекулянтов и были. Я завистливо окинула её взглядом с ног до головы. Между тем она крепко обняла меня и вновь запричитала:

– Нет, это невероятно, этого не может быть. Ходил слух, что ты вышла замуж за богатого иностранца и уехала.

– Интересно, – влезла Людка в нашу душещипательную встречу старых друзей, – прошу прощения, кто же распустил подобный слух?

– Да Серафима Степановна, сразу же после Оксанкиного отъезда, – ответила Валька.

– Я? За иностранца? – удивилась я, но Людка, подмигнув, тут же перебила меня:

– Ничего не утаишь от людей.

– Да, да, – я решила продолжить игру.

– И так прекрасно выглядишь! – с завистью сказала Валька и, наклонившись ко мне, тихо поинтересовалась: – Сколько раз в году пластику делаешь, а? Колись, подруга. Адресок доктора не подскажешь?

– Пластику? – не поняла я и многозначительно посмотрела на Людку, сведущую намного лучше меня в медицинских вопросах.

Та сразу пришла на помощь:

– Нету его, – что, в сущности, было истинной правдой.

– А, – сказала Валька, – тоже за кордон умотал?

– Да, да, – выдавила я, а сама подумала: «Ну, Серафима Степановна, удружила. Интересно, чего еще я про себя не знаю?»

– Какими судьбами в нашем городе? – спросила бывшая коллега.

– Проездом, – ответила Людка. – Ностальгия, потянуло посмотреть на город молодости.

– А, – снова сказала Валька и спросила: – Вы давно в городе?

«Уже двадцать лет», – хотелось выпалить мне, но я сдержалась, а Людка пояснила:

– Недавно, сегодня, можно сказать, приехали.

Валька кивнула, а потом, внимательно посмотрев на неё, добавила:

– Ваше лицо мне тоже очень знакомо…Вы похожи…на… Кажется, Люда, да? Но этого не может быть, вы тоже…,- она в испуге шарахнулась от нас.

Я похолодела: сейчас, вот сейчас наша тайна раскроется. Ну, как? Скажите, как можно объяснить поразительную молодость двух пропавших без вести много лет назад? Если мне удалось как-то выкрутиться из этой щекотливой ситуации, кстати, с Валькиной же помощью, то как объяснить Людкину молодость? Тоже пластической операцией? Нет, два раза такое, как говорится, не прокатит, даже у такой дурочки, как Валька.

– Лида, – неожиданно сказала Людка, – Людмила – моя старшая сестра.

– Но…, – начала Валька.

– У нас большая разница в возрасте, папы разные, – прервала её подружка.

«Молодец!» – мысленно похвалила я Людку. Такое сочинить, да еще не моргнув глазом, не каждый способен. Лично я вообще врать не могу, сразу краснею, теряюсь, чего не скажешь о моей подруге.

– Вы как-то странно одеты, – Валька все еще с подозрением покосилась на нас.

Я тут же смешалась, не зная, что ответить, но Людка снова нас выручила.

– Понимаете, так получилось. Потянуло, так сказать, Ксанку в места молодости, а я с ней увязалась. Мы прогуливались по лесу, грибы собирали. И вдруг случайно попали в перестрелку. А потом сидели в погребе, но нам все же удалось бежать.

Валька всплеснула руками:

– Я так и думала, что не все так просто, вас похитили, да? Молчи, молчи, я и так все знаю. Держали в погребе? Да? Вот почему вы так одеты. Оксанка, скажи, сколько?

– Что «сколько»? – не поняла я.

Валька понимающе улыбнулась:

– Сколько они запросили за тебя? Ну, выкуп, какой?

– Да…, – я закатила глазки вверх, пытаясь, видно, найти ответ на потолке, однако Валька истолковала это по-своему:

– Понимаю, понимаю, для твоего муженька, миллионера, конечно, подобная сумма не проблема.

– Ну…, в общем, да, – выдавила я и тут же покраснела как рак после варки.

– А здесь, какими судьбами? Откуда моего Степана знаете? – насторожившись, спросила Валька.

– Кого? Кого? – в два голоса спросили мы.

– Степана, – ответила Валька и, приложив палец к губам, зашептала: – Степан – мой муж, только этого никто в городе не знает. Он в неприятную историю попал, я вообще удивляюсь, как жив остался, ведь у него с собой были…, – она осеклась, слегка растерявшись, потом добавила: – Девочки, только я вас прошу…

– Валька, – я успокоила её, – нам ты можешь доверять полностью. Тем более что в городе нам нет резона задерживаться надолго, домой надо.

Валька улыбнулась и радушно предложила:

– Да ладно тебе, Оксанка, я приглашаю, потусуетесь у меня с недельку, отдохнете, потом своему позвонишь, что все в порядке, он за тобой приедет.

– Но…, нам бы поскорей домой попасть, ведь у нас даже другой одежды нет, – начала я.

– Ой, девчонки! Купим, – Валька махнула рукой. – Деньги для меня не проблема, потом вернешь.

И тут вдруг Людка очень удивила меня:

– Для нас, впрочем, деньги тоже не проблема, деньги у нас есть, – она вытащила из кармана своей спортивной курточки пачку зеленых банкнот, бьюсь об заклад, из… чемодана.

Я зло уставилась на неё, а она, тут же взглядом предложив мне заткнуться, продолжила:

– Деньги есть, нам хватит на первое время.

– Ого! – воскликнула Валька, плотоядно поглядывая на пачку денег. – Шикарно. Даже у меня нет столько на карманные расходы. Впрочем, это неудивительно.

Судя по её реакции, Людка в испуге прихватила довольно приличную сумму из нашего чемоданчика.

Мне показалось, что Валька даже слегка обиделась на нас, но, быстро справившись со своими эмоциями, спросила:

– А как вам удалось спрятать деньги?

Людка вместо ответа закатила глазки, что означало… Впрочем, это многое означало, и Валька как всегда поняла все по-своему:

– Ладно, потом расскажете и покажете места, а то я, кроме своего швейцарского банка, – она, захихикав, всколыхнула свой внушительный бюст, – ничего не знаю.

Мы кисло скривились, не оценив шутку. Узнаю Вальку: она была в своем репертуаре и за двадцать лет мало изменилась, считая себя кладезем юмора и сатиры.

Однако она на нас не обиделась и поинтересовалась:

– А что же Людмила не посетила места молодости?

– Дел много, у неё не получилось, вот я приехала, – ответила Людка, объясняя свое же отсутствие.

Ответ, видно, Вальку вполне удовлетворил, и она, чмокнув Степана в щеку, сказала:

– Поехали ко мне, девчонки, покажу вам свои владения.

Мы радостно засеменили за Валькой: наконец-то хоть какая-то определенность, да и вопрос с проживанием сам собой отпал, а так, если б не Валька, хоть на улице ночуй.

– Как хорошо, что мы не вернулись к вопросу о Степане, – улучив момент, зашептала мне Людка в самое ухо, – честное слово, я не знала, что ей ответить. Кажется, она приревновала.

– Естественно, как бы ты поступила на её месте? Будем надеяться, что она и не вспомнит, – шепнула я в ответ.

Валька, усадив нас в какую-то импортную машину, понеслась по городу, да так, что мы подумали, а не собирается ли она взлететь?

– Ты ездишь, прямо как автогонщик, – сказала я, постукивая зубами от страха. Дело в том, что с детства ненавижу быструю езду, да у нас-то и машины никогда не было.

– А ты? Водишь машину? – спросила она.

– Нет, нет, – поспешила ответить я.

Валька с налетом зависти перебила меня:

– Конечно, зачем тебе, раз шофер возит.

«Ну, Серафима, спасибочки тебе…», – вновь подумала я. Кажется, легенду она нам состряпала не хуже, чем у Штирлица.

Машина вылетела на площадь и, намотав несколько кругов, притормозила возле… нашего общежития. Вернее, возле бывшего нашего общежития. Я невольно вжалась в сиденье, а Людка сразу схватилась за коленку. Те же громилы стояли у входа, но, как ни странно, при виде нас широко и приветливо улыбнулись и, расшаркавшись, предложили войти.

– Мальчики, – обратилась к ним Валька, – немедленно, я с гостями, обслужить нас по первому разряду.

– Будет сделано, Валентина Ивановна.

– Ну, подруги, прошу в мое скромное обиталище, – сказала Валька нам, – вы, конечно, к другому привыкли, а у нас здесь все по-деревенски, все скромненько.

Конечно, «мальчики» сделали вид, что впервые нас видят, но мы тоже не стали обострять ситуацию и резво прошмыгнули мимо них.

Не знаю, как Людка, а я вошла и ахнула: ничего себе скромненько! Наше старенькое общежитие превратилось во дворец арабского шейха. Я открыла рот, рассматривая невиданное доселе зрелище – центр развлечений и отдыха будущего. При этом вид у меня сделался глупый- преглупый.

– Ты что? – Людка быстренько вернула меня в реальность, пихнув в бок. – В своем уме? Ты же жена миллионера, да к тому же иностранца, чего рот раскрыла, как бабка на базаре. Ты нас засветишь.

– Да, да, – Валька поняла мое удивление по-своему, – не узнать?

– Просто не верится, – ответила я и поинтересовалась: – Это твои владения?

– Да, – с гордостью сказала она. – Я здесь хозяйка. Знаешь, удалось раскрутиться, из школы я, конечно, ушла, уже лет десять как не работаю. Трудно совмещать, все это, – она вальяжно мотнула головой, – присмотра требует.

– А что в нашей комнате? – спросила я.

Валька засмущалась, но потом, махнув рукой, сказала:

– А, ладно, пошли, покажу. Кстати, вам все равно где-то жить нужно.

Второй этаж по красоте ничем не отличался от первого.

– И сыростью не пахнет, как когда-то, правда, Ксанка? – грустно вздохнув, тихо сказала Людка.

– И крыша, наверное, не течет, – подхватила я.

Мягкая, уютная мебель, ковры, в которых утопали ноги чуть ли не по щиколотку, приглушенный свет, картины на стенах, огромные невиданные цветы в горшках – вот каким стал теперь второй этаж.

Мы, нацепив на лица выражение безразличия, рассматривали обстановочку. Девушка в прозрачном легком платьице выросла неизвестно откуда:

– Ах, Валентина Ивановна, ну зачем вы так беспокоились, позвали, я бы сама спустилась.

– Ничего, ничего, милая, – Валька снисходительно похлопала девушку…, пардон, по попке и спросила: – Восточная комната не занята?

– Так гостей же ждали, а они не приехали.

– Ах, да, – поморщившись, сказала Валька, – приехали другие гости, и они пока поживут здесь.

– Но…, – девушка широко открыла глаза.

–  Никаких «но», – резко оборвала её Валька, – мои гости не должны ни в чем нуждаться.

Конечно, свою бывшую комнату мы тоже не узнали. Это вообще была не наша комната, помещение и близко её не напоминало. Я, как вошла, сразу почувствовала себя принцессой из восточной сказки. Судя по всему, Людка тоже.

– Ну, как? – спросила Валька.

– Все отлично, Валюша,- ответила я.

– Сойдет для сельской местности, – усмехнулась Людка.

– А у Людки, я вижу, сестричка с запросами, – зло сказала Валька.

Я вздохнула:

– Молодежь.

Стол накрыли в нашей комнате, которую теперь называли «восточной». Она и в самом деле оправдывала свое название. И откуда Валька взяла всю эту красоту?

– Должно быть, деньжищ у неё не меряно, – сказала Людка, как только, поужинав, мы остались одни.

– Ну, если учесть содержимое чемодана, то я ничему не удивлюсь. Степан как никак муж ей.

– Содержимое чемодана теперь наше, – парировала Людка.

– Ты с ума сошла! Из-за этого чемодана в такую войну попали, лично с меня хватит, – резко ответила я, – пусть лежит там, куда мы его положили, и забудь об этом, как о страшном сне.

– Что-то у меня такое чувство: мы здесь надолго.

– Типун тебе на язык, – испугалась я. – Разве тебе понравилось будущее?

Она покачала головой.

– Вот и мне не понравилось, и я хочу домой.

Мы обе шумно вздохнули: где он, наш дом? Лично я с трудом осознавала, что с нами произошло нечто очевидное и невероятное. Ведь до сих пор все было ясно и понятно, любой школьник знал: бытие определяет сознание, а не наоборот. И вдруг оказалось, что это самое бытие вдруг дало основательную трещину. Пожалуй, теперь я могла бы поспорить с профессором, который на госэкзамене влепил мне «четверку» по философии, испортив тем самым «отличный» диплом.

– Как все же необычно, еще сегодня утром это была наша комната, скромная, простая, близкая и родная, а теперь…, – с грустью сказала я.

– Скажи спасибо Серафиме, что не на улице ночуешь, – ответила Людка.

– При чем здесь Серафима, – возразила я. – Вальке нужно сказать спасибо.

Людка хмыкнула:

– А кто нам так помог? Сюрприз, можно сказать, преподнес? Серафима замечательную историю придумала. Мне даже слегка завидно, госпожа миллионерша.

– Брось свои шуточки, – я отмахнулась от подружки.

– Да, – произнесла Людка, – жизнь наша теперь – один сплошной сюрприз. Будущее одно чего стоит, будь оно неладно. Город стал сам не свой, страна, видно, тоже превратилась неизвестно во что… Интересно, а наша родная Советская власть, она-то хоть осталась?

– Что-то мне подсказывает, что нет. Сама же видела, у них тут какая-то демократия. Вот только какая?

– Ничего, поживем – увидим, – ответила Людка и со вздохом продолжила: – Валерка теперь главврач, а твоя Валька – богатая женщина со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Я только собралась было поинтересоваться, какими же такими последствиями, как в дверь вдруг громко постучали. Чей-то нежный мужской басок проворковал:

–  Валька, открой стерва, а не то хуже будет, – а потом еще нежнее добавил: – Я сказал тебе, открой, с… такая!

Мы испуганно переглянулись и тихонько подкрались к двери.

– А Вали здесь нет, – пропищала Людка не своим голосом, – комната занята.

Мужик засопел, ударил кулаком по двери и грязно выругался. Потом он противно затянул:

– Владимирский центра-а-ал… вете-е-ер северны-ы-ый…, – и с шумом удалился.

– Фух, – мы с облегчением отшатнулись от двери.

К счастью, больше он не объявлялся, и мы спокойно улеглись на красивой широкой, но очень низкой кровати, так что казалось, будто спишь на полу….

Людка быстро засопела, чуть похрапывая во сне, я же никак не могла уснуть и завистливо прислушивалась к её храпу. Потом встала, открыла окно и долго таращилась в ночное небо. Звезд было – море, почему-то именно в августе их становится слишком много. Вот оно, будущее. Все вокруг такое же: небо, звезды, день сменяет ночь, деревья шумят… Все так же, как и двадцать лет назад. Где же ты, мое счастливое прошлое? Куда унеслось? К каким звездам? В какую черную дыру провалилось? На эти вопросы у меня не было ответа. Как-то не верилось, что так и застрянем в чужом времени…

– Я тебе говорю, ничего у меня нет! – я с трудом узнала Валькин голос, доносившийся откуда-то снизу. – Да, искала, везде искала. Степан в больнице, чемодана при нем не было…Милый, ну, солнышко, ты не веришь своему котику? – она явно разговаривала с кем-то по телефону. – Да, кстати, ты не поверишь, кого я встретила в палате Степана. Нет, нет. Ни за что не угадаешь. Старые знакомые. Завтра увидишь, они у меня, и я думаю, что девочки что-то знают. Конечно, я на всякий случай проявила гостеприимство. Откуда они вот только взялись, непонятно, как будто с неба свалились. Да…Нет…Мне просто не понравился их интерес к Степану. Когда я его нашла, он все про каких-то девок говорил, уж не про них ли? Да, может, ты и прав. Нет, он не успел, проход закрылся. Все, целую, жду.

Вот это да! Оказывается, Валька не так проста, как нам казалось, и она все заметила и ничего не забыла. Интересно, кому она докладывала о нас? Первой мыслью было разбудить Людку и бежать отсюда без оглядки, но потом я подумала, что это неразумно, далеко ли убежишь ночью? В незнакомом городе? Да и куда бежать? Знать бы куда, мы бы тут не торчали и уже давно бы на своих родных скрипучих кроватках спали, в своей комнатке, в своем времени. Я окинула взглядом «восточную» комнату: все же это была не наша комната. А где она, наша? Ладно, все равно ночью мы тумана не увидим, да и где его искать? Так что потерпим до утра. Я успокоилась и вновь легла.

– А-а! – вдруг раздался истошный женский вопль в коридоре. – Убили! Убили!

Людка тут же вскочила, как будто и не спала:

– Что там? – недовольно спросила она.

– Не знаю, – ответила я, – кажется, кто-то кричал.

– Убили! Убили! – вновь закричали прямо у нас под дверью.

– Пойдем, посмотрим, я все же медик, – сказала Людка, вставая.

Мы быстро оделись и выскочили из своей комнаты. По коридору уже носились туда-сюда мужчины и девицы, кто в неглиже, а кто и …нагишом.

– Что здесь происходит? – спросила у меня Людка.

– А я откуда знаю.

– Странная гостиница какая-то, все голые бегают.

Возле одной комнаты стояла небольшая кучка людей и наперебой галдела:

– Срочно в больницу! Кто ж ее так? Что делать? Что же делать?

Мы с Людкой сразу ринулись туда.

– Посторонитесь, посторонитесь, – подружка еле протиснулась между двумя голыми девицами, я, конечно, следом за ней.

На полу, раскинув в стороны руки, лицом вниз лежала какая-то женщина и…тоже совершенно голая.

«Да что же это такое? – подумала я. – Неужели это какая-то ночная баня? А Валька здесь заведующая. А что? Днем некогда, вот люди ночью и моются. Ничего удивительного, может, как раз в будущем так принято». Однако что-то подсказывало мне, что это вовсе не баня.

– Ксанка, помоги перевернуть её, – попросила Людка…

Это была Валька!

– Ах! – выдохнула я.

Роскошная Валькина грудь, которой она всегда так гордилась, была в крови.

– Она жива! Быстро, вызовите «Скорую», – обратилась Людка к зрителям.

В мыслях пронеслось: « Как странно, все стоят и ничего не делают, ждут чего-то. Неужели в будущем все такие – со странностями?»

– Что здесь такое? – вдруг раздался до боли знакомый бас у меня над ухом.

Я подняла голову и…остолбенела. Над нами склонился Толик. Постаревший, немного обрюзгший, но все-таки Толик, мой бывший воздыхатель.

– Она жива, – пояснила Людка и снова попросила: – Вызовите «Скорую».

Толик тут же достал пульт от телевизора и заговорил в него.

Телефон! Ну, конечно, это же телефон! Вот это прогресс! Могли ли мы двадцать лет назад подумать, что… «Впрочем, чего уж тут странного», – подумала я, вспомнив о дыре во времени. Теперь-то уж меня ничем не удивишь.

Людка копошилась возле Вальки, а я со скучающим видом томилась рядом.

– А ты кто? – вдруг обратился Толик к Людке. – Что-то я тебя не припомню.

– Я, я…, – Людка от неожиданности даже заикаться начала, – я просто…

Не дав ей договорить, я резко рванула её за руку и потащила за собой.

– Стойте! – Толик в два прыжка нагнал нас и, схватив меня за плечи, развернул к себе.

Я вырвалась из его объятий и поспешила за Людкой, которая уже стояла в дверях «восточной» комнаты. А Толик продолжал ошарашено смотреть нам вслед. Слова так и застряли у него в горле. Еще бы! На его месте я вообще бы в обморок грохнулась. Поражаюсь, как он на ногах устоял. Посудите сами: любимая девушка исчезает из его жизни на двадцать лет и возвращается… в том же виде.

– Как ты думаешь, – спросила я, отдышавшись,- он нас вспомнил?

– Меня не знаю, тебя точно вспомнил, – ответила Людка. – Видала, как сильно поразила его ваша встреча?

Я засуетилась:

– Срочно уходим, некогда рассиживаться, давай, поднимайся.

Людка скривилась:

– Ты что? Обалдела? Ночь на дворе, куда мы пойдем?

– Все равно куда, только здесь я тоже не останусь, Валька раненая, Толик меня узнал, а еще этот разговор…

– Какой разговор? – спросила Людка.

Я ответить не успела, в дверь кто-то громко постучал:

– Откройте, милиция!

Мы переглянулись: этого только не хватало. Естественно, две незнакомые личности тут же попали под подозрение.

– Куда? Куда мы пойдем? – простонала Людка.

– В окно!

Я первая ринулась к окну и распахнула его. Потом резво вскочила на подоконник и обернулась к подружке:

– Ну! – приказала я.

Людка затравленно смотрела то на меня, то на дверь, которую разносила милиция.

– Давай же!

В этот момент дверь с треском распахнулась, и я, зажмурившись, прыгнула вниз со второго этажа…

Приземлилась, кажется, удачно – на клумбу. Правда, пятки отбила, да так, что даже взвизгнула от боли.

– Чего расселась, бежим! – Людка уже стояла рядом, подпрыгивая от нетерпения.

Мы понеслись по ночному городу, не разбирая дороги.

– Вот они! – вдруг услышали крик, который несся нам вслед.

Не сговариваясь, мы помчались еще быстрей.

– Ксанка! – на бегу крикнула Людка. – Давай в парк!

«Успеем ли?» – мелькнула мысль. Вой милицейской сирены раздался рядом, оглушив нас.

Городской парк приветливо светил иллюминацией. Но нам было не до созерцания красот. Главное – унести ноги от милиции. Лично у меня не было особого желания встречаться с ней как в прошлом, так и в будущем.

– Сюда! – Людка резко свернула в какие-то густые кусты. Ломая ветки, я кинулась за ней. И как она, почти слепая, чудесным образом ориентировалась в незнакомом месте? Лично я что-то не припомню в нашем парке столь буйной растительности. Ах, да, мы же в будущем. В будущем, которое встретило нас не очень-то приветливо.

– Стой, Людка! – крикнула я подруге, задыхаясь от бега.

Мы присели под березкой, еле переводя дух.

– Сто лет не бегала, – сказала, все еще глубоко дыша, Людка.

– Сто не сто, а двадцать точно, а я так вообще в последний раз на третьем курсе, когда по физре зачет по бегу сдавала.

– Ксанка, – чуть не плача проговорила Людка, – и что за невезуха? Мало того, что не в свое время нос сунули, так еще и вляпались в историю. Чуяло мое сердце, что не к добру все это, ох, не к добру. Теперь, вместо того чтобы мирно спать в своей родной общаге, мы носимся по будущему как угорелые. Самое печальное, что выхода я не вижу.

Я тоже не видела этого самого выхода. Вообще все казалось каким-то глупым и нелепым сном. И так хотелось поскорей проснуться!

– Может, мы спим? – будто прочла мои мысли Людка.

И тут в ответ раздался хруст веток под чьими-то тяжелыми ногами и мужские голоса. Мы уползли в траву и, распластавшись по земле, затаились. Мужики как назло остановились под нашей березой отдохнуть.

– Где же эти чертовы девки? – спросил один прямо у меня над ухом.

– Не знаю, – ответил Толик знакомым баском. – Валька сказала, что меня ждет сюрприз, – он громко заржал, – вот тебе и сюрприз. Я будто приведение увидел. Неужели она и в самом деле не изменилась или это какие-нибудь женские уловки? Нет, этого не может быть, похожа, конечно, на Ксанку, только это не она, ей сейчас лет сорок, не меньше.

– Ты все по той своей училке сохнешь? Моего мальца которая учила? Какая разница теперь, она или не она, – раздраженно отозвался его спутник. – Чемодан пусть вернут.

– А разве он у них? – спросил Толик.

– Ты дурак или прикидываешься? Тебе что Валька сказала? Они что-то знают.

– Знают, знают, – проворчал Толик. – Не надо было Вальку убирать, говорил же, не торопись.

– Умолкни, ты! – прикрикнул на него незнакомец. – Валька слишком много знала, и весь город в курсе держала. Я давно ей собирался язык подрезать. Никто не знает, что это наших с тобой рук дело, менты думают, что её эти девки укокошили. А ты? Я тебя для чего в городе смотрящим оставил? Ты только тем и занимался, что с бабами кувыркался, профукал чемодан, мать твою…Нам бы до него раньше Горелого добраться, а то, сам знаешь. Как хочешь, а чемодан, чтоб у меня завтра утром был.

– Степан знает, где чемодан, – оправдывался Толик. – Зря ты, Малюта, на меня наехал.

– Твой Степан, когда ему язык развязали, сам признался, что девкам каким-то чемодан отдал. Все совпадает, это их Валька в больнице встретила.

– Только где их теперь искать? – заскулил Толик.

– Найдем, девки они приметные, – отозвался Малюта. – Найдем, а заодно и мужа-миллионера пощиплем.

– Так ты их не собираешься того? – спросил мой бывший коллега.

– А на хрена нам с иностранцами связываться? Стрясем бабки, и пусть проваливают за свой кордон…

Голоса стали потихоньку удаляться, мы полежали еще немного, потом выползли из травы. Все же не очень-то приятно лежать по уши в росе, да еще ночью в городском парке. Мы с Людкой и в лучшие времена не жаловали наш парк, разве что иногда днем, в выходной.

– Ну, и как все это понимать? – спросила Людка.

Я пожала плечами:

– Одно совершенно ясно, это то, что мы с тобой, действительно, во что-то влипли.

– Да, положеньице у нас незавидное. На дворе ночь, куда идти, неизвестно.

И тут меня осенило:

– В больницу! Нам нужно идти в больницу. Там мы найдем то, что ищем.

Людка с удивлением посмотрела на меня и спросила:

– А что мы ищем?

– Дорогу домой, – ответила я и пояснила: – Степан точно знает, куда нам дальше идти. Он, так сказать, один из наших, из тех, кто может пройти через эту дырку. Оказывается, что не всем дано.

Людка согласно кивнула:

– Я тоже почему-то подумала про Степана. Но одно мне все-таки неясно, мы-то с тобой каким боком в этой истории?

– Думаю, что неспроста мы через тот просвет вошли, – сказала я задумчиво.

Мы окольными путями добрались до больницы. На этот раз медсестра добросовестно спала на рабочем месте. В палате Степана горел свет, а сам он, судя по всему, благополучно пребывал в отключке. Ничего не изменилось, как был он весь окутан проводами, так и остался. Я огорченно вздохнула и сказала:

– Всё, это был наш последний шанс, и мы его потеряли.

– Ничего не потеряли, – возразила Людка и по-деловому склонилась над мужиком. – Он просто спит, сейчас мы его разбудим.

Она тормошила Степана, наверное, час, потом, устало присев на краешек его кровати, сказала:

– Все ясно, они вкололи ему транквилизаторы. Он теперь нескоро очнется.

– Нам-то от этого не легче, – пробурчала я.

– Да-а-а, – задумчиво протянула Людка, – куда ни кинь – всюду клин. И в довершении ко всему нас обвиняют в убийстве.

Я покачала головой:

– Вальку мы не убивали.

– Кто ж нам поверит? – хмыкнула Людка, потом с интересом посмотрела на меня и предложила: – А давай вернемся в лес и сами этот чертов проход поищем. Ведь должен же он где-то быть.

– Ночью, в лес? – скептически переспросила я.

– Почему ночью, вон уже и небо посерело, скоро солнце встанет, – ответила она, – тем более что нам в городе оставаться нельзя.

– Что ж, – обреченно вздохнув, сказала я, – в лес, так в лес.

Но, к сожалению, нам так и не удалось попасть в лес так быстро, как мы хотели. В коридоре послышались осторожные шаги, мы, недолго думая, залезли под кровать и затаились. В палату к Степану вошли какие-то люди, молча, практически без шума, погрузили его на носилки и куда-то понесли.

– Кому же он понадобился? – прошептала Людка.

– Главное, чтобы они его не убили, – также шепотом ответила я.

– Нет, он для чего-то нужен им. Если бы захотели убить, сделали бы это в палате.

– Быстрей, пошли, проследим за ними, Степан нам еще пригодится, – мы выбрались из-под кровати и, стараясь не дышать, тихо вышли из больницы. Сами понимаете, не очень-то хотелось, чтобы на нас повесили еще и похищение. Если бы мы тогда знали, что с нами произойдет, то, уж поверьте, сидели бы под кроватью и никуда не вылезали. Но…

Уж не знаю, что лучше: отдаться в руки милиции или попасть в перестрелку. Только мы с Людкой высунули нос из больницы, как тут же «приняли участие» в бандитской разборке. Предрассветную тишину разорвали выстрелы, обрушившиеся нам на голову так внезапно, что мы не сразу осознали, во что опять влипли. А влипли мы, кажется, по-крупному, оказавшись как раз посерединке между воюющими сторонами. Если б вы только могли себе представить, сколько мы с Людкой натерпелись страху, отлеживаясь в хиленьких кустиках шиповника!

– Да что же сегодня за день такой! – простонала Людка.

А я, со страху чуть ли не зарывшись носом в землю, молилась всем богам, чтобы мы остались живы. И вот тогда я дала клятву: если выберусь из этого дурацкого времени живая и здоровая, то ни за что в жизни не буду ставить «двоек» своим ученикам. Правда, потом я об этом крепко пожалела, но клятву, данную мной, не нарушила. В связи с этим впоследствии приобрела себе имидж «клёвой училки» на долгие годы и стала легендарной личностью в нашем городе.

А пока, уткнувшись носом в землю, мы дрожали от страха и считали секунды, когда все это закончится. Закончилась стрельба так же внезапно, как и началась, но у нас с Людкой еще долго в ушах звучали выстрелы. Когда мы, наконец, осмелились поднять головы и осмотреться, прошла, кажется, целая вечность. О недавних боях ничего не напоминало, только лишь разбитая вдребезги машина, рядом с которой лежал и стонал пришедший в себя наш Степан, и больше никого. Ни души!

Не сговариваясь, мы ринулись к нему, радостно причитая.

– Дядечка, миленький, ты жив!

– А-а, – простонал он. – Где я?

– Здесь, – успокоила его Людка.

– Валя, – вновь простонал он, – Валька, стерва.

Мы переглянулись:

– Надо бы как-то ему сказать о том, что случилось с Валькой, – предложила я.

– Думаю, что не стоит, – ответила Людка, – он еще так слаб.

– Как знаешь, – я никогда не спорила с ней, когда речь шла о здоровье, все же специалисту виднее.

Тем временем Степан окончательно пришел в себя, широко раскрыл глаза и спросил:

– Вы? Это опять вы?

– А что? – удивились мы. – Что вас не устраивает? По-вашему ангелы лучше?

Он улыбнулся и ответил:

– Я так и знал, что это судьба, не случайно вы попали в дыру.

–  Кстати, о дыре, – начала Людка, но Степан её перебил:

– Вы хотите узнать, как попасть обратно? Вы же не из этого времени, верно?

Мы дружно закивали головами.

– Да, хотелось бы поскорей выбраться отсюда, нам здесь страшно не понравилось.

– В вашем времени намного спокойнее, я скучаю по совку. Я помогу вам, если и вы поможете мне.

– Конечно, конечно, мы вот сейчас вас обратно в больницу отнесем, – миролюбиво сказала Людка.

– Нет! – заорал дядька. – Нет, только не туда, они меня там найдут.

– Ладно, ладно, успокойтесь.

– Эй, вы! – вдруг услышали мы окрик. – Санитарки! Несите его сюда!

Мы обернулись на крик: незнакомые парни стояли в метрах десяти от нас и призывно махали руками.

Не знаю, как Людка, но у меня тут же затряслись колени от страха и я, стуча зубами, проблеяла:

– Что вы сказали? Кого? Мы?

– Да, вы! – ответили парни.

Степан лежал ни жив ни мертв, он что-что шептал, но мы так и не смогли разобрать что именно.

– Что будем делать? – проговорила я. – Судя по всему, нашему дядечке к ним не хочется.

– Не отдавайте, – умолял дядька. – Спасите.

Легко сказать спасите, да и как это можно сделать, когда оказываешься в безвыходной ситуации. Помощь пришла неожиданно: откуда ни возьмись появилась еще одна группа парней и вновь вступила в диалог с первой. Они колошматили друг друга на совесть, так что мы с Людкой даже засмотрелись.

– Бежим! – она опомнилась первой, и мы, ухватив носилки со Степаном, ретировались в больницу.

Оказывается, там давно уже никто не спал, все с любопытством наблюдали за разборками. Врачи, сестры и больные лежали на полу в холле и шумно обсуждали увиденное.

– Сюда! Сюда! – закричал нам молодой врач. – Несите его сюда!

Мы уложили Степана на кровать в первой попавшейся палате.

– Нет, только не в больницу, – стонал он, – отнесите меня к Симе.

– Больной, – отрезал врач, – молчите, вам вредно разговаривать.

– Я не хочу в больницу, – вновь застонал Степан. – К Симе, к Симе отнесите.

– Мы поможем, – вдруг раздался голос, и в палату ввалились солидно одетые молодые люди, но они не были похожи на тех, кто сейчас набивал друг другу физиономии.

Степан затравленно посмотрел на них и завыл:

– А-а-а! Я ничего не сделал, я не виноват, Горелому скажите, что я…

– Сам все расскажешь, – не обращая внимания на его вопли и причитания, ребята легко вынесли носилки из палаты.

Мы, переглянувшись, засеменили сзади, вслед за процессией вышли из больницы и были страшно удивлены: вновь ничего не напоминало о недавней бандитской разборке. Солнце уже припекало вовсю, щебетали птички, прохожие торопились по своим делам, в общем, город жил своей обычной жизнью. Нашего Степана погрузили в машину «Скорой помощи» и куда-то увезли.

– Ну вот, опять ничего не узнали, – разочарованно проговорила я.

– А,- Людка махнула рукой, – сами найдем этот чертов проход, я, кажется, знаю, где он, скоро мы будем дома, Ксанка.

Я абсолютно не разделяла Людкиной уверенности. Мне казалось, что я больше никогда не увижу с в о е время. Но одно я знала наверняка: выпав из своего времени, мы не прижились в будущем, нам не было места здесь. Просто не было и не будет. А если мы не найдем проход, это значит, что нас не будет вообще? Это что же получается, мы растворимся в пространстве, как весенний снег? От страха и безысходности у меня засосало под ложечкой, и я припустила так, что теперь Людка едва поспевала за мной.

– Ксанка, ты куда так летишь?

– Я хочу домой, я просто хочу домой.

Но город будущего, видно, не хотел так быстро отпускать нас. Мы заблудились! Представляете? Можно сказать, потерялись в трех соснах. Это неспроста. Город, такой любимый и родной, вдруг превратился во врага. Мы слонялись по незнакомым улочкам, пытаясь найти выход. Спасительный лес, казалось, был совсем недалеко, но путь к нему преграждали особняки с высоченными заборами. И ни одной маленькой щелочки, в которую можно было бы просочиться.

– Да что же это за чертовщина такая! – в сердцах воскликнула Людка. – Я прекрасно помню, что этот проулочек как раз к лесу выходит, но почему же…

Я не дала ей договорить и, дернув за рукав, сказала:

– Посмотри!

Скромный деревянный домик приютился под бочком у одного огромного особняка. Домик был самый обычный, деревенский, казалось, он один уцелел и был как напоминание о старом городе, о нашем прошлом. Мы с любопытством подошли ближе и увидели красовавшуюся на хлипком заборе вывеску: «Серафима, потомственный маг, часы приема…»

Мы несколько минут добросовестно изучали вывеску, пока нас не окликнули.

– Эй, вы долго так стоять будете? – невысокая кругленькая бабушка смотрела на нас недобрым взглядом. – К Симе?

– Да, в общем, да, – неуверенно ответила Людка.

– Время, какое у вас?

– Что-что? – переспросила я.

Бабуля хмыкнула:

– Я спрашиваю, на какое время записывались?

Мы пожали плечами, но бабушка расценила это по-своему:

– А-а, протянула она, – так вы в первый раз. Ладно, постойте тут, я пойду, узнаю, может, примет.

Бабуля зашла в дом, захлопнув перед носом дверь, а мы, ошарашенные, так и остались стоять на улице.

– Сима, опять Сима. Как ты думаешь, – почему-то шепотом спросила Людка, – может, это наша?

Я не успела ответить, как на крыльце вновь показалась бабушка и, придирчиво окинув нас взглядом, приказала:

– Входите! Она согласилась принять, благодарите, что у госпожи Серафимы сегодня космические чакры открылись, и она энергией напиталась.

Мы недоуменно переглянулись, а я предложила:

– Может, не пойдем, а? Что-то мне не по себе, какие-то чакры, энергия, да еще космическая.

– Ты что? – зашипела Людка. – Я про это кое-что читала, когда училась, правда, за подобные вещи, если бы нашли, могли выгнать. Нет, Ксанка, я ни за что не уйду, мне жуть как интересно, кстати, может, здесь нам и про нашу дыру расскажут.

– Ты думаешь? – с недоверием спросила я.

Людка в ответ только кивнула и подтолкнула меня к двери.

В полумраке небольшой комнатенки с низким потолком и зашторенными окнами за круглым столом восседала молодая…Серафима. Вернее, эта женщина была страшно на неё похожа. И даже манера носить платок, по-цыгански, тоже была Серафимина. Но, конечно же, это не могла быть Серафима, скорее, женщина являлась внучкой нашей комендантши. Впрочем, я что-то не припомню, чтобы у Серафимы были дети, она была, уж простите за грубость, старой девой. Однако женщина все же походила на нашу Серафиму как две капли воды. Перед ней на крепком дубовом столе крутился большой стеклянный шар, переливающийся множеством разноцветных искр. Тут же, на столе, были разложены карты с необычным рисунком. Во всяком случае, такими вряд ли сыграешь в любимую народную игру «Дурак». Рядом с картами лежала кучка бобов. И уж совсем не вязался с этой, пусть немного странной, но все же простой русской избой ароматный крепкий запах кофе, щекотавший ноздри.

– Садитесь! – властно приказала женщина.

Людка толкнула меня в бок и зашептала:

– Ксанка, это же наша Серафима!

– Ты что? Обалдела? Нашей сейчас восемьдесят с хвостиком, а этой лет тридцать-сорок, не больше.

– Странно все это, для полного счастья метлы не хватает да ступы.

– Молчи, – цыкнула я на неё.

Женщина усмехнулась, как будто слышала, о чем мы перешептывались.

– Я вижу, вы нездешние, – сказала она чарующим грудным голосом, – таксу мою знаете?

– Простите, – не поняла Людка и посмотрела под стол, надеясь увидеть там милую собачку гадалки.

– Нет, не знаем, – честно ответила я и тоже заглянула под стол, но собаки там не увидела.

Женщина вновь криво усмехнулась и разложила карты.

– По пятьдесят рублей с вас обеих, значит, сто будет.

– А-а, так вы об этом, – с облегчением выдохнула Людка и, вытащив стодолларовую купюру, положила её на стол.

– Ого! – у гадалки от удивления даже платок приподнялся.

Мы пожали плечами, других денег у нас не было. И вообще, когда мы идем в лес, то даже мелочь с собой не берем. Зачем деньги в лесу? Это нашему дядьке Степану спасибо, если бы не его чемодан…

– Ну что ж, девочки, – уже более приветливо сказала гадалка, – начнем.

Она некоторое время всматривалась в карты, потом лукаво подмигнула Людке:

– У тебя, белявая, на пороге нечаянный король… О! Богатый! Счастлива ты будешь с ним, девка. Темноволосый, красивый. Повезло тебе, о любви такой только мечтать.

Людка даже шею вытянула, стараясь разглядеть то, что узрела гадалка – темноволосого и красивого нечаянного короля. Я завистливо вздохнула. Вот так всегда, как богатый и красивый, то Людке. А что же достанется мне? Интуиция подсказывала, что подобные сокровища – богатые красавцы – это такая же редкость, как, скажем, бивень мамонта в нашем музее.

– А тебе, чернявая, – при этих словах я встрепенулась и с надеждой посмотрела на гадалку, – а тебе предстоят дороги. Сплошные дороги, дальние дороги.

Я робко кашлянула и поинтересовалась:

– Простите, а как насчет большой и светлой любви?

Женщина пронзила меня взглядом и засмеялась, потом, внезапно прекратив смеяться, сказала:

– Вернешься ты домой и найдешь то, что ищешь.

Я только было открыла рот, чтобы прояснить ситуацию, но гадалка отрезала:

– Всё! Больше ничего не скажу, не вижу, уходите, устала я.

Тут же, как из-под земли, выскочила бабулька и, подталкивая нас к выходу, застрочила:

– Выходите, выходите, слышали, экстрасенс устала.

Мы вышли от гадалки не солоно хлебавши, про дыру так и не узнали.

– Да уж, – разочарованно сказала я. – Зря только деньги потратили, ничего такого сверхъестественного она не сказала.

– Ну почему же, – возразила Людка, – как раз наоборот.

– Это ты про своего богатого темноволосого красавца? – с ехидцей спросила я. – Так можешь закатать свою губу обратно, что-то я не припомню в нашей местности подобных принцев на белых конях.

– А почему ты решила, что он будет из нашей местности, может, он вообще не из нашего времени, – мечтательно закатив глазки, ответила она.

Я скептически ухмыльнулась, но, как показало время, зря. Людка как будто в воду глядела, потому что не прошло и часа, как мы встретили именно такого красавца. Знаете, я как-то раньше не очень-то верила в разные гадания и предсказания, подобная чушь меня абсолютно не привлекала. Но с некоторых пор, а вернее, со вчерашнего дня, мир перевернулся с ног на голову, и теперь я даже была готова поверить в инопланетян. А что? Может, дыра во времени – это как раз их зелененьких ручек дело? Да, сплошное «очевидное и невероятное» получается. Кстати, как только мы вышли от гадалки, то сразу нашли дорогу к лесу. Дома как будто сами собой расступились перед нами, образовав небольшую щелочку между высокими заборами.

– Чертовщина какая-то, – проговорила я.

– Не чертовщина, а судьба, видимо, мы с тобой должны были попасть к гадалке.

– Все равно чертовщина, – упрямо повторила я. – Скажи, почему именно мы прошли сквозь эту дыру, будто, кроме нас, некому?

– Не знаю, – пожав плечами, ответила Людка, – значит, так нужно. Помнишь, Степан говорил, что не всем дано? Мы с тобой прошли сквозь временную дыру не так просто, я чувствую это.

– Уж, не для того ли мы прошли сквозь пространство и время, чтобы ты встретила того нечаянного короля? – смеясь, сказала я. – И угораздило же тебя, как будто в своем времени никого найти не могла.

–  Может быть, может быть, – как-то отстраненно проговорила Людка.

«В самом деле, вдруг Людка права, и своего нечаянного короля или принца она встретит, скажем, прямо сейчас, в будущем», – подумала я. И все же немного просчиталась: прямо сейчас мы встретили не одного, а целую кучу «королей». Толик, Малюта и еще два каких-то парня со скучающим видом прохаживались взад-вперед по опушке леса. Рядом стояла красивая машина, чем-то напоминающая наш «Уазик», я бы сказала, весьма отдаленно напоминающая. Увидев нас, они страшно обрадовались. У меня же была совершенно противоположная реакция:

– Толик? – удивленно спросила я, состроив мину, как будто только что проглотила таракана.

– Ксана, моя дорогая, так это все-таки ты,- сладко пропел мой бывший воздыхатель, – а ты выглядишь – просто супер.

– Спасибо, – машинально ответила я.

– Решили прогуляться? – поинтересовался Малюта.

– Да, за грибами, – ответила Людка.

Толик кивнул головой и, в упор глядя на меня, с усмешкой сказал:

– А что, разве твой миллионер тебя совсем не обеспечивает?

– Почему же? Оч-чень даже обеспечивает,– возразила я, слегка заикаясь.

– Вижу я, как он тебя обеспечивает, подарок вон мой, костюмчик спортивный, до сих пор, как новенький.

Я похолодела и затряслась, как осиновый лист. И в самом деле, костюм, что на мне, подарил Толик, правда, когда наши отношения закончились, как вы помните, по моей инициативе, он потребовал возмещение морального ущерба в качестве возврата этого самого костюма. Но поскольку я прикипела к костюмчику всем телом и душой, то возместила моральный ущерб в денежном эквиваленте.

– Козел! – возмутилась тогда Людка до глубины души. – Какой же он козел! Вот и верь после этого мужчинам. Виданное ли дело забирать у девушек подарки. Нет! Если я когда-нибудь встречу своего ненаглядного, то первым делом протестирую его на жадность…

От испуга у меня даже во рту пересохло, а Толик продолжал:

– Приметный костюмчик-то, совковый, сейчас такие редкость, раритет, так сказать, правда, Малюта? А Ксанка вон сберегла. Я польщен.

– Господи, – почти простонала Людка, – можно подумать, что речь идет о колье с бриллиантами. Да за твой вшивый костюм Ксанка тебе тогда долг отдала, или память отшибло?

– А ты откуда знаешь об этом? – с удивлением спросил Толик. – Ведь ты лет двадцать назад еще под стол пешком ходила, Валька же говорила, что ты…или…постойте…Людка, это ты?

Людка тут же прикусила язык и застыла в оцепенении. А вот со мной, напротив, случилась метаморфоза: я встрепенулась, дернула её за руку и, крикнув:

– Бежим! – рванула в самую чащу леса.

Людку дважды просить не пришлось, и она, лихо лавируя между деревьями, даже обогнала меня.

– Стойте! – кричали нам сзади. – Стойте! Стрелять будем!

И вдруг рядом засвистели пули, я завизжала и припустила еще быстрей. « С каких это пор у Толика слова перестали с делом расходиться?» – мелькнула мысль.

– Бежим к озеру! – крикнула на бегу Людка.

Мне лично все равно было, куда бежать, лишь бы подальше от Толика. Я слышала, как он кричал своим друзьям:

– Окружаем их! Они к озеру бегут! Быстрее, а то уйдут! Не дайте им уйти!

Ну, уж нет, милый, хоть ты и бывший физрук, но бегать явно разучился. Куда ему с таким брюшком. Разгульный образ жизни, который он вел последние лет десять, еще никого до добра не доводил. Однако другие бандиты во главе с Малютой проявили завидную прыть. Малюта почти нагнал меня, но мне все-таки удалось увернуться. Еще бы! Такая тренировка! За последние сутки много бегать приходилось. Давно уж я так не бегала. Высокой длинноногой Людке, конечно, было намного легче. Я только сверкающие пятки и видела.

– Эх, ножки мои, ноженьки, – приговаривала я, как та лиса из русской народной сказки, – выносите, родимые.

Ноги, к счастью, ни разу не подвели. Ласточкой перепорхнув через огромное бревно, я помчалась дальше, а вот Малюте не повезло, и он, споткнувшись, упал. Было слышно, как лес огласился его проклятиями, я в ответ лишь громко расхохоталась.

–  Ксанка! – услышала я Людкин голос. – Туман!

Я даже опомниться не успела, как окунулась в него целиком. Однако это был вовсе не тот туман. Его нам только не хватало. Как мы найдем теперь дорогу к озеру? Озеро было где-то рядом. Но вот где? Я чуть не налетела на Людку, которая стояла, облокотившись о дерево, и часто дышала.

– Не пойму я, – сказала она. – Это что за туман? Наш или не наш?

– Не похож вроде, – ответила я. – Блесток не хватает.

– Вот и я так думаю. Ладно, пошли искать свой.

Я недоверчиво спросила:

– А вдруг не найдем?

– Найдем! – без колебания ответила подруга.

Как всегда у меня не было Людкиной уверенности, но другого выхода я не видела: мы обязательно должны вернуться домой, в будущее нам путь заказан.

Туман вдруг стал еще гуще, и, как мне показалось, заблестел золотистыми звездочками.

– Людка! Это он! – радостно воскликнула я, хватая подружку за руку.

– Главное, проход найти. Хорошо еще, что от Толика и этого, как его, Малюты, оторвались, – сказала Людка и добавила: – Кстати, такое впечатление, что они не просто так прохлаждались возле леса.

Действительно, я с трудом могла вообразить себе, что Толик с товарищами тоже пришел за грибами, скорее, за деньгами. Я неожиданно вспомнила Валькин ночной разговор. Она разговаривала с ним. Да, точно с ним. Он же так и сказал: «Валька говорила…». Если раньше у него и были сомнения на наш счет, так теперь, после Людкиных неосторожных слов, он в сказку с миллионером вряд ли поверит. Значит, Людка права, и они ждали именно нас на опушке леса, знали и про дыру во времени, и то, что мы из прошлого пришли и обязательно в лес вернемся, чтобы туман отыскать…

Что же это получается? Что временная дыра в будущем – это самая обычная вещь? Лично я знаю уже целую кучу народа, помимо нас, конечно, кто в курсе дела, посвященных, так сказать, в эту мистическую тайну. Ничего себе, как прогресс продвинулся! В средние века за подобные знания могли и на костре сжечь. Да что там в средние века! В нашем времени ни о дырах во времени, ни об экстрасенсах, ни о магах и понятия не имели. Всего каких-то двадцать лет – и на тебе! Из будущего в прошлое, из прошлого еще куда-нибудь, как к соседке чайку попить. Ну, и дела…

– Да, ты права, – сказала я, – Толик в курсе всех событий: он связан с бандитами, вернее, он и есть настоящий бандит, он знает про дыру во времени…

– И он еще помог Вальку укокошить, – добавила Людка.

– А вот Вальку на меня вешать не надо, это не я, – раздался вдруг знакомый голос, и из тумана показалась рука с пистолетом, а потом и сам Толик. – Ну что, девчонки? Не устали бегать-то?

Мы обе от неожиданности и испуга подскочили, но потом я взяла себя в руки и насмешливо сказала:

– Мы – нет, а ты вот как-то плохо выглядишь.

Он скривился и зло процедил:

– Плохо будете выглядеть вы, если…

– Если? – переспросила Людка.

– Если не вернете то, что вам не принадлежит.

Я в ответ улыбнулась и ответила с ноткой разочарования:

– Ты опять насчет костюма? Все не уймешься?

– Нет, нет, я про другое.

– Да? – почти искренне удивились мы.

Он кивнул и, вздернув руку с пистолетом, сказал:

– Чемодан, потрепанный, коричневый, не встречался в лесу?

Мы переглянулись.

– Какой чемодан? В лесу чемоданы не растут, грибы только, – заговаривая ему зубы, мы потихонечку двигались вперед.

Я первая увидела спасительный просвет и незаметно толкнула Людку в бок. Она радостно вскрикнула и метнулась туда. Толик вдруг заподозрил неладное и, зло оскалившись, приказал:

– Стоять, с…, двинетесь с места, убью.

Мы замерли на полушаге. Вот оно, наше спасение, сделай шаг – и… Но, кажется, именно этот шаг мы сделать не успеем. Как жаль…Я зажмурилась от страха, ежесекундно ожидая пулю в лоб. И вдруг почувствовала, как Людка резко рванула меня за руку. Я моментально открыла глаза и осознала, что нахожусь в центре дыры, а сзади, за спиной, постепенно затихали выстрелы.

– А-а-а! – мы буквально запрыгнули в просвет, который вот-вот готов был исчезнуть.

– Ложись! – крикнул кто-то, толкнув меня. – Не стрелять! Я сказал не стрелять!

«Не получилось, мы не прошли», – мелькнула мысль, и я, взвыв от отчаяния, отпустила Людкину руку и полетела куда-то в сторону, краем глаза ухватив, что этот кто-то прыгнул на саму Людку, подмяв её под себя. Я не очень-то удачно приземлилась, вновь пропахав носом землю.

– Да что же это такое! Сколько можно меня пихать! – со злостью крикнула я.

Мне хотелось плакать от досады и обиды. Нет, не подумайте, и вовсе не из-за бесцеремонного обращения, к которому, кажется, начала привыкать. Просто очень хотелось уйти из рук Толика и Малюты. Как же мы надеялись на этот проход во времени! Когда вновь увидели уже знакомый туман, рыдать от счастья хотелось. А тут…

– Милая девушка, я вам не сделал больно? – проворковал вдруг кто-то нежно.

– Да нет, что вы…, – начала я, повернувшись на голос, но тут же осеклась.

Картина, представшая перед глазами, ошеломила меня до глубины души: какой-то парень, придавив всем телом мою многострадальную подругу, как раз и спрашивал у неё, не сделал ли он ей больно. Они лежали в весьма интересной позе и пялились друг на друга. Поверьте, я ни разу не видела еще, чтобы Людка так на кого-то смотрела: на её лице отразилась вся гамма чувств – от простого удивления до блаженного счастья. Её синие глаза просто сияли. Нет! Они не просто сияли, они искрились, выплескивая на незнакомца искорки обожания и…любви.

– Да-а-а, – протянула я. Не каждый день являешься свидетелем любви с первого взгляда.

Значит, как я поняла, ворковали вовсе не мне.

– Вам не больно? – вновь спросил он.

А Людка широко раскрытыми глазами смотрела ему в глаза и беззвучно шевелила губами.

Я кашлянула. Никакой реакции. Создавалось впечатление, что они навсегда отреклись от внешнего мира, утонув друг у друга в глазах. Я кашлянула снова.

Людка встрепенулась:

– Еще чего! – фыркнула она и, оттолкнув парня, тут же вскочила. – Что у мужиков за манеры, нападать на беззащитных девушек.

– Я вовсе не хотел, но вы откуда-то появились так внезапно, а тут у нас охота… на зайцев… и патроны боевые, – оправдался незнакомец, вставая.

Бог мой! Что это был за красавец! Карие глаза, прямой греческий нос, красиво очерченные губы. А фигура! Статный, высокий, широкоплечий. Мечта, да и только. Да-а-а, греческие боги отдыхают. Но самое главное – он был темноволосый! Можно подумать, что гадалка будто в воду глядела. Я просто пожирала его глазами, но… Но красавец даже не посмотрел в мою сторону, он продолжал с упоением рассматривать Людку.

Я с печалью вздохнула и удивленно огляделась: невдалеке цепочкой растянулись какие-то люди с ружьями, а вокруг…было поле, нет, не поле, чудесный ковер из цветов и трав.

– Какой год? – быстро спросила я у парня, с тревогой ожидая ответа.

– Пятьдесят седьмой, – удивленно ответил он.

– Что? – я, застонав, вновь упала на траву. – Так я и знала! Людка! Мы в прошлом!

Час от часу не легче: попасть из огня в полымя. А я так надеялась, что вновь увижу родные маленькие елочки, а тут ими даже и не пахло. Они не то, что не выросли, они просто еще не посажены. Вместо родного настоящего мы попали в прошлое. Очутиться там, где ты еще и не родилась, это, знаете ли, даже очень интересно. И вообще не каждому дается такой шанс – путешествие во времени. На будущее мы уже насмотрелись, да так, что еле ноги унесли, и, скажу вам честно, оно мне вовсе не понравилось. Что же принесет прошлое? Судя по тому, что здесь все же не демократия, а самый настоящий любимый и родной совок, то в прошлом должно быть намного приятнее, чем в будущем…

И все же так хотелось домой. Но, попав во временную дыру, мы немного промахнулись, всего-то на каких-то лет тридцать. Я посмотрела на Людку и поняла, что та вовсе не огорчилась нашим промахом, красавец из прошлого пришелся ей по душе.

– Девчата, вас кто-то обидел? – с тревогой спросил он.

– С чего ты взял? – огрызнулась Людка. – Просто мы, э…, мы… не ожидали, что тут стреляют.

– Да, – подтвердила я и добавила: – Мы вообще-то грибы собирали и заблудились.

Парень широко улыбнулся и сказал:

– Я сразу понял, что вы не местные, пойдемте, я вас провожу.

– Почему это мы не ме…, – начала было я, но тут же получила такой пинок, что даже легонько взвыла и зло покосилась на Людку.

– Мы отдыхающие, – поспешила исправить она мою оплошность.

– Я так и подумал, – ответил парень, – я всю жизнь здесь живу, местных всех знаю, – он вновь улыбнулся и как бы невзначай сказал:

– А меня, кстати, Андрей зовут.

– Людмила, – прощебетала Людка, – а это Оксана.

– Ксана, – захотелось мне её поправить.

– Ну, вот и познакомились, – ответил Андрей и с нежностью посмотрел на мою подругу.

Она послала ему такой же, полный нежности, взгляд и томно вздохнула. Меня стали терзать смутные сомнения насчет этой сладкой парочки. Именно тогда закралось подозрение, что домой, видимо, мне придется возвращаться одной. Я и представить не могла, насколько была близка к истине. Почему-то подумалось: а может, и в самом деле, мы прошли сквозь пространство и время только для того, чтобы Людка нашла свою любовь? В нашем настоящем ей что-то не очень везло, впрочем, как и мне. Толик, естественно, не в счет. Мои подружки все давно замужем, а я до сих пор в девках засиделась, а ведь скоро четвертак стукнет…Стоп, стоп, не будем пока о возрасте. В общем, скоро ого-го сколько лет стукнет, а тут тебе на горизонте ни одного нечаянного короля, ни даже захудаленького принца. Хотя, если сидеть и ждать этого самого принца, так и до глубокой старости можно просидеть. Нет, я так не хочу. Я, конечно, не Ассоль, но обязательно дождусь своего принца, который приплывет на корабле с алыми парусами, и...

– Ну, у тебя и запросы, дорогая моя, – сказала мне как-то мама.

Да, запросы, а что? Ассоль ведь дождалась, а я чем хуже? Неужели замуж выходить за первого встречного? Ведь зачастую так бывает: женятся люди, вроде бы все у них хорошо и прекрасно, а любви нет, только привязанность одна, а все потому, что не нашли они свою настоящую половинку. Некоторые находят, а некоторые – нет, потому что половинка эта живет совершенно в другом времени. Вот так шутит над людьми судьба, разбрасывая влюбленных по разным столетиям и планетам…

Андрей с Людкой шли немного впереди, совсем рядом, стыдливо касаясь друг друга кончиками пальцев. Он громко, на весь лес, рассказывал нам историю Ведьминых куреней. Я слушала вполуха, потому что байку эту давно выучила наизусть, как детский стишок «У лукоморья дуб зеленый…». А Людка от удивления даже рот открыла, как будто впервые слышала о чудесах, что творились возле озера.

Узкая тропинка вилась по краю знакомого оврага, на дне которого неожиданно появился туман. Я, засмотревшись, вдруг оступилась и… кубарем покатилась вниз, ломая тонкие прутики малины. Кстати, в нашем времени овраг почти весь зарос этой самой малиной. Все случилось так неожиданно, что я даже пискнуть не успела, а потом со всего маху налетела на молоденькую березку, так что ствол её изогнулся в виде молнии, но не сломался. Ствол-то выдержал, а у меня из глаз искры посыпались, да темно вокруг стало, как ночью, Людкин крик утонул где-то в пространстве, и наступила тишина…

Очнулась я от холода. Вокруг темень – хоть глаз выколи.

– Да что же это за напасть такая? Людка! Ты где?– в сердцах крикнула я, но мне так никто и не ответил.

– Людочка, ты где? – вкрадчиво повторила я почти шепотом и вдруг с ужасом осознала, что нахожусь одна. Совершенно одна. Одна на всем белом свете.

Я, затаив дыхание, ожидала, что же будет дальше. И вообще, где я? То, что вокруг темно, не радовало вовсе. А вдруг я провалилась в какое-нибудь вневременное пространство и не выберусь из него? И Земля ли это? А может, какая другая планета?

Страх… Сначала иголками стал колоть где-то в пятках, потом поднялся выше. Вот уже все тело оцепенело. Я боялась пошевельнуться. Мне казалось, что за каждым кустом сидит по огромному волку, и все они дружно клацают зубами в сладостном предвкушении обеда. А обед, естественно, это я. Волки – не волки, а чье-то присутствие я все же ощутила.

– Э-э-х, Ксанка, не дрейфь, не такое видали, – шепотом подбодрила я себя, но лучше от этого все же не стало.

Одно успокаивало: я все еще на Земле. Как всегда я ощущала её на своих зубах. А еще тишина… Тишина-то вокруг была, но не совсем: ночные звуки природы раздавались со всех сторон. То птица ночная прокричит, то вроде людские голоса где-то послышатся, а может, это просто деревья шумят. Ветер вон как разгулялся, так и шелестит листвою, так и шелестит. И запах! Запах леса, трав, родной запах Земли. Я с облегчением вздохнула. Хоть это радует: я на земле, а в остальном – разберемся.

Сколько я просидела, не знаю, только вскоре начала различать предметы вокруг себя. Рассвело очень быстро и незаметно, вот только солнца не было, небо было сплошь затянуто тучами, а вскоре и дождик стал накрапывать. Я с удивлением посмотрела по сторонам: вот он, овраг, такой знакомый и уже родной. А вон – лес! И… Не может быть! Маленькие елочки! Я вскочила и протерла глаза. Нет, зрение не подвело: с одной стороны оврага шумел большой лес, а с другой – росли маленькие елочки.

– Ура-а-а! – я ухватилась за ствол березы-молнии и… Стоп! Береза! Я же точно помнила, что она была маленькая. И в молнию она превратилась после того, как я налетела на неё. Вот так дела! Так что же это получается? Это я её такой сделала? В прошлом?

Я крепко сжала руками виски и принялась уговаривать саму себя:

– Спокойно, Ксана, спокойно, только не нервничай, не сойди с ума. Подумаешь, береза. Мы еще и не такое можем.

Вдруг я услышала чей-то протяжный стон. Боже мой! Это был не просто стон, а скорее, вой или вопль отчаяния. По телу вновь побежали мурашки страха, а сердце ухнуло куда-то в пятки. Крепко зажмурившись, я зашептала:

– Отче наш…

Молитва и в самом деле помогла. Стараясь не дышать и не издавать много шума, поползла наверх. Трава была мокрая, неприятная на ощупь, все же в августе дожди стали прохладнее, что говорить. Несмотря на дождь, лес оживал. Стон, леденящий душу, повторился вновь. Мне показалось, что исходил он от озера. «А вдруг там Людка?» – мелькнула мысль, и я стремглав помчалась с пригорка к озеру. В рассветных сумерках хорошо было видно какое-то движение на берегу. Кто-то запутался в рыболовных сетях.

Надо сказать, что у нас не только в реке, но также и в лесном озере водилось много рыбы. Мы прекрасно знали, что ловля сетями была запрещена, но браконьеры чихать хотели на все запреты. Однако мне было непонятно, каким образом подруга очутилась… в озере? Видимо, мы попали во временной просвет с небольшим промежутком. Мне повезло намного больше, чем ей. Бр-р-р! Очутиться в такую погоду в озере? Нет уж, увольте! Бедная Людка!

– Сейчас, сейчас, я помогу! Я иду, Людка! – крикнула я и бросилась на помощь подруге… Но это была вовсе не моя подруга. Огромная рыба с…женским торсом беспомощно билась в сетях. Не в силах вымолвить ни слова, я от неожиданности ахнула и упала на мокрую от дождя землю. Существо замерло и так неподвижно застыло на некоторое время. Я во все глаза смотрела на… русалку, а она на меня. Сквозь прорези сети я увидела прекрасные светлые глаза, в которых читался дикий животный страх.

– Да-а-а, – только и вымолвила я. Рассказать кому, не поверят, сочтут за сумасшедшую. Пересилив себя, встала и тихонько подошла к русалке.

– Ты меня не бойся, я сама боюсь, но я тебе помогу. Сейчас, сейчас, только ты не бойся, хорошо? – ласково проговорила я и дотронулась до неё. Тело русалки на ощупь было скользкое и холодное, как у рыбы. В сущности, она же и есть рыба. Ухватившись за край сетки, я начала тянуть. Русалка сначала испугалась и снова стала извиваться, но я, погладив по хвосту, кажется, успокоила её. Она, в конце концов, поняла, что я не желаю ей зла, и даже стала помогать мне. Но сеть не поддавалась. Мы с русалкой уже из сил выбились, а все без толку. И вдруг в отдалении послышался шум двигателя. Браконьеры! Едут проверять сети! Тогда нам несдобровать. Что же делать? Не отдавать же им несчастное существо? Она, хоть и сказочный персонаж, но все же часть природы, к тому же мыслящая и разумная. И вдруг меня осенило! Ножик! У меня же есть маленький ножичек, которым я подрезала грибы! С ножиком дело пошло намного быстрее. Шум мотора приближался, вот-вот машина появится на лесной дороге. Мы успели распутать сети в самый последний момент.

– Иди же, плыви! – я подтолкнула русалку к воде. Она повернулась ко мне и тихо засмеялась. В её глазах уже не было страха: они светились благодарностью.

– Вот, на, возьми, тебе пригодится, – я протянула русалке ножик, она покачала головой и, подпрыгнув, очутилась на глубине. Плеснув на прощанье хвостом, русалка уплыла.

Почему-то она больше не удивляла. После всего, что произошло? Наверное, я бы даже не удивилась, если бы в наших краях объявился динозавр на летающей тарелке. И все же эта встреча с необычным существом немного вывела меня из душевного равновесия. На воде давно уже исчезли круги, которые оставила русалка, а я так и продолжала стоять в оцепенении. Звук хлопнувшей дверцы автомобиля быстро привел меня в чувство. Теперь надо уносить ноги, потому что встреча с браконьерами явно не сулила ничего хорошего.

Я быстро помчалась по заросшей лесной тропинке прочь от опасности. Теперь-то уж точно выберусь из леса, потому что он свой, и я его знала, как свои пять пальцев. Выбившись из сил, мокрая с ног до головы, присела отдохнуть на опушке. Подумать только! Совсем недавно здесь прохлаждался Толик и его приятели, поджидая нас. А теперь здесь никого нет, и вокруг снова мое время, в котором нет ни стрельбы, ни бандитов, ни денег, ни… Людки. Стоп! А ведь и в самом деле подружки здесь нет! Значит, она так и не попала в дыру, оставшись в прошлом? Боже мой! Что же делать? Без неё домой я не пойду. Ни в коем случае! Нельзя оставлять её в прошлом. Мало ли что может произойти, и мир из-за этого перевернется с ног на голову, если уже не перевернулся… Нет, пока, слава Богу, все на месте. Сквозь пелену дождя я видела вдали очертания знакомого города, нашего города. С тоской взглянув на него, я поплелась назад, в чащу леса. Ветки хлестали меня по лицу, обдавая брызгами холодной дождевой воды, а мне, впрочем, было все равно. Я шла и думала, что же теперь со мной будет? Наверное, так и останусь в этом лесу. Надежда найти дыру во времени таяла с каждой минутой. Где её искать-то? Эту дыру? А вдруг она закрылась? Скажем, на лет сто? Что же тогда делать? Как тогда быть?

Я шла долго, пока не осознала, что нахожусь на поляне с молодыми елочками. Вот это да! Ноги сами собой привели меня сюда. А вон и сторожка, цела и невредима, спряталась в зарослях невесть откуда взявшейся в лесу сирени. Что ж, сторожка так сторожка. Не мокнуть же под дождем.

Она и в самом деле напоминала классическую избушку Бабы Яги. Везде гроздья паутины, годовая пыль, затхлый запах сырости. Я невольно поморщилась. Да, в будущем эта же избенка выглядела намного приятнее. Но делать нечего. Придется довольствоваться малым. Конечно, в моем случае было бы лучше искать дыру во времени, но я так устала и промокла, что подумала: «Ничего ведь не случится, если я хоть часочек подремлю, тем более и дождик вон как припустил». Половину этой Бабки-ёжкиной избушки занимала русская печь с лежанкой, посредине стоял стол, на нем в коробочке я нашла свечи и спички, в углу, у маленького окошка, примостился топчан.

– Мебелишка так себе, – проворчала я. – Хорошо, что хоть свечки есть.

Что по-настоящему раздражало, так это свисающие гроздья паутины с застрявшими в ней мухами и противный запах сырости, щекочущий нос.

Возле печи даже дрова лежали, любезно кем-то приготовленные, но я абсолютно не имела понятия, как с этим агрегатом обращаться. Поэтому, взобравшись с ногами на лежанку и обняв колени руками, крепко задумалась о своей нелегкой судьбе. Почему-то была твердая уверенность в том, что Людки з д е с ь нет, она осталась там, в прошлом, с милым парнем по имени Андрей. Нас разбросало во времени, это как пить дать. Зачем-то провидению было угодно так сделать. Вот только зачем?

– Глупо, – проговорила я, – как же глупо получается. Я в настоящем, а Людка в прошлом. Я сижу в паре километров от родного дома, но не могу туда вернуться. Приходится сидеть и ждать, когда появится этот проклятый туман с золотыми звездочками. Как не хочется вновь в него попадать, кто б знал! А вдруг Людка уже дома? Сидит и попивает себе чаек, а я тут, в лесу, одна-одинешенька? Нет, вряд ли, она бы тоже без меня не стала возвращаться. Я-то уж хорошо знала свою подружку… Глаза слипались, мысли путались, голова сама собой клонилась вниз…

Голоса… Они сначала сливались с лесными звуками, а потом, как бы отделившись, зазвучали отчетливо, да так близко, что я от испуга подскочила как пружина.

– Ой! – моя красивая сережка осталась где-то в подушке из соломы. Я провела рукой по подушке, но так и не нащупала сережку. «Ну вот, маша-растеряша», – разозлилась я на себя. Еще бы! Это была единственная пара золотых сережек, к тому же подарок родителей.

Голоса приближались, я заметалась по избушке: нигде не было ни одной щелочки, куда можно было бы забиться. «Кого принесла нелегкая? Да еще ночью?» – мелькнуло в голове. Инстинктивно опустившись на колени, я принялась шарить руками в поисках крышки погреба. Почему-то казалось, что погреб обязательно должен быть. Так и есть! Нащупав вход в погреб, я, ломая ногти, трясущимися от страха и нетерпения руками, наконец, сдвинула крышку с места. Погреб в нашем времени действительно существовал! Мне, можно сказать, крупно повезло. Схватив спички и свечу, я спрыгнула вниз. Едва успела прикрыть над собой крышку, как в сторожку кто-то вошел, с шумом распахнув дверь.

– Проходи, Сима, проходи, – услышала я чей-то знакомый голос.

«Да что же это за де жа вю сплошное! – возмутилась я. – Тогда был Толик, а этот кто?»

– Ты хорошо все спрятал? – раздался женский голос.

«Опять эта Сима! – промелькнула мысль. – Во всех временах. Она что? На машине времени перелетает из одного времени в другое? Или это три разных Симы: одна – гадалка, другая – вот эта, женщина из сторожки, а третья – наша комендантша? Да, головоломка какая-то получается с этими Симами, ладно, послушаем, что же дальше будет». А дальше я услышала такое, отчего вся похолодела:

– Да, ты же знаешь. Они в погребе. Хочешь проверить? – сказал мужчина.

«Нет! Только не это!» – так и хотелось выкрикнуть мне. Я, оцепенев от ужаса, ждала развязки: вот они поднимают крышку погреба, вот спускаются туда, а там я, собственной персоной: «Здравствуйте, я ваша тетя»…

– Нет, зачем, пусть еще полежат, – ответил мужчина.

У меня вырвался вздох облегчения, и я, испугавшись, что его услышали, тут же закрыла рот руками.

– Симочка, дорогая, – вновь заговорил мужчина, – это же все наше, семейное. Неужели ты могла подумать, что я предам тебя? Сама знаешь, что нет.

– Да знаю, знаю, – недовольно проворчала женщина.

– Нам с тобой этого добра надолго хватит. Деньги, сама знаешь, придут и уйдут, а это останется. Отец завещал, значит, пополам.

Сима ответила не сразу:

– Жаль, в этом времени ожерельем так и не удастся попользоваться. Лет двадцать подождать надо.

– Мы же с тобой состаримся к этому времени. Зачем нам?

– Нет, братец, прадед наш не зря нам проход во времени открыл. Так что ты как хочешь, а я на полную катушку попользуюсь этим, – ответила Сима.

Мужчина недовольно крякнул и спросил:

–  Как же это?

– Да вот так. Проход этот и для нас с тобой закрыться может, так отец говорил. Вот я и хочу пожить в будущем на широкую ногу.

– Так ведь нельзя двоим, – возразил мужчина, – тебе и… тебе. Да и не время еще. Отец сказал, что наследство вылежаться должно.

– Знаю я, – раздраженно отозвалась женщина. – Вот почему в бедности и живу.

Мужчина засмеялся:

– Ты и в бедности? Так ты ж при должности.

– Мне вон пятьдесят седьмой пошел, а что я в жизни видела-то?

– Брось, сеструха, какие твои годы, – сказал он, а потом встревожено добавил: – Твоя, э-э-э, вернее, ты, надеюсь, не трогала наследство?

Сима фыркнула:

– Да говорю ж тебе, нет. Я и близко сюда подходить не буду.

– Записку себе оставь, а то забудешь, – посоветовал мужчина.

– Обо мне не беспокойся, – огрызнулась она. – Ты сам лучше о девочках не забудь. С ними всё в порядке?

При этих словах я насторожилась, но мужчина с ответом не торопился, он помолчал, потом нехотя начал:

– Ты знаешь, можно сказать, всё, вот только…

– Что? Что случилось? – нетерпеливо спросила Сима.

– Одна куда-то делась, – выпалил он.

– Что значит, куда-то делась? – недоумевала женщина.

Мужчина крякнул и продолжил:

– В общем, провалилась она куда-то, а куда, я не знаю.

«Это они обо мне! Точно! Обо мне!» – я даже дышать перестала, надеясь не пропустить что-нибудь важное.

– Ладно, не волнуйся, объявится. В дыре промежуток небольшой, сам знаешь. К динозаврам не попадет.

Они оба засмеялись, а я подумала: « И на этом спасибо, утешили, тоже мне, испугали динозаврами».

– Я их сначала не узнала, – сказала Сима, – а как увидела над их головами туман с блестками, поняла, что это они. Между прочим, одной я нагадала короля.

– Короля? – усмехнулся мужчина и задумчиво добавил: – Короля...

– Ладно, рассвело совсем, пора идти, – сказала Сима.

– Да, пора, сегодня кассу берем в соседнем районе.

– И когда ты все успеваешь? В трех местах одновременно крутиться?

Мужчина засмеялся:

–  Нет, в своем времени я законопослушный гражданин, инженером работаю. Ты же знаешь… Устал я, Сима. Хватит уже на наш век, да и детям останется. Пора остепениться, не бегать через дырку.

– А я не нагулялась еще, мне весело.

– Смотри, будь осторожна, – сказал он. – Скоро срок истечет. Не вечно же дыра открытая будет. Я спокойствия хочу. Вернусь в наше время и буду жить спокойненько.

– Эх ты, – ответила Сима, – ты всегда осторожный был. А я вот нет. По мне так я бы с удовольствием в будущем осталась.

– Почему? – спросил мужчина.

– У них там в открытую можно заниматься нашим потомственным бизнесом, и никто тебя на костре не сожжет, – Сима громко захохотала.

– Ладно, пошел я,- сказал мужчина, – а ты куда? В будущее? На метле полетишь или пешком прогуляешься?

– Дурачок ты, – ответила Сима, и они весело рассмеялись.

– До встречи, сестренка, – сказал мужчина и, хлопнув дверью, вышел. Сима же осталась.

Я мысленно чертыхнулась: так спина затекла, а шевельнуться боялась. Но Сима и не собиралась уходить. Она долго возилась, что-то шептала вполголоса, а потом, наконец, ушла.

Я, кряхтя, вылезла из погреба. Чудом осталась цела и невредима. А что если бы они меня обнаружили? Бр-р-р. Кто знает, что бы со мной было?

Ночь прошла, рассвело. Чудесный денек, как тот, в который вся эта кутерьма закрутилась.

– Действительно, кутерьма, а еще сплошная неразбериха, запутаться можно, – задумчиво произнесла я.

Однако в этой неразберихе был некий центр, вокруг которого все крутилось. Сима… Она была везде, во всех временах. Сима. Сима… Сима? Что-то до боли знакомое… Ну, конечно же! Именно это имя тогда произнес Степан. Как же я могла забыть: Сима – гадалка. Да, но была еще одна Сима- наша Серафима Степановна. И снова Сима. Получается, что она, Сима, везде. И там, и там. Что за наваждение? Сколько вообще этих Сим? А еще этот таинственный незнакомец. Он явно знал про нас с Людкой, но мы ничего о нем не знали.

Одно было хорошо: он и эта Сима ушли, так и не заметив меня. Что-то в подслушанном разговоре меня настораживало. Кажется, я пропустила нечто важное. Бегая от волнения из угла в угол, я силилась вспомнить, что же именно так меня зацепило. И вдруг я вспомнила… Из-за этого открытия у меня затряслись руки и ноги, только уже не от страха, а от нетерпения. Они что-то спрятали в этом погребе! Какое-то наследство! Схватив свечу, я вновь спустилась в погреб, теперь уж при свете хорошо его рассмотрела. Оказывается, в нашем времени подземного хода вовсе не существовало. Здесь, кроме лестницы, не было даже полочек с соленьями и вареньями. Одни голые стены. Где же обещанное наследство? Мне почему-то мерещилось, что это будет большой сундук с драгоценностями, как у графа Монте- Кристо. Но голые стены говорили об обратном. Нет, этого просто не могло быть. Голос Симы до сих пор звучал в ушах: «Они в погребе». Драгоценности как пить дать в погребе, и я не уйду отсюда, пока не найду их. Вот только где? Я крепко задумалась, ничего путного в голову не приходило, кроме того, чтобы ощупать стены в поисках потайной ниши. Этим я и занялась. Пристроив свечу на ступеньке, я принялась за дело. И вдруг… Стена поддалась, и я провалилась вместе с ней в черноту.

– А-ах! – сердце ухнуло в пятки, и я еще громче заорала от страха: – А-а-а!

Это была вовсе не стена, а кусок старой мешковины, которая закрывала подземный ход.

«Ура! Не все еще потеряно», – подумала я и от этой мысли, что все же найду клад, стало как-то теплее и спокойнее. Страх улетучился, как его и не бывало, а в жилах закипела кровь от предвкушения чего-то необыкновенного. Так, наверное, чувствуют себя все охотники за сокровищами. Совсем как в приключенческих книгах. Да о подобном приключении можно только мечтать. Еще день назад я была обычной советской девушкой, которая жила, как жили все. А сегодня… А сегодня я путешественница во времени, да еще и клад перестал быть призрачной мечтой. Скажите, вы когда-нибудь становились участниками подобных приключений? Лично я никогда. Многим, кстати, так до конца жизни не удается ощутить все прелести подобной авантюры. Ничего-то в их жизни интересного не происходит. Обычная жизнь обычных людей, которые не верят ни во что: ни в Бога, ни в летающие тарелки. Впрочем, именно такой я и была совсем не так давно. В летающие тарелки, правда, до сих пор не верю, но что касается путешествия во времени, тут уж простите, «плавали – знаем».

– Сокровища, ау! – позвала я. – Я иду к вам!

Ухватив свечку, я смело шагнула вперед. Прошла буквально несколько шагов, обо что-то споткнулась и, не удержавшись, упала. Что-то оказалось старой деревянной шкатулкой в серебряном окладе, на её крышке была сделана искусная резьба. В общем, настоящая музейная редкость. По моим скромным подсчетам шкатулке было лет двести, не меньше. Я с благоговением провела по крышке рукой. Никогда еще не доводилось касаться столь древних вещей. Музеи не в счет: там только и разрешено, что просто поглазеть на экспонаты. Жаль только, что шкатулка оказалась вовсе не сундуком графа Монте-Кристо, она была не очень-то и большая. Невероятно, но драгоценности так запросто стояли себе посреди прохода, и всё. Какой же безалаберный этот мужик! Взял, да и просто оставил шкатулку без присмотра, хоть бы закопал для приличия, а ведь Сима его спрашивала, хорошо ли он её спрятал. Чего удивляться, все мужчины таковы. Ничего доверить нельзя. Я на месте Симы все-таки слазила бы в погреб, да проверила, а то неровен час, наследства можно и лишиться по безалаберности. Это хорошо еще, что шкатулку нашла я, а если бы не я? В конце концов, это их проблема, не моя. А вот моя – это как же мне теперь открыть этот музейный экспонат? Найти-то я нашла, а дальше? И спросить не у кого. Сюда вряд ли кто сунется. Как я уже говорила, горожане и на пушечный выстрел к Куреням боялись подходить. Так что можно быть совершенно спокойной: в радиусе километра ни одной человеческой души. И правильно делали. Мы с Людкой, тоже мне, умницы-разумницы: в аномальное место за грибами поперлись. Теперь сиди себе и голову ломай, как из всей этой ситуации выкручиваться. Самое обидное, что вот оно – богатство. Руку протяни –и… Так нет же!

Я в который раз осмотрела шкатулку, даже приподнимала её, но нигде не нашла нужного замочка или пружинки. Крышка как будто намертво приросла. Да и шкатулка, хоть и небольшая, да тяжелая оказалась. Вот те раз! А, в самом деле, зачем её закапывать? И захочешь, не откроешь.

– Ладно, не хочешь открываться, не надо. Все равно тебя здесь не оставлю, так что прихвачу-ка с собой.

Оставлять шкатулку здесь, можно сказать, на произвол судьбы у меня и в мыслях не было. «Вот найду Людку, – думала я, – вместе и подумаем, как открыть».

А все же нам с ней крупно повезло: сначала чемодан с деньгами, пусть и не нашими, пусть из будущего, нашли, теперь шкатулка с драгоценностями. Я почему-то на все сто была уверена в том, что там именно драгоценности, причем старинные, антикварные. За них нам с Людкой двадцать пять процентов полагалось.

То, что и деньги, и шкатулка принадлежали не нам, вовсе не смущало. Какая теперь разница, чьи они, важно, кто их нашел. И все-таки червячок сомнения закрался в мое сознание: ну, притащим мы эту шкатулку домой, ну, сдадим её, предположим, в милицию, а там возьмут, да и спросят: «А где вы, девоньки, её взяли? Уж не музей ли вы ограбили?» Да, как-то уж не совсем радужная перспектива впереди открывается… И тут мне в голову пришла поистине гениальная мысль: шкатулку нужно припрятать до лучших времен. Осталось лишь дождаться этих самых лучших времен, это лет двадцать, не меньше. Что ж, двадцать так двадцать. Зато мы с Людкой будем жить как королевы. Вон в будущем некоторые устроились: собственные фирмы, казино, рестораны, особняки. Можно подумать, что деньги им достались честным трудовым путем, так сказать, кровью и потом. Может, и кровью, но только не потом…

Подземный ход стал постепенно сужаться и уменьшаться. Этого мне только не хватало! Я и так тащила этот сундук, да еще и свечку, а тут такое неудобство. Странно, кажется, в будущем подобного сужения не было. Впрочем, может, мы его просто не заметили, ведь ползли же преимущественно на карачках, а где и на животе. Пришлось согнуться в три погибели, а потом и вовсе встать на четвереньки. Придерживая свечу одной рукой, другой я принялась толкать шкатулку перед собой. Капающий воск обжигал пальцы, я как могла удерживала свечу. И все-таки не удержала! Свеча выскользнула из рук и, упав, погасла. Я осталась стоять на четвереньках в кромешной темноте да еще под трехметровым слоем земли над головой. Страх тут как тут, залез сначала за шиворот, пробежав холодком по спине, потом застучал в груди. Одно успокаивало: я знала, куда ползти.

– Спокойно, Ксана, спокойно, ты же знаешь, что выход впереди.

Постепенно я успокоилась и даже положительно оценила создавшуюся ситуацию: тащить тяжеленную шкатулку, до отказа набитую драгоценностями, одной рукой тяжело, намного легче двумя руками. Однако мне пришлось недолго оценивать прелести полученной свободы. Ба-бах! Я вновь с треском наскочила на какое-то препятствие. На сей раз им оказался огромный камень. Рядом с ним лежал еще какой-то предмет. Чемодан! Но…откуда здесь, в настоящем, мог оказаться чемодан? На ощупь это был т о т самый, что так любезно «подарил» нам Степан. К слову сказать, я весьма быстро согласилась с тем, что чемодан теперь наш. Но увидеть, вернее, ощутить его в этом времени? Нащупав защелку, я нажала на нее, крышка в буквальном смысле подлетела, больно хлестанув меня по лицу. Я запустила руки во внутрь и… Так и есть! Деньги! Те самые пресловутые доллары из будущего! Но как они попали сюда? Или я…впотьмах проскочила временную границу? Конечно же! Этим все объясняется. Но разве туманы бывают и под землей? А хотя… Ведь бывают же в о о б щ е такие туманы, почему временному проходу не оказаться под землей? Да где угодно! Хоть под водой. Может, и русалка попала, ну, я не знаю, в какую-нибудь пространственно-временную дыру и из своего мира приплыла в наш? Теперь уже я ничему не удивляюсь. После всего, что произошло…Это, конечно, невероятно, но факт. И этим надо воспользоваться. Почему бы рядом с чемоданчиком не пристроить еще и шкатулочку? А что? Пусть полежат… до лучших времен. Я, довольная собою, захихикала и, пристроив на чемодане шкатулку, поползла налегке. Вскоре показался дневной свет, я встала в полный рост и пошла ему навстречу.

Картина будущего вновь предстала передо мной: елки выросли, малина заволокла весь овраг и… Голоса! Неужели это мой бывший возлюбленный со своей командой до сих пор носится по лесу в наших поисках? Я полезла в пещеру и затаилась от греха подальше. Люди прошли мимо по краю оврага, непринужденно болтая. Кто-то с жаром доказывал преимущество сморчков перед свинушками. Я усмехнулась: грибники явно впервые в наших краях, во-первых, потому, что не побоялись сунуться в Ведьмины курени. А во-вторых, какие там еще сморчки! Мы такие грибы и за грибы-то не считали. Вот белые или подосиновики – это другое дело. А то сморчки! Люди прошли мимо, естественно, никого не заметив. Конечно, меня мучительно томила тоска по человеческому общению, но будущее, которое приняло тогда нас с Людкой не очень-то хорошо, абсолютно не прельщало. Так что я уж как-нибудь потерплю, пока не найду подругу. Отчего-то верилось, что и она не сидит сложа руки, а предпринимает хоть какие-нибудь шаги в моих поисках. Вы спросите, почему такая уверенность? Да я бьюсь об заклад, что Людка ни за что на свете не оставит на произвол судьбы чемодан, до отказа набитый зелеными купюрами. И очень даже кстати, что эта самая судьба забросила меня в нужное время и в нужное место. Конечно, торчать в пещере я не собиралась. Впрочем, как и в город идти тоже. А вот одного человека я, пожалуй, навестила бы. Сима наверняка знала ответы на все вопросы. Да, да, именно Сима, гадалка.

Дорогу из леса уже давно выучила, как свои пять пальцев. Оставалось только не нарваться на компанию бывшего возлюбленного. Я без труда и приключений вышла на окраину города. Также без труда нашла дом Симы. Я буквально носом уперлась в нужный забор, на котором по-прежнему красовалась та же самая вывеска, гласившая о роде деятельности хозяйки этого дома. Остановившись, я задумалась о предстоящем разговоре. Вдруг дверь дома настежь распахнулась, и… кто бы вы думали? Андрей! Да, именно Андрей, пулей пролетев мимо меня, помчался к лесу. Я только и успела, что прижаться к забору, больно ударившись спиной об вывеску. Она ни с того ни с сего возьми да и свались на землю. А чего бы ей не свалиться, когда висела на одном гвоздочке? Я испуганно оглянулась: уж не заметил ли кто моей выходки, и поспешила войти в дом.

Признаюсь честно, столь неожиданное появление молодого человека, которого я несколько часов назад оставила в прошлом в обществе своей подруги, немного вывело меня из душевного равновесия. А может, я ошибаюсь, и это вовсе не он, а его, так сказать, внук?

– Будем считать, что парень просто похож, – решила я и смело распахнула дверь.

В уже знакомой комнате за столом, покрытом красивой белой скатертью с вышивкой, неподвижно сидел еще один старый знакомый.

– Степан! Вот так встреча! – радостно воскликнула я и бросилась к нему.

Но мужик, хамски скривив губы, взаимной радости явно не испытывал. Он продолжал сидеть неподвижно, как памятник. «Странно, – промелькнуло в моей голове, – неужели не узнал? Хам, просто хам. Мог хотя бы из приличия улыбку изобразить». И тут только до меня дошло, что Степан никакой даже и не хам, он просто… мертв. В его груди по самую рукоятку торчал нож!

– Степан, что с вами? – задала я сначала идиотский вопрос, а потом… Крик ужаса так и застыл в моем горле, все-таки вырвавшись наружу в виде какого-то шипения. Согласитесь, что мне, девушке весьма далекой от криминального мира, было позволительно не только прошипеть, но даже и грохнуться в обморок, что я незамедлительно сделала. А как же иначе? Мне никогда в жизни еще не доводилось видеть людей с ножом в груди. Кстати, я сначала и не поняла, что это был именно нож, потому что его рукоятка походила на копытце какого-то животного. Сколько я пролежала в отключке, не знаю. Только мне приснился какой-то странный сон: как будто я плыву по нашей реке, пытаясь схватить за хвост карася, который дико смеется и хлещет меня этим самым хвостом по щекам. Я очнулась. Меня действительно хлестали по щекам, приговаривая:

– Очнись же, да очнись же ты наконец.

– Сима? – удивилась я.

Да, это была Сима, та самая гадалка, к которой я шла. Резко вскочив на ноги, я бросила полный ужаса взгляд на то место, где сидел мертвый Степан. Представляете? Его там не было!

– А, а…, – заикаясь, промямлила я.

– Что? – недоуменно спросила Сима. – Что ты?

– А где же… ну, этот…

– Кто? Ты о чем? – развела руками Сима.

– А, ничего,- отмахнулась я.

Сима улыбнулась:

– Ты наверняка потеряла сознание от жары, головой больно ударилась. Вон какая жара стоит, хоть и конец августа, – затараторила она.

Час от часу не легче. Я же собственными глазами видела Степана с ножом в груди! А теперь его там не было. Или в самом деле от жары рассудок помутился? Приходилось верить на слово гадалке. Я даже осмотрела место преступления.

– Ты что-то потеряла? – подозрительно спросила Сима.

– Да, кажется, – уклончиво ответила я.

Естественно, осмотр места преступления мне ничего не дал. Ни одной улики! Но как же так? Однако что-то опять не давало покоя. Какая-то маленькая деталь… Скатерть! Её не было! Но когда я пришла, она еще была. Значит, был и Степан с ножом в груди, то есть труп. Мне снова стало нехорошо: ужасающая картина так и стояла перед глазами. Я взглянула на Симу. Видимо, она всё поняла, и теперь на её лице не было прежней доброжелательности, напротив, в её глазах мелькнул недобрый огонек.

«Надо уносить ноги», – пришла на ум здравая мысль. Наскоро попрощавшись, я пулей вылетела из дома. Я так торопилась, что даже забыла, с какой целью пришла сюда, но возвращаться назад как-то не хотелось.

– Нет уж, увольте! – ноги несли меня прочь от этого страшного места.

Я старалась убежать как можно дальше от дома гадалки и, отбежав на приличное расстояние, остановилась, чтобы отдышаться, а заодно и всё обдумать. Да, дилемма оказалась не из простых: либо идти в город, где меня поджидала опасность, либо не идти. Но ведь должна же я хоть что-нибудь узнать о Людке! Помочь в этом мог только один человек – Андрей. А все-таки, если это не он? Ничего страшного, я просто разыщу этого парня и спрошу его. Да, да, так просто возьму и спрошу: «Молодой человек, не вы ли это бежали с места преступления? Не вам ли на голову свалились две непрошеные гостьи из будущего?»

– Так он мне и ответит, – проворчала я.

И все же он был моей единственной надеждой.

Я никого, кроме Степана, толком и не знала в городе. А теперь и Степана нет. Бедный, бедный Степан. Кто ж знал, что такое с ним случится? Позвольте! Это как же теперь понимать? Чемодан в нашем полном распоряжении? Если, конечно, не считать некоего Общака. Ну и наследство же нам досталось! Спасибо тебе, Степан! А если учесть, что и сундук теперь тоже наш, это же о-го-го, какие мы богатые получаемся. Оставалась только одна маленькая загвоздочка – Людка. Интересно все же получилось: она осталась в прошлом вместе с Андреем, которого я только что видела в будущем. А куда же тогда делась моя подруга? Неужели он и её… того? Нет, этого просто не могло быть! Не мог он! Нет. Влюбленный мужчина на такое не способен. То, что он с первого взгляда влюбился в Людку, это и ежу понятно. Возможно, он её в прошлом оставил, а сам быстренько в будущее подался, здесь Степана зачем-то убил. Вот только зачем? А что? Может, у них какие-нибудь свои дела были. Да, дела… Хорошенькие дела получаются. Бедный Степан. Собственно, а почему я думаю, что это Андрей? Может, это и не он вовсе. Ведь не всем же дано через временную дыру проходить. Тем не менее, проверить все-таки надо: Андрей это или не Андрей. Вот почему мне просто необходимо было идти в город, тот парень именно туда и побежал…

Город будущего! Как же ты был мне страшен! И не только потому, что там жили Малюта и его банда. Нет. Потому что город будущего мне не понравился. Я ужасалась от мысли, что мне предстояло в нем жить. Пройдет каких-то двадцать лет и… А так не хотелось! Слишком дорог был мне город моего настоящего. Милый спокойный русский городок, один из многих. У меня и в первый раз было такое ощущение, будто мы попали на другую планету или в какой-нибудь параллельный мир. Как и тогда неприятно засосало под ложечкой, как будто я наткнулась на клубок змей. Знаете, однажды мы с Людкой отправились в наш лес за подснежниками. Я оступилась и ногой угодила в какую-то яму. Людка помогла мне выбраться, а когда мы в эту яму заглянули, то испытали настоящий ужас. Страшно передать! В общем, подснежников мы так и не набрали – неслись из леса, как угорелые. Серафима Степановна отчитала нас тогда по первое число:

– Говорила же вам, не суйтесь в лес, коли не знаете. Весна на дворе, змеи просыпаются…

Я грустно улыбнулась: как давно это было – двадцать лет назад. Город, в который я шла, напоминал тот самый клубок змей.

Ноги сами собой привели меня к нашему родному общежитию, вернее, в будущем оно было вовсе и не общежитие.

– Ну, и где же искать этого Андрея? Почему я решила, что он будет стоять на площади как памятник в ожидании моего появления? – ворчала я себе под нос.

Действительно, Андрей на глаза так и не попался, зато попался Малюта, точнее, я угодила ему прямо в объятья. Он страшно обрадовался:

– Не может быть! – воскликнул Малюта, радостно скалясь. – Какие люди!

– Вы это мне? – я сделала вид, будто впервые вижу его.

– Тебе, тебе, – отозвался он, ухватив меня за руку.

Я попыталась вырваться, но не тут-то было: Малюта, намертво вцепившись в меня, потащил в здание.

Вот так, значит, распорядилась судьба. Я бы сказала, сыграла злую шутку. Мало того, что мы с Людкой были разбросаны во времени, так еще и я так глупо попалась в лапы бандитов.

– Вернусь, двоек наставлю его сыночку, – я погрозила кулаком закрытой двери.

Заперли меня в той самой восточной комнате, что двадцать лет назад была нашей. Вот здесь, у стены, когда-то стояла моя кровать, а возле окна Людкина. Теперь нет ни нашей комнаты, ни Людки.

Малюта втолкнул меня в комнату:

– Посиди тут пока.

«Пока» продолжалось вот уже третий день. Однако я не скучала: лопала вволю шоколадные конфеты да пялилась в телевизор. Наверное, я за всю свою жизнь столько фильмов не смотрела. Особенно понравился мне один, в котором два чудака путешествуют на машине времени. Ну, совсем, как мы с Людкой. Только вместо машины у нас туман с золотыми звездочками. На машине, однако, намного лучше, а туман еще найти надо.

Итак, я торчала в своей бывшей комнате взаперти, абсолютно не сообщаясь с внешним миром. Конечно, у меня был проверенный выход – окно, но… На окне теперь красовалась симпатичная резная решеточка. Поразмыслив о том, что мое заточение все же приведет к какому-нибудь логическому концу, я решила в панику пока не бросаться, а посмотреть, что будет дальше. А так… Ну, предположим, смогу я все же уйти отсюда, а дальше что? Бегать ночью по лесу в поисках злополучного тумана? Одной? Бр-р-р! Ни за какие коврижки! Это с Людкой все же не так страшно было. Предположим, что я найду туман и вернусь домой, а как же Людка? Где гарантия, что я встречу её где-нибудь во времени? А что, если не встречу? Вообще никогда? От этой мысли у меня руки-ноги похолодели. И я, глядя в окно на звезды, проскулила:

– Людка, где же искать тебя?..

И вдруг она объявилась сама, собственной персоной. Её с треском впихнули в комнату так же, как и меня.

– Людка!

– Ксана!

Мы кинулись друг другу в объятья. Я просто не верила своим глазам!

– Как же я рада тебя видеть, Ксанка!

– А как я тебя! Тем более что так долго искала и нашла…

– Нет, это я тебя нашла, – возразила она.

Я усмехнулась и подумала о том, что лучше мы бы встретились в другом месте.

– Ксанка, мне столько нужно тебе рассказать, столько нужно рассказать, – тараторила Людка.

– Можешь не торопиться, – ответила я, – у нас вагон времени.

Времени и в самом деле оказалось предостаточно. Людка рассказала мне душещипательную романтическую историю, правда, это очень громко сказано – рассказала, потому что я только и слышала, что «Андрей, Андрей, Андрей…». Да ничего, я ведь девушка понятливая, сама догадалась, что к чему. Распрощавшись с «удивительным, не таким, как все» Андреем, Людка тоже вернулась в лес в поисках тумана. И, наконец, нашла. Она так же, как и я, решила отсидеться в сторожке, где её, оказывается, поджидали.

– Хотя, – она задумчиво подняла глаза к потолку, – мне показалось, что ждали там вовсе не меня, а я им случайно под руку подвернулась.

– Может быть, может быть, – проговорила я и задумалась. Было и так понятно: чемодан, полный деньжищ, не давал покоя всей этой шайке. Если бы они знали и про сундук…

– Кстати, – спохватилась я, – о сундуке.

Я поведала Людке свою «одиссею», умолчав о русалке. Хоть мы и подруги, кто знает, не сочтет ли она меня за сумасшедшую. С дырой во времени все предельно ясно, можно, наверное, как-то объяснить, тем более что она сама все видела своими глазами, а вот с русалками проблематичней. Я бы ни за что не поверила. Невероятная встреча с ней по прошествии времени стала и мне казаться сном, непростым сказочным сном. Другое дело сундук с драгоценностями, это как-то более привычно. Сколько книг об этом написано, сколько фильмов снято! Я в детстве просто грезила приключениями, мечтала отыскать пусть не остров, то хотя бы маленький сундучок с сокровищами. И вот мечта сбылась…

История с сундучком Людке очень даже понравилась. Она еще и еще раз заставляла меня пересказывать её.

– Эх, жаль, что ты так и не смогла его открыть, – она сокрушенно покачала головой.

– Вот вернемся в лес, вместе и откроем.

Узнав о Степане, Людка немного всплакнула:

– Все же хороший он был…

– Да, – согласилась я, – хороший, наследство нам какое оставил.

Вот так в разговорах прошел день, потом другой. Никто нас не потревожил. Даже кормить забывали! Но мы были не в обиде:

– Давно собиралась пару килограммов сбросить, а тут такой случай, – констатировала моя подруга.

– М-м, – согласилась я с набитым ртом. Спешу добавить, что бандиты действительно не кормили нас, зато «Шампанского» и шоколадных конфет в нашей «тюрьме» было завались. Вот мы и питались одними конфетами, сели, так сказать, на шоколадную диету.

Я, правда, не сторонница разных диет, но тут волей-неволей пришлось поддержать подругу. А что еще оставалось? Впрочем, всегда была оптимисткой: в любой ситуации находила что-то полезное для себя.

Но когда прошел еще один день, Людка взбесилась:

– Они что? Совсем там обалдели? Забыли про нас, что ли?

– Ага, – поддержала я, – замуровали, демоны.

И тут, отвечая нашим желаниям, эти самые «демоны» и вломились в нашу комнату.

– Ну, что? Любовь моя, – процедил Толик. – Пора звонить богатенькому муженьку, если таковой имеется, но я что-то в этом сильно сомневаюсь.

– Звони своему миллионеру, – сказал Малюта и протянул телефон.

Я дрожащей рукой взяла трубку и скромно поинтересовалась:

– Кому? Простите?

Людка тут же подсказала, больно пихнув меня в бок. Я сердито посмотрела на неё и произвольно потыкала пальцем в телефон.

– Не отвечает, занят, – виновато улыбнувшись, сказала я.

– Ты дурочку не валяй, звони, давай, – грозно приказал бывший возлюбленный.

Я пожала плечами: тупоголовому Толику бесполезно было что-то объяснять, все равно не поверил бы.

Да еще Людка подначивала: звони да звони.

– Куда? – прошипела я. – Ты с ума сошла!

Тут на наше счастье ворвался охранник:

– Шеф! – заорал он. – Срочно! Там от Горелого пришли!

Толик при этом сообщении как-то осел и побледнел, Малюта же, грязно выругавшись, вылетел из комнаты как ошпаренный.

– Потом договорим, – проблеял мой бывший возлюбленный и побежал вслед за своим шефом.

Мы с Людкой, удивленно переглянувшись, остались стоять на месте.

– Интересно все же, – проговорила я, задумчиво глядя на открытую дверь, – кто такой Горелый? И чего они его все так боятся? Даже про нас забыли.

– Да-а-а, – протянула Людка и вдруг как спохватится: – Бежим!

Она выскочила в коридор.

Я осознала вдруг всем своим существом, что другой возможности больше не представится.

– Сейчас! – ухватила пакет с конфетами и побежала следом за ней.

Как всегда Людка четко знала, куда бежать. Конечно, в лес. Другого пути нет. Но сначала надо было как-то выбраться из этого злачного места.

– Быстро, в туалет, – скомандовала она.

В туалете на первом этаже, как по заказу специально для нас было распахнуто настежь окно. Первый этаж – это тебе не второй. Благополучно приземлившись на газон, мы помчались прочь от страшного места. Можно только догадываться о том, что произошло в этом притоне после нашего побега. Но, как ни странно, погони не было. Мы, расслабившись, замедлили шаг, а потом и вовсе остановились, уселись на чьей-то лавочке, чтобы дух перевести.

–  А давай-ка к гадалке сходим, мне кое-что узнать нужно, – предложила Людка.

Я согласилась, даже не спрашивая, что именно. И так ясно как день: Людке до зарезу нужно было знать: встретится она со своим возлюбленным, или нет.

Гадалки дома не было. Мы так решили, потому что в доме стояла гробовая тишина, даже тиканья часов не было слышно. А еще создавалось впечатление, что здесь прошел обыск. Все вещи как попало валялись на полу, тарелки, чашки, цветочные горшки – всё было разбито. Хрустальный шар, правда, целехонек стоял на своем обычном месте, да и другие шаманские принадлежности не пострадали.

– Все ясно, кто-то что-то искал, – произнесла Людка, оглядев место происшествия.

– А, может, Сима просто в спешке куда-то собиралась. Все же труп в доме был. Вон там за столом сидел. Милиция приезжала, разбиралась.

Мы прошли по дальним комнатушкам: Симы и в самом деле в доме не оказалось.

И вдруг я услышала стон, сначала глухой, протяжный, потом он стал сильнее, перешел в визг.

– Ты слышишь? – я в страхе вцепилась в Людкину руку.

– Жуть какая, как будто кошку пытают, – ответила она, – откуда-то снизу доносится, может, из погреба.

«Опять погреб», – мелькнула мысль. Слишком уж много их развелось. Мы прислушались: стон действительно доносился из-под земли. Погреб нашелся в «гадальной» комнате, на его крышке как раз стоял стол. Мы дружно принялись за дело, и уже через пару минут испуганно заглянули вниз.

– Сима!

Сима, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, валялась на земляном полу. А рядом с ней… Я уж точно теперь и не припомню, кто из нас – я или Людка – громче заорал от ужаса.

Вот, оказывается, куда они тогда дели Степана. Пока я благополучно пребывала в обмороке, труп успели спрятать в погреб.

– Кто ж её так? – наконец обрела дар речи Людка, когда мы с большим трудом вытащили гадалку наверх и привели её в порядок.

– Кто знает, может, Малюта, может, Горелый.

– Уходите, – простонала Сима, – проход не вечно будет открыт, закроется, домой не попадете.

– Мы не оставим вас в таком состоянии, – сказала я.

– Уходите! – простонала гадалка. – Уходите, вы и так помогли.

– Да, но мы только хотели узнать…, – начала Людка.

Сима резко перебила её:

– Ты про того короля пришла узнать, ведь так? – она пристально, не мигая, уставилась на Людку.

– Та-а-ак, – протянула подруга как завороженная.

– Так вот слушай внимательно, я два раза не повторяю, все тебе обсказала еще в прошлый раз. А вот проход скоро закроется. Если хотите домой попасть, поторопитесь, а то, чувствую я, дорогу эту никогда больше не найдете, проход закроется для всех.

– Вот так да! – воскликнула я. – Значит, приключения наши скоро к концу подойдут. И не будет тебе ни бандитов, ни тумана, ни…

– Андрея, – тихо подсказала Людка.

Хотя Людка и тихо сказала, но гадалка услышала да как рявкнет:

– Убирайтесь, я сказала!

Её тон был столь убедителен, что мы, как напроказившие школьницы, извинились и ушли. Хотя извиняться, собственно говоря, было не за что.

–  И чего это она? – пожала плечами Людка. – Вот я бы на её месте…

– Нет уж, спасибо, этого только не хватало – быть на её месте. Видела, с кем рядом она лежала? Да еще связанная. Нет уж, мне и восточной комнаты хватило.

Людка в ответ только фыркнула.

– Ладно, пошли в лес, пора домой, а то проход закроется, да и мне что-то не по себе.

– Тебе плохо? – испугалась я.

– Не то, чтобы плохо, не пойму я, тревожно как-то, сердце сжимается, ничего, вот найдем дыру, мне легче станет.

Я сокрушенно покачала головой:

– Найти бы ее только.

– Найдем, – усмехнулась Людку, – у меня какой-то нюх на неё.

– Да, но перед этим, – я загадочно улыбнулась, – навестим подземелье.

Людка встрепенулась:

– Так ты хочешь забрать…

– Да, да, – прервала я её, – вот именно. В наше настоящее мы уйдем, прихватив и деньги, и шкатулку. А то вдруг с ними что-нибудь случится? А в нашем времени им спокойнее будет, да и нам тоже.

– Ну, Ксанка, ты голова! – восхищенно заметила Людка. – Я в суматохе совсем о них забыла.

– А я нет, во всяком случае, стараюсь не забывать, – ответила я, потрясая мешочком с конфетами.

– Дай конфетку, – попросила Людка.

Мы, как вошли в лес, прямиком в Ведьмины курени направились. Лес встретил нас приветливым шумом.

– Господи, – почти простонала Людка, – хоть лес остался прежним, не вырубили и в казино не превратили.

А я подумала: может, и правда, у нас, будущих людей, не все еще потеряно, раз хватает мозгов сохранить красоту? Впрочем, насчет мозгов в будущем я что-то погорячилась. Знакомая тропинка была завалена мусором. Бьюсь об заклад: еще совсем недавно его здесь не было.

– Да что же это такое? – с горечью проговорила я.

Людка, философски разглядывая кучу, заметила:

– Не страна, а одна сплошная помойка. И что самое страшное – мы сами во всем виноваты.

– Да что мы можем изменить? Ты или я? Мы же с тобой не Гарри Поттеры.

– Кто, кто?

– Герой одного фильма, – пояснила я.

– Здесь, – Людка повела рукой, – будто и не у нас вовсе, будто на другой планете. То ли дело в нашем времени.

Я согласно кивнула:

– Да, наше время намного лучше, у нас даже русалки водятся.

– Какие такие русалки? – Людка удивленно вскинула брови. – Ты мне ничего про них не рассказывала.

– А, – я отмахнулась, как-нибудь потом ей расскажу. Сама до сих пор в сомнении: не сон ли это, или ещё что? Ведь головой тогда я славно треснулась.

Людка, к удивлению моему, настаивать не стала, видно, не до русалок ей было. Об Андрее своем она ни разу за пару часов так и не вспомнила. Как отрезало. Хотя и думала о нем каждую минуту. То глазки закатит, да при этом томно-томно как-то вздохнет, то нахмурится. Даже меня пронимало: завидовала я ей жгучей завистью. Но выспрашивать и наступать подружке, так сказать, «на любимый на мозоль» все же не хотелось. Все равно из этой любви ничего путного бы не вышло. Ему сейчас лет семьдесят будет, не меньше, а в нашем времени – пятьдесят. Тоже ничего хорошего. Он Людке в отцы только и годился.

Все-таки её молчание меня встревожило. Не бывало с ней раньше ничего подобного. Не к добру были все её вздохи. Уж не надумала ли она чего…Эх, и чего мы тогда в те курени потащились. А всё я. Мало мне грибов было, что ли? Знай бы мы, что из-за моей жадности такое произойдет, ни за что бы не сунулись в это распроклятое место за грибами. А, собственно, чего я себя ругаю? Не все уж так плохо оказалось: наследство Степаново ждет – не дождется, пока мы за ним придем, да еще и шкатулка, в которой настоящий клад хранится. Сама шкатулочка, кстати, тоже цену имеет, да немалую. Ладно, через пару десятков лет разберемся. А до того – ни-ни, нельзя нам напоказ богатство наше демонстрировать, не время. Вот доживем до сегодняшнего дня, тогда и… Я даже взвизгнула от предвкушения ожидаемых радостных событий. «Кроме того, – думала я, – через полчаса, максимум через час, мы будем дома. И пусть эта дыра закроется навсегда. А ну её! И все снова будет, как всегда».

Вот только Людка, по известной причине, особой радости не испытывала, она шла и грустно вздыхала.

– Ксанка, неужели это всё, конец?

– Здорово, правда?

– Не знаю, не знаю, – задумчиво произнесла она. Раз дыра закроется, значит, я его больше не увижу? Никогда?

Ну, конечно, её не радовало даже возвращение домой. А ведь и в самом деле: только она нашла стоящего парня, влюбилась в него по уши, и всё – на тебе, разбегаются они во временном пространстве кто куда, каждый в свою временную дыру. Не обидно ли? Конечно, обидно. До слез, до тех самых, раздирающих душу. Сможет ли она забыть Андрея? Говорят, время лечит. Но я бы точно не смогла. Разве можно забыть настоящую любовь? Теперь всю жизнь в каждом похожем человеке она будет видеть его, каждая мелочь, связанная с ним, будет напоминать о нем. Эх, Сима, Сима, и зачем только ты нагадала этого нечаянного короля? Хотя карты тут, конечно, ни при чем. Не в них дело, а в судьбе, которая порой играет людьми, как ей вздумается, выкидывает такие фортели, что держись только. Да уж, как говорят наши бабки: что на роду написано, так тому и быть…

– Как ты думаешь, Ксанка, он живет в нашем городе? – спросила Людка и сама себе ответила: – Если живет, то, наверное, женат.

Женат… Я ухмыльнулась. Да у него наверняка дети такие, как мы.

– Старый он, – ответила я.

– Настоящая любовь не знает ни возраста, ни границ.

Я пожала плечами. Может, Людка права? Любви ведь все возрасты покорны. В самом деле, ну и что, что старый. Он красивый, а красота она даже и в старости красотой остается. Какая все же Людка счастливая. А я? Когда же моя очередь? Вон мои однокурсницы уже замужем давно, а некоторые по несколько раз туда сбегать успели. Одна я что-то в девках засиделась. Я покосилась на Людку и подумала: «Не одна». Хотя Людка не в счет, она все же нашла свою любовь, а я, кажется, по-настоящему и не влюблялась ни в кого, всего-то пару раз целовалась за всю жизнь. Любовь, любовь, любовь… Найду ли я тебя когда-нибудь? Стоп, стоп, Сима же не солгала Людке, может, её предсказание и насчет меня тоже сбудется? «Вернешься ты домой и найдешь то, что ищешь…», – да, именно так она тогда сказала. Значит, и у меня всё будет? Что ж, поживем – увидим.

– Эх, как замуж хочется, – как будто прочитав мои мысли, вдруг проговорила Людка.

– Да, – согласилась я, – хочется.

Мы дружно вздохнули.

– А ну его, Людка, это замужество, – я махнула рукой, – давай лучше хомячка заведем или котенка?

Она пожала плечами и ответила:

– Можно и хомячка, только я их не очень-то люблю. Крыса и все тут. А вот котенка, пожалуй, можно.

– Хорошо, – согласилась я и, немного помолчав, добавила: – Все пройдет, подруга, посмотри, как вокруг красиво, прямо, как у нас. Представляешь, Людка, мы скоро домой вернемся и…

И тут слова мои прервал истошный Людкин крик. Толик, Малюта и еще двое каких-то мужчин стояли в двух шагах от нас за деревьями и глупо, как мне показалось, ухмылялись.

– Всё, теперь уже точно всё, Ксанка, добегалась ты. Не ищи туман, не найдешь. Симе спасибо скажите – исповедалась она перед смертью. Только я не сразу ей поверил, думал, что, может, и правда ты замуж за миллионера вышла, – сказал Толик.

Я закусила губу: эх, чуть-чуть не успели, что делать, ума не приложу. Не скажешь же им, в самом деле, мол, мальчики, погодите, может, сговоримся как-нибудь, тем более что с Симой вы просчитались. Да и не сговоришься с ними: отберут все до копейки, потому что бандиты – они и в Африке бандиты. А так, пока мы дурехами прикидываемся, может, сойдет. «Вряд ли, не сойдет», – почему-то подумалось мне.

Выбор предстоял не из легких. Вот он, просвет, который, как мы знали, скоро закроется, а – вон сторожка, где нас ждут – не дождутся деньги и драгоценности. А вот Малюта, который смотрит, оскалившись, как волк. Что делать? Куда бежать?

– Ксанка, – Людка что есть силы тянула меня за рукав. – Оставь! Закроется дыра – не попадем домой!

– Людка! – искренне удивилась я. – Ты предлагаешь мне все бросить и уйти? Ты мне это предлагаешь?

Действительно, Людка, помнится, ни под каким видом не желала оставлять чемодан с деньгами, подаренный Степаном, и даже прихватила его с собой.

– Ксанка! Никуда от нас деньги не денутся, придем через лет двадцать и заберем. Пошли, пока не поздно, туман рассеивается.

Перед моими глазами вдруг возникла шкатулка, та самая, в серебряном окладе, да еще крышка в ней вдруг сама собой раскрылась и… Батюшки! Чего тут только не было! Рубины, алмазы, изумруды так и переливались, так и переливались, а может, это блестки в тумане переливались? Я отогнала рукой наваждение – крышка шкатулки тут же захлопнулась, и она исчезла, растворилась в тумане.

– Ксанка, пойдем, быстрее, – Людка стояла в просвете и умоляла меня.

–  Она никуда не пойдет. Ксаночка, пойдем со мной, покажешь денежки, и мы с тобой заживем, я же тебя люблю, милая моя, дорогая, – Толик сделал шаг ко мне.

– Нет! Ты меня не любишь… и никогда не любил, так что прощайте, – я, помахав им ручкой, шагнула в просвет вслед за своей подругой.

– Ах ты…, – услышала я за собой постепенно затихающую ругань.

Всё, теперь всё. Проход во времени закрылся навсегда. Туман вскоре рассеялся, и мы увидели маленькие елочки.

– Мы дома, – выдохнула я.

Действительно, это было оно, наше время – родное и близкое, в котором мы вновь превращались в простых советских девушек, живущих, как говорится, на одну зарплату. Здесь не было ни богатства, ни… любви. Богатство осталось в будущем, любовь – то ли в будущем, то ли в прошлом, кто ж разберет. Короче, и то и другое превратилось в призрачную мечту. Если я сокрушалась по поводу утерянного богатства, то Людка страдала от любви, вернее, от её отсутствия.

– Я хочу найти его, Ксанка, я хочу найти его, – как заклинание твердила она.

Я не утешала её, потому что знала – они не помогут. Да и зачем? Порой от них только хуже бывает. Естественно, чтобы не огорчать подругу, я бесцельно таскалась с ней по городу в поисках Андрея. И так было ясно, что вряд ли он когда-нибудь отыщется. Людка же упрямо продолжала поиски.

– Людочка, может, его вообще нет?

– Как это? Этого не может быть! Он должен жить в нашем городе.

– Ну-у-у, – протянула я, может, он переехал или… умер.

Зря, конечно, я это сказала, но было уже поздно. Прекрасные глаза подруги наполнились слезами, и она страдальчески произнесла:

– Тогда давай сходим на кладбище, я должна быть уверена…

– Нет уж! – я резко отказалась. – Еще чего не хватало! С какой такой радости мы попремся на кладбище? И потом это может вызвать подозрение. Давай лучше спросим у Серафимы Степановны, когда она вернется из отпуска, уж она-то точно знает.

Надо сказать, что, вернувшись, мы не застали нашу комендантшу, она, как нам сказали, ушла в отпуск и куда-то уехала.

– Серафима? В отпуск? – искренне удивились мы.

Да, воистину мир перевернулся. Комендантша никогда не уходила в отпуск, а тем более, никогда никуда не выезжала из города. Разве что в пригородную деревеньку, где жили её дальние родственники. К ним и то она ездила на пару часов, не больше, а тут, оказывается, вообще покинула город, и никто не знал, куда подалась наша комендантша. Всё это было очень загадочно. Однако мы настолько были поглощены своими проблемами, что вскоре забыли о странном исчезновении Серафимы.

Однажды, бесцельно слоняясь по городу в поисках призрачных надежд, мы наткнулись на … молодую Симу. Удивление или, скорее, шок, который мы испытали, не описать словами. Стоит ли говорить, что внезапная встреча с нами, явно не входившая в её планы, тоже подействовала на гадалку. Она пробормотала что-то нечленораздельное и скрылась в ближайшем переулке.

– Людка! Ты видела? Ты видела? Или у меня галлюцинация? – я не могла поверить своим глазам.

– Не то слово видела! За ней! Быстро! – крикнула подруга и пустилась вдогонку женщине, но не тут-то было: её и след простыл.

– То ли Сима хорошо бегает, то ли мы плохо, – запыхавшись, проговорила я, когда мы остановились перевести дыхание. – Бесполезно, Людка, мы её не догоним. Но есть одна идейка.

– Что за идея?

– Раз Сима здесь, как говорится, собственной персоной, значит, проход не закрыт, и она нас просто обманула.

– Зачем? – задала философский вопрос Людка.

– Зачем, зачем, откуда я знаю, обманула и всё, но не это главное. Главное, что мы снова можем воспользоваться проходом и вернуть наследство Степана.

– И Андрея, – добавила Людка и, сложив крест-накрест руки, подняла свои синие глаза к небу.

– Ну, – уклончиво ответила я.

Честно говоря, меня не очень-то прельщала перспектива носится из времени во время в поисках Людкиного возлюбленного, тем более что запросто можно было нарваться на бандитов, но не отпускать же её одну на опасное мероприятие, в конце концов.

– Только есть одно но, – сказала я.

– Что? Какое но?

–  Как мы найдем эту дыру во времени? – добавила я.

Людка снисходительно улыбнулась и ответила:

– Найдем, будь спокойна. Пошли, Ксанка, и чем быстрее, тем лучше.

– Ну, уж нет! – воспротивилась я. – Мы с утра носимся по городу, как сайгаки, я, между прочим, есть хочу и спать.

– Вечно у тебя одни проблемы, только есть и спать, – обиделась Людка.

– Людка, Людочка, – нежно позвала я подругу, – не обижайся, но я и в самом деле устала. Мы обязательно пойдем в лес, только давай немножко отдохнем.

– Ну, хорошо, – сжалилась надо мной Людка, – тогда на ужин будет яичница, это все, что я могу тебе предложить.

– Мм, – согласилась я, сглотнув слюну, – яичница так яичница.

В лес мы в этот день так и не пошли, сказалось бесцельное шатание по городу в поисках Андрея. Я решила, что больше никакая сила не сдвинет меня с любимой кровати.

– Ксанка, а, может, пойдем? Скажем, что за грибами.

– Ты что, с ума сошла? На ночь глядя? Какие грибы?

– А вдруг дыра закроется? – не успокаивалась она.

– Не закроется! Отстань! – рявкнула я. – Завтра, Людка, завтра. Утро вечера мудренее.

– Завтра, так завтра, – обреченно согласилась она.

И на следующий день нам так и не удалось уйти в лес – Людку вызвали на работу. И хотя она сгорала от нетерпения, так что даже начала грызть ногти, что-то ворчала себе под нос, то хмурилась, то улыбалась, все равно летала как на крыльях.

Её беспокойное поведение встревожило меня. Я решила, что она что-то задумала. Только вот я никак не могла предположить, что именно пришло ей в голову. Чуть позже, когда все произошло, я корила себя за то, что вовремя не вмешалась. Тогда всё было бы иначе. Или нет? Кто знает… Сима же не зря сказала Людке, что встреченный ею «нечаянный король» окажется судьбой.

Людка все время жила в ожидании любви. Она ждала её, как ждут чудо. И оно произошло. Её вовсе не смущало, что любимый человек всего-то проживает во времени, в котором она еще и не родилась.

– Он там, я знаю, я найду его, – шептала она во сне.

«Легко сказать, да трудно сделать. О-хо-хо!» – подумала я в ответ на Людкины стенания.

Итак, Сима нас обманула. Я в который раз задавала себе вопросы: зачем и почему? Но на них можно было ответить лишь в одном случае: попасть на ту сторону и выяснить все до конца. Я как-то свыклась с мыслью, что чемодан, набитый деньгами и сундучок с драгоценностями увижу только лет через двадцать. Вновь влезать в авантюру с временным переходом, когда так спокойно и хорошо было дома, ой, как не хотелось. Взглянув на беспокойно спящую подругу, я подумала, что путешествия во времени мне не избежать: не могу же я бросить её на произвол судьбы, ещё застрянет где-нибудь. А, может, не столько Людка повлияла на мое решение отправиться на ту сторону, было еще одно обстоятельство, которое не давало покоя: что если наши денежки успел кто-нибудь прикарманить? Нет, правда, пока я тут решаю – идти или не идти, а их уже там нет? И через двадцать лет тоже не будет? Вот что обидно! Меня даже холодом обдало при одной только мысли об этом. Всё! Решено! Идем за наследством, и как можно скорее. Всё же заветный погребок, который так и манил к себе, был весьма сильным аргументом. Ничего страшного, что деньги пригодятся нам только лет через двадцать, зато все это время под присмотром будут, да и мне спокойнее.

На следующий день, как только Людка переступила порог комнаты, я тут же ей предложила:

– Пошли в лес, дыру искать будем, – и с сомнением добавила:- Правда, как мы в потемках её найдем.

– Я же тебе сказала, Ксанка, найдем, – ответила воспрянувшая духом Людка, её глаза вновь засияли, нет, скорее, заискрили от предстоящей радости – встречи с любимым.

«Надо же, как Людку проняло!» – подумала я…

– Куда это вы на ночь глядя? На танцы, что ли? – спросила пришедшая так не вовремя в гости Валька, когда мы, наскоро поужинав, засобирались в лес.

– Мм, – буркнула я, – на танцы.

– Ага, в спортивных костюмах, – засомневалась та.

Надо сказать, что Валька из будущего мало чем отличалась от Вальки, живущей в нашем времени. Она всегда броско одевалась и чрезмерно красилась. Для нас было загадкой, где же она берет такое количество косметики. Если мы с Людкой порой даже губы не красили, так и являлись на работу, то на Вальке всегда была боевая раскраска. Еще бы, ведь она вышла на охоту, чтобы заарканить мужчину своей мечты – принца, не меньше. Но, к сожалению, она была уже не в том возрасте, когда принцы по доброй воле сами собой от одного её взгляда в штабеля укладывались, ей бы хоть какого-нибудь, пусть неприглядненького, мужичонку. Так нет же, на «хоть какого-нибудь» Валька была не согласна. Кроме того, предполагалось, что все вокруг мужчины – от мала до велика – должны были… Впрочем, любая женщина и так знает, что должны делать мужчины ради сногсшибательной красотки. А какие только ухищрения не придумывала она, чтобы заманить в свои сети моего незадачливого поклонника! Однако он, казалось, оставался равнодушным к её женским уловкам. Но это в настоящем, чего, правда, не скажешь про будущее: там они все-таки стали любовниками. Да… И там с Валькой случилось то, что случилось. А здесь, в нашем времени, она была еще живая и здоровая. Кстати, мы с Людкой дали слово никому ни о чем не рассказывать, даже Вальке, а вдруг все изменится, и потом:

– У каждого своя судьба, – решили мы…

Валька по-хозяйски прошла в комнату и плюхнулась на мою кровать.

– Так говорите, на танцы, а корзинки вам на танцах для чего? – она засмеялась, всколыхнув свой внушительный бюст. – Мужиков, как грибы, складывать?

Я чуть было не сказала, что для конспирации, но вовремя прикусила язык.

– Нет, не на танцы мы, а за грибами, – ответила Людка.

– За грибами? Сейчас? Да как же вы их найдете ночью? – удивилась Валька.

– Очень просто, – принялась сочинять Людка. – Грибы ведь они ночью растут, значит, их ночью и собирать нужно.

– По американской системе, – зачем-то добавила я.

– Ах, по америка-а-нской, – недоверчиво протянула Валька.

– Именно, по американской, – неожиданно поддержала меня Людка и потянула к выходу.

Ошарашенная Валька больше ничего не сказала, а мы, воспользовавшись ситуацией, быстренько ретировались с её глаз долой.

– С чего ты решила, что грибы ночью растут? – спросила я у Людки, когда мы бодро шагали к лесу. – Я слышала, что ночью растут огурцы.

– Какая разница, – отмахнулась она. – Грибы или огурцы, зато Валька, кажется, нам поверила.

– Сомневаюсь, – проговорила я.

В лесу быстро стемнело, но мы к этому времени успели дойти до нашего озера. Как ни странно знакомый туман с золотистыми звездочками был на месте, как будто только нас и поджидал. Вдруг из него полился голубой свет, показалась какая-то тень, а потом появилась женщина, которая, озираясь по сторонам, засеменила прочь. Кажется, она нас не заметила.

– Это кто? – шепотом спросила Людка. – Кого-то она мне напоминает.

– Серафима Степановна! – вдруг догадалась я. – Точно она! Так вот куда она исчезла! Интересно, а что она делала в этой дыре? Получается… она тоже из тех, кто может?

Мы удивленно переглянулись: дело становилось еще более запутанным. Что же это получается? Старая и молодая Симы – они обе способны перемещаться во времени. С какой же целью? И тут у меня возникло предположение, от которого вдруг бросило в жар, и я немедленно поделилась им с подругой:

– Сдается мне, Людка, что наша Сима и гадалка – это одна и та же женщина. Она может переходить из времени во время, как мы с тобой. Теперь понятно, почему гадалка не хотела вообще с нами разговаривать. Стоп! Но есть еще одна Сима – та, которая разговаривала ночью в сторожке. Все понятно, это одна из них. Бр-р-р! Как все запутано.

– Сейчас у нас нет времени разбираться во всем этом, пошли в проход, а то вдруг закроется.

Мы буквально забежали в туман и тут же очутились на той стороне, где величественно шумели высокие ели. Людка нетерпеливо дергала меня за рукав:

– Давай, Ксанка, быстро. Нам надо найти проход в прошлое.

– Постой, постой, зачем же в прошлое? Мы попали в самый раз.

– Ничего и не в самый раз, нам надо в прошлое. Как я понимаю, здесь три двери, и открываются они не как попало, а в какой-то определенной последовательности. Мы немного промахнулись: вместо прошлого попали в будущее.

Я возразила:

– Так это же здорово! Здесь и деньги, и драгоценности.

– Потом, Ксанка, все потом, сначала давай найдем Андрея, мне столько ему нужно сказать, – Людка как угорелая металась вокруг озера в поисках тумана, который, как мы заметили, в темноте светился необычным голубоватым светом, но нигде не находила его. Я за ней еле-еле поспевала. Потом она наконец-то угомонилась, и мы присели возле нашей березы, вернее, на пеньке от той самой березы.

– Брось, Людка, остынь, видимо время нужно для открытия этих дверей. Давай заодно сходим за чемоданом, – сказала я.

– Хорошо, пошли, – вдруг ни с того ни с сего миролюбиво согласилась она.

Легко сказать пошли. Куда? Ведь вокруг темнотища – хоть глаз выколи. Хорошо еще луна кое-какой свет дает, а то пришлось бы нам на пеньке до утра куковать.

– А давай прямо отсюда и пойдем, вход в подземелье здесь, в овраге, – предложила я.

В другое время скажи мне кто: «Иди ночью в лес, дадим миллион», – уж, поверьте, ни за что бы не пошла. Хотя… Стоп. За миллион, пожалуй, пошла бы. Все-таки – миллион!

Мы довольно быстро отыскали заветный чемодан, а вот шкатулки рядом… не оказалось.

– Что за чертовщина, – я от досады чуть не разрыдалась и набросилась на Людку: – Говорила тебе, пойдем сразу, так ты как ошпаренная за туманом бегала.

Людка решила промолчать. Что ж, предусмотрительно: в гневе я бываю сама на себя не похожа. Правда, такое бывает лишь в исключительных случаях, а это как раз и был тот самый случай.

– Э-э-х, – только и выговорила она, видно, ей тоже было жаль утерянных сокровищ.

– Ну что ж, – я шумно вздохнула, – поползли в дом, что ли. Не ночевать же в овраге.

Я ползла впереди, не выпуская чемодан из рук, Людка за мной. Чтобы отогнать ночные страхи, мы громко разговаривали и смеялись, развлекая друг друга анекдотами. И вдруг что-то зашумело у нас над головами.

– Стой, – прошипела я от страха,- слышишь?

– Это из дома, – также прошептала Людка в ответ. – Кажется, доползли.

Я на ощупь стала подниматься по лестнице, но крышки люка так и не обнаружила. Мало того, её вообще не было! Вот так сюрприз, ничего не скажешь. А когда из темноты протянулась чья-то рука и ухватила чемодан, тут уж я не выдержала и заорала от ужаса так, что показалось, будто обрушился потолок. Людка, естественно, меня поддержала. В доме кто-то был, это как пить дать.

– Да тише вы, девчонки! – цыкнули на нас, и мы как по команде замолчали.

– Андрей, – еле слышно вымолвила Людка.

– Андрей? – удивленно повторила я.

Да, это был он. Андрей – Людкина вновь обретенная любовь собственной персоной. Вот только что он делал в…будущем? Да и наше появление почему-то его не удивило, как будто он знал, что мы способны перемещаться во времени. Нет, здесь что-то было не так, какая-то чертовщина. И всё. Одним словом, аномальные Ведьмины курени еще раз подтвердили свою недобрую славу.

Однако Людку почему-то тот факт, что Андрей оказался не в том времени, даже не смутил. Она смотрела на него с обожанием, забыв обо всем на свете. Бьюсь об заклад, что в данный момент моя близкая подруга мечтала лишь об одном: чтобы я очутилась где-нибудь подальше отсюда, хоть в прошлом, хоть в будущем, на мой выбор. Но я решила не сдаваться и выяснить всё до конца.

– А почему так темно? – спросила я, выбравшись наверх. – Хотя бы свечку зажег.

Андрей замялся и пролепетал:

– Да, зачем, скоро и так рассвет, а я спал, но если хотите…,- скрывая неловкость, он начал суетиться со свечой, наконец, зажег её и проговорил: – Вот, так лучше?

– Намного, – я кивнула головой.

Да, это действительно было будущее. Телевизор, чистота и уют. Вот только что здесь делал Андрей? Я уж было собралась задать ему этот вопрос, как он, опередив меня, с усмешкой поинтересовался:

– Ну, а вы как здесь? Какими судьбами?

Теперь настала наша очередь: мы боязливо переглянулись, и я невнятно пролепетала:

– Да, ты знаешь, в общем, как сказать…,- действительно, как можно было объяснить наше появление в будущем.

Ясно как день, что мы втроем играли в какую-то непонятную игру, тем не менее всё друг про друга зная.

– Мы тебя искали, – сказала вдруг Людка.

И это была чистая правда.

– И я, – сказал Андрей, – я тоже… Сюда ради тебя… пришел. Искал… тебя.

– Но, – Людка развела руками. – Как же так? Ты живешь в прошлом, а сюда, ведь не все…

– Я знаю, но я не такой, как все. Я такой же, как и вы, могу пройти через дыру.

– Вот оно что, – удивленно проговорила я и со всего размаху уселась на топчан, но, ударившись обо что-то твердое, с криком подскочила.

– Что это? – чуть не плача от боли и потирая ушибленное место, спросила я.

– Шкатулка, – ответил Андрей и добавил:- С моим наследством.

Я встрепенулась:

– Шкатулка? А ну-ка посвети.

Да, вот она, моя пропажа. Так вот, оказывается, кто её забрал из моего тайника.

– Но как… как…, – начала заикаться я.

– Ты хочешь спросить, каким образом она очутилась у меня?

Я в ответ лишь что-то промычала нечленораздельное.

– Очень просто, я просто взял её и все… из тайника. Кстати, рядом находился вот этот чемодан.

– Но почему ты не взял и его? – подала голос Людка.

– А зачем? Там, в подземелье, надежнее, не каждый догадается, – пояснил Андрей и добавил: – Я чуть с ума не сошел, когда не обнаружил шкатулку в погребе…

– Так это был ты тогда в сторожке…, – догадалась я.

Андрей вдруг посмотрел на меня и расхохотался:

– Так это была ты! – повторил он. – А я-то думал, куда наследство мое подевалось? Кто его мог припрятать! Как только мы с Симой расстались, я, немного погодя, вернуться решил, полез в погреб, увидел, что мешковина сдвинута, и все понял. Да, вот еще что, – он засунул руку в карман и вытащил мою сережку, – твоя?

– Моя, – я радостно всплеснула руками, – а я уж и не надеялась. Кстати, разреши на твое наследство хоть одним глазком взглянуть.

– Пожалуйста, – ответил Андрей и, пошарив за пазухой, вытащил маленький ключик, который, конечно же, подошел к замку. – Вот, смотрите, – с гордостью проговорил он.

Мы с Людкой тут же уткнули носы в шкатулку. Однако к моему разочарованию там оказалось вовсе не то, что ожидалось. Не было там ни алмазов с изумрудами, ни сапфиров с рубинами …А был лишь старенький компас, вернее, деревянный прибор, очень его напоминавший, какие-то старые желтые обрывки… кожи, все исчерченные непонятными рисунками и знаками, старая потрепанная карта, уже из бумаги, и, пожалуй единственное, что здесь было ценное – это горсть старинных золотых момент, за которые можно было получить солидные деньги у коллекционеров, а также нитка крупного жемчуга, без сомнения, тоже старинного и настоящего. И все, больше никаких драгоценностей не было и в помине.

– У-у-у, – разочарованно протянула я, скептически скривив губы. – И это всё? Я-то думала.

– Что это? – спросила Людка.

– Мое наследство, – гордо ответил Андрей.

Я хмыкнула: чем тут гордиться? На мой взгляд, ничего не значащие безделушки.

Но Андрей так не считал, он любовно провел рукой по рухляди и закрыл шкатулку.

– Это нам с Симой наш прадед завещал.

– Постой, постой, это с какой такой Симой, уж, не с гадалкой ли? – вновь проявила я сообразительность.

Андрей улыбнулся и сказал:

– Сима – сестра мне.

Ну вот, теперь сошлось, осталось теперь не три Симы, а всего лишь две: наша и гадалка. Значит, тогда в сторожке была именно гадалка. Но почему тогда мне показалось, что голос принадлежал не молодой, а пожилой женщине? К тому же он был мне до боли знаком?

– Как сестра? – спросила Людка. – Но ведь она же живет…

– Да, да, – нетерпеливо перебил её Андрей. – Понимаешь, Людочка, я сколько раз ей говорил, чтобы она не бегала из времени во время. Так часто нельзя. Добром это не закончится.

– Да уж, – подтвердила я, – ты правильно говоришь, ведь кто-то её чуть не убил.

– Когда? – подскочил Андрей. – Расскажите, прошу вас, ведь я ничего не знаю.

– Да мы и сами толком…, – начала я.

– А давай расскажем Андрею все с самого начала, – предложила Людка.

Я пожала плечами и согласилась:

– Что ж, начинай…

Так Андрей узнал, чем может закончиться безобидный поход за грибами. Об одном я умолчала, о том, что тогда видела его, выбегающим из дома гадалки, когда нашла убитого Степана. А вдруг Андрей невиновен, да это уж точно, что невиновен. Мало ли что там произошло, меня, кстати, тоже легко можно заподозрить в убийстве, и поди, доказывай, что ты невинна «аки агнец».

Он слушал нас очень внимательно, я исподтишка наблюдала за ним, но так ничего подозрительного не обнаружила. В конце концов он, рассмеявшись, спросил:

– Ну, а грибы-то вы все же нашли?

– А, – махнула рукой Людка.

– Вот так, – добавила я, – а теперь твоя очередь.

– Что же вам рассказать? – поинтересовался Андрей. – Вы и так все знаете.

Я покачала головой:

– Нет, не все, ты не рассказал нам про свое наследство.

– Ах, так вы про это, что ж…, – он задумался, а потом продолжил: – Думаю, что вы имеете право знать, раз уж вас избрала судьба.

Мы с Людкой удивленно переглянулись и, расставив уши, превратились в слух. Конечно, половину того, о чем рассказал Андрей, мы уже слышали, и не раз. Порой сами рассказывали туристам эту легенду. Но Андрей добавил к уже известной нам легенде некоторые незнакомые подробности. Таким образом, то, что он рассказал, никакому научному объяснению не поддавалось, а впрочем, как и все, что мы пережили.

– Давным-давно на этом месте жили люди. Они жили прямо в лесу, их так и называли лесной народ, лешие. Лес этот был не такой, как сейчас. Представьте огромные вековые дубы, сосны, ели. Считали, что именно в лесу лешие прятали свои несметные сокровища, но это не так: единственное сокровище, которым они обладали, были их удивительные знания и возможности. Так вот эти люди умели делать многие вещи: разговаривать с деревьями, зверями, птицами и даже превращаться в них. Но самое главное, они владели временем.

– То есть это как? – я удивленно приподняла брови.

– Ну, они могли управлять временем, когда надо открывать или закрывать временное пространство. Люди из окрестных поселений боялись леших, но потихоньку все же начали их вытеснять, вырубая леса. Так получилось, что в лесу оставалось все меньше и меньше лесных людей.

– А куда же они ушли? – спросила Людка.

– Кто знает, – ответил Андрей, – может, в наше время или в ваше, а, может, в далекое будущее или, наоборот, в прошлое. В конце концов, случилось так, что в лесу осталась жить только одна семья – отец, мать и две дочери. Дочери, как говорили, были необычайно красивы. Однажды сын местного князя заблудился на охоте и чуть не погиб. Но его спасла одна из девушек. Она явилась как ангел, вся окутанная туманом с золотыми блестками. Молодой князь тоже был молод и красив, в общем, они полюбили друг друга. Когда пришло время, семья этой лесной красавицы тоже собралась уходить, но эта девушка не захотела расставаться с любимым и осталась. Родители передали дочери свои знания, которыми владели. Отец научил её обращаться со временем, на всякий случай, вдруг ей захочется вернуться к семье. Так вот, семья ушла, а девушка осталась. Сын князя женился на лесной красавице. В благодарность за свое спасение князь построил храм на том самом месте, где он чуть не погиб. Постепенно вокруг храма стали селиться люди, вскоре образовалась целая деревня. Как-то налетел страшный ураган, очень много людей погибло. За одну ночь ураган смел с лица земли эту деревню, а церковь утром на глазах у всех ушла под землю, и тут же на этом месте появилось озеро, которое впоследствии назвали Топило. Оставшиеся в живых люди обвинили во всех грехах жену князя и, разъяренные, пошли к его дому. Однако они там никого не нашли, лишь исчезающий на их глазах туман с золотыми блестками. Люди, конечно, покинули деревню, окрестив это страшное место Ведьмины курени. Правда, несколько человек все же осмелились зайти в курени спустя время, но их больше никто не видел. Один вернулся через много лет, рассказывал что-то о летающих железных птицах, но ему никто не поверил.

– А вот это мы уже знаем от Серафимы Степановны, слышали много раз, только считалось, что жена князя все же ведьмой была, – сказала я.

– Нет, она не была ведьмой, она просто была представительницей народа, который жил параллельно с другим, вот и все, – пояснил Андрей.

– Какая душещипательная история, даже плакать хочется, – всхлипнула Людка. – Жаль, что на этом история заканчивается.

– А вот и нет, – Андрей посмотрел на нас, хитро прищурившись. – Через несколько лет в этих местах объявилась необыкновенно красивая женщина, к тому же она была сказочно богата. Так вот она скупила все земли в округе, стала полновластной хозяйкой. Говорят, что княгиня часто любила ходить одна, без сопровождения, в Ведьмины курени, она была смелая женщина и ничего не боялась. Ну вот, вроде, и всё.

– Да, красивая легенда, – сказала я. – А что стало с этой княгиней? Были у неё дети?

– Да, были. Собственно говоря, она приехала уже с ребенком – девочкой. А эта девочка потом стала матерью моего прадеда.

Мы с Людкой так и подскочили:

– Ты хочешь сказать, что ты являешься…

– Потомком лесного народа, – закончил он.

Вот это было, пожалуй, самое удивительное во всей истории.

– А в шкатулке, как я понимаю, знания, которые передались твоему роду, – добавила я.

Андрей кивнул.

– Да, мы с Симой наследники этих знаний.

– Постой-ка, значит, вы тоже умеете управлять временем, и тот туман, в который нас с Людкой угораздило попасть, ваших рук дело?

Андрей ответил не сразу, он зачем-то встал, подошел к окну и, глядя в темноту, ответил:

– Да, туман вызвали мы. Мы собирались закрыть временную дыру, но…, – он ласково посмотрел на Людку, – но я снова открыл её, чтобы найти тебя, Людочка.

– Значит, Сима нас не обманула тогда, – задумчиво проговорила я и добавила: – А все же, почему мы смогли пройти через временное пространство?

– Я не знаю точно. Дело в том, что некоторые люди это могут делать, но не просто так, есть какая-то определенная цель. А что касается вас, то тут, – он широко улыбнулся, – просто чудо. Хотя…, – Андрей о чем-то крепко задумался, – хотя…прадед рассказывал, что перемещаться могут лишь те, в ком есть хоть капля крови лесного народа. Да, да! Именно так он и говорил!

– Вот это да! – в один голос выпалили мы.

Я не могла поверить своим ушам! Неужели во мне действительно есть капля крови лесного народа? А что? Почему бы и нет? Ведь они могли разбрестись по всему свету, могли даже в Японию заглянуть или… куда там – в Китай. Как все необычно сложилось: значит, и мы с Людкой, и Степан, и Сима с Андреем – потомки одного народа? Интересно, а много нас, таких потомков?

– Потомков лесного народа, – ответил Андрей, как бы прочитав мои мысли,- много, но люди просто не знают об этом. А может, и знают, да только в такое трудно поверить. Дело в том, что каждый такой человек обладает какими-нибудь способностями.

– То есть ты хочешь сказать, – усмехнулась я, – что я, например, тоже чем-то обладаю? Что-то ничего подобного за собой не замечала.

– А, может, у тебя способности откроются не сейчас, а чуть позже, просто сейчас – не время.

Я засмеялась:

– Да уж, берегись, Людка, скоро во мне откроется дар – я буду, например, читать мысли или двигать предметы одним движением ресниц.

– Кто знает, кто знает, – как-то задумчиво ответил Андрей.

И тут вдруг в голову пришла интересная мысль:

– Скажи-ка мне, Андрюша, если мы потомки лесного народа, как ты говоришь, значит, и временем управлять тоже сможем?

– Нет, не сможете, для этого особые знания нужны.

– А для чего вы с Симой открыли временную дыру? – не унималась я. – Кстати, о вашем секрете знаем не только мы. Почему-то в городе будущего есть несколько человек, которые все знают. Ну, или почти знают.

Андрей смешался, не зная, что мне ответить, поэтому быстренько перевел разговор на другую тему:

– Что-то мы засиделись тут, вон и рассвело совсем, давайте выбираться из леса, когда в город доберемся, рассветет совсем. Сима и так меня заждалась.

– Ну, уж нет, – возмутилась я. – Снова в город будущего?

Но Людка поддержала Андрея:

– Нет, останемся здесь, и нас назовут лешими, – съязвила она, а потом попросила:- Давай еще разочек погуляем по будущему, когда еще доведется.

Я только фыркнула в ответ, все равно у меня не было выбора. Знаете, два против одного – шанса нет…

– Без чемодана не пойду! – поставила я ультиматум.

– Да, пожалуйста, – пожал плечами Андрей. – Как скажешь, – и предложил: – Давай понесу.

Он вышел из избушки первым с чемоданом, осторожно озираясь по сторонам.

– Ты чего? – удивилась я. – Волков боишься?

– Нет, нет, ничего, – отмахнулся он.

– Чемодан береги, – посоветовала я.

Мы уже отошли на порядочное расстояние, как вдруг Андрей, резко остановившись, воскликнул:

– Вот идиот! Шкатулку забыл! Девчонки, я сейчас, я быстренько.

– Чемодан оставь, – заволновалась я, – быстрее будет.

– Я вернусь, – пообещал он и скрылся за елками.

Мы, не дожидаясь его, двинулись по тропинке вдоль оврага, я, конечно, несла чемодан, не доверяя его даже Людке. Нет, не подумайте, что во мне проснулся один из страшных человеческих грехов – жадность. Просто, как я думала, в моих руках чемодану будет комфортнее. Ну, или мне с ним. Шутка ли, такая уйма денег. Ну и что ж, что они мне пригодятся только через двадцать лет, деньги ведь настоящие, не фальшивые…

Людка засмеялась:

– Да не переживай ты так за чемодан.

– Как же, – проворчала я. – Не переживай. Деньги ведь какие, к тому же наследство Степаново.

– Ага, да только принадлежит оно какому-то Горелому.

– Не Горелому, а Общаку, как Степан сказал, – пояснила я. – Да только где ж мы тот Общак в лесу искать будем? Да, может, Общаку этому деньги и вовсе не нужны.

– Как же, не нужны, деньги всем нужны, – мудро заметила Людка.

– Это точно, – подтвердила я.

– Ксанка, а ты знаешь хоть, кто он такой – Общак?

Я покачала головой:

– Нет, не знаю, да и знать не хочу, видимо, друг какой-нибудь Степана.

– Давай, – предложила Людка, – если встретим его, не скажем, что деньги у нас.

Я хмыкнула:

– А с чего ты взяла, что я весь город оповещать буду? Я и не собиралась вовсе. Ни одна душа не должна знать, что Степан нам такое наследство оставил. Да к тому же этот Общак за двадцать лет забудет про деньги.

– Ты думаешь? – спросила Людка.

– Я знаю.

Людка взволнованно оглянулась:

– Что-то долго Андрюшки нет.

– Да не волнуйся ты так, придет, – успокоила я. – Он влюблен в тебя по уши.

– Откуда ты знаешь? – закраснелась Людка.

Я скривила губы в ответ: мол, это и так понятно. Действительно, любой, взглянув на эту парочку, тут же скажет, что они, как говорят мои ученики, «втрескались» друг в друга без памяти, я бы сказала, до потери пульса. Да, никогда еще я не наблюдала подобного проявления чувства в своей подружке. Любовь захлестнула Людку, как тайфун, как цунами, накрыв её с головой. Подумать только! А еще пару дней назад…

– Стой! Вот они, Малюта! Вот они! – прокричал кто-то. – Я же тебе говорил, объявятся и нас к деньгам выведут!

Я не сразу поняла, что же произошло, но интуитивно спрятала чемодан за спину. «Откуда они здесь взялись? – промелькнуло в голове. – Ну, вот и все, Ксанка, вляпалась ты, сейчас и чемодан отберут. Да почему же мне так не везет?»

– Оксаночка, ты ли это? – Толик, осклабившись, шел навстречу.

– И чему он так радуется? – проговорила я.

Малюта решил обойтись без лишних церемоний:

– Чемодан! – грозно приказал он.

– Зачем? – поинтересовалась Людка. – Зачем он вам?

Толик подошел ко мне и больно рванул из рук чемодан, но не тут-то было: я вцепилась в него мертвой хваткой. В конце концов, в этом чемодане наше с Людкой обеспеченное будущее.

– Пусти! – прошипел Толик.

– Не-а, не пущу, я к нему привязалась, так сказать, душой прикипела, – ответила я совершенно искренне и добавила со значением: – Раритетная вещь.

– Чего? – не понял он.

Ну, еще бы! Куда ж ему, с его-то интеллектом…

Вместо ответа я больно пнула бывшего воздыхателя ногой.

– Ах, ты, с…, – рыкнул он и ухватился за чемодан уже обеими руками.

Я пнула его еще раз, однако Толик сдаваться и не собирался, он тянул чемодан на себя, я, естественно, на себя. Но с каждой минутой я с горьким сожалением осознавала, что руки мои слабеют, и я теряю силы. Впрочем, и так сама себе удивлялась, как долго я, такая хрупкая девушка, могла бороться хоть и с бывшим, но спортсменом. Только я готова была распрощаться с наследством, как вдруг неожиданно раздалось, как гром среди ясного неба:

– Руки! Убери от нее руки! – поверьте мне, что это было сказано очень даже внушительно.

– Андрей! – никогда я еще так не радовалась его приходу.

Он появился неожиданно, в самый ответственный момент, как будто материализовался из воздуха. Надо сказать, весьма кстати. Как-никак стальные мускулы, сильная мужская рука и всё такое… Впрочем, сами знаете. И действительно, Андрею даже не пришлось руками махать, его появление почему-то вызвало сначала недоумение, а потом и ужас на некоторых лицах.

– Ты? – Толик испуганно посмотрел на Андрея, – ты? Я ничего, с…слышь, Горелый, я ни…ничего, это все М…Малюта, он…, – заикаясь от страха, промямлил он.

– Заткнись, – резко оборвал его Андрей.

Однако мы успели услышать то, чего, видно, не должны были услышать.

– Горелый? – в два голоса спросили мы. Вот это да! Такого поворота событий никто не ожидал!

– Людка, Горелый тот самый, это же тот самый…

– Я все объясню, Лю…людочка, Ксана. Я все объясню, Людочка, Ксанка, – затараторил Андрей и повернулся к нам.

Малюта, воспользовавшись ситуацией, вдруг вырвался вперед и выстрелил в него.

– А-а-а! – дико закричала Людка.

И тут произошло нечто, как всегда не поддающееся никакому научному объяснению: сделалась необыкновенная тишина, а время как будто остановилось, но не совсем, люди продолжали двигаться, но очень медленно, движения их были плавными, как у космонавтов в состоянии невесомости. Мое тело вдруг тоже перестало подчиняться мне, каждое движение давалось с трудом, руки и ноги стали ватными, но что самое странное – ужасно захотелось спать. Я догадалась, что подобная аномалия была как-то связана со временем: оно почему-то замедлило ход, и произошло это, скорее всего, из-за близости с временным проходом.

Как во сне я наблюдала за происходящим: вот Людка стоит как вкопанная с открытым ртом, видимо, что-то пытается прокричать, Толик медленно-медленно пятится назад, а вот Андрей, целый и невредимый. К своей радости, я поняла, что Малюта так и не попал в него. Постепенно звуки стали возвращаться, а движения сделались резче и быстрее.

– А-а-а! – снова закричала Людка, пронзив остатки тишины, и я вдруг к своему ужасу осознала, почему она так кричит: Малюта, оскалившись как волк, целился в нее из пистолета.

– Уходите! Через туман уходите! – рявкнул Андрей.

Он с пистолетом в руке, неизвестно откуда у него взявшимся, бросился навстречу Малюте, прикрывая нас.

– Нет! Андрей, нет! – Людка рванулась к нему, но я, спохватившись, успела вцепиться в нее в самый последний момент и что есть силы потащила к дыре. – Андрей! Андрей! – не унималась она. – Я без него не уйду!

Но я, не обращая внимания на её крики, сначала швырнула чемодан в просвет, а потом сама шагнула в него, потащив за собой и Людку. Я так сильно дернула её за руку, что она, казалось, даже взлетела. На какие-то доли секунды я поняла, что это так и было: Людка и в самом деле летела за мной по временному проходу. Чему ж тут удивляться? Удивляться нечему, подумаешь, ну, умеет Людка летать. Ну и что? А, может, и у меня какие-нибудь способности открылись, только я про это еще не знаю. «Господи! – взмолилась я. – Пусть это будет наше время!». Но, видно, судьба все еще не наигралась нами: поле! А лес… А лес – вон он, вдалеке. Здесь же, вокруг, куда ни посмотри – поле. Своим душистым ковром раскинулось перед нами…

А где-то за спиной исчезал туман с золотыми блестками.

– Андре-е-ей! – Людка кинулась обратно в туман.

– Стой, Людка, он придет сюда! – я преградила ей дорогу.

– Пусти, – еле дыша, попросила она.

– Он придет сюда, – повторила я, – посмотри.

Я взяла её за плечи и развернула.

– Поле! – воскликнула Людка. – Ксанка! Посмотри, здесь же поле!

Я снисходительно улыбнулась:

– Да, поле, мы в прошлом, а, значит, Андрей сюда тоже придет.

Мы, конечно, никак не могли предположить, что пресловутый Горелый, это и есть наш Андрей, вернее, Людкин. Боже мой! Я с трудом представила, что творилось в её душе. Впрочем, почему с трудом? У неё на лице все было написано. Людка вообще никогда ничего не умела от меня скрывать. Что бы ни приключилось с ней – всё было написано на её лице. Сейчас же оно, Людкино лицо, как будто окаменело. Застыло и все. А прекрасные синие глаза поблекли.

– Людочка, Людка, – испугалась я, – что с тобой? Не молчи, скажи что-нибудь…

– За что?! – после некоторого молчания вдруг закричала она.

– Что-что? – не поняла я.

– Я говорю, за что?! – она вдруг дико захохотала. – Ну, почему? Ксанка, почему? Нечаянный король…,- Людка в отчаянии осела на траву. – Он просто… просто… бандит, гангстер.

– Да ну что ты, успокойся. Ничего, подумаешь, нечаянный, – я усмехнулась, – значит, не наш, будут еще такие же, другого найдешь. Их вон как зайцев…, – но, взглянув на Людку, я вдруг осеклась.

Конечно, глупое какое-то я нашла утешение (и при чем тут зайцы?) Но оно возымело действие: у Людки вдруг лихорадочно заблестели глаза, она возмущенно подскочила:

– Другого? Другого? Да как…как другого?

Потом, успокоившись, покачала головой и тихо добавила:

– А знаешь, мне ведь другого не нужно… Ну и что, пусть… А мы с ним в другое время уйдем… и будем там жить.

Я похолодела:

– Ты что? Ты что? С ума сошла? В какое такое время?

– А в прошлое, в его прошлое, вот сюда, – она повела руками, – здесь у него так хорошо и спокойно, я, кстати, давно хотела.

– Что ты хотела? – разозлилась я. – Как ты здесь жить будешь? Это же не твое время!

– Ну и что! Станет моим. Мы же не случайно сквозь эту дыру прошли тогда. А, Ксанка? Может, мне так судьбой предназначено.

Я покачала головой и проворчала:

– Судьбой…Ты и в самом деле ненормальная.

И все же я чувствовала, что в Людкиных словах была правда. Нам об этом и Степан, и Сима говорили. Действительно, не все через дыру пройти могут, только потомки лесного народа. Да, дела. Жили – не тужили, а тут, оказывается, вон, как все обернулось. И что странно: все потомки почему-то в одном месте сошлись. Это уж точно – неспроста. Еще несколько дней назад я ни о чем подобном и слыхом не слыхивала: ни о временной дыре, ни о каком-то там народе с уникальными способностями, ни о путешествии во времени. Ну, ладно Людка это путешествие во времени совершила, а мне за какие заслуги такое право дано было? Я-то ведь никого там не нашла? Еле только ноги унесла. Однако не все просто в этом мире. Для чего-то и мне нужно было сквозь время пройти. Верно, какой-то смысл в этом был. Но уж точно не для того, чтоб Людке просто компанию составить. Смешно, право. Впрочем, все это: и проход во времени, и будущее, и прошлое, и даже русалка – вообще, не сон ли? Да любой нормальный человек скажет, что это бред, такого в принципе не может быть. А все-таки это было, произошло, и, судя по всему, как я вижу, еще не закончилось. Да и такого поворота судьбы никто не ожидал: Горелый – это Андрей, Андрей – это Горелый. Тот самый, которого все так боялись в будущем. Ну и подумаешь, Горелый. Да какой он бандит? На бандита и вовсе не похож. Скорее, на инженера, кстати, в прошлом он как раз им и являлся. А еще он нас спас. Если бы не Горелый, тьфу, то есть, Андрей, что бы с нами было. У-у-у, подумать страшно. А так и живы остались, и разбогатели вон. Я любовно провела рукой по чемодану: наследство наше при нас осталось.

Удачно избежав встречи с Малютой и моим бывшим воздыхателем, мы попали в прошлое. Только вот, куда идти дальше, не знали. Так и стояли битый час посреди поля.

– Ну что ж, пошли, что ли к городу, – предложила я. – Если Андрей ушел от них, он нас найдет.

И вдруг, как бы в подтверждение моих слов, откуда-то из леса донеслось:

– А-а-а! Люд-а-а! – это был Андрей, живой и невредимый.

Людка сломя голову понеслась ему навстречу. Я видела, как они встретились на опушке, он подхватил её на руки и закружил, потом они долго стояли и целовались. Я за это время успела сделать всё: и поплакать от умиления, и на чемодане насидеться, и от скуки цветочков насобирать. Наконец, не выдержала. Ухватила чемодан и решила побеспокоить влюбленных.

– Простите, что вмешиваюсь, но не пора ли нам пора?

– Ах, да, – тут же спохватился Андрей, – пойдемте, девчонки, я покажу вам прошлое.

Прошлое…Честно говоря, всегда мечтала попасть во времена молодости моих родителей. Мама столько рассказывала об этих самых временах, да так ностальгически вздыхала при этом, прижимая руку к сердцу, что меня всякий раз так любопытство и раздирало. Судя по всему, маме в прошлом жилось хорошо. Это время мне всегда казалось каким-то светлым, чистым, спокойным.

И вот теперь я во все глаза смотрела на прошлое, которое встретило нас с приветливой провинциальной непосредственностью. Здесь люди были намного добрее, чем у нас, чего, как я уже говорила, не скажешь про будущее. В будущем у людей даже лица изменились, стали какими-то злыми, некрасивыми. То ли дело в прошлом! Все приветливо улыбаются, здороваются друг с другом. Да, в прошлом было все не так, как у нас.

Кстати, и отсутствие привычных вещей даже не смущало. Нет телевизора? Ходи себе каждый день в кино. Нет горячей воды? Не беда, можно и так нагреть. Нет телефона? Да и ладно, лишний раз к кому-нибудь в гости на чаек зайти или кого к себе пригласить – только за счастье. Вот так и жили в прошлом. Тихо, спокойно, размеренно. А красотища! Чистота и уют, как и в нашем времени, только зелени больше; вокруг домики деревенские, утопающие в этой самой зелени, высоток вообще нет, лишь пара двухэтажных домов на центральной площади. Кстати, один из них – наше любимое общежитие, которое и здесь, в прошлом, тоже стояло на своем месте! Интересно, а в 19 веке оно существовало? Вряд ли, потому что в 19 веке здесь была деревня.

Андрей, представьте, жил в нашей комнате! Это уж точно – судьба! Такое совпадение, по моему мнению, было не случайным. Андрей тоже так считал.

– Я даже и подумать не мог, что ты была так близко, – нежно проворковал он Людке.

Насчет «близко» я засомневалась, но она с Андреем согласилась:

–  Да, и я. Ты ходил по этой комнате в одно время со мной, ты смотрел в это же окно, вот и моя кровать…Представь, под ней тоже лежит чемодан…

– Кхе, кхе, – прокашлялась я. – Я, конечно, дико извиняюсь, но раз мы заговорили о чемоданах, хотелось бы, Людка, тебя пригласить на минуточку.

Андрей, ухмыльнувшись, деликатно вышел из комнаты. Он добросовестно дотащил наш чемодан до общежития, ни разу не поинтересовавшись его содержимым, хотя, как я думаю, он прекрасно знал, что в нем.

– Не нравится мне всё это, – проворчала я.

– Что именно? – спросила Людка.

– Да, ты права, раз Общака этого мы так и не встретили, значит, теоретически чемодан этот принадлежит Горелому, а раз Горелый – это Андрей, значит, ему чемодан и принадлежит, – при этих словах я не удержалась от горестного вздоха. – Тем более и Степан тогда предупреждал, мол, берегите, девки, чемодан, а то Горелый узнает…

Людка фыркнула:

– Ерунда все это, откуда Андрей знает, что это именно тот чемодан, может, какой другой.

– Андрей все прекрасно знает, только почему-то молчит, делает вид, что не при делах вовсе, да и чемодан впервые видит. А вот на, смотри, – я вытащила из-под кровати Андрея чемодан, один в один похожий на наш. – Чемоданчик из-под долларов, между прочим, из этого времени. Почему же Андрей молчит про чемодан, то есть про деньги? Ведь наверняка ж знает, что это за чемодан? А куда шкатулочка делась? Нет, здесь что-то не так. Опасаюсь я, как бы он…

– Ты что! – вспылила Людка. – Андрей никогда в жизни нам зла не причинит. Забыла, что он спас нас?

– Да не забыла я! Только вот денежки эти все же некоему Общаку предназначены, а не нам и даже не ему. Как бы этот товарищ претензии не предъявил и с носом нас не оставил!

– Не бойся, не оставит. И потом, с чего ты решила, что Андрей что-то затевает? – защищала Людка своего возлюбленного. – Может, наоборот, он нам эти деньги подарить решил, – предположила она.

– Подарить? Как же! Он что? Робин Гуд? Да где ты в наше время их видела? Мужик нынче не тот пошел, измельчал и все свое благородство еще в прошлом веке потерял. А ты говоришь – «подарил».

– Так в том-то все и дело, что Андрей не из нашего времени! – Людка подняла вверх палец. – Не забыла, что мы в пятьдесят седьмом, а?

– Ну, не знаю, не знаю, – проворчала я. – Только давай все же, Людка, домой двигать будем от греха подальше, там как-то надежнее.

– Подожди, еще не время, – ответила она, запихивая оба чемодана под кровать…

Несколько дней гостили мы в прошлом у Андрея. Он купил нам очаровательные платья, супермодные по тем временам. Между прочим, я до сих пор храню свое в память о пережитых событиях.

А соседям Андрей представил нас, как своих сестер. Ну, если Людка подозрений не вызывала, потому что они с Андреем чем-то были похожи, хотя бы ростом, то мои раскосые глазки, наоборот, вызвали жгучий интерес у местных бабулечек:

– Говоришь, сеструха?

– Двоюродная, – усыпила я их бдительность.

– А-а-а, – разочарованно протянули они.

На пятый день я сказала:

– В гостях хорошо, а дома лучше, пора нам, Людка, домой.

– А я уже дома, – ответила она.

Я даже подпрыгнула от такого заявления! Вот оно! Опять она за свое! О своей бредовой идее – остаться в прошлом!

– Что значит, дома? – стараясь быть спокойной, спросила я.

Она немного помолчала, потом пожала плечами и ответила:

– Дома, это значит дома. Короче, Ксанка, я остаюсь.

– Ка-а-ак? Как остаешься?– заикаясь, переспросила я и с мольбой посмотрела на Андрея, но он лишь напрягся как пружина и отвернулся.

– Ты не можешь остаться, – я покачала головой.

– Нет, могу, – с вызовом ответила Людка.

Я тут же принялась уговаривать её, авось одумается. Но Людка не соглашалась:

– Нет, нет, ты пойми…

– Слушайте, ребята! А что если Андрей пойдет с нами! Забери его, Людка, с собой. Скажем, что он мой брат, двоюродный, и всё. А паспорт купим, а? – в глубине души я, конечно, понимала, что это была лишь соломинка, за которую и хвататься-то не стоило.

И тут тихо-тихо заговорил Андрей:

– Понимаешь, Ксана, я понял, что не смогу больше без Людочки, и она поняла. В вашем времени мне жить нельзя, впрочем, как и в будущем тоже, и там, и там я Горелый. А здесь простой советский инженер, причем на хорошем счету.

– Нельзя ему, – как эхо повторила Людка, – значит, остается мне.

Я, взглянув на них, поняла, осознала всем своим существом, что они не шутят. Подавляемое до настоящей поры отчаяние вдруг вырвалось наружу, и я в слезах прокричала:

– Ну, почему т е б е?! Что значит т е б е?! С чего ты взяла, что т е б е?!

– Ксана, Ксаночка, послушай, – Людка бросилась успокаивать меня, – послушай, ведь ты же сама знаешь, что это неизбежно, так и должно быть, я через время ради этого прошла… ради Андрюши. Понимаешь, я слишком его люблю, чтобы терять во времени и пространстве.

Я дала волю слезам, плакала, нет, скорее, рыдала и выла как белуга:

– Людка, как же я без тебя?

– Ксаночка, я найду тебя, через тридцать лет найду, обещаю,- Людка гладила меня по голове, по плечам.

– Но как быть с твоим исчезновением в нашем времени? Что я буду говорить? У тебя же работа, тётка в Ленинграде, – всё ещё цеплялась я за призрачную надежду.

–  Что делать с моим исчезновением? Ты передашь главному моё заявление, и всё. С тёткой тоже всё просто, ты отправишь ей письмо, я напишу, что вышла замуж и уехала далеко. В общем, вы с Симой что-нибудь придумаете, тем более ей не привыкать.

Я вяло улыбнулась:

– Снова миллионер, да?

– Пусть будет миллионер, – согласилась Людка, тем более, что отчасти это была правда.

Я постепенно успокоилась и затихла, лишь изредка всхлипывая:

– Да знаю я все, Людка, знаю все и понимаю, так судьбой предназначено, другая точка отсчета…

– Другая точка отсчета, – как эхо повторила Людка.

– А где Андрей? – спросила я, озираясь по сторонам. – Пусть он проводит меня.

– Обязательно, мы проводим, – подруга сделала акцент на слове «мы».

И тогда я окончательно поняла, что подругу никакие слова не переубедят, да и не услышит она их вовсе.

– Ладно, раз ты так решила, значит, так тому и быть. Только не пожалей потом.

– Ни за что! – засмеялась она, а потом приумолкла и, заглядывая мне в глаза, тихо спросила: – А ты бы как поступила? А? Если любишь, всё остальное неважно.

– Как бы я поступила? – повторила я и пожала плечами. У меня не было ответа на этот вопрос.

Да, Людка, конечно, была сто раз права. И все же… Мне трудно было свыкнуться с мыслью, что она добровольно покидала не просто город или страну, а в р е м я. Вы только представьте себе! Время! Но тут речь идет о любви. И какая разница, в каком времени живет любимый человек – в будущем или в прошлом. Если, конечно, это действительно любовь. Но, как ни горько мне это было сознавать, у моей подруги с Андреем была та самая, настоящая, о которой миллион раз написано и спето. Поверьте мне, о такой любви мечтает каждая женщина, да и я не являлась исключением, вот только… Ладно, не будем про это «только». И так было тошно на душе. Все же расставались мы с Людкой не на год или два, а, считай, на всю жизнь. Кто знает, увидимся ли? Одна надежда была на то, что вдруг произойдет какая-нибудь случайность, и мы не пойдем за грибами через тридцать лет, тогда все будет по-другому. Однако надежды на подобную случайность было мало, тем более, как сказала Сима: случайности тоже не случайны. Короче, ничего с бухты-барахты не происходит во Вселенной, а значит, за грибами мы с Людкой снова пойдем. Стоп-стоп, не думать об этом, а то чего доброго и «крыша съедет».

Андрей, до того деликатно вышедший из комнаты, постучался:

– Можно войти, девчонки? А я чай принес, халву и подушечки.

– Чай- это хорошо, – улыбнулась я, вытирая с глаз остатки слез – чай, так чай…

Как ни горестно было сознавать, но Людкино решение остаться в прошлом с Андреем – это был и в самом деле единственно правильный выход для них. Я понимала это умом, но сердцем и душой – нет. Мое сердце разрывалось от тоски и боли. Как же мне не хотелось расставаться со своей любимой подругой! За время нашего знакомства мы стали близки с ней, как сестры. Сколько вместе пережито – уму непостижимо! И вот Людка остается в прошлом. Подумать только! Ни в соседнем городе, ни в другой стране, а в п р о ш л о м. Да-а, вот тебе и судьба, ну и шуточки же у неё. Эх, Людка, Людка. А если подумать, может, и правда ей так судьбой предначертано – родиться, чтобы жить в прошлом. Нет, и в самом деле, может, она немного промахнулась со временем, вот её и возвращают на тридцать лет назад? Да и способности у неё раньше, чем у меня открылись. А что? Ведь я сама подчас удивлялась Людкиной интуиции. Что говорить, а шестое чувство её никогда не подводило. Может, поэтому она так безошибочно могла находить некоторые вещи, да хоть временную дыру, например. Людку постоянно тянуло к этой самой дыре. Она находила её повсюду, в любом месте. Я удивлялась:

– И как тебе это удается?

Она пожимала плечами:

– Просто знаю…

Но вот он и настал – миг расставания. Мы стояли возле озера, вода его в закатных лучах солнца казалась кровавого цвета. С одной стороны озера раскинулось поле с увядшими цветами и травами, с другой – темный страшный лес. Впрочем, это все мое настроение. Я вот уже несколько дней все видела в мрачных тонах, даже красота природы вокруг меня почему-то не радовала.

– Ну, мне пора, кажется, ты вспоминай…,- голос от большого волнения сорвался, я так и не смогла сказать Людке, что очень её люблю, что она стала для меня гораздо больше, чем просто подруга. Впрочем, Людка об этом и так знала.

– Может, мы когда-нибудь и встретимся с тобой, Ксанка, – сказала она, и мы со слезами на глазах бросились друг другу в объятья.

– Ксанка, пожалуйста, скорей, туман с твоей стороны рассеивается, – поторопил нас Андрей.

– Ребята, я желаю вам счастья, я люблю вас.

– Да! Чуть не забыли главного! Ксанка, вот, возьми, – Андрей протянул мне чемодан.

Чемодан? Неужели тот, с деньгами? И всю дорогу Людка молчала? Да и Андрей тоже хорош, я почему-то думала, что он в чемодане нес свою шкатулку, чтобы избежать лишних расспросов соседей. А так, одна из сестер просто уезжает, и все. Значит, они решили подарить деньги мне. Вот это сюрприз! Но как же так? Ведь вчера все решили…

Я, даже ни капельки не сомневаясь, отдала все Степаново наследство Людке и Андрею. Ведь оно, в сущности, и должно было принадлежать ему, раз Общак так и не объявился. Впрочем, его искать-то никто и не собирался. Людка сказала, что так будет нечестно, и я обязательно должна забрать половину, но я наотрез отказалась.

– Считайте это моим свадебным подарком, как раз вам на золотую свадьбу.

– Ты думаешь, мы доживем? – спросила Людка.

– Конечно, ты же обещала меня найти, так что на вашу золотую свадьбу я обязательно приду.

Андрей засмеялся и сказал:

– Хорошо, мы ловим тебя на слове…

Это было вчера, а сегодня он протягивал мне чемодан, до отказа набитый долларами.

– Нет, я не могу, я не могу это взять, да вы что, – замахала я руками.

– Возьми, возьми, – сказал Андрей, – тебе ведь не так долго ждать, всего-то лет двадцать.

– Людка, а как этот Общак объявится? Придет и через двадцать лет деньги отберет?

– Кто-кто? – засмеялся Андрей. – Не волнуйся, не придет, я не позволю.

– Ксанка, общак – это не человек, как мы с тобой думали, это просто сообщество людей и…

–  Короче, на, бери, и будь спокойна! – Андрей всунул мне в руки чемодан.

Слезы вновь навернулись на глаза: какие же они, Людка с Андреем, великодушные, милые, хорошие. Как мне будет их не хватать.

– Ну что ж, ребята, спасибо огромное, но все же тут половина – ваша, и я все-таки на золотую свадьбу приду не с пустыми руками, – пообещала я своим друзьям, потом, что есть силы, кинула чемодан в просвет, намереваясь последовать за ним. Я видела, как он благополучно приземлился между двумя симпатичными маленькими елочками, а дальше… Дальше произошло то, что никто не ожидал: неизвестно откуда взялась какая-то высокая, как мне показалось, худощавая женщина, закутанная с головы до ног, так что даже лица не видно было, подхватила мой чемодан и скрылась с глаз долой.

«Какая неслыханная наглость! – подумала я. – Откуда она взялась в лесу? Как будто знала. Однако кого-то она мне напоминает. …»

– Ксанка! – закричала Людка. – Твой чемодан! Его украли.

– Я найду его, обязательно найду, – пообещала я.

– Всё, Ксанка, скорей, а то можешь не успеть! – прокричал Андрей.

Мы с Людкой в последний раз кинулись друг к другу в объятья, а потом я шагнула в просвет.

– Я найду тебя-я-я! – крикнула она на прощанье, её слова, пролетев через время, эхом отозвались уже в нашем лесу.

Я с тоской оглянулась: тумана с золотыми звездочками как ни бывало.

– Как странно, – проговорила я, – Людка уже живет в прошлом, а её эхо все еще звучит в этом лесу.

Ну, вот и все. Кажется, проход закрылся, и теперь уже надолго, может, навсегда. Мне нужно было возвращаться домой, ведь не торчать же в лесу вечность. Хотя… Что это такое – вечность? Миг, да и только.

Погруженная в грустные мысли, я добралась до дома. Серафима Степановна сидела на лавочке возле общежития, когда я появилась, она очень обрадовалась:

– Наконец-то! А чего ты такая смурная, Ксанка?

Я посмотрела ей прямо в глаза и сказала:

– Да ведь вы и так прекрасно все знаете. И знали с самого начала? Ведь знали, да? Обо всем? Почему же не сказали?

Она ответила не сразу, как будто не расслышала вопрос, потом ухмыльнулась:

– Зачем же? Каждому свое должно выпасть в этой жизни, будущее у каждого свое… Ведь об этом вы у меня спрашивали? Тогда, когда явились в дом гадалки. Вам же хотелось узнать о судьбе своей?

– Да… Но вы хотя бы нам намекнули…,- начала я, но Серафима меня прервала:

– Нет, нельзя мне было намекать, у каждого своя судьба. Когда вы с Людмилой приехали сюда, я тогда уже знала, что она и есть жена моего брата. И у него, кстати, в один прекрасный момент точка отсчета другая пошла.

– Вы знаете, – сказала я, – у меня до сих пор в голове не укладывается, что с нами такое приключилось. Не могу я поверить, и всё.

– Тут укладывай – не укладывай, – философски заметила Серафима Степановна, – а судьбу не обманешь. Да и другого-то не могло быть: и ты, и Людка – вы мне вроде родни. В нас одна кровь течет.

Я закивала головой:

– Да, да Андрей рассказывал. И что странно: все мы в одном месте собрались. Да и родителям моим тут нравится, они, кстати, уже думали о том, чтобы столицу оставить и сюда переехать.

– Не мудрено, земля-то тянет к себе. Предки зовут к себе. Всех зовут.

Мы немного помолчали, глядя, как вечерние сумерки окутывают наш любимый город. На небе стало все больше и больше звезд, их в августе всегда много. Я вдруг подумала о Людке: где она сейчас? Может, вот так же сидит и смотрит на звездное небо?

– С ней все в порядке, Ксана, она счастлива, поверь мне, – сказала Серафима Степановна.

Я кивнула: конечно, а как же иначе.

– А мы встретимся с ней?

Серафима крякнула, потом, опираясь на скамейку, встала и заковыляла к дому:

– Пойдем, а то стемнело вон, спать пора.

Я тихо засмеялась: да уж, ну и хитра же ты, Сима. Ой, хитра. Штирлиц по сравнению с тобой просто маленький мальчик.

Она, стоя в дверях, обернулась ко мне и спросила:

– Ну, идешь, что ли? Я самовар поставлю, чаю попьем…

Мы сидели в комнате Серафимы Степановны и пили чай. На столе, покрытом белоснежной скатертью пыхтел самовар, вокруг него аккуратно был расставлен праздничный чайный сервиз, а в большой тарелке лежали любимые пирожки с яблоками и с капустой, на которые Серафима была мастерица. Я принесла из комнаты пакетик с конфетами из будущего. Кстати, не так давно предусмотрительная Людка убрала его с глаз моих подальше:

– А то еще слопаешь все, на Новый год не останется, – сказала она.

Я на неё и не обиделась вовсе: она была права, ведь в нашем городе, кроме карамелек, других конфет днем с огнем не сыщешь. Боже мой! Как давно это было! Еще неделю назад!

– А, – сказала я, разглядывая чашку, я буквально сегодня в обед, там… пила из такой же чай.

– Да, это наш сервиз, настоящий китайский фарфор, еще дореволюционный. Все, что от прадеда осталось.

Я сглотнула подступивший к горлу комок. Подумать только, еще сегодня я держала эту чашку в руках там, тридцать лет назад…

– Грустишь всё? – спросила Серафима, возвращая меня из воспоминаний. – Эх-хе-хе, горемычная моя.

Я молча кивнула, а потом с чувством спросила, снова вернувшись к теме, которая волновала меня больше всего на свете:

– Почему? Ну, почему так? Еще пару недель назад я и подумать не могла такого. Странно все же…

– Чего уж тут странного, – хитро прищурившись, отозвалась Серафима Степановна. – Им двоим так суждено было.

– Кому им? – спросила я, хотя и так понятно было кому.

– Да-а-а, любовь, – сказала Сима и, не торопясь, стала разворачивать конфету. – Вкусная.

– А, – я махнула рукой, – это из будущего. Какие-то шоколадные с вафельной начинкой.

Я была согласна с ней: конфеты и в самом деле вкусные, а вот будущее мне не понравилось.

– Чудное название, – сказала бабуля, разглядывая название на конфете.

– Да, да, – отрешенно отозвалась я, – там, в будущем, много чудного, да и вообще…

– Ты про что? – спросила Серафима.

– Про всё, про всё это, даже не верится, – сказала я: – Так почему им не место здесь?

Она вздохнула и ответила:

– После того как вы прошли сквозь дыру и оказались в будущем…

Я перебила её:

– Да мы бегали от этих бандитов, как зайцы, из одного времени в другое.

– Не перебивай, – грозно приказала она, – а то я забуду, что сказать хотела. Так вот после того как вы очутились в будущем, с этого момента для одной из вас и пошло другое время, линия жизни изменилась, – Серафима философски покачала головой.

– Точка отсчета изменилась! Опять эта точка, – с досадой проговорила я, – и чего она вам далась! Между прочим, Степан тогда о ней первый сказал. Но мы с Людкой не придали никакого значения его словам…

Теперь же все встало на свои места: слова его жизнью подтвердились.

Людку тянуло к дыре, потому что ей так суждено было. Чудно все же: девушка прошла через проход во времени, чтобы встретить суженого, который, кстати, и сам ходок через время еще тот был. Да и в голове как-то до сих пор с трудом укладывалось, что нас с Людкой в будущем по двое было, а её, кстати, вообще трое. Одна Людка вместе со мной через временную дыру прошла, другой уже лет сорок стукнуло, а третья, оказывается, тоже жила в будущем, но в старости, пардон, в глубоком бальзаковском возрасте. И троим им, конечно, было не место, вот линия жизни и изменилась. Бр-р-р…Чертовщина какая-то. Надо же! Значит, это правда! Что-то подобное я уже видела в фильме, когда была в будущем.

– Конечно, чертовщина, – вновь ответила Серафима на мои мысли, – только как Людочка в прошлом осталась, и проход закрылся, все встало на свои места: теперь она одна.

То, что Сима умела читать мысли, я уже догадалась. Вот, оказывается, какой дар у неё был. Интересно, а у меня какой же? Но больше всего я интересовалась другим:

–  Значит, её в нашем времени и не было вовсе? А как же я? Я же её помню!

Сима снисходительно улыбнулась:

– Почему же, она родилась и выросла в этом времени, но её будущее – это прошлое, в котором её пока нет. Вот такая это интересная штука – время, оказывается, для каждого свое. И потом Людочке с Андрюшей на роду предписано быть вместе. Ведь они когда-то и были вместе, столько веков вместе…

– Что-что? – переспросила я, – я вас не слышу.

Вдруг как тогда сделалось тихо-тихо, голос Серафимы потонул в этой тишине, и я его больше не слышала. Зато… Перед глазами картинка вдруг появилась, как в кино. Лес, огромный костер в центре поляны, вокруг какие-то сооружения, то ли шалаши, то ли землянки, а возле них люди в странной одежде. Они о чем-то спорят, видно, ругаются, и вдруг появляется один, очень похожий на… Андрея! Да! Представьте, именно на Андрея, он поднимает руку, и все затихают. К нему подходит женщина… Боже мой! Это же Людка! Она держит на руках светловолосого ребенка… В это, конечно, с трудом можно поверить, но я вдруг все поняла. Знаете, будто молнией озарило, а потом кто-то начал со мной мыслями делиться. Мне казалось, я даже слышала его, этот голос, от которого сделалось как-то не по себе. Голос вещал: Людмила с Андреем вместе с древних времен, их души всегда были рядом. Они оба, впрочем, как и я, принадлежали к древнему магическому племени людей. Лесные люди – это потомки того племени. Что-то сбилось в механизме времени, и Людмила родилась немного позже, чем Андрей, вот их и соединили вновь. «А ведь я об этом догадывалась, – подумала я, – Людку вернули, чтобы их души вновь соединились»…

–  И они всегда в одном обличье были: он в мужском, она в женском. Вот такая история, – закончила Серафима свой рассказ, который я немного пропустила. Тишина вновь отступила, вернулись на место звуки, такие родные и близкие звуки моего времени.

– Сима, тьфу, Серафима Степановна, – спросила я, – а почему вы все же в будущем не остались, когда молодой были? Ведь вам будущее понравилось, как мы поняли? Вы в нем безбедно существовали в роли гадалки, могли просто уехать и все?

Она глубоко вздохнула и ответила:

– В будущем, говоришь, остаться. Нет, мне нельзя было в будущем оставаться. Степана, мужа моего, в будущем убили, да и мне не поздоровилось. Ты прости, что я вам тогда даже спасибо не сказала…

– Какого такого Степана? – от удивления у меня даже волосы зашевелились на голове. – Уж не того ли, которого мы тогда с Людкой в лесу нашли? Он разве муж вам? Но… как же Валька…

– Вот! Именно! Все из-за этой стервы. Он вообще-то историк, кандидат наук был, приехал в наши края, чтобы как будто историей заниматься, а сам шкатулку искал. Ведь у нас с ним общая прапрабабка была, княгиня. Он знал историю рода, у прадеда нашего сестра была.

– Ну, а Валька-то тут при чем? – не поняла я.

– А Валька, – Серафима Степановна кулаком погрозила, – мужа у меня увела, когда он в будущее пошел, да все и рассказал ей, поделился, а она с полюбовничком своим. Вот вся шайка и знала. Собственно говоря, я из-за него в будущее пошла, вернуть хотела. Не смогла…

– Вот в чем дело, – сказала я, – значит, Валька все знала про временную дыру и в легенду о моем сказочном замужестве не очень-то поверила, она сначала и Степану не верила насчет прохода во времени, а как нас с Людкой увидела…, – я захихикала, – я представляю, какой она шок испытала. Ведь про путешествие во времени только Уэллс и писал, так это что, – фантастика. А то, что подобное в реальности может быть, в это поверить трудно. На меня за это время столько всего навалилось, что просто голова кругом идет.

–  Ничего, скоро твоя голова на место встанет. Это сперва трудно, живешь, вроде, в реальности, знаешь, что к чему, а тут тебе такое ба-бах как обухом. Я тоже сперва, как ты вон, вроде пришибленной ходила, а потом, как знания открылись, – Серафима махнула рукой, – как так и надо. Жизнь наша – штука неизведанная, вроде тех белых пятен в истории, о которых всякие там ученые люди говорят.

А что, Серафима права: жизнь – штука интересная. Все-таки сознание первично, и это сама жизнь доказала. И то, что мы привыкли называть фантастикой, и не фантастика вовсе, а самая настоящая наша реальность. Я, конечно, не сразу все пойму и осознаю, для этого время нужно. Действительно, это трудно, но я справлюсь. Ведь недаром же я произошла не от обезьян, как до этого времени считала, а от древнего народа, который просто хорошо знал и понимал природу, окружающую его, как материальную, так и не материальную. Получается, что не все у нас на планете Земля так просто. Да, невероятное – очевидно, а удивительное – рядом. Вот и всё, вся, так сказать, премудрость и вся фантастика.

– Ладно, с фантастикой этой потом разберемся, – проворчала я и добавила: – Но ведь Андрей, то есть, Горелый…он же… я видела, как он из дома гадалки выбегал, он же Степана…

– Нет, нет, это не он, это Малюта убил, – раздраженно сказала Серафима. – А то, что Андрюшенька Горелым стал, так в этом Степан виноват. Они вдвоем решили будущее себе обеспечить, Степан ушлый был, Андрея подговорил, а тот молодой да глупый, чего ж там, пацан шестнадцатилетний был. Десять лет они промышляли, банду в будущем сколотили. А как Людочку встретил, сказал, завяжу, мол, не хочу больше. Вот они с ней и остались в прошлом. Горелому ведь не место в нашем времени было. Да и…,- она замялась, – ему на картах смерть выпадала, так что все одно к одному. Ну, а я тоже решила вернуться, чего ж одной-то оставаться, да меня бы, гадалку, не пощадили в будущем, я ведь многое про них знала. А потом… потом я просто почувствовала, что всё, нельзя больше, иначе посерединке застряну, у каждого, Ксанка, для дыры свое время. Не так все просто. Кто может оставаться там или там, а кто и нет. Вот наша прапрабабка и вернулась…

– А Людка в прошлом осталась, – грустно добавила я.

– Судьба её, видать, такая, – вновь философски заметила Серафима Степановна.

Одно утешало: Людка нашла свое женское счастье в лице Горелого, то бишь Андрюшки, и они, счастливые и влюбленные, остались в прошлом. Как же я завидовала им! А мне, неудачнице, ни в прошлом, ни в будущем настоящей любви не видать как своих ушей.

– Не тужурься, Ксанка, – Серафима ласково посмотрела на меня и вдруг сказала: – Зато ты теперь при деньгах.

– При каких? – горько усмехнулась я. – Чемодан у меня украли. Хорошо хоть жемчуг да горсть монет Людке с Андреем достались, впрочем, они же ваши фамильные, так и должно быть.

– Это мой им свадебный подарок, – улыбнувшись, сказала Серафима. – Знаешь, сколько жемчуг этот стоит? Целое состояние.

– Жаль, что так мало драгоценностей ваши предки оставили, – сказала я.

– Да-а, – Серафима с сожалением покачала головой, – это все прадед, он растерял. Шальной был, я вся в него. Эхе-хе…

– Да ладно, Серафима Степановна, не переживайте вы так, главное, что ребята хоть это получили. А вот я – нет. Деньги-деньги, где же вас теперь искать? Ума не приложу. Объявление же не напишешь, не щенок ведь пропал. Только женщина та, что украла чемодан, вряд ли догадается, что это деньги. Может, она их и выбросила давно за ненадобностью. А, ну и ладно, что говорить, – я махнула рукой, – они все равно в цене будут только лет через двадцать.

– Какая разница, через десять или через двадцать, но все равно будут же, – заметила Серафима и как-то загадочно усмехнулась.

– Да ладно, – повторила я и улыбнулась, – ну и черт с ними, чего говорить о них, когда, в сущности, и говорить-то не о чем, сам предмет разговора отсутствует, нет его и никогда не будет. Мне ни за что не найти этих денег, если они еще целы.

– Не боись, Ксанка, – Серафима Степановна довольно крякнула, проковыляла к шкафу и… вытащила из него мой чемодан. – Вот, держи.

Я удивленно таращилась то на неё, то на чемодан:

– Но как? Как он у вас оказался?

И вдруг я догадалась:

– Так это были вы? Та самая…Но ведь та женщина вроде худая была, а у вас, простите, комплекция, как у хорошей купчихи…

– Да я это была, Сима. Я знала, что ты домой вернешься, знала даже, когда именно, вот я и забрала у тебя чемодан, потому что захотелось мне в будущем остаться. А как же без денег-то? Подумала, что уеду – и всё тут. А потом поняла вдруг, что не получится у меня, надо возвращаться, припрятала здесь чемодан и ушла в туман. А уже нынешняя я припрятанный чемодан нашла, – пояснила она, – ведь, слава Богу, на память пока не жалуюсь. Я даже хвост того тумана увидала. Вот как бывает, чуток, и сама с собой бы встретилась.

– Значит, – задумчиво проговорила я, – вы всегда одна и та же были…

Вот тебе и Серафима. Удивительно, все же их, Серафим, не три, а только одна – наша Серафима Степановна. Знали б мы об этом раньше! А, может, и хорошо, что не знали. Чудеса, да и только! Что же получается? Она шастала из времени во время, когда хотела, а мы и не догадывались? И почему у нас не вызвала подозрений та придуманная сказочка про миллионера и про мое удачное замужество? Да уж, настоящую легенду она мне состряпала, не хуже той, что Андрей рассказал. Жаль, что миллионер этот только сказочным персонажем оказался. Кроме Серафимы, кстати, никто этого не знал, и куда мы с Людкой так внезапно из города исчезли, тоже никто не знал. Нас не было только сутки, а тут почему-то прошла целая неделя. Когда я вернулась одна в настоящее, а Людка осталась там, в прошлом для меня и в настоящем для неё, как я уже знаю, все встало на свои места, и даже миллионер не понадобился.

– Да, это была я, – сказала она, – да, и нечему тут удивляться.

– Серафима Степановна! Мы же теперь с вами богаты!– радостно крикнула я и кинулась к чемодану.

То, что произошло потом, нельзя просто описать словами. Мне хотелось рыдать, выть, кричать от обиды: в чемодане лежали вещи Андрея. Это был его, так называемый, «охотничий» чемодан. Я точно не знаю, для чего он им, охотникам, нужен, но этот старенький чемодан, как и шкатулка, оказался набитым каким-то барахлом.

– Что это? – я с удивлением вытащила сначала штаны, потом рубаху. Там же, в чемодане, лежали какие-то охотничьи принадлежности, но больше всего меня поразил нож, необычный, вместо рукоятки копытце какого-то животного. Где-то я такой уже видела. Да Бог с ним, с ножом, а вот чего здесь не было, так это, естественно, денег.

– Где же деньги? – растерянно спросила я и покосилась на Серафиму.

– Ха-ха-ха! – разразилась та хохотом. – Это Андрюшины вещи!

Она смеялась так заразительно, что я не выдержала и присоединилась к ней. Теперь мы хохотали уже обе.

– Ну что ж, значит, не судьба, – проговорила я, все еще смеясь, потом сложила все обратно в чемодан и пошла к себе в комнату.

Просто сказать – не судьба! Обидно все же: ни тебе большой настоящей любви, ни подруги, ни денег.

Даже Людкина кровать, сиротливо прижавшаяся к стене, как мне показалось, сочувственно скрипнула. Я подошла и села на неё.

– Да-а-а, – протянула я, – бывает же такое.

Интересно, как там сейчас моя подруга? А нынешняя, какая она? Мне почему-то казалось, что Людка ни капельки не изменилась, осталась такой, какой запомнилась мне в последний миг нашего расставания: «Может, мы с тобой когда-нибудь и встретимся…»

– Может быть, – прошептала я, поглаживая рукой Людкину подушку с красиво вышитой наволочкой. Я ностальгически улыбнулась: у подруги было хобби – она умело вышивала крестиком. У нас в комнате чуть ли не все тряпки были отделаны её вышивками.

Несколько дней я просидела в своей комнате и никуда не выходила, просто валялась на кровати да таращилась в телевизор. Настроение было настолько мерзопакостное, что никого не хотелось видеть. От тоски, которая так и не проходила, готова была волком завыть. Мой оптимизм с каждым часом улетучивался, как тот туман: скорее всего я больше никогда не увижу свою подружку. Ищи-свищи её по стране, да и где искать? Нас все же разделяли тридцать лет. Она осталась в шестидесятых, а я вернулась в конец своих восьмидесятых. Мое призрачное богатство тоже не состоялось, так и оставшись призрачным.

Если ничего не изменилось, то Людка или её дети и внуки через лет двадцать станут очень богатыми людьми. Но это будет не скоро, уже в двадцать первом веке. Хотя, если принять во внимание недавние события, то это произойдет весьма скоро. Если раньше мне страшно было подумать, что будет через десять лет или через двадцать, то теперь время вовсе не пугало, потому что я знала: оно мягкое, как пластилин, и может то растянуться, то сжаться, а может и вовсе порваться, образовав дыру.

Так что о потерянных деньгах я ни капельки не сожалела, зато страшно скучала по Людке. Ладно, будем считать, что она просто вышла замуж и уехала далеко-далеко. Впрочем, почему будем считать? Так оно, в сущности, и произошло.

– Ксанка! – за дверью послышалось шарканье. – Открой! Знаю, что ты дома.

Я нехотя встала с кровати и открыла Серафиме Степановне. Она держала в руках колоду гадальных карт и загадочно улыбалась:

– Скинем?

Я вяло улыбнулась и согласилась:

– Скинем.

Она и раньше нам гадала, но, помнится, я так и не встретила своего короля, а вот Людка…

Серафима Степановна деловито, по-хозяйски, подошла к столу, по привычке смахнула рукавом несуществующие крошки, уселась на стул и неторопливо разложила карты. Я лениво следила за ней, а чего напрягаться, когда и так ничего не светит.

– Значит так, моя бубновая дама, – сказала она. – Ожидает тебя нечаянный король.

Я подпрыгнула на стуле и с удивлением уткнулась в карты. Опять нечаянный король!

– Вот он, голубчик, прямо на пороге, – добавила она, улыбнулась и многозначительно мне подмигнула.

Я разочарованно хмыкнула и посмотрела на часы:

– Какой такой нечаянный король? Откуда ему взяться в одиннадцать вечера? Да и осень вон на носу, все курортники как тараканы разбегаются.

– Не веришь мне? – она обиженно засопела и добавила: – А вот увидишь: придет он, обязательно придет, мои карты правду говорят, не врут. Будет у тебя, девка, счастье, когда ждать отчаешься и надежду потеряешь, сюрпризом, так сказать, счастье к тебе придет в виде этого самого нечаянного короля, и будет он твоей судьбой.

Она помолчала, поводила руками по картам, потом сгребла их в кучу и добавила:

–  Ну, пойду я, – также неторопливо встала и направилась из комнаты.

– Сюрприз, – проворчала я, тряхнула головой и крикнула ей вслед: – Какой там еще сюрприз!

И вдруг в дверь снова постучали.

– Проходите, Серафима Степановна, – громко сказала я и вздохнула, наверное, бабулька решила продолжить душещипательную тему. Но, к моему удивлению, никто не вошел, а снова постучался. Я с недовольной миной соскочила с места и резко рванула дверь.

– А-а-х! – выдохнула я и застыла в оцепенении или в столбняке, впрочем, подобное состояние описал в свое время Николай Васильевич Гоголь в бессмертной комедии «Ревизор».

Вы когда-нибудь читали комедию Гоголя «Ревизор»? А зря, что не читали. Так вот там есть финальная сцена, когда… Короче, шок, который я испытала, был почище любого «Ревизора», потому что на моем пороге в одиннадцать часов вечера стоял обалденный мужчина – высокий, широкоплечий и, как по заказу, красавец – блондин. И что самое главное – он обворожительно улыбался м н е своей красивой белозубой улыбкой. Улыбался м н е, а никому-то другому.

А я? Я…я…в стареньком халатике, без макияжа, со всклоченной шевелюрой…Да, Баба Яга отдыхает.

Красавец вежливо шаркнул ножкой и сказал:

– Простите, я не совсем вовремя. Вы Оксана? Ксана?

Я, обретя дар речи, только и смогла вымолвить:

– Я? Что? Что вы сказали?

Он снова улыбнулся мне, обнажив ряд белых жемчужных зубов, и повторил:

– Вы Ксана?

– Да, да, то есть, нет…, – понесла я какую-то несусветную чушь. – Ой, что я говорю, конечно, Оксана, Ксана, проходите, пожалуйста.

Он вошел, а я, с тоской окинув беспорядок в комнате, посмотрела на него взглядом побитой собаки. «Боже мой! – пронеслось в голове. – Сама на швабру похожа, так еще и в комнате бардак».

– Александр, Саша, – представился он.

– Оксана, – почти шепотом ответила я и добавила: – Ксана...

– А я знаю, – ответил он и весело подмигнул мне. – Вот, это вам…тебе мама передала.

Он протянул мне старенький потрепанный чемодан. Бьюсь об заклад, что буквально пару дней назад я разочарованно рассматривала содержимое точно такого же. Его собрат хранился теперь под моей кроватью.

Я автоматически протянула руку и, видимо, нажала на какую-то кнопку, потому что чемодан с треском раскрылся, и из него посыпались зеленые купюры. Я, не обращая внимания на рассыпавшиеся деньги, так и стояла, идиотски улыбаясь, и в упор смотрела на Александра, мужчину моей мечты, у которого были самые чудесные в мире глаза – синие, с поволокой, как у его мамы.

– Вот тебе и сюрприз…из прошлого, – проговорила я.

– Что-что? – переспросил он.

– Ничего, не обращайте внимания.

Деньги абсолютно не интересовали меня, а вот Александр, тот самый сюрприз, который преподнесла мне подруга через…тридцать лет – это было главнее всего на свете. Значит, карты все-таки не соврали? Пока я стояла и размышляла, Саша собрал деньги, уложил их обратно в чемодан.

А потом… Потом мой сюрприз из прошлого шагнул ко мне, обнял за плечи и тихо попросил:

– Ксана, можно я останусь с тобой?

Table of Contents

СЮРПРИЗ ИЗ ПРОШЛОГО