- Содержание

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

- Глава 10

- Глава 11

- Глава 12

- Глава 13

- Глава 14

- Глава 15

- Глава 16

- Глава 17

- Глава 18

- Глава 19

- Глава 20

- Глава 21

- Глава 22

- Глава 23

- Глава 24

- Глава 25

Содержание

Луис Ламур

Одни в горах

(Сэкетты-17)

Посвящается Лу Зац

Лишь упомянутая в этом романе история Луиса Райэла, метиса — одна из самых захватывающих в прошлом Канады. В настоящий момент я работаю над книгой, в которой эта тема будет подана в более развернутом виде, так же как и прочие эпизоды из истории Западной Канады.

Первые поселенцы Западной Канады могли бы много порассказать о москитах, так что сведения о них в моей книге нисколько не преувеличены. Дэвид Томпсон, Пэллисэр, граф Саут-Эскский, Батлер, Трэйл, Кутэни Браун и многие другие делились со мной своими воспоминаниями, которые я изложил здесь.

Луис Ламур

Глава 1

«Придет время, когда ты решишь, что все кончено. Тут-то все и начнется».

Так говорил мне отец, когда я еще был ребенком. Тогда среди оголенных почерневших деревьев бродил раскаленный сухой ветер, и мы боялись, что леса загорятся, и нам пришлось бы уходить.

Мы бросили в землю зерна, но дождь не шел уже несколько недель. Мы соскребали остатки муки со дна бочонка и варили кофе из бобов. Мы потеряли наших лучших коров, а оставшиеся в живых так исхудали, что у них можно было сосчитать все ребра.

Два года назад папа приказал нам копать колодец.

— Папа, — спросил я тогда, — зачем тебе колодец? Вон там ручей, а еще на нашем пастбище бьют три родника. Зачем заниматься ненужной работой?

Он вскинул голову, посмотрел мне прямо в глаза и повторил:

— Копай колодец.

И мы стали копать.

Все, конечно, ворчали, но уж если папа сказал, то оставалось только подчиниться. И это нас спасло.

Потому что пришло время, когда русло ручья пересохло, а родники перестали бить. Но у нас еще была вода. Из глубокого темного колодца. Мы поили скот, поливали огород и пили сами — все это благодаря колодцу.

Прошли годы. Я далеко от того места в прериях, где, куда ни брось взгляд, всюду тебя окружала трава. Вспоминая то время, пытаюсь понять, что я мог сделать, но так и не сделал тогда.

Мы гнали огромное стадо через степь, простиравшуюся на тысячи миль, и ступили на землю сиу.

Индейцы пока нас не тревожили, может, еще не заметили. Но рано или поздно наша встреча неминуемо состоится. И каждый об этом знал.

Нас было семеро мужчин, вместе с поваром-китайцем. Рассредоточенные вокруг стада, мы едва ли смогли бы отбить нападение отряда сиу, не говоря уж о длительном противостоянии врагу.

— В случае атаки, — сказал я, — бросайтесь ко мне. Мы убьем несколько коров, укроемся за их тушами и будем отстреливаться.

Вы когда-нибудь видели Дакоту? Ее ландшафт разнообразен, но в основном преобладают равнины и низменности, иногда холмы, а то и болота. Здесь нет естественных укрытий. Разве только овраги с мутной жижей на дне, куда приходят поваляться бизоны, могли бы скрыть нас от врагов. Но беда в том, что в случае нападения выбор места принадлежал бы не нам, а сиу.

К тому времени, когда Тайрел вернулся в лагерь, костер, на котором мы жарили мясо бизона, превратился в мерцающие угли. Он распряг лошадь, бросил у огня седло, служившее ему по ночам подушкой, и посмотрел на меня, догадавшись, что я не сплю.

— Животные ведут себя тихо, Телль, — сообщил он едва слышно, чтобы не разбудить остальных, ведь все сильно устали за день, — но они насторожены.

— Что-то там есть. Что-то или кто-то.

— Это страна краснокожих. — Тайрел снял кобуру и положил оружие рядом с седлом, потом сел и стал снимать сапоги. — Мы знали об этом, прежде чем сюда заявиться.

Он потянулся за потемневшим от кофе, видавшим виды котелком и попросил:

— Дай мне свою кружку.

Что ж, я все равно не спал, поэтому поднялся и подал ему кружку.

— Это не индейцы, — заметил я. — На них не похоже. Что-то другое. За нами следят, Тайрел. Тебе известно об этом, как и мне. За нами следят уже три-четыре дня подряд.

Кофе был необычайно крепким.

— Тай? Помнишь, папа заставил нас копать колодец? Он всегда заранее готовился к любой неожиданности. Не то чтобы он ждал удара. Просто не хотел, чтобы его застали врасплох. Кто бы то ни был или что бы то ни было.

— Да, уж в даре предвидения и осторожности ему не откажешь.

— Понимаешь, сердце мне подсказывает, что я забыл выкопать свой «колодец», должен был что-то предпринять и не сделал этого. К чему-то важному мы не подготовились.

Тайрел прихлебывал кофе, сидя на корточках в одних носках и получая от этого истинное наслаждение.

— Не знаю, о чем ты, — сказал он. — Мы вооружены до зубов, так что нам даже война не страшна. В Форт-Гарри Оррин наймет нескольких ковбоев и возьмет парочку повозок. Нагрузит их всем необходимым… — Он сдвинул шляпу, мокрые от пота волосы прилипли к его лбу. — Коровы хорошо отъелись. Одиннадцать сотен голов отборной говядины! В этом году мы рано управились.

— Это не имеет значения, брат. Я забыл о чем-то или о ком-то.

— Подожди до встречи с Оррином. Когда он присоединится к нам в Форт-Гарри, то сразу почувствует, если что-то не так.

— Я уже думал о форте. Глупо двигаться на восток, пусть даже на пару миль, если на самом деле нам нужно на запад.

Тайрел снова налил себе кофе и предложил мне. Я покачал головой.

— Пощади ребят, — усмехнулся он. — Они очень устали от повседневной скучной и тяжелой работы. Им хочется посмотреть новые места. А там горы, очень красиво. Пусть парни немного спустят пары после нудных перегонов.

— Пусть они только будут осмотрительны, — возразил я. — Кое-кто из канадцев не любит шутить. Вообще-то они люди хорошие, но и в обиду себя не дадут.

Низкие облака закрыли звезды; ветер пел в траве свою грустную песню. Я никак не мог заснуть, словно отец трех цветущих дочерей, все время прислушивался и держался начеку.

— Ты читал письмо, Тайрел. Думаешь, Логана здорово припекло?

— Ты знаешь его лучше меня. Он научился напрашиваться на неприятности, еще когда едва доставал до колена годовалого бычка. Каждый раз, когда Логан взывает о помощи, нельзя с уверенностью сказать, что ему действительно грозит что-то серьезное. На свете мало проблем, с которыми он бы не мог справиться в одиночку.

— Он нам никогда не лгал.

— Он никому никогда не лгал. Нолан и Логан совершали такие поступки, на которые мы с тобой вряд ли способны, но они ни разу не нарушили данного слова.

Тайрел лег, а я все еще старался прийти к какому-нибудь выводу, хотя тоже порядком устал.

Мы гнали одиннадцать сотен голов отборного скота по степям Дакоты в сторону золотых приисков в Западной Канаде. Мы впервые шли по этим бесконечным долинам с сочной травой, да и вода иногда встречалась, на наше счастье. Капитан Ронтри бывал здесь раньше, но вообще-то, кроме Тайрела, который служил начальником в поселке золотоискателей Айдахо, никто из нас не забирался прежде так далеко на север. Мы в спешке согнали стадо, потому что нас ждал Логан, и отправились в путь, не набрав достаточно погонщиков, что означало для нас напряженную работу изо дня в день. Оррин плыл на пароходе и собирался встретить нас в Форт-Гарри, чтобы вместе отправиться в далекий путь на Запад.

Все, с кем мы беседовали, сказали нам, что к западу нет ни одного города, но мы сомневались, что это правда. Здесь стояли только фактории, и одна из них — форт под названием Вуп-Ап. Даже мы слышали две версии. Одни убеждали нас, что это обычная фактория, другие же утверждали, что здесь постоянно встречаются люди, ворующие и продающие чужой скот, торговцы виски и всякого рода сброд. Скорее всего форт был и тем, и другим, как и все остальные подобные ему поселения, встречавшиеся на нашем пути.

Мы, Сэкетты, пришли из Теннесси, штат Северная Каролина, в поисках новых земель. Мы принадлежали к числу первопоселенцев, но постепенно новоприбывшие вытеснили нас из долины чуть дальше, на возвышенность. Большинство людей, приехавших на Запад, считали, что жизнь здесь слишком тяжела, а дороги чересчур непроходимые, но для нас, привыкших к горной местности, не имело значения, где жить.

Раньше Сэкетты охотились, чтобы добыть мясо, и, если отец отправлялся куда-то, то охотились мы, молодые. Те, кто жил неподалеку от нас, стали даже поговаривать, что Сэкетты неотделимы от охоты, так же как мамалыга неотделима от говядины.

Перегоном наша семья впервые занялась, когда обосновалась в горах. Этому положил начало старый Йенс Сэкетт двести лет назад, тогда он продавал индейку. Потом мы стали выращивать телят и, так же как и птицу, гнали их большую часть пути до базара.

Имея индюшек или телят, можно было либо самому гнать их к месту продажи, либо продать погонщику.

От Логана пришла весть, как раз когда мы продали девятьсот голов скота в Канзасе. На самом деле продали четырнадцать сотен голов, но часть стада принадлежала нашим соседям.

Капитан Ронтри, Тайрел и я сидели за столом в Дроуверс-Коттедж, когда ко мне подошел мужчина с зеленоватыми глазами.

— Мистер Сэкетт? — спросил он. — Тут вам пришло сообщение пару дней назад. Полагаю, это важно, но я только сейчас узнал, что вы в городе.

— Капитан, — сказал я, — если вы с Тайрелом меня извините, я схожу посмотреть, что там.

— Может, я схожу? — предложил Тайрел.

— Давай, — обрадовался я его предложению.

Когда подошло время идти в школу, я совсем не был готов, и пока учился читать и писать, то ощущал, насколько мал мой словарный запас. Множество слов я так и не удосужился выучить.

Тайрел же освоил грамоту совсем недавно, но мог прочесть любой почерк так же легко, как и печатные буквы, не хуже школьного учителя.

Он распечатал письмо так, словно привык получать их каждый день. Затем взглянул на меня поверх бумаги.

— Ты только послушай, — сказал он.

«Уильяму Теллю Сэкетту

Дроуверс-Коттедж

Абилин, Канзас

Я занял деньги, чтобы пригнать несколько сотен голов до наступления зимы. Коров у меня нет. Денег тоже. Мне неоткуда ждать помощи. Если я не верну коров, люди будут голодать, а на меня наденут пеньковый галстук.

Логан.

P. S. Следует опасаться Хиггинсов».

— Хиггинсов? — спросил капитан. — Я думал, ты позаботился о том, чтобы они не попадались нам на пути.

— Под «Хиггинсами» он подразумевает неприятности. По какой-то причине он не захотел выразиться напрямик, видимо, знал, что мы поймем его правильно.

— Эти Хиггинсы опасные ребята, — заметил Тайрел, — но мы еще не со всеми сталкивались. Может, некоторые из них и ничего, просто мы с самого начала не поладили. Их сестренка еще в школе сводила меня с ума. Вот это была штучка! Как взглянет своими огромными голубыми глазами, так я уж и не знаю, куда деваться!

Между тем капитан, который был гораздо старше и мудрее нас, смотрел на меня.

— Логану понадобилось стадо, но мы только что все продали. У нас есть кое-какие деньги, но их недостаточно при таких ценах. Так что делать?

— Будем покупать, — сказал я.

— Нам не хватит денег для того, чтобы приобрести такое количество коров, не говоря уже о том, что надо на что-то питаться по пути отсюда до Канады. Ведь не близкий же свет!

Пока мы обедали, я взвешивал все «за» и «против». Мысль отказаться от помощи даже не приходила нам в голову. Сэкетты привыкли стоять друг за друга, и, если Логан попал в передрягу, мы должны помочь. Несомненно, он дал слово пригнать стадо, а сдержать слово для Сэкетта — дело чести. Даже более того. Везде, где знали нашу семью, имя Сэкеттов ценилось на вес золота.

Так что нам оставалось только потратить все деньги до последнего цента, но что еще хуже, — гнать коров к нему.

Капитан поставил чашку на стол.

— Мне пришла в голову идея, — сказал он и отошел от стола.

— Худшего времени он найти не мог, — покачал головой Тайрел, — весь мой заработок предназначен на уплату долгов в Санта-Фе.

— Мой тоже, — ответил я, — но Логан в беде.

— Думаешь, он всерьез насчет галстука из веревки?

— Логан всегда серьезно относился к таким вещам и не стал бы шутить на такую тему. Если он написал, значит, так и есть. — Я помолчал, глядя в чашку с кофе. — А судя по упоминанию о Хиггинсах, можно ждать неприятностей уже по пути в Канаду.

— Похоже, Логан считает, что кому-то невыгодно, чтобы стадо было доставлено по назначению. — Тайрел взглянул на меня. — Что довольно странно.

Капитан вернулся в сопровождении фермера в соломенной шляпе и ботинках. Фермеры только начали обосновываться в округе и еще нечасто встречались, особенно в Дроуверс-Коттедж.

— Садись, Боб, и повтори им то, что говорил мне.

Все лицо Боба испещряли морщинки, оттого что он часто щурился на ярком солнце и много смеялся.

— Мой двоюродный брат приехал с севера. Он живет на Миссури близ Янктона. Он как раз рассказывал мне об индейском стаде, когда капитан нас услышал.

— Индейском стаде?

— Ну да. Пару лет назад два брата пригнали в окрестности реки Миссури стадо коров. Одного из них забодал бычок, и когда второй его обнаружил, тот уже был совсем плох. Наверное, заражение крови. Он протянул еще несколько недель, а затем умер. Брат решил перевезти его тело домой и там похоронить, и когда пересекал реку, лошадь под ним споткнулась. Больше их не видели — ни лошадь, ни ковбоя.

Так что теперь стадо совсем одичало. Индейцы в тех местах в основном дружелюбные, они время от времени заваливали бычка, но стадо продолжало бродить среди оврагов, недалеко от реки. Думаю, если кто и считается хозяином его, так это индейцы.

— А продать стадо они не захотят?

— Как раз сейчас они готовы его продать, и чем быстрее, тем лучше. Дело в том, что в тех местах время от времени появлялись сиу, которые и пронюхали о стаде. Сиу собираются угнать его и оставить тех индейцев с носом. Если вы поспешите к ним и предложите сделку, то сможете неплохо заработать.

— А сколько в стаде голов, как тебе кажется?

— Восемьсот, девятьсот. Может, больше. Там хорошие травы, так что скотина откормленная. Вам в основном достанется молодняк — неклейменые телята. Техасцы называют таких бродягами.

Вот так все и началось. Мы встретились с индейцами, они угостили нас мясом, хлебом и бобовой похлебкой, и мы заключили сделку. Они не хотели, чтобы сиу увели у них стадо. Мы заплатили деньгами и необходимыми им вещами.

Еще кое-где мерцали звезды, когда я вылез из-под попоны и стал вытрясать сапоги. Утро было холодным, и я как можно быстрее накинул на себя жилет и куртку, затем свернул постель и присел к огню.

Лин, наш повар-китаец, уже возился у костра. Он указал на котелок.

— Все готово!

И наложил мне тарелку мяса с бобами. Отхлебнув кофе, который обжигал губы, я принялся за еду.

— Вкусно. Как ты готовил бобы?

— Просто положил дикий лук.

Я оглядел горизонт. Далеко на западе виднелись черные точки.

— Бизоны, — решил я.

Он поднялся и стал смотреть туда же.

— Никогда не видел бизона. Много их там?

— Предостаточно. Для нас лучше, если бы их было меньше.

Я отошел от костра и оседлал лошадь, а затем вернулся за второй тарелкой мяса с бобами. Когда рано утром отправляешься гнать стадо, никогда точно не знаешь, скоро ли предстоит поесть. Всякое может случиться.

Правда ли, что дикий лук так вкусен, но такой стряпни, как у нашего китайца, мне еще не приходилось пробовать во время долгих переходов. Так я ему и сказал.

— Раньше я готовил только для себя. — Он взглянул на меня. — Но сейчас собираюсь вернуться домой, в Китай.

— Путь неблизкий.

— Мы же идем в Британскую Колумбию? У меня там родственник, и оттуда отправляются пароходы в Китай. У меня не было денег на дорогу, и когда я узнал, что вы туда направляетесь, то вызвался поехать с вами.

— Трудно тебе придется.

— Я привык. — Он перестал улыбаться. — В Китае тоже трудно. — Он помолчал. — Мой отец был официальным лицом в одном западном малозаселенном округе. Его называли Новыми Территориями. Там все ездят верхом, как и здесь.

Ветер низко стелился по долине, и трава зыбилась подобно волнам на море. Наступал рассвет. Стадо начало просыпаться, коровы поднимались и щипали траву.

Уже в седле, я обернулся к нему.

— Ты умеешь стрелять из винтовки?

— На наше поселение много раз нападали бандиты, — ответил он. — Тогда всем приходилось стрелять.

— До отъезда на родину тебе еще может представиться такая возможность, — сказал я.

Глава 2

Я уже закончил собирать стадо, когда капитан Ронтри приподнялся на стременах и, прикрыв рукой глаза от солнца, стал вглядываться в направлении севера. Затем он жестом приказал нам двигаться на запад и галопом подъехал ко мне.

— В прериях был пожар. Там нет травы.

— Как насчет восточного направления? Нам в любом случае надо на восток, чтобы встретиться с Оррином.

— Пожар двигался с востока. Вся трава по пути оттуда сожжена. На западе же позапрошлой ночью прошел дождь и, наверное, погасил огонь. Так что у нас есть шанс.

Он говорил разумно.

— Оставайся здесь, — приказал я. — Проедусь немного на запад.

— Держи руку на винчестере. Я видел индейцев в той стороне.

Не успел я миновать и четверти мили, как попал в места, где еще недавно бушевал пожар. Степь почернела до горизонта. Повернув на запад, я стал изучать местность, пытаясь найти подходящий путь. Обгоревшая трава здесь была вся испещрена каплями дождя. Капитан оказался прав. Никто, кроме него, не мог без потерь прогнать стадо по неисследованному маршруту.

Несколько раз мне попадались следы бизонов. Как и мы, дикие животные сворачивали на запад. Встреча с ними грозила задержать нас на пару дней, но мы не имели права терять даже это время. Была весна, совсем недавно степь зазеленела, но нам предстоял долгий путь, только к зиме мы надеялись достигнуть конечной цели.

Каждый раз, поднимаясь на возвышенность, я оглядывался по сторонам. На глаза мне все время попадались антилопы и бизоны, но немного, и паслись они очень далеко.

Около полудня мы подогнали стадо к небольшой низине, где вокруг болота росла неплохая трава. Лин выбрал место посуше и развел костер.

Никому не удается перегнать без проблем стадо на расстояние более двух тысяч миль по пустынной местности. К нам это тоже относилось, и мы не роптали, но не хотелось бы встретиться с дополнительными неприятностями.

Подъехав к нам, Тайрел соскочил со своего гнедого, шляпой отряхнул с себя пыль и подошел к огню, чтобы налить кофе. Взглянув на меня, спросил:

— Что ты видел с холма?

— Только бизонов.

— У меня дурное предчувствие.

— У меня тоже.

Рядом спешился капитан. Он сразу переложил свое седло на сероватую лошадку с крысиным хвостом, с виду этакое не очень удачное творение Господа Бога. Однако рожденная для бескрайних равнин и пустынных прерий, она на самом деле была крепче китового уса.

Капитан внимательно оглядел нас обоих.

— Если хотите знать мое мнение…

— Хочу, — сказал я.

— Придется нам отказаться от восточного направления. Даже если там хорошая трава, мы потеряем слишком много времени.

Он налил себе кофе и присел на корточки. Затем взял ветку и стал рисовать на земле.

— Мы находимся примерно здесь. Вот река Джим — официально Джеймс. Я предлагаю пойти на запад, затем по реке Джим на север, чтобы на протяжении всего пути мы не беспокоились о воде. Вот здесь, где Пайпстэм впадает в Джеймс, живописная долина, где много свежей травы, а вязы и бузина растут вдоль реки. Сгоним сюда стадо. Если придется ждать Оррина, мы не будем нуждаться в дровах, и тень есть для животных.

— Мы рано отправились в путь в этом году, — заметил Тайрел, — и нам пока везет с травой, но что нас ждет на севере?

— Ты прав. — Капитан налил себе еще кофе. — Чем дальше на север, тем медленнее растет трава, а к западу ее и вовсе мало.

Все это совпадало с моими выводами, но я пока отмалчивался. Оррин, возможно, уже плыл по реке на пароходе. Добравшись по Ред-Ривер до Пембины, он должен был набрать ковбоев, купить лошадей, пару повозок и запастись провизией для дальнейшего путешествия на Запад.

Ему понадобится для этого день, если повезет, или три дня, если не повезет, а затем он двинется на встречу с нами. Мы будем идти с юга, а он с востока.

Из Пембины дорога на запад идет через горы с тем же названием и Черепаховые горы на севере. Если Оррину удастся все быстро уладить в Пембине и он отправится по этой тропе, то в лучшем случае мы встретимся с ним где-то недалеко от Маус-Ривер. На повозках, запряженных лошадьми, он будет покрывать около двадцати миль в день, а мы со стадом делаем двенадцать — пятнадцать. Если же ему придется идти дальше до Форт-Гарри, то наш план сорвется и встреча с ним состоится гораздо севернее.

Мы исчертили все вокруг в поисках наилучшего маршрута, пытаясь учесть все, чего нам следует ожидать. Наконец мы решили идти вдоль реки Джим как можно дольше, а затем повернуть на северо-запад, к канадской границе.

— Как нам не хватает людей! — посетовал капитан. — Сиу могут превзойти нас численностью.

— Придется рисковать. — Я бросил свое седло на большую оленью шкуру.

Пересекая территорию индейцев сиу, мы навлекали на себя большую опасность. Перегонять скот по незнакомой местности и врагу не пожелаешь. К тому же, кроме капитана и Тайрела, наша команда состояла из людей, по случаю и в спешке нанятых. Тогда они показались нам надежными помощниками, но только время могло выявить их настоящую сущность.

Мы взяли мало провизии и много вещей, и нам предстояло Бог знает где встретиться с Оррином. Хуже того, он шел к нам в сопровождении таких же незнакомцев, если вообще сумел набрать людей.

Стояла ранняя весна, на северных склонах холмов, уже покрывшихся зеленой дымкой, все еще лежал снег, хотя с прошлого года сохранилось довольно много травы, еще сочной у основания стебля.

Логан предупреждал, что мы можем встретить Хиггинсов. Это имя соседей, с которыми наша семья долго враждовала, означало для нас неприятности. Некоторые из них очень метко стреляли.

Перекусив, я вскочил в седло и отправился подменить одного из парней, который сейчас стерег стадо. Он был новичком. Направляясь на юг, в Абилин, заехал к нам на огонек, рассказал, что ищет работу, связанную с лошадьми и долгими переездами. Мы сказали ему, что может ее получить у нас, если только достаточно вынослив.

— До сих пор я ни разу не бросал дело на полдороге, — заявил он тогда.

— Как нам тебя называть?

— Айсэм Бренд. Обычно меня кличут Бренди.

— Хорошо. А теперь послушай. Ты поедешь с нами в пустынные места, страну, населенную индейцами. Ты увидишь такие горы, каких ты никогда не видел, и такие огромные степи, которые тебе и не снились. Не исключено, что иногда тебе придется пропустить обед или ужин, так как у нас мало провизии и надо дотянуть до встречи с моим братом Оррином, но нытики нам в пути не нужны.

И этот миловидный мальчик с озорными голубыми глазами взглянул на меня в ответ и заявил:

— А ты тоже не будешь иногда есть?

— Мы все будем делать вместе, — ответил я.

— Тогда я у тебя работаю, — кивнул он. Затем помедлил и, слегка покраснев, сказал: — У меня совсем мало денег. Все, что было, я оставил маме и сестре перед отъездом.

— Почему ты не нашел работу рядом с домом?

— Там ее нет.

— У твоей матери пока хватит денег на жизнь?

— Нет, сэр. Мне надо выслать ей еще как можно раньше.

— Старайся, — посоветовал я, — и скоро получишь жалованье.

Он приехал на вороной кобыле, пригодной для пахоты, но не для нашей работы, так что мы купили у индейцев мустанга. Парень его объездил, и мы отправились в путь.

Бренди я обнаружил в дальнем конце стада.

— Пойди-ка перекуси да вздремни, — крикнул я ему. — Мы еще час не тронемся с места.

Я следил за тем, чтобы животные не отбивались от стада, и думал о Логане.

Логан и его брат-близнец Нолан принадлежали к семье Сэкеттов из района гор Клинч, то есть к другой фамильной ветви, нежели мы. Эти Сэкетты, настоящие сорвиголовы, являлись прямыми потомками того самого Йенса Сэкетта, который положил начало нашей династии в XVII веке. Он забрался так далеко в горы, что о его существовании долгое время никто из поселенцев и не подозревал.

Некоторые из их семьи были самогонщиками. Так их прозвали. Они выращивали зерно, а продавали его уже в жидком виде, галлонами, а не бушелями.

Мой отец никогда не имел с этим ничего общего.

— Если хотите выпить, ребята, — говаривал он, — это ваше личное дело, только не надо делать алкогольные напитки, вам пристало лишь покупать их. Может, я недолюбливаю наше правительство, и на то есть причины, но большинство из нас голосовало за него, так что мы должны защищать наши законы. А Йенс, насколько я слышал, с законами никогда не считался, и отпрыски его не лучше. Но если вы попадете в беду, эти парни покрепче каменной стены и обязательно придут вам на выручку. Они разожгут огонь, одолжат вам денег, накормят, напоят из фляги, будут драться с вашими врагами. Ни один из них не полезет на дерево при виде медведя.

Однажды очень крупный мужчина побил одного из Сэкеттов. Но в следующую субботу Сэкетт снова пришел туда, и пришлось его снова вздуть. Каждую субботу Сэкетт оказывался на месте, и каждый раз обидчик его колотил, потому что был сильнее мальчишки. Но наконец этот мужчина не выдержал и остался дома, чтобы больше не встречаться с Сэкеттом. И все-таки пришлось ему покинуть насиженное место. Он переехал, обосновался в другом районе, нашел работу, но прошли годы, прежде чем он перестал вздрагивать, когда к нему приближались сзади. Потом сказал как-то:

— Я сделал ошибку. Надо «было дать ему возможность побить меня. Тогда бы он оставил меня в покое. Нет хуже вздуть Сэкетта. Он будет тебя преследовать до могилы.

Вот так оно и было. Когда у нас случались неприятности, Логан мчался к нам на всех парах, и теперь мы отплатим ему тем же.

Раз он попросил пригнать стадо коров, мы пригоним! Я не знал точно, что там у него стряслось, но, судя по характеру Логана, неприятности большого масштаба.

Мы потратили все свои деньги, оставив только мелочь, и погнали по незнакомым нам, опасным тропам одиннадцать сотен голов скота. Но мы делали это не только из-за Логана. Честь имени Сэкеттов дорогого стоит.

Слышал я, что в городах не очень-то доверяют слову чести, но у нас все по-другому. Там, откуда мы приехали, много бедных людей, но они богаты истинно человеческими качествами.

Низкие серые облака наконец разошлись, и показалось голубое небо. Мы неуклонно продвигались на запад, в сотне ярдов от края выжженной травы. Характер растительности тоже менялся. Все реже попадались низкорослые флоксы, очень распространенные на востоке. Теперь встречались только их маленькие островки.

Постепенно стадо сбивалось вместе. Иногда какой-нибудь взрослый бык порывался повернуть вспять, и нам приходилось загонять его обратно, но в основном животные держались вместе. Огромный пятнистый бык-вожак шел впереди, задавая тон всему стаду. Злой как барсук, попавшийся в капкан, он набрасывался на каждого, кто не хотел ему повиноваться, так что скот его слушался.

Как раз перед закатом, когда мы загоняли стадо в овраг недалеко от болота, капитан снова подъехал ко мне и предложил обследовать местность, пока не стемнело.

Он поехал первым в дальний конец болота, мы спешились и осмотрели землю. Трава оказалась кое-где примята. Мы нашли также потухший костер и следы двух повозок.

— Я думаю, их шестеро или семеро, но у тебя зрение лучше.

Мы снова все осмотрели.

— Шестеро или семеро, — подтвердил я. — Может, даже и восемь. Одно колесо оставило глубокий след, так что можно предположить, что они везут раненого человека.

— Они с кем-то сражались, — продолжал я, — но это не военный отряд. С ними две женщины.

— И маленький ребенок, — добавил капитан. — Посмотри вон туда: там ставили кроватку.

В примятой траве я нашел тряпицу в крови.

— Кто-то и правда ранен. Наверное, тот, в повозке.

Я присел на корточки и еще раз оглядел место, где они разводили костер.

— Они ночевали здесь вчера, но скорее позавчера.

— И едут на запад, как и мы.

— Надо быть начеку. Мы нагоним их завтра вечером или послезавтра утром. Они не могут быстро ехать.

— Что ты об этом думаешь? — спросил капитан.

— Ребенок, две женщины и пятеро мужчин. Двое — пожилых. Молодой достиг возраста бойца, но совсем недавно. Плюс раненый…

— Я заметил их следы еще раньше. — Капитан опустил приклад на землю. — Они скрываются. Похоже, кто-то их очень напугал.

Я снял шляпу, вытер пот со лба, затем снова надел ее, надвинув поглубже.

— Вот что, капитан. Лучше нам чутко спать и двигаться с оглядкой, потому что тот, кто преследует их, идет и за нами.

Глава 3

Хотя у нас было мало времени до встречи с Оррином, мы не торопились. Нам предстоял долгий путь, и весна только началась. Не имело смысла забираться далеко на север раньше времени, так как травы еще не выросли. Здесь все вокруг уже зеленело, но что нас ждет там? Стоило еще подождать. Мы достигли реки Джим в месте впадения в нее Медвежьего ручья.

Капитан и Тайрел поехали вперед на разведку, чтобы проверить, нет ли засады среди деревьев. Там никого не оказалось. Возле реки уже поднялась хорошая трава. И мы решили дать стаду отдохнуть.

Я прошелся по опушке небольшого леса и нашел несколько коряг для костра. Лин, в свою очередь, подыскивал плоские булыжники, чтобы поставить на них котелок.

Мы не успели снарядить повозку с провизией, и наши запасы подходили к концу. Поставив Бренди сторожить стадо, Тайрел догнал меня.

— Видел там оленей. — Он махнул в сторону ручья. — По-моему, стоит запастись мясом.

— Конечно. — Он развернул лошадь, и я добавил: — Не забывай об индейцах, будь поосторожнее. Думаю, они где-то рядом.

— Возможно. — Он натянул поводья. — Позавчера ночью я почувствовал запах дыма, но может, мне и показалось. — Он немного помедлил. — Телль, знаешь, о чем я думаю? Я думаю, мы служим для этих индейцев прикрытием.

Он вытащил винчестер и ускакал в сторону деревьев, но его слова запали мне в голову. Этих индейцев оказалось очень мало, и, видно, кто-то на них напал. Тайрел, возможно, прав, полагая, что они держатся недалеко от нас в надежде, что их не посмеют тронуть в нашем присутствии.

К тому времени, когда я возвратился в лагерь, стадо, насытившись, уже легло. Только несколько животных все еще паслось. Коровы сохраняли хорошую форму, но нам предстоял долгий путь по бесплодным степям, и я об этом помнил.

Когда я соскочил с седла и привязал лошадь, двое наших ковбоев пили кофе у костра. Джилкрист, высокий, смуглый, неплохо владел лассо и, похоже, кое-что знал о животноводстве. Но я как-то сразу заподозрил в нем афериста. Ему пока не удавалось уговорить нас перекинуться в картишки, ведь после того, как стадо укладывалось на ночевку, у нас оставались силы лишь на то, чтобы самим залезть под одеяло и забыться до утра. Его компаньон был высоким, не толстым, но не выше меня, может, даже чуть ниже, а весил фунтов на пятьдесят больше. Джилкрист прозвал его Бизоном, и мы подхватили эту кличку. Никто не пытался даже выяснить его настоящее имя, среди ковбоев не принято задавать вопросов. У нас называют человека так, как он представился или как ему больше нравится.

Когда я слезал со своего мустанга, послышался винтовочный выстрел.

— На ужин у нас будет свежее мясо, — улыбнулся я.

Джилкрист огляделся.

— А если он промахнулся?

— Тайрел никогда не стреляет мимо цели.

Некоторое время спустя брат подъехал к лагерю с прекрасной оленьей тушей. Он снял ее с лошади и отправил своего мустанга пастись. Никто не проронил ни слова, но я заметил, как Джилкрист смерил взглядом Тайрела, когда тот вернулся в лагерь.

Пока мы ели, Тайрел вполголоса сообщил мне новости.

— Они совсем рядом, Телль. Я заметил, как один из них следил за мной… — Он помолчал. — Я оставил для них большой кусок мяса.

— А он это видел?

— Угу. Я положил мясо на видном месте. Думаю, у них плохо с едой.

Я повернулся к Джилкристу и Бизону.

— Когда поедите, смените капитана и Бренди, чтобы они тоже поужинали.

Бизон вытер руки о штаны.

— Парнишке полезно поучиться. Пусть поскачет еще немного, нагуляет аппетит.

Я бросил на него взгляд сквозь пламя костра.

— Если потребуется, я сам буду учить его. А сейчас ты его сменишь.

Бизон оперся на локоть.

— Черт, да я только что подъехал. Они могут и подождать.

— Поезжай немедленно! — стоял я на своем.

Бизон неторопливо поднялся, явно оттягивая время.

— Ну ладно! Пойду позову маменькиного сынка.

Он взгромоздился на лошадь и уехал. Джилкрист тоже встал.

— Полегче с ним. Опасный человек, — бросил он.

— Там, откуда я приехал, все опасны, если их задеть. Хочет, сохранить работу, пусть делает то, что нужно.

Джилкрист оглянулся.

— Мне кажется, в этих просторах можно делать все, что хочется.

— Бут-Хилл забит людьми, которых одолевали те же идеи. — Тайрел говорил медленно, словно ему наскучила эта тема. — Прерия и вправду велика, но не всякому по зубам этот орешек.

Джилкрист оседлал лошадь и ускакал, и Тайрел выплеснул свой кофе на траву.

— С ними придется трудно.

— Я догадался об этом, когда еще нанимал их, но другого выхода не было. Больше никто не захотел отправиться в дикие места на север.

— А эти захотели. Может, у них есть на то причина?

— Бизон — здоровяк, с быком спокойно справится. Логан таких любит. Может, он ему пригодится?

Тайрел пожал плечами.

— А если ты не успеешь помочь ему, Телль, и он нас не дождется?

С севера дул холодный ветер, то и дело шел слабый дождь. Редкие сугробы быстро таяли, и деревья по берегу реки, в основном вербы, стояли уже в зеленой дымке. Кое-где пробивались крокусы.

Мы продвигались на север вдоль реки Джеймс, строго придерживаясь холмов. Когда спустились в долину, где в Джеймс впадала еще одна маленькая речушка, Тайрел подъехал ко мне.

— Холодно, — сказал он, ежась под ветром, — очень холодно.

— Около реки есть лес, там мы отдохнем пару дней и подождем Оррина. Удалось ли ему найти нужных нам людей?

— Хотелось бы избавиться от этих. — Тайрел указал рукой на Бизона и Джилкриста. — Я их просто не выношу.

— Я тоже. Капитан молчит, но и ему они не нравятся.

Я снова взглянул на брата.

— Тай, я весь день вспоминал наше житье-бытье дома, в горах. Наверно, старею, вот постоянно и думаю о том, как хорошо было, когда мама сидела у огня и штопала наши носки и штаны. Зимой рано темнело: посмотришь в окошко, а там бродит отец с фонарем, и свет отражается на снегу. Вообще-то он не любил домашнюю работу, но всегда приносил охапку дров, когда возвращался.

— Помню. А ты не забыл, как мы бродили по горам? Мы излазили все вдоль и поперек. Однажды Оррин потерялся, и его три дня не могли сыскать.

— А я тогда уже ушел из дома и скитался по горам Огайо с винтовкой, защищая Соединенные Штаты.

— А Нолан завербовался в другой лагерь. Он поехал в Ричмонд и записался в войска Конфедерации. Вы сражались на разных баррикадах.

— Такая уж была война. — Я помолчал и сменил тему. — Знаешь, а я ведь попал на Север сразу после войны. Правда, ненадолго. Ехал в Монтану, но вскоре повернул назад и возвращался другой дорогой. По пути туда я впервые столкнулся с сиу. Они очень опасны, Тайрел. Не надо их недооценивать.

Брат вдруг рассмеялся.

— Телль? А ты помнишь своего старого друга, которого мы прозвали Большие Карманы?

— Говоришь о Хани? Еще бы. Странно, что ты о нем вспомнил. Мне говорили, что он тоже двинулся на Север.

— А ты не забыл, как он приехал на свидание к девчонке и ему там намяли бока?

— А он потом вернулся, вытащил свой так называемый «рэвольвэр» и заявил: «Эти ребята еще пожалеют, что помешали мне, я выбью их бараньи мозги». Да ведь так и сделал!

Капитан подстрелил бизона-трехлетка у водопоя. И у нас не сходило со стола свежее мясо. Когда ребята загоняли стадо на ночь, капитан заметил:

— Лучше нам располагаться в хорошо проветриваемых местах, на холмах. Я слышал, что на Севере, где столько рек и озер, водятся какие-то страшные москиты. Живьем съедают человека или лошадь.

— Москиты?! — воскликнул я. — Но я видел москитов.

— Только не таких, как на Севере. Если бы ты услышал рассказы о них, то ни за что бы не поверил. Но это правда. Если оставить на ночь привязанную лошадь, скорее всего к утру она будет мертва.

Я с удивлением посмотрел на него, но он не смеялся. Имел ли он понятие о том, что говорил? Он казался необычайно серьезен.

Здесь уже попадались москиты, но мы развели костер, и это чуть-чуть помогло. Разговор не клеился, мы расположились вокруг костра, и время от времени кто-то вставал и шел проверить стадо. Лошадей мы держали возле лагеря, чтобы приглядывать за ними, поскольку именно они больше всего нужны были индейцам, а без лошадей мы оказались бы в безвыходном положении.

Несколько раз я отходил от костра, бродил вокруг и смотрел на звезды, прислушиваясь к отдаленным звукам. Но ничего, кроме обычной возни, не услышал: коровы постоянно ворочались, то и дело поднимались, чтобы пощипать траву, потом снова ложились. Было еще рано.

Позднее, когда я уже объезжал стадо на лошади, мне показалось, что я уловил запах дыма со стороны, противоположной нашему лагерю. Что ж, если они поехали за нами, нам это не могло помешать.

Почувствовав, что я не один в этой глуши, я немного успокоился.

Степь и холмы — все преобразилось с приходом весны. Но даже эта красота не избавляла меня от чувства тревоги. Здесь, в незнакомом краю, у нас не было друзей, и в случае опасности нам бы пришлось отражать нападение в одиночку, рассчитывая только на себя. Ведь никто не мог прийти нам на помощь. Никто.

Глава 4

Два дня мы не двигались с места, пасли стадо, собирали ветки и высохшие коряги для костра.

— Уж больно красиво, — говорил Тайрел, — даже не хочется уходить отсюда.

Джилкрист посмотрел на меня.

— А мы разве уходим?

— На рассвете. Постарайся хорошо выспаться.

Джилкрист допил кофе и поднялся.

— Пойдем, Бизон, сменим маменькиного сынка и старика.

Тайрел бросил на меня взгляд, и я пожал плечами. Лин оторвался от стряпни и застыл с вилкой в руке. Бизон заметил это.

— Тебе что-то не нравится, узкоглазый?

Лин только глянул на него в ответ и вернулся к работе.

Бизон помедлил, хотел что-то сказать мне, но промолчал, направился к лошади, вскочил в седло и последовал за Джилкристом.

— Если бы мы так не нуждались в работниках, он бы уже сейчас получил расчет, — возмутился я.

— Точно, — согласился Тайрел, потом добавил: — А тот, второй, такой смелый из-за того, что у него есть винтовка.

При первых лучах солнца мы уже ехали по тропе, покидая долину и направляясь на север. Через несколько миль я завернул стадо на северо-запад, и к вечеру мы подошли к небольшой реке.

Скот разбрелся по пологим склонам невысоких холмов. Мы не заметили вблизи следов индейцев, а также бизонов и антилоп. На следующий день нам удалось преодолеть шестнадцать миль.

Каждый вечер на закате Тайрел, капитан или я прочесывали окрестности. Пару раз уловили запах дыма от другого костра, но не стали его искать.

На закате третьего дня, после небольшого отдыха, я подстрелил бизона, и наш Бизон помог мне освежевать тушу. Никогда еще мне не приходилось видеть, чтобы это делали так быстро и искусно. Я не скрыл от него своего восхищения его ловкостью.

— Отец был мясником, и я вырос с ножом в руке. Потом охотился на бизонов в степях на Юге.

— Срежь лучшие куски мяса, а остальное оставь, — предупредил я.

Он замер с ножом в руке. Затем обернулся ко мне.

— Оставить? Кому, червям, что ли?

— Тут неподалеку индейцы, у них плохо с едой. Они подберут.

— Индейцы? Пусть сами добывают себе мясо. Какое нам дело до индейцев?

— Они голодают, — ответил я, — а один из них ранен.

Похоже, он подумал, что я спятил.

— Я еще не встречал индейца, который заслуживал хотя бы того, чтобы на него тратить порох.

— У себя в горах, — возразил я, — мы знавали таких. Вообще-то они неплохие ребята. Мне не раз приходилось попадать вместе с ними в передряги, — продолжал я. — Они смелые воины. Я охотился с ними, спал в их вигвамах. Они такие же люди, как и остальные. Среди них есть и хорошие, и плохие.

Мы оставили немного мяса, и я воткнул в землю ветку, привязав к ней пучок травы, чтобы они быстрее нашли тушу.

Когда рассвело и мы стали поднимать на ноги стадо, я из любопытства проверил то место: мясо исчезло, все до последнего кусочка, и кости тоже. Рядом увидел следы юноши и двух женщин. Они правильно поняли мой знак и не отказались от мяса.

Капитан ехал впереди, за ним стадо, и я замыкал цепь. Тайрел двигался чуть в стороне, исследуя местность. Речная долина теперь осталась к востоку от нас, и ландшафт посуровел. А может, мне так только казалось. На горизонте, немного к западу, виднелась вершина холма или горы.

К полудню холм стал вырисовываться более отчетливо. Он достигал нескольких сотен футов в высоту и порос лесом. Когда Тайрел вернулся к повозке, я поскакал вперед, чтобы переговорить с капитаном.

— Будем держать курс на Соколиное Гнездо, — сказал он. — Так называют этот холм. Там бьет родник — вода очень чистая. А дальше к северу есть большое озеро. Возможно, немного восточнее. Называется озеро Дьявола. Говорят, однажды воины сиу возвращались к себе в лагерь с победой. Еще до битвы шаман предупреждал их, что сражаться не стоит. Но они были молоды и жаждали славы, поэтому не стали его слушать. Так вот, женщины и дети ждали их на берегу озера и в сумерках увидели, как они показались вдалеке со скальпами на поднятых пиках, и поняли, что их воины победили. Спустилась ночь. Но воины так и не пришли. Сколько ни искали — не нашли даже волоса, никаких следов не осталось. Индейцы говорят, что в озере водятся черти.

— Тот шаман после этого случая, наверное, стал очень уважаемым в племени, — предположил я.

— Клянусь, что так. Насколько я знаю, он был самым влиятельным из всех шаманов. О нем сложили много легенд. Впервые я услышал о нем от шайена.

Капитан отправился на разведку, а я занял его место, возглавив процессию. Насколько возможно, я старался держаться низменностей, но так, чтобы не залезть в болото или какие-нибудь заросли. Где-то неподалеку обитали индейцы, и если они до сих пор нас еще не заметили, то ждать оставалось недолго. А пока я старался как можно меньше привлекать внимания.

В то же время меня беспокоило наше будущее. Трава росла, скоро она станет пригодной для скота. А пока животным оставалось питаться остатками прошлогодней травы. Мы все. же опережали весну. Надо было подождать, пока трава не поднимется, а главное, встретить Оррина. Мы на него рассчитывали.

Нам предстоял долгий путь на запад. Поселок, к которому мы направлялись, располагался в горах, и надо было успеть туда добраться до первого снега. Как только трава подрастет и мы встретим Оррина, нам придется гнать скот что есть мочи, даже если животные потеряют в весе из-за переутомления.

Мы с Тайрелом, да и капитаном тоже, давно уже понимали друг друга без слов. Отношения с Джилкристом и Бизоном не складывались. Каждый из нас чувствовал их ненадежность. Тайрел был прав, когда сказал, что Джилкрист не задумывается, когда пускает в ход оружие. И хотя мне не очень нравилась репутация метких стрелков, которой мы пользовались, сейчас я даже хотел, чтобы Джилкрист о нас что-то слышал. Может, это уберегло бы всех от неприятностей. Многие мужчины воображают о себе Бог знает что только потому, что не знают, в какой компании оказались. Они не учитывают, что есть люди искуснее и сильнее их.

За Тайрела я тоже беспокоился. Он был первоклассным ковбоем, хорошим другом и никогда не искал неприятностей, но неприятности часто сами находили его. Я и Оррин могли уступить, если на нашем пути попадался задиристый человек, и погасить конфликт.

Тайрел же наоборот — если его задевали, уже не мог успокоиться. Он не давал противнику возможности выйти из игры и сразу набрасывался на обидчика. Если кто-то делал ему вызов, он первым вытаскивал револьвер.

Хуже того, внешне он казался тихим и неопытным, так что многие в нем часто ошибались.

В местах, откуда мы были родом, дрались для развлечения. Даже мальчишки, ввязавшись в потасовку, дрались до победного конца. Отец научился приемам самообороны еще в детстве, а потом закрепил их во время охотничьих сезонов, так что он показал нам достаточно для начала. Остальное мы добрали на практике.

Ветер усилился, повеяло холодом, и это наводило на мысли о дожде или снеге. Для снега было уже поздновато, но я слыхал, что в этих местах он изредка выпадает летом. Мы подъехали к Соколиному Гнезду и согнали животных на ночь.

— Лин, покорми ребят побыстрее, — распорядился я. — Сдается мне, мы здесь ненадолго, того и гляди, погода переменится. — Я указал на Соколиное Гнездо. — Пойду туда, посмотрю на окрестности, пока не стемнело.

Гнездо оказалось лесистым холмом, возвышавшимся на четыреста футов над долиной. Поднявшись на самый верх, я нашел прогалину среди деревьев, и мне открылся хороший обзор на округу.

Примерно в миле вверх по реке на месте нашей предыдущей стоянки курился дымок. Далеко впереди виднелась зеленая полоса: река делала крутой поворот на запад. Где-то там протекала и речка Шайенн.

В ручье, спускавшемся с горы, я зачерпнул по-весеннему холодной и бодрящей воды, затем напоил коня и вскочил в седло. Уже собираясь возвращаться, увидел другой дымок, только уже к западу от нас. И хотя он оставался в стороне от нашего маршрута, намеченного на завтра, меня все же охватило беспокойство.

Некоторое время я просто сидел под прикрытием деревьев и изучал обстановку. Отогнав огромного слепня от коня, сказал ему:

— Знаешь, Данни, эта местность, оказывается, даже очень обитаемая. На территории площадью пять квадратных миль торят сразу три костра. Если так и дальше пойдет, у нас с тобой возникнут проблемы.

Затем я спустился с холма и направился к костру, где меня ждало аппетитное жаркое из говядины с бобами. Я так проголодался, что моему желудку было все равно, что переваривать.

Когда я подъехал, Бренди и капитан как раз доедали свои порции. Капитан повернулся ко мне, и я сообщил:

— У нас появились соседи. Я видел следы.

— Сколько?

— Четверо. Лошади здешние, крупные, подкованы, таких держат на Севере, на них легче пробираться по снегу.

— Спрятать одиннадцать сотен коров нам все равно не удастся, но придется пока не сворачивать на запад. Как только стемнеет, пойдем по Полярной звезде.

В Техасе, когда темнело, мы выстраивали обоз в линию по Полярной звезде. А утром пользовались этим как указателем.

Лин подал мне тарелку с жарким. Я взглянул на Бренди, который сидел тихо и выглядел озабоченным.

— У тебя проблемы? — спросил я.

— Да нет, ничего особенного.

— Можешь быть со мной откровенным, всегда помогает.

— Я сам умею справляться с трудностями.

— Не сомневаюсь. Но мне сейчас тоже трудно, и я нуждаюсь в друзьях, очень нуждаюсь. Когда мы встретим Оррина, возможно, станет полегче, но наверняка ничего не известно. Только пойми, я тебя ни к чему не принуждаю, каждый должен идти своей дорогой.

Бренди ушел, чтобы оседлать свежую лошадь, а капитан посмотрел на меня.

— Он честно работает, Телль, но ему трудно.

Я знал об этом, но не мог освобождать его от тяжелой работы, не задев его гордость. Как бы ни было трудно, каждый мужчина в этой западной стране седлает своего коня сам. Только я боялся, как бы Бренди не переоценил свои силы. Это несправедливо, но так часто бывает. Мы принимаем вещи такими, какие они есть.

Если бы я мог быть постоянно рядом…

Но кто знает, как все сложится?

Бизон выглядел так, будто он страдал ожирением. Такую иллюзию создавали широкая кость и большие накачанные мускулы. Его тяжелое, скуластое лицо казалось вырезанным из дуба. Бизон обладал удивительной силой и, наверное, ни разу в жизни не встречал достойного противника. Его крупные, массивные руки не знали такой тяжести, которую не сумели бы поднять.

Я так и сказал Тайрелу.

— Джилкрист говорил мне, что Бизон однажды сломал кому-то позвоночник просто так, ради забавы.

— Не похоже, что он делает что-либо ради забавы, — возразил я.

Тайрел кивнул.

— Будь осторожен, Телль. Бизон жестокий человек. Он подонок.

— Не хотелось бы иметь с ним ничего общего, — ответил я.

В большинстве случаев во время перегонов скота ковбои дежурят ночью по два часа, но у нас не хватало людей, да и незнакомые места обязывали держать ухо востро. Бизон и Джилкрист должны были обходить стадо от шести до десяти, капитан и Бренди сменяли их и дежурили с десяти до двух, а мы с Тайрелом не смыкали глаз до утра; потом один из нас шел в лагерь, разводил огонь, будил Лина, чтобы он успел приготовить завтрак.

Если индейцы намеревались нас атаковать, то скорее всего ждать их следовало незадолго до рассвета, хотя кто тут мог что-нибудь сказать наверняка.

Около двух капитан разбудил меня. Я поднялся и стал натягивать сапоги. В тридцати ярдах Тайрел уже ждал под деревом. Мы взяли за правило спать в разных местах. Если бы кто-то напал на одного из нас во время сна, другой мог бы отразить удар сзади. Некоторые считают, что лучше все-таки быть рядом, но мы решили иначе. Слишком легко держать нас обоих на мушке.

Животные спокойно спали. Очень яркие звезды сияли в вышине. Только кое-где виднелись облачка. Деревья чернели сквозь туман, а в тишине эхом отдавались цокающие шаги лошадей.

Ближе к четырем стало светать. Моя лошадь двигалась подо мной как призрак, я собирался проверить, как дела у Тайрела. Внезапно конь всхрапнул и навострил уши. Винчестер мгновенно оказался у меня в руках, и тут я увидел Тайрела.

Он спокойно сидел в седле, опустив руки, держа в левой поводья.

Его окружали четверо воинов сиу.

Глава 5

Ставлю сто против одного, что индейцы не знали, что такое быстрая реакция, но если бы они вздумали теперь направить оружие на нас, это было бы последним движением в их жизни.

В такой ситуации Тайрел не мог промахнуться и точно уложил бы двоих, а то и троих. Пару раз я видел, как он стреляет, и готов поклясться, что успевал спустить курок дважды, хотя казалось, что прозвучал только один выстрел, а пущенные им пули входили в мишень на расстоянии двухпенсовика друг от друга.

Воины, видно, не знали, что такое настоящий стрелок, однако что-то в его манере вот так неподвижно сидеть, опустив руки, все-таки вызвало у них подозрение, что с ним будет нелегко.

Они не сводили с него глаз. Я подъехал на расстояние пятидесяти футов, и они увидели и меня.

— Что-нибудь не так, Тайрел? — спросил я.

— Я как раз собирался это выяснить, — беспечно бросил он, даже не повернув головы.

Один широкоплечий индеец развернул лошадь, чтобы оказаться ко мне лицом, и я тут же узнал его.

— Хо! Мой старый приятель, Большой Бык!

Темнее остальных, с широкими скулами и римским носом, ростом он превышал мои шесть футов и четыре дюйма, но выглядел крупнее, хотя и оставался стройным.

— У меня нет друзей среди белых, — откликнулся он.

Я снял шляпу, чтобы дать ему получше рассмотреть меня.

— Когда-то давно мы с тобой славно проехались по горной дороге. Ты всегда был очень сильным воином, великим воином. — Я согнул руку в локте и ударил по своему бицепсу, а затем указал на его руку. — Очень сильным! И бегал ты быстро.

Большой Бык выкатил глаза.

— Сэкетт! — закричал он. — Сэкетт!

Я ухмыльнулся.

— Сколько лет, сколько зим, Бык!

Я знал, что не нравился ему. Тогда он пытался меня убить, не из ненависти, а просто потому, что я белый и гнал стадо по горной дороге, которую перекрыли сиу. Они поймали меня, ограбили и хотели заставить пройти сквозь строй. Только я перехитрил их и сумел убежать. Однажды это уже удалось Джону Колтеру, и я надеялся, что мне тоже повезет.

Они гнались за мной по пятам, весь отряд, но я привык бегать по горам еще с детства, так что скоро от них оторвался, но не смог далеко уйти от Большого Быка. Когда мы остались одни, а остальные отстали на милю, он метнул в меня копье.

Копье пролетело на волосок от меня, и индеец рванулся вперед, окончательно настигнув меня. Он стремительно накинулся сзади, быстрый как кошка, но я мгновенно среагировал и успел перекинуть его через плечо, как учил меня отец, вложив в этот бросок всю силу. Он грохнулся на траву, а я схватил его копье и занес над ним.

На секунду его парализовало от мощного удара о землю. Ожидая смерти, Бык уставился на меня, но он был молод и красив, и я не смог его убить. Я сломал копье о колено, швырнул в сторону обломки и оставил его лежать там, где он упал.

Кое-кто из индейцев прервал погоню, вернулся и оседлал лошадей, и теперь они, когда я достиг зарослей на холме, нагнали меня. Я присел за кустами, и один из воинов натянул поводья, прежде чем проехать между двумя деревьями. Тут-то я и огрел его по спине толстой палкой, которую подобрал неподалеку.

Он потерял равновесие, и в ту же минуту я сбросил его с седла и вскочил на лошадь.

Погоня продолжалась, но уже на равных. Перед заходом солнца я сделал петлю и вернулся в лагерь, где расположились мои друзья. Я добирался через лесные заросли, через долины, по каменистым холмам, пока наконец не увидел сомбреро старика Тилсона на фоне закатного неба и крикнул:

— Не стреляй, Тил! Это я! Сэкетт!

Они уже считали меня мертвым. Ведь я пробыл у индейцев два дня, а на третий сбежал.

— Где тебя черти носили? У нас и так рук не хватает, а ты приключений в горах ищешь, пока другие из сил выбиваются.

— Меня индейцы забрали в плен.

— Хорошенькая история, — усмехнулся он. — Как это тебе удалось сохранить свой скальп? — Он махнул в сторону лагеря. — Выпей кофе и заступай на ночное дежурство.

У костра стоял Нельсон.

— Не привел с собой погоню? — спросил он.

— Постарался заморочить им голову, но один может появиться. Я сбежал и захватил их лошадь.

— Это ты называешь лошадью. Она и шестисот фунтов не весит.

— Не обижай ее. Зато как несется!

Нельсон взял чашку и наполнил ее.

— Подкрепись. — Он взглянул на меня. — Ты ел?

— Еще бы! Ты обо мне не беспокойся! Два-три дня назад я ел в лагере ковбоев, возглавляемых Нельсоном Стоури, который гнал скот в Монтану. С тех пор у меня во рту и маковой росинки не было. Но я знал, что не к теще на обед иду. К тому же индейцы не станут тратить провизию на человека, который все равно не успеет переварить съеденное.

Он кивнул.

— Тут осталась жареная говядина, тушеные бобы и чернослив. Это придаст тебе сил. — Он вытащил большие серебряные часы. — У тебя на все про все — два часа.

— Нельс, я потерял винтовку и…

— Ребята нашли ее, — ответил он. — Она в повозке. И возьми там нож. Я собираюсь слегка проучить тебя за долгое отсутствие.

Я знал, что он этого не сделает, но так радовался своему возвращению, что позволил бы ему и это.

Лишь когда я той ночью садился на лошадь, чтобы сменить своих товарищей, мне вспомнилась ненависть в черных зрачках индейца по прозвищу Большой Бык, и я порадовался в душе, что больше его не встречу.

И вот на тебе!..

Он буравил меня глазами.

— Так ты Сэкетт? — спросил он.

— Ты правда знаешь этого индейца? — полюбопытствовал Тайрел.

— Мы познакомились во время моей поездки с Нельсоном сразу после войны Штатов. Тогда нам пришлось немного побегать наперегонки. Они хотели прогнать меня сквозь строй: пятьдесят-шестьдесят индейцев выстраиваются в две шеренги, и каждый бьет палкой. Меня тащат на веревке. Ну так вот. Я вспомнил, как отец нам рассказывал о подобной истории, случившейся с Джоном Колтером, и последовал его примеру. Вместо того чтобы проходить сквозь их ряды, я бросился наутек. Этот здоровяк чуть не поймал меня тогда.

— Значит, Сэкетт, — сказал Бык, — у меня есть второй шанс.

Улыбнувшись, я протянул ему руку.

— Друзья?

Он нахмурился.

— Нет друзья. Я убивать.

— Лучше не пытайся. Со мной тебе один раз уже не повезло. Я для тебя неподходящее лекарство, очень плохое лекарство.

Очень мрачно, без малейшей тени страха, он посмотрел на меня.

— Скоро твой скальп здесь. — Он дернул уздечку, на которой уже болталось три скальпа, один из них явно принадлежал белому мужчине, и переменил тему. Сделав широкий жест рукой, он произнес:

— Все это принадлежит сиу. Что вы тут делаете?

— Проезжаем мимо. Наш путь лежит в Форт-Кью-Аппелль. — Это название форта в Канаде только что пришло мне в голову. Было время, когда я соревновался там в стрельбе и оказался самым быстрым.

К нам подъехали Джилкрист и Бизон. Они заметили, как от нас отъехали четыре индейца.

— В чем дело? — спросил Джил.

— Ничего особенного, — усмехнулся я. — Просто один из этих сиу однажды не смог снять с меня скальп и решил наверстать упущенное.

— Ты его знаешь?

— Встречались как-то давно. Я. тогда как раз уволился из Шестой кавалерийской части…

— Шестой? — Он искренне удивился. — Сэкетт? Так ты и есть тот самый Сэкетт?

— Насколько я знаю, я единственный носил там такую фамилию.

— Черт меня побери! Разрази меня гром!

— С той поры много воды утекло. Давайте лучше сниматься с места.

Мы подняли скот и направились на север, надеясь, что больше не столкнемся с сиу. Но после встречи с Большим Быком я понимал, что они вернутся.

Капитан подъехал ко мне.

— Задай им жару. Надо ехать быстрее, чтобы оторваться от индейцев, — сказал я ему.

— Ты же знаешь, что от индейцев невозможно убежать, — возразил он. — Если мы им нужны, они нас найдут.

— Они вернутся, — подтвердил я.

— Надо было убить его, когда ты имел такую возможность.

К нам подъехал Бренди, с любопытством прислушиваясь к разговору.

— Я думаю, он должен быть тебе благодарен, — вмешался он. — Ты не лишил его жизни, хотя и мог.

— Они так не считают, сынок, — заметил капитан. — Воины решили, что он трус, раз не пошел сквозь строй. Им кажется, что у него тогда сдали нервы. Индейцы рассуждают не так, как мы, а мы продолжаем думать, что у нас есть что-то общее. Из-за этого в основном и случаются неприятности. Даже если говорим одно и то же, подразумеваем совсем разное. Я сражался вместе с ними, на одной стороне, и жил с некоторыми из них. Они люди как люди — есть хорошие, разумные, попадаются и плохие, как и среди нас. Но большинство наших соплеменников ошибаются насчет индейцев. Одни полагают, что они считают белых выше себя. Особенно те, которые никогда не видели их. Ничего подобного. Чаще всего индейцы смотрят на белых сверху вниз. А почему? Потому что белые покупали у них пушнину, и те решили, что бледнолицые не в состоянии добывать ее сами, то есть не умеют охотиться. Сиу, шайены и другие тоже презирают белых, но нуждаются в том, чем они торгуют. Им нужны стальные капканы, винтовки, одеяла и виски. — Капитан загнал обратно в стадо отбившегося бычка. — Некоторые уже тогда считали, что нельзя продавать индейцам виски, и это действительно так, но те, кто продавал виски, сами его употребляли, поэтому полагали, что и индейцам крепкое спиртное не пойдет во вред.

Мы ехали без остановки вплоть до следующего вечера, а затем дали скоту отдохнуть, остановившись в небольшом овраге. Здесь было больше москитов, но зато нас не могли увидеть издалека.

Мы развели огонь, и я оседлал свежую лошадь.

— Я немного проеду вперед, — предупредил я капитана. — Вы с Тайрелом смотрите в оба, пока меня не будет.

— Постараемся, — ответил он.

Возле нашего лагеря протекал горный ручей, который, скорее всего, впадал в реку Джеймс. Недавно прошли дожди, и в нем весело журчала вода. Я поднялся на возвышенность, стараясь не очень бросаться в глаза, и стал оглядываться.

В основном я смотрел на запад. На рассвете мы снова намеревались отправиться в этом направлении, только взять чуть севернее, чтобы не уходить далеко от реки Джеймс.

Меня занимал вопрос, сколько индейцев сиу бродило сейчас в округе.

Несомненно, их было немало, но я надеялся, что Большой Бык еще должен доехать до своего лагеря. Нам все равно не удалось бы спрятать одиннадцать сотен животных или двигаться быстрее. Мы и так шли на пределе возможного.

Я повернул обратно, когда мое внимание привлекло какое-то движение. Кто-то приближался ко мне на лошади, очень медленно. Лошадь то и дело останавливалась, потом снова шла.

Положив руку на винчестер, я направил своего коня в сторону незнакомца.

Уже совсем стемнело, в небе загорались звезды, но кое-что еще можно было различить. Наездник еле держался в седле, похоже, его ранили. Затем блеснул металл; я натянул поводья и стал ждать.

Когда он приблизился на пятьдесят ярдов, я вскинул винчестер.

— Ни с места! Кто ты?

Тогда он поднял голову.

— Ты белый? Что делаешь здесь?

— Гоню стадо. А ты?

— Я бежал. От сиу. Мне нужно попасть в Форт-Стивенсон, у меня военная почта.

— Форт-Стивенсон? Я и не знал, что в этих местах есть форт. Поехали со мной в лагерь.

Наш гость оказался приятным мужчиной ирландского происхождения, с военной выправкой. Когда я поделился с ним моими впечатлениями, он ответил:

— Я воевал, сначала в Англии, потом в Индии. — Он метнул на меня взгляд. — Говоришь, гоните животных? Куда?

— В поселок золотоискателей.

— Долгий путь, очень долгий. Направляйтесь на север, до реки Саут-Саскачеван. Потом идите часть пути вдоль нее. Это будет нелегко — только держитесь подальше от Форт-Гарри.

— А в чем дело?

— Там неспокойно. Когда Компания Бэй продала эти земли, то есть большую часть Западной Канады, там оказалось безвластие. Еще никто не знал, вступит ли канадское правительство во владение этой территорией, поэтому один метис по имени Луис Райэл создал временное правительство.

— Метис?

— Так называют потомков смешанных браков французов с индейцами, а иногда индейцев с шотландцами. Обычно они охотятся на бизонов. В общем, там творятся нехорошие дела, так что я бы на вашем месте туда не ездил.

— А Пембина?

— То же самое.

Если не сейчас, то уже очень скоро туда приедет Оррин, совсем один в такое опасное место.

Глава 6

Оррин Сэкетт сел в дилижанс в Сент-Клауде. В карете уже заняли места две дамы: низенькая полная женщина с румяным лицом и молодая, симпатичная девушка в дорогом дорожном костюме. Расположившись в углу, Оррин стал наблюдать, как остальные пассажиры заполняли экипаж.

Их было трое. Первым занял место внушительных размеров мужчина с квадратными плечами, в темном костюме и с аккуратно подстриженной бородой. За ним ввалились двое, неряшливо одетые, с винтовками в руках и револьверами. Только они устроились, как карета тронулась, издав треск, похожий на револьверный выстрел.

Мужчина с бородой взглянул на Оррина. Оррин всегда производил хорошее впечатление и выглядел весьма импозантно — шляпа по последней моде, темно-серый пиджак, светло-серые брюки, а на зеленом сукне жилетки красовалась массивная золотая цепочка от часов.

— Вы едете в Форт-Аберкромби? — спросил мужчина. — Или дальше?

— В Форт-Гарри, — ответил Оррин. — А может, сойду в Пембине.

— Это цель и моего путешествия. От Джорджтауна до парохода приходится добираться самостоятельно. Дилижанс обычно идет только до Джорджтауна. Многое, правда, зависит от качества дороги, настроения кучера и… Я бы добавил, от москитов.

Оррин вскинул брови.

— Москитов?

— Если вы о них еще не слышали, приготовьтесь. Эти не похожи на тех москитов, которых вы видели раньше. По крайней мере, по количеству. Если оставить лошадь привязанной на ночь, к утру от нее скелет останется. Я не шучу.

— И как же от них спасаются?

— После захода солнца не выходят на улицу. Или разжигают костер. Спят под москитной сеткой. Они все равно вас достанут, но с этим придется мириться.

Девушка поджала губы, видимо, ей мешал этот разговор. Двое мужчин не обращали на них внимания, словно все давно знали. Что-то в них Оррину показалось подозрительным. Ему не хотелось рассматривать их в упор, но его не покидало чувство тревоги.

Его не волновало, что они вооружены. Он сам был хорошо экипирован: один револьвер в кобуре и один, поменьше, в кармане жилетки. Винтовки он завернул в одеяло. У бородатого тоже был револьвер. Возможно, что и женщины ехали не безоружными, хотя в большинстве случаев женщины могли путешествовать по Западу достаточно спокойно, им здесь мало что угрожало.

И не неряшливый вид мужчин вызывал беспокойство Оррина. Он тоже так одевался в не лучшие дни его жизни. Да и вообще на Западе мужчины носили то, что могли себе позволить и от чего не испытывали неудобств. Многие ходили в серых или голубых формах, а также в форменных шляпах, поскольку в большинстве своем являлись выходцами из армии. Но эти двое к их числу не относились. Их одежда явно была с чужого плеча. Обычно в своей поношенной одежде люди чувствуют себя комфортно, но этих явно раздражала их одежда.

— Вам раньше случалось заезжать в Форт-Гарри? Или в Пембину?

Бородатый кивнул.

— Несколько раз, хотя не знаю точно, как меня примут в форте на сей раз. — Он снова взглянул на Оррина. — Там сейчас не очень дружелюбно относятся к приезжим.

— А в чем дело?

— Слишком много людей понаехало туда за последнее время — выходцы из Онтарио, из Штатов… Одни рвачи, другие — порядочные. Понимаете, Компания Бэй свернула свою деятельность, и в стране, ее еще называют краем Руперта, воцарилось безвластие.

Он замолчал, уставившись в окно. Дилижанс двигался медленно из-за плохой дороги. Потом продолжил:

— Несколько поколений метисов, этих франко-индейцев, которые раньше работали на Компанию, жили на земле Руперта очень давно. А теперь вдруг поднялся вопрос наследования. Пришлые заявили, что метисам там ничего не принадлежит. Луис Райэл вернулся из Монреаля и, по слухам, сформировал временное правительство. Я видел его как-то мельком и ничего о нем не знаю.

— Он не белый, — внезапно вступил в разговор один из двоих мужчин. — Наполовину индеец.

Он произнес эти слова тоном обвинителя, и Оррин ответил мягко:

— Какая разница. Я имел дело с индейцами. Они хорошо знают страну, и среди них есть мудрые люди.

Мужчина собрался было что-то возразить, но, видя, куда может зайти разговор, бородатый протянул руку:

— Я Кайл Гевин, шотландец, хотя некоторое время жил здесь и в Канаде. Мы можем быть полезны друг другу.

— А я Оррин Сэкетт, из Теннесси. Я адвокат, имел практику в Нью-Мексико и Колорадо.

Услышав его имя, оба попутчика одновременно взглянули на него, а потом переглянулись между собой.

Сумерки запутались в ветвях деревьев и кустов, росших вдоль дороги, длинные тени упали на дилижанс. На небольшой возвышенности, где дул слабый ветерок, дилижанс остановился, и кучер соскочил с козел.

— На вашем месте я бы сел поближе друг к другу, — посоветовал он. — Выгоните изнутри как можно больше москитов. Я зажгу лампы на крыше.

Когда он сделал это, дилижанс продолжил свой путь.

— На следующей остановке надо подкрепиться, — сказал Гевин. — Советую всем поесть. Ночь будет долгой.

Дорога представляла собой едва намеченную тропинку среди стоявших стеной деревьев. Порой она пролегала по прериям, где изредка темнел кустарник. В некоторых местах деревья были срублены, но остались пеньки, и колеса то и дело на них попадали. Можно себе представить, что при этом творилось с путешественниками. В болотистых местах была проложена бревенчатая часть: ее настилали из бревен, уложенных крест-накрест, а сверху клали ветки и набрасывали ил.

В салоне дилижанса стало совсем темно. Оррин снял шляпу и откинул голову на подушку. В таком положении он мог только дремать, но не спать, так как то и дело получал отрезвляющий удар по голове, когда дилижанс наталкивался на пенек.

После долгой тряски и подскоков, скрипа колес ему вдруг показалось, что где-то сбоку блеснул свет. Он открыл глаза и, отогнув угол занавески, выглянул наружу. Они въезжали в какой-то поселок, и вскоре дилижанс остановился перед низким строением.

Дверь распахнулась, и кучер крикнул:

— Дорога будет длинной, это последнее место, где можно поесть.

Кайл Гевин вышел из экипажа первым и протянул руку дамам, но двое незнакомцев оттолкнули его и устремились к дверям.

Обескураженный, он начал было что-то говорить, но Оррин остановил его:

— Пусть идут. Не стоит поднимать шум. — Он подождал, пока женщины выйдут из дилижанса, а затем продолжил: — Пожалуйста, извините их. Обычно мужчины на Западе галантны с женщинами.

— Благодарю вас, молодой человек, — ответила пожилая дама. — Я живу на Западе. И знаю, какие здесь мужчины. Эти двое — опасные люди. Я сразу это поняла, когда они сели в дилижанс.

Оррин проводил женщин в помещение, и несколько присутствовавших там мужчин тут же вскочили на ноги, уступая им место у столика.

— Прошу сюда, мадам, — сказал один из них.

Другой обратился к хозяину заведения, который возился у плиты:

— Джо, у нас две леди.

— Да, сэр. Мадам! Прошу вас, садитесь.

Оррин огляделся. Несколько фургонов и лошадей под седлами стояли на улице. Из присутствовавших он никого не знал, что его вовсе не удивило, так как эти края были для него в новинку. Все же он вгляделся в лица мужчин. Может, некоторые из них тоже направлялись в Пембину или Форт-Гарри, а ведь ему позарез были нужны добрые помощники.

Он обратил внимание на коренастого парня с толстой шеей, копной белокурых курчавых волос и глубоким шрамом на щеке. Он поднялся в числе других, когда вошли дамы, и теперь ел стоя, держа в руках тарелку.

— Вкусно? — спросил Оррин.

Коротышка смерил его быстрым, оценивающим взглядом.

— Бывает и хуже. Вообще-то неплохо приготовлено.

— Ты ковбой?

Мужчина пожал плечами.

— По-разному. За деньги могу все. Был ковбоем, лесорубом и грузы перевозил.

— В Пембине или Форт-Гарри мне понадобятся помощники. Люди, которые умеют управляться со стадом, ездить верхом и драться, если придется.

— А куда потом?

— На запад, за горный хребет. В Британскую Колумбию. Плачу тридцать в месяц и гарантирую хорошую кормежку.

Коротышка закончил есть.

— Если собираешься поужинать, быстрей занимай место. У них второго стола нет.

Оррин сел рядом с девушкой. Передавая ей тарелку с бобами и рисом, он сказал:

— Если вам понадобится помощь, скажите мне.

— Спасибо.

Она не выказала интереса к продолжению беседы, так что Оррин закончил есть и вышел на улицу. Двое незнакомцев стояли у дилижанса, увлеченные разговором с каким-то человеком. Он так низко надвинул шляпу на лоб, что Оррин не смог разглядеть его лица.

Подошел Кайл Гевин.

— Что-то в этих парнях мне не нравится, — шепнул он.

— Одежда, — ответил Оррин. — На них чужая одежда.

— Хотите сказать, что они выдают себя не за тех, кто они на самом деле?

Оррин пожал плечами.

— Может быть. Они очень стараются быть похожими на местных. Но винтовки держат так, будто с ними родились.

Дилижанс снова тронулся в путь, и Оррин задремал. Где сейчас Телль и Тайрел? В письме, которое пришло в Сент-Пол, сообщалось только, что их путь будет пролегать по реке Джеймс, и если они доберутся до гор первыми, то направятся дальше на запад, оставив для него указания о том, что делать ему.

Его братья ехали по чужим, незнакомым местам, а сейчас пересекали Дакоту, территорию воинственных индейцев сиу, которые оставили свою родину и отправились на запад вдоль границы Висконсина и Миннесоты, чтобы захватить всю Северную и Южную Дакоту, большую часть Монтаны, Вайоминга, Небраски — территорию, превышающую по размерам иные страны.

Их путь пролегал по водоразделу. Одни реки текли отсюда на юг к Мексиканскому заливу, другие устремлялись на север, к Гудзонову заливу. Множество рек дали этой легендарной земле название Страна небесно-голубых вод, и скоро погонщики стада достигнут долины Ред-Ривер.

Оррин внезапно проснулся, почувствовав тяжесть чьей-то головы на своем плече. Оказалось, что девушка заснула и во сне склонилась к нему. Он старался не двигаться, чтобы ненароком ее не разбудить.

В дилижансе было очень темно, только иногда дула винтовок отражали лунный свет, который попадал в салон через щель в занавесках. Казалось, все спали.

Оррин опять немного задремал, когда услышал стук копыт, приближавшийся к дилижансу сзади. Кто-то быстро их догонял. Оррин осторожно положил руку на револьвер и насторожился.

Всадник подъехал сбоку, и Оррин приподнял угол занавески, но ничего не разглядел, так как незнакомец уже скакал возле кучера. Дилижанс замедлил ход, и Оррин услышал, как переговариваются кучер и всадник, но слов разобрать не мог.

Минуту спустя всадник умчался вперед, стук копыт стих, а дилижанс продолжал ехать, но медленно.

Прошло довольно много времени, дневной свет стал пробиваться сквозь щели в занавесках, и девушка внезапно вздрогнула, проснувшись.

— О! Простите меня! — проговорила она шепотом, чтобы не разбудить остальных. — Я не заметила!

— Пожалуйста, не берите в голову, мадам. Мое плечо еще никогда не удостаивалось такой чести.

Она убрала выбившуюся прядь. Волосы у нее были темно-каштановые, густые и очень красивые, а глаза карие. Оррин вдруг подумал, что у нее самый красивый оттенок волос из тех, что ему доводилось встречать.

Он разгладил галстук и, вспомнив, что давно не брился, коснулся щеки. Должно быть, щетина уже успела пробиться. Да, так оно и есть. Оррин провел рукой по темным, тщательно подстриженным усам.

Кайл Гевин тоже проснулся и смотрел на него с недоумением. Оррин покраснел.

Он снова вспомнил о светловолосом коротышке, которого видел на остановке. На первый взгляд, он показался неплохим парнем. А найти хороших помощников теперь будет трудновато, особенно из-за этой неразберихи с временным правительством Райэла. Коротышка казался человеком, который доводит любое начатое дело до конца. Такой человек ему сейчас был очень нужен.

Оррин взглянул на Гевина.

— А что будет дальше с временным правительством Райэла?

— Я думаю, у нас с тобой мнения на этот счет совпадают. Канадцы отправят туда войска, но места севернее озер малоосвоенные. Мне говорили, что там пропали без вести сорок солдат.

— Если Райэл захотел бы защищаться с оружием в руках, — предположил Оррин, — он стал бы контролировать узкие места на реках, где должны были бы проходить войска. Конечно, если бы он подчинил себе всех местных жителей, а это не так уж и сложно!

— Нет, — возразил Гевин. — Я считаю, он действительно организовал временное правительство, пока канадцы не придут и не возьмут власть в свои руки. Как бы то ни было, мы едем туда не вовремя. Особенно ты, если хочешь нанять людей и достать снаряжение. То, что еще не успел забрать Райэл, достанется армии. Тебе лучше поторопиться.

— Ты не найдешь в Форт-Гарри ни людей, ни снаряжения, — внезапно вмешался в разговор один из незнакомцев. — Там вообще не любят чужаков.

— Тогда и ты едешь туда не вовремя, правда? — спросил Оррин.

Мужчина уставился на него.

— Тебе там придется трудно, вот в чем правда. А у меня есть друзья.

Оррин улыбнулся.

— Да, — мягко ответил он, — у каждого есть хотя бы один друг.

Глава 7

К вечеру второго дня дилижанс подкатил к форту на Оттертейл-Ривер. Оррин вылез и потянулся, затем протянул руку девушке и пожилой даме.

— Интересного здесь мало, — сказал он, — но я все же пойду посмотрю, что можно найти.

— Не много, — заметил Гевин. — Последний раз, когда я проезжал тут, самым комфортным местом для ночевки оказался сеновал.

— А как же москиты?

— Они везде вас найдут. Это место прозвали Помм-де-терр, но я бы мог придумать и другие названия. Завтра прибудем в Аберкромби.

— В форте есть какие-нибудь удобства?

— Нет, но в Мак-Коливилле есть. У парня по имени Нолан там довольно приличная гостиница.

— А пароход?

— Наверное, можно найти внизу по реке.

Гевин следил за двумя мужчинами с винтовками. Они сразу направились в форт и скрылись за строениями. Очевидно, точно знали, куда направлялись.

В салуне мужчина за стойкой покачал лысой головой и потер тыльной стороной ладони заросший щетиной подбородок.

— Нет, мистер, сожалею, но мы не можем предоставить подходящие условия для дам. Здесь не часто появляются женщины. — Он кивнул в сторону задней комнаты. — Там пять кроватей. Парни спят по трое на одной, они нетребовательны. — Он действительно сожалел, что не мог помочь. — Я видел, как они выходили из дилижанса, и сразу понял, что возникнут трудности с размещением. Дамы, наверное, ожидают больше, чем мы можем им предложить.

— Как насчет конюшни? У вас есть свежее сено?

— Сено? Да сколько угодно. Если уж зашла об этом речь, то есть еще и кладовка — комната для упряжи. Кавалерийские офицеры держали там сбрую и другие принадлежности для лошадей.

— А одеяла? И сетка от москитов?

Он покачал головой.

— Есть-то есть, но для продажи, напрокат не даю. «Братьям тоже потребуются одеяла и москитные сетки», — быстро сообразил Оррин.

— Сколько возьмешь за шесть одеял и сетки на четверых?

Торговец почесал в затылке, затем посчитал на бумаге карандашом. Цифра получилась внушительная, но все же не такая большая, как предполагал Оррин. Да и кладовка оказалась довольно просторная.

— Нам надо поужинать, — предупредил Оррин, — и лечь спать до темноты. Уже появились москиты.

Девушка протянула руку.

— Меня зовут Девнет Молроун, мистер Сэкетт. А это Мери Мак-Кенн. Она направляется в Форт-Гарри.

— А вы?

— Я еду к брату. Он живет в Форт-Карлтоне.

Гевин удивился.

— В Форт-Карлтоне? Ваш брат работает в Гудзонской компании?

Через пару минут выяснилось, что последнее письмо от ее брата пришло из Форт-Карлтона, и она решила, что он остановился там.

Позднее Гевин сказал Оррину:

— Сэкетт, если ты направляешься на Запад, пригляди за этой девушкой. Боюсь, она в опасности. — Он помолчал. — Понимаешь, Карлтон — это торговая точка, и там очень мало белых, я знаю большинство из них. Не понимаю, как ее брат мог задержаться там дольше, чем на пару дней, если только он не завершает какие-то дела, связанные с компанией.

Позже, за ужином, Оррин попросил:

— Расскажите о вашем брате.

— Даг старше меня на три года. Он всегда мечтал найти золото, и когда услышал о месторождениях на Западе, его ничто уже не могло удержать. Он написал нам, все объяснил, и его план показался нам таким увлекательным! Потом, когда умер дядя Джо, меня уже ничто не держало на Востоке, а Даг — единственный родственник, который у меня остался, так что я решила поехать к нему.

Оррин бросил на Гевина взгляд.

— Он знает о вашем приезде?

— О нет! Он бы ни за что не согласился! Он считает, что девушки ни на что не годятся. Это сюрприз для него.

Она говорила это с широко открытыми, горящими от возбуждения глазами. Она явно была довольна своим решением и думала, что брат будет также рад и приятно удивлен.

— Мадам… мисс Молроун, — осторожно начал Оррин. — Я думаю, вам следует вернуться обратно. Если ваш брат — золотоискатель, то отправился в Британскую Колумбию, а это очень далеко отсюда, на сотни миль западнее Форт-Карлтона. Форт-Карлтон — это даже не город, а торговое поселение с несколькими домишками внутри и оградой вокруг. Там живут только те, кто там работает.

Она была поражена.

— Но я думала… я…

— Форт-Гарри — тоже маленький поселок, — вмешался Гевин, — и я советую вам остановиться там и попытаться связаться с братом. Постоянной связи по почте нет, большинство приисков живут изолированно. Письма иногда привозят на пароходе, верхом, а то и на лыжах — когда как. Там почти негде устроиться приличной девушке. Ваш брат, скорее всего, живет в палатке или вагончике с другими мужчинами.

У нее задрожали губы.

— Я не знала. Хотела обрадовать его. Думала…

— Мы наведем справки в Форт-Гарри, — предложил Гевин. — Кто-то из метисов может его знать. Или помнить по крайней мере.

Внезапно она поняла окончательно, на что решилась, и в ужасе закрыла рот рукой.

— О Господи! — Девушка с мольбой смотрела то на Гевина, то на Оррина. — Я хотела сделать ему сюрприз. После смерти дяди Джо у него осталась только я.

— Он знает об этом?

— Нет. Я собиралась все сообщить ему при встрече. Понимаете, дядя Джо ничего нам не оставил. Он умер внезапно, и я была совсем одна. Мне захотелось быть рядом с Дагом, и поэтому…

— Не беспокойтесь, — сказал Оррин, — мы найдем его.

Немного погодя Гевин воскликнул:

— Сэкетт! Ты хоть имеешь представление, как это будет трудно? Найти парня среди тех, кто приехал на Запад за золотом? Кто знает, может, его уже нет в живых. Многие люди погибали, когда переплывали реки на лошадях, когда их сбрасывали лошади или когда опрокидывались кареты. Хуже всего, — добавил он, — что она необыкновенно красива.

Утром Оррин согрел воду в ведре и принес мисс Молроун, затем вышел из комнаты.

Утро было холодным, и москиты им не досаждали. Дилижанс стоял неподалеку, и кучер с хозяином гостиницы запрягали лошадей.

От кучера Оррин узнал, что незнакомцы с винтовками — братья Джордж и Перри Стэмпер. Они говорят, что промышляют охотой на бизонов.

— Тогда им придется кое-что узнать, — сухо сказал Гевин. — Метисы зорко следят за всеми охотниками на бизонов. Они работают сообща, у них строгая дисциплина. Им нет дела до охотников-одиночек, если только они не промышляют для себя или своей семьи.

Было около полудня, когда дилижанс въехал в Мак-Коливилл, неподалеку от Форт-Аберкромби. Пассажиры остановились в гостинице Нолана, и Оррин достал свернутое одеяло и мешок с провизией.

Он помог дамам выйти из экипажа и проводил их в холл. Заведение Нолана оказалось очень чистым, полы были выдраены как палуба корабля, и на окнах висели занавески.

Нолан настороженно посмотрел на Гевина, но ничего не сказал.

— Комнату для дам, — попросил Сэкетт, — и одну для меня, если можно. Если нет, мы с мистером Гевином поселимся вместе.

После того как женщины прошли в свою комнату, Оррин спросил:

— Вы что-нибудь слышали о человеке по имени Дуглас Молроун? Он, видимо, был здесь проездом несколько месяцев назад.

Нолан покачал головой.

— Каждую ночь гостиница заполнена до отказа. Я не запоминаю имена приезжих. Он направлялся на Запад?

— На золотые прииски.

— Ну да, как и большинство из них. Ему могло повезти, если он ехал в большом отряде. Здесь орудуют шайки индейцев сиу. Они нападают, снимают скальпы, крадут лошадей и способны ограбить кого угодно, если компания малочисленна.

К счастью, в гостинице оказалась свободная комната для Оррина. Оставшись один, он снял пальто и повесил его на гвоздь. Потом проверил свой револьвер — это не заняло много времени — и бросил кобуру на спинку стула, чтобы оружие было под рукой, затем разделся до пояса и постарался хорошенько вымыться.

Мысли унесли его на Запад. Телль и Тайрел, должно быть, находятся сейчас в Северной Дакоте и ломают голову, где он.

Вспомнив о Девнет Молроун, Оррин нахмурился. Его не касалась ее судьба, и все же он не мог оставить девушку в столь безвыходном положении. Все говорило о том, что у нее мало денег, только на дорогу до Форт-Карлтона.

Никакой опасности в Форт-Карлтоне для нее не было, но что она будет делать в маленьком торговом поселке? Несомненно, там обосновались еще какие-то люди, но их должно быть очень мало. С ней будут обращаться как подобает, однако разве пристало девушке жить одной в таком месте?

А разве ей будет лучше в повозке на пути в никуда? Правда заключалась в том, что Оррин и его братья не знали точно, куда направлялись. Их могли встретить — но кто? Когда? И что потом?

Вытершись грубым полотенцем, Оррин надел свежую рубашку — надо было выбрать время и отдать в стирку вещи или постирать их самому, — затем он хорошенько вытряхнул пальто.

Но какая красивая девушка! Чертовски красивая!

Нолан стоял за стойкой, размышляя над какими-то цифрами. Сдвинув шляпу на затылок, он взглянул на Оррина.

— Черт! У меня всегда было плохо с арифметикой! Я могу считать деньги, когда они лежат передо мной. — Он снова поднял глаза. — Так куда ты направляешься, Сэкетт?

— Мы гоним скот на золотые прииски. Мои братья уже на пути туда. Наверное, где-то в Дакоте.

— В Дакоте? Они что, сошли с ума? Сиу ненавидят белых и дерутся со всеми. Это настоящие воины.

— Надеюсь, что проблем не возникнет. Постараемся их избежать.

— Избежать? Ха! Сомневаюсь, что даже птица перелетит через Дакоту без их ведома. А эта девушка, Молроун, ищет брата? С большим успехом она может искать иголку в стоге сена. Но не беспокойся! Она найдет себе мужа. Здесь женщин мало, а как мне кажется, их должно быть хотя бы по одной в каждой семье. — Он посмотрел на Оррина, улыбаясь. — Вот ты, такой видный парень. Неужели не положил на нее глаз? Подобных красавиц раз-два и обчелся. К тому же она воспитанная молодая леди. Очень смышленая. Надо обладать практической смекалкой, чтобы отважиться на долгий путь в поисках брата. — Он помолчал. — А твой попутчик, Гевин. Ты давно его знаешь?

— Познакомились в дилижансе.

— Что ж, ты мне нравишься, парень, так что будь осторожен, слышишь?

— Почему?

— Я просто так тебя предупреждаю. Будь осмотрителен. Не все таково, каким кажется на первый взгляд.

— А что тебе известно о Райэле?

— Я его не знаю. Но встречался с его отцом. Хороший был человек. Он защищал права метисов. Всегда поступал честно, и с головой у него все в порядке. Кажется, он владел мельницей или чем-то еще. Хороший человек. А сын, я слышал, только что приехал из Монреаля. Он там учился на священника, а потом передумал, или его заставили передумать.

Когда стали приходить в эти места новые поселенцы со своими порядками, его мать послала за ним, чтобы он быстрее приехал. Она поняла, что надвигается беда. Не уверен, что он подходит для роли лидера. Конечно, он умный парень, рассудительный. Пару раз проезжал здесь. Но на Западе, как раз там, куда ты направляешься, появился человек по имени Дюмон, Габриэль Дюмон. Он предводитель охотников на бизонов. И метисы пойдут за ним в огонь и в воду! Он великий человек! Я бы сказал о нем строками из поэмы, написанной человеком по имени Грей, что-то вроде: «Кромвель не в ответе за кровь своей страны», точно не помню. Да, я видел очень мало таких людей в своей жизни. Они обладали величием, но не могли проявить себя нигде, кроме как здесь. Я встречал таких! — Нолан снова посмотрел на него. — Ты когда-нибудь слышал о Фрогтауне? Будешь там, держи ухо востро. В этом лягушачьем городе тебя и ограбят, и обманут, и оглушат или воткнут нож в спину. Дурное место. Иногда пароход отходит оттуда, если уровень воды высокий. Путь на пароходе по Ред-Ривер — это тебе не прогулка по Миссисипи. Здесь люди подлые, подлые и задиристые… Вот оно как! Река большую часть времени либо чересчур полноводна, либо чересчур мелка. В ней полно бревен и коряг, песчаных мелей. Опасная река для зверя и для человека.

— Но она течет на север?

— Что правда, то правда! — Нолан положил ему руку на плечо. — Сюда идет девушка. Согласись, она просто красавица! Если бы я был холост!

Оррин с улыбкой повернулся. Она взглянула на него.

— О! Мистер Сэкетт! Я так рада, что вы здесь! Говорят, что вы отправитесь отсюда на повозке, и я хотела узнать…

— Можно ли вам ехать с нами? Я бы вас все равно одну не оставил. Мы отправляемся завтра утром, рано.

— Буду готова.

Он добавил:

— Это предложение относится и к миссис Мак-Кенн.

— Если хочешь ее заполучить, — шепнул Нолан, — будь порасторопнее! Она слишком красива, чтобы долго оставаться одной.

Повисла пауза, и Нолан, надвинув шляпу, вышел из-за стойки.

— Не завидую тебе, парень. Ни капельки. Тебе предстоит долгий и опасный путь. Конечно, до тебя его уже проделывали многие. Такие, как Дэвид Томпсон, Александр Генри и прочие. Но тогда там еще не разгуливали сиу и не возникало этих проблем с метисами…

— Но ты сказал, что Райэл — разумный парень.

— Да, и готов это повторить. Беда в том, что и те и другие нуждаются в снаряжении и провианте, винтовках и амуниции, и тебе достанется все это, только если очень повезет.

— Ты намекнул на Гевина.

— Я ничего не имел в виду. Только… — Он помолчал. — Мне нравятся осторожные люди. Я всегда симпатизировал осторожным, а ты не похож на тех, кто лезет на рожон. Больше я ничего не хочу сказать. Ничего!

Он направился к двери, затем повернулся и подошел к нему снова.

— Будь умницей, парень. Не упускай эту девушку из виду. Тебе придется проехать полмира, прежде чем ты встретишь такую. Она не просто красивая, она еще и смелая. У нее есть мужество! Вот такие мне как раз по душе! Очень по душе!

Глава 8

Когда Оррин открыл глаза, было темно и холодно, и он какое-то время лежал не двигаясь, прислушиваясь к тишине. Из комнаты женщин доносились неясные звуки, значит, они уже проснулись.

Поднявшись, он быстро умылся, надел брюки, сапоги и начал править бритву. Слабого света в комнате ему не хватало для бритья, и пришлось зажечь лампу. Он осторожно скреб щетину и анализировал свое положение.

Если повезет, они сядут на пароход «Интернэшнл» до захода солнца и к тому же избегут нападения москитов. На пароходе он должен серьезно продумать свои дальнейшие действия после прибытия в Форт-Гарри.

Оррин еще раз прошелся бритвой по лицу — положив, так сказать, последний штрих. Авантюра, на которую их спровоцировал Логан, была очень рискованной, и он бы не отважился на нее, если бы Сэкетт не попал в беду.

«Опасайтесь Хиггинсов».

Для любого из Сэкеттов эта фраза означала возможные неприятности. Но от кого? И почему?

Сложив бритву, Оррин убрал ее в футляр, положил в сумку также кисточку и мыло, оделся. Потом свернул одеяло, проверил оружие и выключил свет.

Взяв винтовку, подошел к двери и со скрипом распахнул ее. Глубоко вдохнув холодный воздух, стал ждать, прислушиваясь.

Небольшой холл оказался пуст. За стойкой никого не было. У двери стоял саквояж Кайла Гевина, но его поблизости не было.

Поставив свои вещи к двери, Оррин заметил на саквояже полуоторванную наклейку с частью надписи «… тория». Он выпрямился, пытаясь понять, что бы это значило.

Виктория? Возможно.

Гевин мог там побывать. Он много путешествовал.

Однако, когда они говорили о Британской Колумбии, он не упоминал о своем пребывании в этих местах. И почему Нолан предупредил его насчет Гевина? Или настраивал против него?

Он открыл дверь, собираясь выйти на улицу, когда услышал позади шаги и обернулся. Девнет Молроун выглядела свежей и полной жизни, как будто и не проехала такой долгий путь.

— Повозка сейчас будет, — сообщил он.

Оррин никогда раньше не видел повозок с Ред-Ривер, но слышал о них. И хотя был готов к сюрпризам, вид повозки его несколько обескуражил.

Каждая повозка имела шесть футов в длину и три в ширину; днище ее выстилали дюймовые доски, а колеса достигали семи с половиной футов в диаметре. Ступицы около десяти дюймов в ширину были рассчитаны на ось из дуба. Да и вообще всю повозку изготовили из этого дерева без единого гвоздя. Конструкция держалась на деревянных креплениях. Тащила повозку одна лошадь, и она могла увезти примерно четыреста фунтов.

Кайл Гевин подошел к повозке и махнул вознице.

— Отвезешь нас? Леди поедут в повозке. Мы с тобой, — Гевин посмотрел на Оррина, — верхом. Не возражаешь?

Оррин пожал плечами.

— Мне даже больше нравится ехать верхом. Так удобнее.

Оррин положил свои вещи в повозку, затем помог уложить туда же саквояж и маленький чемоданчик Девнет. У Мери Мак-Кенн был только саквояж.

Когда они тронулись, ось повозки заскрипела. Кайл Гевин ехал впереди. Оррин взял винтовку и вскочил в седло.

Солнце еще не взошло, а они уже ехали на север, вдоль Ред-Ривер. Малонагруженная повозка позволяла двигаться с большой скоростью.

Времени на беседу не оставалось, но дорога казалась очень легкой. К полудню они остановились под вязом с большой кроной. Погонщик принялся готовить еду, а лошадь, после того как ее напоили, отправилась пастись.

Оррин сел в тени вяза, снял шляпу, вытер пот со лба, прислонив винтовку к дереву. Его взгляд устремился на запад.

— А что там? — спросил он.

Возница пожал плечами.

— Песок, много песка. Кажется, там когда-то было дно высохшего моря. А теперь горы песка.

— А ты знаешь Райэла?

— Да, знаю. Хороший человек — великий человек. Он выражает наши желания. — Возница повел рукой. — Мы — метисы, наш дом здесь, живем на этой земле и работаем на ней всю жизнь — добываем пушнину для Гудзонской компании. Мы живем в наших домах, растим детей, и вдруг компания отсюда уезжает. Раз — и все! Потом приходят другие, чужаки, которые говорят, что мы ничем здесь не владеем. Они хотят забрать наши дома. Тогда мы зовем Луиса Райэла, нашего духовного отца. И он выступил в нашу защиту. Теперь мы призвали его сына.

— Желаю ему удачи, — сказал Оррин.

Погонщик хитро посмотрел на него.

— Ты не за землей сюда явился? Говорят, что янки собираются пригнать сюда армию. Кучу народа.

— Глупости, — отрезал Оррин. — У нас достаточно своих проблем, чтобы вмешиваться в ваши дела. Всегда находятся люди, которые распускают такие слухи в своих собственных интересах, но американцы никогда этого не сделают.

Он сосредоточил свое внимание на реке, слегка нахмурившись. Неужели там кто-то двигался или ему показалось?

— Что до меня, то я собираюсь купить пару повозок и отправиться на Запад, чтобы помочь моим братьям.

Оррин снова прислонил голову к стволу дерева и закрыл глаза. В тени старого вяза было прохладно и очень приятно. Кайл Гевин расположился в нескольких ярдах, положив голову на седло. Девнет, также сидя в тени, обмахивалась шляпой. Он полюбовался ее волосами, сияющими золотом в лучах солнца.

Он вообще был любитель женщин, и это было, пожалуй, его недостатком. Правильно судя о мужчинах, он, однако, частенько ошибался в женщинах. И все же что он здесь делал? Ему следовало быть сейчас дома, готовиться к следующим выборам.

В прошлом он был шерифом, ведал государственным законодательством, и поговаривали, что у него есть будущее. Но когда с кем-то из Сэкеттов случалась беда, все остальные шли ему на помощь. Основатель их клана в Америке положил начало этой традиции более двухсот лет назад. Очень-очень давно.

Он вдруг очнулся, поняв, что задремал. Возница снова запрягал лошадей, Гевин седлал коня. Немного смущенный тем, что проснулся позже других, Оррин направился к своей лошади, пригладил волосы и положил одеяло в седельный мешок. Он быстро вскочил в седло и по привычке вытащил винтовку.

Он хотел было вернуть ее обратно, но что-то его остановило. Что-то было не так. Он незаметно оглянулся, никто не смотрел в его сторону. И тут он все понял. Винтовка была его. Но ее вес изменился.

Если мужчина всю свою жизнь имеет дело с оружием, особенно с винтовкой, он знает ее вес. Отъехав немного вперед, он быстро проверил магазин. Пуст. И ствол тоже. Значит, кто-то вынул патроны из его винтовки, пока он спал!

Он немедленно перезарядил винтовку. Когда клал ее на место, подъехал Гевин.

— Все в порядке? Мы собираемся трогаться.

— Я готов. Вот впервые задремал в пути, впервые за долгое время. — Он широко улыбнулся. — Но сейчас я готов. Поехали!

Гевин пришпорил лошадь, и Оррин вскочил в седло.

Кто-то хотел, чтобы он не мог защищаться. Но кто? Почему? Вряд ли это дело рук врагов Логана Сэкетта, ведь сейчас они за тысячи миль отсюда. Или нет?

Погонщик тронул лошадь, которая казалась ничуть не уставшей и способной пройти без отдыха еще целый день.

Стараясь избегать общества Гевина, Оррин то ехал рядом с повозкой, то уезжал вперед, на разведку, то чуть отставал. Он держался напряженно, выискивая места для возможного укрытия.

Зачем его разоружили, если не затем, чтобы он не смог молниеносно выстрелить из винтовки? Он вдруг вспомнил о револьвере. Проверив его, убедился, что заряжен и на взводе. Хотя, конечно, до него они не могли добраться.

Неподалеку справа меж зеленых берегов текла Ред-Ривер. Множество притоков стремились к ней через холмистую местность. Вязы, бузина, дикая вишня и верба густо росли у воды.

По левую сторону, на расстоянии более чем в милю, другие заросли указывали на еще одну реку. Оррин спросил о ней возницу.

— Да, еще один приток, — ответил тот, — он впадает в 'Ред-Ривер недалеко отсюда. — И метис указал рукой в том направлении, куда они двигались.

— А Мейенн?

— О, он далеко — на западе, хотя тоже течет сюда. — Возница снова указал кнутом на север. — Он хочет жениться на Ред. Завтра ты это увидишь.

Миновав заросли, Оррин остановился ненадолго у небольшого ручья и дал напиться лошади. До него доносился жуткий скрип деревянных колес и частые окрики возницы.

Оррин прислушивался к тихим звукам ручья, шуршанию птицы в кроне дерева, шепоту ветра в ветвях. Его окружали спокойные звуки, звуки мирной жизни, звуки лесов, когда они одни.

Лошадь, наконец напившись, подняла голову и стала тоже прислушиваться, навострив уши. Несколько капель упало с ее губ в воду. Потом Оррин двинулся дальше.

Внезапно он повернул лошадь и немного проехал по воде, затем выехал на берег и осторожно пробрался сквозь заросли, медля перед тем, как появиться в свете ярких лучей солнца.

Примерно в полумиле грохотала повозка. Вдруг его лошадь стремительно подняла голову и снова навострила уши. Оррин вскинул винтовку и стал оглядываться. Тут он их и увидел.

Где-то в двадцати ярдах двое мужчин, один в черном пальто, второй — в кожаной охотничьей куртке, скрываясь в зарослях, наблюдали за повозкой.

Оба держали в руках винтовки.

Оррин потрепал лошадь по холке, тихо успокаивая ее и наблюдая. Ему не нужно сейчас ввязываться в драку, но его интересовало, кто их преследует.

Один поднял винтовку, и Оррин сделал то же самое, но второй опустил руку на винтовку своего товарища, останавливая его. Что он сказал, Оррин не расслышал, но оба всадника скрылись в зарослях. Он еще немного подождал, прислушиваясь. Через некоторое время раздался стук копыт вдалеке, а затем наступила тишина. Он вернулся к повозке.

Кайл Гевин подъехал к нему.

— Что-нибудь видел?

— Неподалеку кто-то есть. Скорее всего, путешественники.

Насколько мог он доверять Гевину? В конце концов, он ничего не знал о нем, к тому же кто-то вынул патроны из его винтовки, явно с недоброй целью.

Намеревался ли этот кто-то атаковать его? Или, наоборот, побоялся атаки со стороны? Например, со стороны этих двух мужчин. Почему мужчины решили повернуть назад, не из-за его ли отсутствия у повозки? Может, хотели убить именно его, Оррина, и если его не оказалось там…

К заходу солнца ветер снова поднялся. Оррин ехал впереди, пытаясь обнаружить следы и в то же время стараясь не быть на виду. Они пересекли небольшую реку, проехали маленькое поселение и расположились почти на вершине холма, вдали от реки, чтобы хотя бы отчасти уберечься от москитов.

Перед восходом они снова двинулись в путь и достигли Джорджтауна к полудню.

— «Интернэшнл»? Он пришвартован у берега в двадцати милях вниз по течению, — сообщил им мужчина на пристани. — Здесь уровень воды недостаточно высок. Таяние ледников в этом году задержалось. — Мужчина рассматривал Оррина. — Вас, кажется, Сэкетт зовут, правда? Тут кое-кто о вас спрашивал. Вы выглядите так, как он вас описывал. Он говорил, будто вы страшный человек.

— Я? — Оррин удивился. — Я совершенно миролюбивый человек, в разумных пределах. Просто высокий парень из Теннесси, вот и все!

— Теннесси? Это не там делают прекрасное кукурузное виски? Мне говорили, оно самое лучшее виски в мире, если его правильно выдержать.

— В Кентукки делают хорошее виски, но что касается выдержки, у меня был друг, который гнал первоклассное виски, но не очень-то уделял внимание выдержке. Он говорил, что выдерживал виски неделю и не. заметил разницы! — Последовало молчание, и Оррин спросил: — А тот парень, который интересовался мной, еще здесь?

— Я его несколько дней не видел. Огромный мужик в кожаной охотничьей куртке.

— Увидишь его, — мягко сказал Оррин, — передай, что Сэкетт сейчас в городе, и если у него ко мне дело, пусть поспешит, потому что Сэкетт не может себе позволить тратить драгоценное время и дожидаться его.

— Мистер, если не ошибаюсь, у того парня на уме убийство. По крайней мере, похоже на то.

— Конечно. Скажи ему, что теперь все в порядке. Земля прогрелась.

— Прогрелась? А какая тут связь?

Оррин мило улыбнулся.

— Не понимаешь? Было бы трудно вырыть ему могилу в промерзшей земле, но погода последнее время стоит теплая, и я полагаю, копать теперь одно удовольствие!

Глава 9

Человек в охотничьей куртке? Неужели это один из двоих, что следили за повозкой?

Джорджтаун представлял собой скопление бедных лачуг и бревенчатых хижин, ютившихся у реки. Оррин не хотел драки, но если уж суждено драться, то лучше здесь и сейчас.

Он прошелся по улочкам в надежде увидеть охотничью куртку, но нигде ее не приметил.

Магазины в городе изобиловали разнообразными товарами, и Оррину пришло в голову, что гораздо выгоднее закупить продукты и снаряжение для перегонщиков скота здесь, чем в Пембине или Форт-Гарри, и тут же нанять две повозки и возницу. Райэл или кто-то другой, уполномоченный снабжать всем необходимым канадскую армию, мог приобрести в магазинах Джорджтауна все, что только угодно душе.

Оррин слышал, что обычно один возница присматривал сразу за тремя повозками в больших караванах, а ему требовалось только две повозки.

Перевозка лошадей и повозок на пароходе являлась обычным делом и никаких затруднений не представляла. Отправившись по магазинам, Оррин купил муку, свинину, бобы, сушеные яблоки, кофе, чай и галеты нескольких видов, похожие на крекеры, которые ему так нравились в детстве.

Он также взял порох, дробь, патроны и четыре запасные винтовки.

— Припрячь их получше, — посоветовал продавец. — Луису Райэлу понадобятся все винтовки, какие только можно будет достать.

— Думаете, войскам придется стрелять? — спросил Оррин.

Продавец пожал плечами.

— Нет, если Райэлу удастся это предотвратить. Я с ним вместе работал и с его отцом тоже. Они хорошие люди, но, судя по тому, что говорят новые поселенцы, там, на Востоке, считают, что он возглавляет восстание, и собираются его повесить.

На улице Оррин опять осмотрелся в поисках охотничьей куртки или вообще кого-либо, кто оказался бы слишком заинтересованным или, наоборот, чересчур незаинтересованным в его персоне.

Он беспокоился, но не о том, что могло произойти здесь, а о том, что грозило случиться на Севере. Тайрел и Телль зависели от него не только из-за отсутствия провизии и снаряжения, но им отчаянно не хватало рабочих рук, поэтому Оррину менее всего хотелось сейчас попасть в крутую разборку, в которой он не занимал ни одну из сторон.

Единственный способ избежать проблем — попытаться пройти мимо тех мест, где неприятности назревали. Но его маршрут пролегал так, что он мог оказаться в самом центре событий. Значит, миновать эти места следовало как можно быстрее.

Если конфликт развивается и от тебя ничего не зависит, лучше отойти в сторону и дать участникам возможность самим во всем разобраться.

Теперь он ходил из магазина в магазин, выбирая одеяла и теплую одежду, необходимую в путешествии, ведь на Западе приобрести их практически невозможно. Но это было в порядке вещей. Все Сэкетты привыкли к таким ситуациям. Это составляло стиль их жизни.

— Старине Барнабасу такое изобилие товаров понравилось бы, — произнес он вслух, разглядывая забитые товарами полки в одной из лавок.

— Что? Что ты сказал? — спросил продавец.

Оррин улыбнулся.

— Просто вспомнил о своем предке. Он приехал сюда из Англии давным-давно и все время путешествовал в западном направлении.

— Мой тоже, — улыбнулся тот. — Ради этого дед бросил процветающую ферму и хороший бизнес. Продал все и уехал. Страсть к освоению новых земель у многих в крови.

— У меня тоже, — согласился с ним Оррин. — Я адвокат, но спокойная жизнь меня не прельщает.

— Удачи тебе. Ты на Запад едешь? На золотые прииски, да?

— Точно.

Продавец покачал головой.

— Надо поговорить с Джен. Мне так хотелось бы увидать те места. Я бы не отказался. Говорят, это девственный край — горы, покрытые снегом, глубокие ущелья…

— Да, но по горам я без повозки не проеду.

— Хочешь, я тебе достану повозки? У тебя куча вещей. Хватит на две. Одну я продам со скидкой и лошадь дам в придачу.

— Судя по тому, что ты мне сказал, тебе она самому скоро понадобится.

— Это зависит от Джен. Я поговорю с ней. Возможно… У Дженни тоже есть страсть к путешествиям. Я заметил, как она то и дело смотрит вдаль. В конце концов, мы ехали на Запад, а осели здесь. — Он махнул рукой. — Не беспокойся о повозке. Мой знакомый смастерит мне еще одну. Я продам тебе повозку, лошадь и сбрую по хорошей цене. Когда приеду на Запад — может, мы еще и встретимся.

— Спасибо. — Оррин протянул ему руку. — Очень любезно с твоей стороны. Если не встретимся вновь, то обратись к любому из Сэкеттов и скажи, что знаешь Оррина Сэкетта. Больше тебе ничего не потребуется.

Он вышел на улицу и вернулся к гостинице. Возница стоял около повозки.

— Ты когда-нибудь был в Британской Колумбии?

— Я всегда мечтал там побывать. Но такое путешествие для молодых. А я уже старик.

— Это путешествие для настоящих мужчин, а ты и есть настоящий мужчина. Я купил еще одну повозку. Погонишь ее?

— Хорошо. Но Британская Колумбия очень далеко, мне кажется.

— Мы поедем по бескрайним равнинам, вдоль незнакомых рек, пока они не кончатся. Потом будем взбираться на горы. Нас ждут холода, различные трудности и опасности. На Западе никогда не бывает легко.

Девнет Молроун вышла вместе с Мери Мак-Кенн.

— Мы уже отправляемся?

— Нам предстоит проехать двадцать миль. Так что придется поторопиться.

Он осмотрелся. Неподалеку стоял высокий мужчина… Мужчина в охотничьей куртке! Напротив него сидел на скамейке другой, в черном пальто. Оррин улыбнулся — их цель была так очевидна.

— Что случилось? Почему вы улыбаетесь? — спросила Девнет.

— Что? — Он обернулся к ней. — Да нет, все в порядке…

— Вы сначала посмотрели туда так озабоченно, а потом как будто удивились. Словно…

— Ничего особенного, — повторил он. — Просто иногда кое-что кажется таким знакомым. Люди, которые пользуются какими-то приемами, не понимают, что эти приемы применялись на протяжении веков, и каждый считает, что сам изобрел их.

— Я не совсем понимаю.

Он облокотился о повозку.

— Мисс Молроун, вы видите вот тех мужчин невдалеке? По какой-то причине они хотят мне зла. Они следили за нами, пока мы ехали сюда. Сейчас я направлюсь вдоль по улице — а мне придется пойти, — Охотничья куртка затеет ссору. Потом, когда он полезет за револьвером, второй сзади попытается убить меня.

— Вы с ума сошли! — Девушка в ужасе воззрилась на него. — Полный абсурд! Эти люди не смеют так поступить!

— Подобное происходит довольно часто здесь или там, на Севере, куда мы направляемся. Никуда не денешься. Выяснение отношений с помощью драки, мисс Молроун, — элемент образа жизни от сотворения мира. Дикий обычай, признаюсь, и он постепенно вырождается. Но пока, увы, реальность.

— Но это немыслимо! Я же видела, как этот человек… в куртке разговаривал с Гевином сегодня утром! — Она повернулась к Оррину. — По крайней мере, вы мне не кажетесь таким. Вы типичный джентльмен с Юга. Я в отчаянии!

Он снова улыбнулся.

— Джентльмен с Юга? Такое впечатление у вас сложилось из-за шляпы, которую я ношу, и усов, которые я регулярно подстригаю. Но вырос я в горах, мадам, и привык драться, а юность провел, перегоняя стада коров на Запад. Горы меня окрестили, как говорим мы, Сэкетты.

— Вы же адвокат!

— Да, мадам, и уважаю законы, но в суде все происходит с согласия обеих сторон. А эти джентльмены, кажется, уже выбрали, кто будет двенадцатым присяжным, и это их револьверы. Ну а теперь я должен дать им возможность высказать свои претензии ко мне. Интересно, умеют ли они уже пользоваться новым методом, который изобрели парни в Техасе? Будем надеяться, что они о нем не слышали. — Оррин расстегнул пиджак. — Мисс Молроун, будьте так любезны, сядьте в повозку.

— Ни за что! Если то, что вы говорите, правда, то это нечестно! Двое против одного.

— Пожалуйста. Не вмешивайтесь. Я уверен, что мои пули попадут по назначению, но не могу ничего сказать о меткости этих молодчиков.

— Эй, в чем дело? — воскликнул Бог знает откуда взявшийся Гевин. — Что происходит?

— Там стоят двое мужчин, и мистер Сэкетт уверяет, что они хотят его убить.

— Двое мужчин? Но я вижу только одного.

— Второй — в черном пальто. Мистер Сэкетт уверен, что, когда начнется перепалка с первым, второй попытается его застрелить.

Выражение лица Гевина не изменилось.

— Да? Ерунда, вряд ли…

— Гевин, ты не присмотришь за мисс Молроун? Я бы хотел спросить тех парней, почему они за нами шпионили. Если им что-то от меня надо, они все получат. Не стоит им больше прятаться в зарослях.

— Шпионили? Я не знал…

— Возможно. Зато я знал.

— Но там двое. Если ты уверен в их злых намерениях, зачем тебе провоцировать их?

Оррин пожал плечом.

— Когда знаешь, чего от тебя хотят, легче не попасть в ловушку. Тогда проблема отчасти решена. Но я что-то заговорился. Сказывается адвокатская практика. — Он повернулся к Девнет: — И пожалуйста, мисс Молроун, позвольте Гевину поухаживать за вами. Еще просьба. Не отходите от него далеко, так мне будет спокойнее.

Гевин обернулся.

— Что ты придумал?

— Мы ведь оба хотим, чтобы с мисс Молроун ничего не случилось и она осталась целой и невредимой, разве нет? — Лицо Оррина было бесстрастным.

— Если здесь начнется пальба, — предупредил Гевин, — тебя арестуют. Канадские…

— Мы пока на территории Дакоты, — напомнил Оррин. — Ты проводишь мисс Молроун?

— Он прав, мисс, — вмешалась Мери, — в нас может попасть шальная пуля.

Охотничья куртка стоял, небрежно опершись о столб. Черное пальто читал газету.

Оррин не пошел к ним и отказался от маршрута, проходящего по середине улицы. Он продолжил путь так, словно не знал, куда идти, а потом направился по тротуару, чтобы оказаться позади Черного пальто.

Охотничья куртка быстро выпрямился, видимо, не зная, что предпринять, и в это время Оррин уже оказался за спиной Черного пальто, и тот начал медленно оборачиваться.

— Сиди спокойно, — приказал Оррин, — и читай дальше свою газету. Если бросишь ее, я тебя убью.

Черное пальто нервно двумя руками сжал газету.

— Послушайте, что вам надо…

— Прекрасно! — Голос Оррина четко разносился по узенькой улочке. — Брось револьвер! — Теперь он смотрел в упор на Охотничью куртку. — И полегче! Я не хочу вынужденно тебя убивать.

— Эй! В чем дело? — Куртка положил руку на кобуру. — Что происходит?

— Ничего не произойдет, если ты быстро расстегнешь кобуру и бросишь револьвер.

Куртка не заметил, есть ли у Оррина в руках револьвер, так как он стоял за спиной у Черного пальто.

Его приятель сказал:

— Делай, что он говорит, Кугер. Всегда найдется другой способ.

Осторожно и медленно Кугер отстегнул кобуру и бросил вместе с револьвером на землю.

— Теперь сделай четыре шага влево и остановись.

Оррин наклонился и вытащил револьвер из кобуры черного пальто, а затем, быстро и умело обыскав незнакомца, еще и револьвер из его жилетного кармана.

— Сложи газету, засунь ее в карман, — приказал он, — и быстро присоединяйся к своему приятелю.

Пока тот шел, Оррин следовал за ним, по дороге подобрав кобуру и перекинув через плечо.

— Сядьте, ребята. На бордюрный камень. Здесь нам будет удобно.

— Что тебе от нас надо? — ерепенился Кугер. — Я в первый раз вижу этого джентльмена!

Оррин улыбнулся.

— Сегодня в лесу вы беседовали как старые друзья. Я держал вас на прицеле, джентльмены, и мне все время не терпелось спустить курок.

— Мы только хотели узнать, куда вы направляетесь, — заявил Кугер.

— Вы могли бы нас спросить, — мягко ответил Оррин. — Не надо было бы скрываться в зарослях, рискуя встретиться с сиу.

— Куда ты торопишься, парень? — Глаза Кугера горели от злобы. — Ведь у тебя больше нет причины ехать на Запад.

Сохраняя внешнее спокойствие, Оррин напрягся, как от удара, сердце его бешено забилось.

— Что ты хочешь сказать?

— Эти, ковбои. Их больше нет. И стада нет.

— Он говорит правду, — подтвердил Черное пальто. — Мы ехали следом и видели их тела в прериях. Они мертвы. Их больше нет.

Глава 10

Ни один мускул не дрогнул на лице Оррина. Нет, он не позволит этим злобным и коварным людям торжествовать, видя его горе.

Кугер стоял, уперев руки в бока.

— Ты все потерял — родственников, стадо. Индейцы их уничтожили. У тебя ничего не осталось. Мне по-человечески жаль тебя.

Собрав все силы, Оррин криво улыбнулся. Может, они лгут? Как бы ему хотелось, чтобы это было так!

— Они направлялись на север, — продолжал Кугер. — Бог знает, почему забрались так далеко, но столкнулись с разъяренным стадом бизонов к западу от Черепаховых гор.

— Ты видел тела?

— Нет. Господи, да от них ничего не осталось. Ты представляешь, что такое взбесившееся стадо бизонов? Их было около трех-четырех тысяч. Мы видели трупы ковбоев, вмятые в землю. Кроме того, там валялись их вещи, разорванная одежда, сломанные ружья. Если что-то ценное и осталось, то все досталось индейцам. А коровы разбежались. — Казалось, Кугер испытывал удовольствие, рассказывая об этом несчастье. Оррин молча слушал. — Там протекает маленький ручей. В это время года в нем достаточно воды для такого стада. Они остановились в хорошо продуваемом месте, чтобы москиты не очень докучали. А сиу, видимо, следили за ними несколько дней подряд, пока не решили, что настало время атаковать.

— Почему вы следили за мной?

Кугер пожал плечами без тени смущения.

— Нас интересовало, чем ты занимаешься, а потом мы услышали, что тебя зовут Сэкетт, вот и решили сообщить тебе о том, что произошло.

— Хорошо, — ответил Оррин, — я возвращаю ваше оружие. Но впредь держитесь подальше от меня. Если я еще раз увижу, что вы следите за мной, советую вам приготовиться к драке. Я этого так не оставлю.

Он резко повернулся и пошел к гостинице.

— Что случилось? — спросил Гевин, наблюдавший всю сцену вместе с Девнет и Мери Мак-Кенн.

В двух словах Оррин объяснил им, что произошло на маршруте. Когда он закончил, Девнет спросила:

— Значит, вы не поедете на Запад, а останетесь здесь?

— Нет, мадам, я поеду на Запад, и, если у вас нет других планов и вы не будете против, я готов взять с собой вас и Мери. Путешествие будет долгим и опасным, но это не беда.

— Нет, — ответила Девнет, — мы отправимся в Карлтон. Мы найдем дорогу. Но все равно спасибо. — Она помолчала. — Но зачем вам ехать? Ведь все кончено?

— Нет, мадам. Стадо разбрелось, но не погибло. Я соберу как можно больше животных и отправлюсь дальше на Запад. Если я найду останки моих братьев, то достойно похороню их и прочту над могилой молитву. Если же нет, то они останутся лежать там, где на землю пролилась их кровь. Мадам, ни один из этих парней не будет чувствовать себя там одиноко, ведь на этом месте пролилась и индейская кровь. До них погибло множество достойных мужчин, и нет на Западе ни одной дороги, вдоль которой не лежали бы кости кого-то из Сэкеттов. Такая страна как наша строится не только на пролитых каплях пота.

— Но ведь там индейцы! Да и стадо разбрелось на многие мили!

— Ну и что? Я куплю еще пару лошадей и постараюсь найти нескольких помощников. Мы затеяли это путешествие во имя спасения одного из нашей семьи — он попал в беду. Я обязан туда добраться, и даже если я не дойду, там, откуда я приехал, еще много парней из рода Сэкеттов.

Дорога пролегала вдоль Ред-Ривер, и они ехали довольно быстро. По уже установившемуся порядку, лошадь, запряженная во вторую повозку, послушно следовала за первой без возницы. Начало смеркаться, и они прибавили ходу.

Оррин оглянулся, но не заметил признаков слежки. Он проехал немного назад, но ничто не привлекло его внимания. Его лошадь, казалось, так и хотела пуститься в галоп, и он быстро догнал своих попутчиков.

Они не сбавляли скорости, и возница без устали смотрел на небо, поворачивая голову то направо, то налево.

— Долго еще? — спросил Оррин.

— Скоро! — ответил тот.

Женщины ехали в повозке, устроившись на узлах с одеялами и провиантом. Кайл Гевин, явно не расположенный к разговору, ускакал вперед.

Оррин снова и снова осматривался, ожидая нападения. Он и не думал доверять Кугеру и его приятелю, но и не собирался выяснять, от чьего имени они действовали и почему так заинтересованы в нем. К тому же они едва ли разоткровенничались бы с ним. А на расследование у него не осталось времени.

Вдруг возница что-то крикнул ему, махнув рукой. Тут же Оррин услышал странный стон, который раздавался, как ему показалось, сзади. Он едва успел надвинуть на лицо москитную сетку, как насекомые облепили его.

Он и раньше видел москитов, но совсем не таких. Они тут же набросились на лошадь, и хотя он отгонял их, убивая сразу нескольких одним ударом, наглые твари нападали с новой силой. Но вскоре путешественники увидели сквозь листву мерцание огней и белые очертания парохода «Интернэшнл». Трап был спущен, но никого поблизости не оказалось. Они немедленно взошли на борт, и женщины тут же укрылись в каюте.

Кайл Гевин куда-то пропал, и Оррин поспешил накрыть лошадей москитными сетками, которые могли лишь немного помочь бедным животным. Вскоре появились матросы, убрали трап, и с ужасающим треском и грохотом пароход отошел от берега и отправился вниз по течению.

Поужинать так и не удалось. Москиты тонули в кофе, прилипали к маслу, залезали в глаза и уши. Девнет и Мери ушли в каюту. Оррин последовал за ними.

В маленькой каюте москиты носились как шальные, бились в стекло, вились вокруг лампы. Выгнав часть их с помощью скрученного полотенца, смертельно уставший и измученный тяжелыми мыслями Оррин лег на койку, накрылся противомоскитной сеткой и тут же заснул.

Проснулся он только утром и обнаружил, что москиты исчезли. За окном проплывали зеленые берега. Испытывая страшные неудобства и проклиная все на свете, он кое-как побрился и появился на палубе в чистой рубашке. Здесь узнал, что пароход достигает в длину ста тридцати футов, но водоизмещение у него всего два фута, и залюбовался гладью реки, на которой рябь вычерчивала причудливые зигзаги. Река оказалась очень извилистой. Даже этот небольшой пароход с трудом вписывался в некоторые повороты, так что более крупные суда уже не смогли бы здесь пройти.

Вернувшись в каюту после вкусного завтрака, Оррин еще раз проверил свои револьверы и ружья. Скоро они прибудут в Пембину, небольшой пограничный пост. Теперь, когда братья погибли, его планы менялись коренным образом. Собрать стадо одному не под силу, понадобится чья-то помощь…

Нет больше Телля и Тайрела! Он отказывался верить в это!

Уильям Телль Сэкетт, его старший брат, — тихий, спокойный, всегда такой уверенный в себе, такой сильный, такой бесстрашный; Тайрел совсем другой. И, наверное, лучший из них. Совсем молодой.

Погибли!

Нет, он не верит в их гибель и не поверит, пока не найдет весомых доказательств их смерти. И все же его опыт говорил ему — их смерть вполне могла быть реальностью. Уж слишком тяжелую ношу приняли они на себя, пробиваясь со стадом через дикие земли, где свирепствовали сиу.

Тем не менее надо действовать так, как будто их больше нет. Он должен подумать, как собрать стадо и доставить его по назначению.

Возница согласился ехать с ним, но он мало на что годился. Оррину предстояло найти опытных ковбоев или метисов, которые умели делать все. Но они, наверное, заняты сейчас политическими проблемами, многие подались в армию Райэла и борются за независимость.

Пембина — надо посмотреть, кого там можно найти. На борту «Интернэшнл» нескольких парней могло заинтересовать его предложение.

Девнет Молроун еще не появлялась, и Кайл, похоже, не выходил. Оррин прогуливался по верхней палубе, глядя на реку. До очередного поворота оставалось не более нескольких сотен ярдов.

Он дважды видел оленей, а один раз небольшое стадо бизонов и ни одного индейца.

На борту было мало пассажиров. Трое мужчин и женщина направлялись в Пембину, а высокий молодой человек ехал в Форт-Гарри. Был еще полный мужчина средних лет в твидовом костюме.

— Этот Райэл, — говорил последний с неприязнью, — за кого он себя принимает? Как смеет чего-то требовать этот дикарь!

— Я слышал, что он изучал богословие, — возразил молодой человек, — и работал в газете в Монреале или где-то еще.

— Вздор! Он абориген! Индеец! Об этом все знают! — кипятился толстяк.

— На одну восьмую, — снова возразил юноша.

— Не важно. Кем он себя возомнил?

— Насколько я знаю, — мягко вмешался Оррин, — он всего лишь создал правительство, когда это стало насущно необходимо, и уберег территорию от кошмара безвластия.

— Галиматья! Он эгоист и еще круглый дурак! Ладно, — наконец сдался толстяк, — не стоит из-за него копья ломать. Скоро сюда придет армия, и его повесят. Повесят, говорю я вам!

Юноша бросил взгляд на Оррина и пожал плечами. Вскоре он подошел к нему.

— Человек с твердыми убеждениями, — развел руками Оррин.

— Я мало знаю о Райэле, но читал его стихи. Это настоящая поэзия. Он кажется мне умным человеком.

— Только бы ему дали время, — ответил Оррин. — Кажется, многие уже заняли по отношению к нему враждебную позицию. И у всех корыстные цели.

— Я слышал, вы едете на Запад?

— Да, в Британскую Колумбию, но сперва мне нужно найти и собрать стадо и похоронить тела моих братьев, которые погибли под копытами разъяренных бизонов.

— О Господи! Мне так жаль! Я слышал о такой смерти. Какой ужас! — Он посмотрел на Оррина. — Вы едете на золотые прииски?

— Да, после того как исполню свой долг.

— Я бы воспринял как большое одолжение, если бы вы разрешили мне поехать с вами.

— Вам? — Оррин воззрился на него. — Но мне не нужен… простите, балласт. Если вы поедете со мной, вам придется работать, много ездить верхом, управляться со стадом и, если понадобится, сражаться с индейцами. За это вы получите жалованье ковбоя.

— Я согласен. Звучит романтично.

— Нет. Это ужасно тяжелая работа и достаточно верный шанс быть убитым.

— А мисс Молроун едет с вами?

Так вот оно что!

— Она может передумать. Сейчас она едет в Форт-Карлтон и вряд ли направится дальше. Если вас интересует она, то я рекомендую вам тоже ехать в Форт-Карлтон.

Совсем скоро должна показаться Пембина. Прибыв туда, он должен набрать помощников в дорогу. Теперь вместо двух ковбоев ему требовалось четверо, а то и больше. Этот юноша — как его зовут? Может, он как раз то, что нужно?

Подошел Кайл Гевин и стал тоже смотреть на воду. Огромные вязы росли по берегу, и их ветви, склонившись, почти касались воды. То и дело на глаза попадались заросли ивы, некоторые из них так вымахали, что по высоте сравнялись с другими деревьями.

— Дев… то есть мисс Молроун сказала мне, что у тебя плохие новости о братьях.

— Да, парень по имени Кугер сообщил, что они погибли. Я поверю в это, только когда увижу их тела.

— Очень сожалею. Должен сознаться, что я тоже слышал об этом несчастном случае, но просто не мог заставить себя стать столь печальным вестником.

Оррин холодно взглянул на Гевина.

— Я предпочитаю быть в курсе таких дел. Чем скорее, тем лучше.

— Ты все еще собираешься ехать на Запад?

— Почему бы и нет? Мне нужно доставить стадо по назначению. Смерть братьев, если они действительно погибли, ничего в этом смысле не меняет.

— Но стадо разбежалось! Многие животные, наверное, тоже пострадали! Что ты сможешь сделать?

— Посмотрим, мистер Гевин. Мой двоюродный брат ждет это стадо. Я его не подведу.

Гевин уставился на него, явно не веря своим ушам.

— Но ты не понимаешь! Ты в двух тысячах миль от приисков! У тебя нет стада! У тебя нет помощников! Те же сиу будут ждать тебя, а дальше к западу свирепствуют другие племена индейцев. У тебя нет шансов выжить! Даже если Райэл не заберет у тебя оружие и провиант для своей армии. А если он не заберет, это сделают солдаты. Во время войны обе стороны нуждаются в снаряжении и провизии.

— Ничего, я справлюсь.

Внезапно раздался свисток. Оррин повернулся и надвинул шляпу.

Пароход подходил к Пембине.

Глава 11

В Пембине было мало достопримечательностей. Таможенный пост, небольшой магазин и разбросанные тут и там домики. У этого старейшего поселения в округе судьба часто менялась в зависимости от появления новых маршрутов и торговли пушниной. Вот и теперь Форт-Гарри и селение Уиннипэг больше привлекали тех поселенцев, которые в другое время, наверное, приехали бы в Пембину.

Оррин не терял времени, так как пароход стоял здесь недолго. Он пошел в магазин и заодно осмотрелся.

В баре сидело несколько мужчин, двое из которых выглядели заядлыми выпивохами. Он уже хотел уйти, как заметил в дальнем углу бара знакомую фигуру. Парень сдвинул шляпу на затылок, и задорная улыбка тронула его губы.

— Привет! — сказал он. — Все еще ищешь людей?

— Как дела, Шорти? Да, ищу. — Оррин помолчал. — А ты быстро переезжаешь с места на место.

— Плоха та лошадь, которая скачет медленнее парохода, тем более когда река такая извилистая. Я опередил тебя на целый день. — Шорти осушил стакан. — Ходят слухи, что тебе больше не понадобятся помощники. И что все стадо разбежалось, а братьев твоих убили. И что тебе неоткуда ждать помощи.

Оррин тоже сдвинул шляпу на затылок, затем взглянул на бармена.

— Пиво, и дай Шорти порцию того, что он пил. — Отхлебнув из кружки, он внимательно посмотрел на Шорти. — Я не знаю такого стада, которое нельзя собрать, если оно разбрелось. Что же касается Телля и Тайрела, их не так-то легко убить. Я видел их ранеными, я видел, как они обходились по нескольку дней без воды и пищи и все-таки выживали. Как бы то ни было, мы дали слово доставить стадо на прииски, и я это сделаю, даже если придется перегонять стадо бизонов. У меня только один человек, Шорти. Это старый возница. У нас две повозки с провизией и оружием, но мне нужны люди и лошади. Там, на Западе, живут индейцы сиу, которые не любят нас, белых, и еще там есть медведи гризли. Они больше лошади и тяжелее бизона. И горы там высотой до самого неба, через них раньше никто даже теленка не перегонял, и еще там могут быть парни, которые захотят помешать мне. Что скажешь?

— Похоже, это как раз то, что мне нужно. — Шорти осушил стакан. — Допивай пиво. Я знаю парня, у которого есть лошади.

Через два часа Оррин обзавелся шестью лошадьми. Шорти наблюдал за ним с удивлением. Оррину пришлось осмотреть несколько десятков лошадей, прежде чем он выбрал именно этих.

— А ты высокого мнения о себе, — усмехнулся Шорти. — Выбрал самых лучших коней. Но тебе этих шести мало — ведь ты собираешься перегонять стадо по горной местности. Даже если вас будет только трое, лошади такой марафон не выдержат.

— Купим еще. Теперь мне нужны люди.

— Прекрасно. Ты найдешь то, что нужно. Эти метисы не привыкли перегонять скот на большие расстояния, но они отлично держатся в седле и отменно стреляют, да и с лассо умеют обращаться. К тому же каждый из них — настоящий работяга.

Раздался пароходный свисток.

— Шорти, дождешься меня в Форт-Гарри с лошадьми?

— Можешь не сомневаться. Только будь осторожен. Там сейчас неспокойно.

Оррин в этом не сомневался, но ему ничего не оставалось, как продолжать действовать и принимать решения в зависимости от ситуации. Он не мог поверить, что Телль и Тайрел мертвы. А если нет, они, возможно, где-то сейчас лежат, раненные, и страдают от боли. Или их захватили в плен сиу.

Он сел на пароход перед самым отплытием.

Девнет встретилась ему на верхней палубе.

— Теперь уже недалеко? — спросила она.

— Еще несколько часов. Вы едете в Форт-Карлтон?

— Конечно.

— А миссис Мак-Кенн с вами?

— Не думаю. Я мало с ней знакома. Мы встретились по пути сюда, и я знаю только, что она путешествует на Запад, до Тихоокеанского побережья.

— Я надеюсь, что у вас все будет хорошо.

Девнет вдруг повернулась к нему.

— Я так сожалею о ваших братьях. Вы были очень близки?

— Мы очень разные, но мы очень близки. Я оставил свою адвокатскую практику, чтобы помочь им.

— Что вы теперь собираетесь делать?

— Найти их тела, если удастся, похоронить их, а потом собрать стадо и продолжить путь на Запад. — Он помолчал. — Но я не верю, что они мертвы. Они оба такие сильные, ловкие, в них столько жизни. Они созданы для того, чтобы выживать, и прошли вместе огонь и воду. — Он снова замолчал, а затем продолжил: — Мисс Молроун, я…

— Мои друзья зовут меня Нетти. Это легче произносить, чем Девнет.

— Хорошо, Нетти. Что вы будете делать, если узнаете, что вашего брата нет в Карлтоне?

— Поеду дальше на Запад. Он должен быть там, я почти уверена.

— Вы должны понимать, что дальше на Запад ездят редко, и только некоторые путешественники. Когда-нибудь там проложат железную дорогу. Уже сейчас идут разговоры об этом, а в связи с правительственным кризисом и Райэлом будут предприниматься конкретные усилия. Но до прокладки железной дороги еще очень далеко.

— И все же… мне нужно ехать.

— Мы пойдем на Запад, но не из Форт-Карлтона, а из Форт-Эллиа. Будем ехать вдоль реки Кью-Аппелль, если получится. Вы можете поехать с нами — конечно, это будет нелегко, придется спать на земле, терпеть определенные лишения.

— Я согласна.

Они проговорили все утро, но Оррин не увидел Кайла. Гевина. Перед обедом Мери Мак-Кенн подошла к ним. Она мало разговаривала, у нее были резкие, но довольно приятные черты лица и руки, которые знали тяжелую работу.

Теперь по обоим берегам деревья росли реже, и за ними виднелись луга, а иногда даже вспаханные поля. Река пересекала равнину и текла медленно и спокойно. У воды мелькало много уток, а порой над ними кружил ястреб.

С десяток мужчин, вооруженных винтовками, которых он принял за метисов, ждали на пристани. Один из них вышел вперед, когда повозки уже выкатились на берег, и представился:

— Липайн.

— А я — Оррин Сэкетт.

Липайн кивнул.

— Мы слышали о тебе. — Он указал на повозки. — Все это мы конфискуем.

Оррин постарался коротко объяснить, что провиант нужен ему самому. Липайн пожал плечами.

— Все зависит от Луиса. Как он решит, так и будет.

Договорились, что его проводят в резиденцию Райэла.

Райэл вошел в комнату. На нем был черный сюртук, жилет и брюки, а на ногах мокасины; так одевались здесь почти все. Оррин отметил его быстрый, умный взгляд, высокий лоб и копну темных волос.

Пока Оррин коротко излагал свою проблему, глаза Райэла блуждали по комнате. Наконец он кивнул:

— Хорошо. Мы отдадим тебе провиант. Я слышал о несчастье, которое произошло с твоими братьями.

— Они точно погибли?

— Мы не знаем наверняка. Сиу напустили на них стадо бизонов, чтобы прибрать к рукам скот. Была перестрелка, и это говорит в пользу того, что кто-то выжил. Сиу клянутся, что никого в этом бою не потеряли, но один из моих людей, который вскоре после этого побывал в их лагере, узнал, что у них были убитые, и видел по крайней мере один свежий скальп. — Он взглянул на Оррина. — Ты должен дать мне слово, что твои винтовки не будут направлены против меня и что продукты не попадут в руки моих врагов. — Его беспокойный взгляд все еще блуждал по комнате. Вдруг он спросил: — Сколько у тебя людей?

— Теперь двое. Возница по имени…

Райэл улыбнулся.

— Я знаю твоего возницу. Он добрый человек. И больше никого? Что вы сможете сделать?

— Я надеюсь, что найду еще помощников.

— Что ж, — он с сомнением покачал головой, — тебе будет нелегко. Ладно, поезжай! Будут тебе повозки. Я не ищу лишних проблем ни с кем. Я заварил эту кашу, потому что хотел мира. В нашу страну пришли чужаки, и я боялся, что все кончится стрельбой. — Оррин повернулся к двери, его рука уже коснулась дверной ручки, когда Райэл снова заговорил: — Стой! У меня есть один американец. Он здесь сидит в тюрьме. Думаю, он — то, что надо.

— В тюрьме? А за что?

— За драку.

Оррин улыбнулся.

— Хорошо. Я поговорю с ним.

— Если ты возьмешь его, я сниму с него обвинение. — Райэл хитро улыбнулся, и его глаза заблестели. — Только забери его подальше отсюда. Мои люди смогли справиться с ним только вчетвером.

Липайн открыл камеру, и с нар поднялся небритый мужчина ростом по крайней мере на два дюйма выше шести футов Оррина и на четыре дюйма тоньше. Кончики его усов лихо загибались кверху, под глазами красовался синяк желто-синего цвета, а его пальцы сплошь покрывали ссадины.

— Хочешь у меня работать? — спросил Оррин.

— Я хочу выбраться отсюда.

— Наймешься ко мне, тогда и выйдешь. Если нет, останешься в тюрьме.

— Похоже, у меня нет выбора. — Он уставился на Оррина. — И все-таки что за работа?

— Надо найти и собрать стадо. Оно разбежалось во время нападения бизонов. Это в тех местах, где живут племена сиу.

— Черт, я лучше в тюрьме останусь. Они должны меня когда-нибудь выпустить. — Он пристально посмотрел на Оррина и вдруг спросил: — А как вас зовут, мистер? Случайно не Сэкетт?

— Да, я Оррин Сэкетт.

— Черт побери! Меня прозвали Верзилой Хани. У тебя во внешности какой-то отличительный знак. Вы все Сэкетты словно одним топором рублены. Я служил в армии с Уильямом Теллем Сэкеттом.

— Это мой брат.

— Надо же! Ладно, я буду на тебя работать. Только дай мне оружие. Эти собаки отняли у меня ружье и револьвер.

Когда они вышли, у двери сидел метис очень внушительных размеров и, мрачно глянув на них, произнес:

— Давай, забирай его отсюда! И подальше! Этот Верзила мне губу разбил. — Он осторожно потрогал распухшее место.

— Эй, — парировал Хани, — лучше посмотри, какой ты мне синяк под глазом поставил.

— А почему ты на меня наехал?

Хани пожал плечами.

— Это ты у меня спрашиваешь? Скорее всего, я хотел узнать, действительно ли ты такой сильный, каким кажешься на первый взгляд. — Он снова пожал плечами. — Ты оказался сильнее.

Шорти ждал на таможне с шестью лошадьми и показал дорогу к месту вдалеке от реки, на травянистой возвышенности, под сенью ветвей старых больших деревьев.

— Я здесь уже останавливался, — объяснил он, глядя, как возница взбирался на холм с Двумя повозками. — Маловато у нас запасов, хотя и это уже кое-что, — заметил он. — Нам нужно еще людей, по крайней мере двоих. Тогда нас будет шестеро.

Один парень нанялся случайно. Он подошел к Шорти, когда тот пил пиво.

— Ты похож на ковбоя. Я тоже. Я разорен и ищу работу.

Его звали Чарли Флеминг, он приехал из Арканзаса, имел двух собственных лошадей и знал, где достать еще четырех.

— Все готово, — сказал своим компаньонам Оррин. — Мы двинемся в путь завтра. Первым делом пойдем в то место, где произошла трагедия, и нам надо обнаружить тела моих братьев или их самих.

— Ты мало что найдешь, — покачал головой Флеминг. — Особенно после бизонов. Таким образом погиб мой друг. Мы нашли только сапоги да пуговицы. Если по тебе пробежалось несколько сотен бизонов, искать уже нечего.

— Посмотрим, — отозвался Хани. — Телль Сэкетт был моим лучшим другом. Мы служили в Шестой кавалерии.

Оррин пошел обратно в гостиницу. Он старательно избегал мыслей о братьях. Сейчас его первая обязанность достать снаряжение. Когда придет время посмотреть на их трупы, тогда он и будет об этом думать.

Четверо мужчин верхом и один возница. Слишком мало. Нужно еще десять лошадей. Собрать разбежавшееся стадо, если от него что-то еще осталось, будет очень трудно, особенно в таких местах.

Первой в гостинице он встретил Нетти Молроун.

— О, мистер Сэкетт! Я так рада вас видеть! Утром я уезжаю в Форт-Карлтон.

— А кто будет вас сопровождать?

— Я еду с несколькими людьми. Едет миссис Мак-Кенн, и еще одна дама, у которой там муж. Будет шестеро охотников, мистер Тейлор из Гудзонской компании и Кайл Гевин.

— Желаю удачи! — бодро напутствовал он, но выражение его лица выдало разочарование, и она это заметила. — Я правда желаю вам удачи. И тоже завтра еду.

— Знаю. То есть мистер Гевин сообщил, что вы уезжаете. Он не верит, что вам повезет.

— Посмотрим. — Оррин помолчал, а потом добавил: — Надеюсь, что вы найдете своего брата и что все у вас наладится. Помните, мы будем южнее вас и, как только соберем стадо, направимся на Запад вдоль реки Саут-Саскачеван.

— Разве стадо потерялось не в Дакоте?

— На границе, — ответил он. — Нам понадобится несколько дней, чтобы снова собрать скот.

Когда он причесывался перед ужином в своей комнате, внезапная мысль поразила его. Откуда Кайл Гевин узнал, что он уезжает? Он же пока не собрал все припасы и не нанял достаточное число людей.

Наверное, это просто догадка. Удачное предположение.

Глава 12

Утро выдалось ясное, только несколько розовых облачков парило в небе. Ветер гнал волны травы впереди них, но его завывание тонуло в скрипе несмазанных дубовых телег.

Верзила Хани ехал рядом с Оррином.

— Боюсь, твои усилия пропадут даром, Сэкетт, — говорил он. — Тебе когда-нибудь приходилось собирать разбежавшееся стадо? Его теперь днем с огнем не сыщешь.

— Знаю, будет нелегко.

— Большую часть времени нам придется работать в одиночку. Как раз то, что надо индейцам.

— Мы будем работать по двое, — возразил Оррин. — Меньше времени уйдет, чтобы заарканить корову. Если нарвешься на неприятности, действуй по своему усмотрению. Деритесь, если необходимо, но если удастся, бегите и как можно дольше держитесь вместе. Не хочу, чтобы кто-нибудь оставался один, если только он не мертв.

Оррин оставил своих попутчиков, опередив их по крайней мере на милю. После печального известия о братьях уже не было времени побыть одному, не было времени скорбеть, думать. Он только срочно принимал решения и занимался неотложными делами.

Они погнали стадо на золотые прииски, потому что Логан Сэкетт дал такое обещание. Оно должно быть выполнено. Логан все еще был в беде, а Сэкетты не могли отказать ему в помощи.

По слухам, его братья погибли. Он не верил в это, хотя все могло быть правдой. Люди умирали каждый день, а его братья не были застрахованы от смерти, как и их отец.

Теперь он должен пойти на риск, если возможно, собрать стадо, найти и похоронить тела братьев. Он не мог позволить себе такую роскошь — горевать и отчаиваться. Решительно прогнав мрачные мысли, Оррин обратился к насущным проблемам. Теперь, когда дело пошло, он мог немного подумать.

Он ехал один — он и конь, да еще стук копыт и шум ветра.

Убиты — Телль и Тайрел! Он не мог с этим смириться, даже на минуту, Телль был настоящим старшим братом — сильным, спокойным, уверенным. Он мало говорил, даже по сравнению с Тайрелом, которого считали самим безмолвием, уж не то, что он, Оррин, унаследовавший общительность от уэлльских предков.

Он помнил тот день, когда Телль, будучи еще подростком, отправлялся на войну. Они жили в горах Теннесси и поддерживали Конфедерацию, но Телль сказал:

— Мама, я пойду на войну и буду воевать за Соединенные Штаты.

— За Штаты, сынок?

— Да, мама. Это мой долг. Наши предки положили жизнь, чтобы создать эту страну, и я не могу оставаться в стороне. Это наша страна, целиком и полностью, а не только Юг. И многие ребята в Кентукки и Теннесси думают так же.

Он уехал ночью, по старым индейским тропам, которые знали только горные поселенцы, и каким-то образом миновал Огайо, а потом был зачислен в Шестую кавалерию. Он мало рассказывал о войне, и если встречал кого-то из своих на поле брани, то не выдавал их.

Когда все закончилось, он остался в армии и дрался с индейцами, но потом расстался с полком и стал перегонять скот. Он прошел всю страну вдоль и поперек, прежде чем их дороги снова сошлись на Западе. Телль так и не вернулся в Теннесси, что всех удивило в семье, а ведь его ждала девушка, за которой он ухаживал еще до войны.

Тайрел, самый молодой из братьев, уже женился и владел ранчо, часть которого получил в качестве приданого жены. Ему удалось уберечь хозяйство от разорения во время войны, и теперь он был обеспечен лучше других братьев. Он имел хорошие земли, скот, но на данный момент задолжал деньги, поэтому экспедицию на Север считал выгодной.

Местность, по которой ехал маленький отряд, хорошо просматривалась, и все же попадались низины и луга, и приходилось постоянно быть начеку. Встречались по дороге и болота, и небольшие озера, окруженные плотной стеной кустарника. За пару теплых дней все вокруг изменилось до неузнаваемости. Трава только что появилась, но быстро вытянулась и стала уже достаточно длинной, чтобы окрасить холмы в яркий весенний цвет. Мелькавшие повсюду полевые цветы: колокольчики, дикая петрушка, желтая фиалка — расцветили зеленый ковер и наполнили воздух тонким щемящим ароматом.

То тут, то там попадались стада антилоп, а иногда они видели бизонов.

В тот вечер у небольшого костра Оррин снова предостерег парней:

— Не забывайте, что мы на территории сиу, а они первоклассные бойцы. Вы должны быть начеку все время.

На следующий день они подстрелили бизона и под громкое пение жаворонков освежевали тушу. Глаза Оррина не уставали внимательно наблюдать за всем вокруг, хотя частичка его души осталась далеко, с Нетти Молроун. И он все думал, как она там и куда забросила ее судьба.

Дуглас Молроун — он запомнил это имя и будет прислушиваться к разговорам — вдруг имя промелькнет где-то в разговоре. Хотя знал, что золотые прииски уничтожали людей, они пожирали их и выплевывали где-то на окраине мира. Это делали с ними виски и тяжелая работа, когда они часами простаивали в ледяной воде в надежде найти вожделенное золото.

Столько раз уже самые, казалось бы, обнадеживающие находки ни к чему не приводили. Телль тоже положил много сил в надежде найти золото в горах Колорадо, но все закончилось ничем. Сначала он заработал крупную сумму денег, но большая часть их ушла потом на поиски исчезнувшей золотоносной жилы. Когда-нибудь кто-то найдет ее, разорванную из-за смещения земной коры.

Вдалеке они могли уже различить голубую плоскую тень — Черепаховые горы. Это были даже не горы, а горное плато, с озерами и прекрасными лугами среди редких деревьев.

Еле заметная тропа, по которой они ехали, проложенная, вероятно, метисами-охотниками на бизонов, огибала Черепаховые горы с севера, но Оррин держал путь на юг, обходя плато с восточной стороны. Лагерь он разбил близ болота, в тени гор,

— Держите винтовки наготове, — посоветовал он, — только смотрите, куда стреляете. Вы, ребята, не хуже меня знаете, что индейцы могут подойти под прикрытием стада бизонов. Если это произойдет ночью, их будет двое или трое. И они хорошо знают, что вы не сможете остановить стадо бизонов.

— И что? — спросил Флеминг.

— Они рассредоточатся. Выждут время и, напугав стадо, погонят его на нас, — предположил Хани. — Так бы и я сделал. Мертвый ковбой никому не нужен.

— Если мои братья и капитан все же выпутались из этой передряги, они скорее всего ушли в горы. Там есть вода, укрытие и возможность маневрировать.

Их лагерь располагался в небольшой ложбине под прикрытием низкого кустарника, нескольких отполированных гранитных валунов, оставшихся после ледника, и двух старых деревьев, черпавших влагу из болота пятьюдесятью ярдами ниже. Возница разжег маленький костер и стал поджаривать мясо бизона. Оррин не мог спокойно сидеть на месте и все ходил, прислушиваясь.

Он не услышал ничего, кроме привычных звуков ночной жизни.

Было очень тихо. Над его головой в чистом безоблачном небе светили безучастные звезды. На севере возвышалась громада плато, на западе местность постепенно переходила во впадину, где, как догадывался Оррин, плескалось когда-то давно озеро. До него доносился тихий шепот ветра в листве деревьев и приглушенные голоса его компаньонов.

Где-то в этом бесконечном безмолвии его братья и капитан, живые или мертвые, и он должен найти их.

Он сделал еще несколько шагов и вдруг почувствовал, что неподалеку что-то есть, что-то едва различимое, он пока не понимал, что именно.

Оррин не торопясь обвел взглядом горизонт в поисках какого-нибудь намека на огонь. Он поворачивал голову то вправо, то влево, принюхиваясь — не пахнет ли дымком.

Ничего!

Неужели они и правда погибли, неужели правда? Ну что ж, значит, пришел их час.

Раздался легкий шорох. Ружье тут же оказалось у него в руках. Он прислушался. Звук не повторился.

Какой-то зверек?

Через несколько минут он вернулся к костру. Утром они продолжат путь на Запад. Потом он поднимется на плато и попробует оглядеть окрестности сверху. Возможно, ему удастся увидеть, что происходит вдалеке, и различить какое-то движение.

Изобилие воды в этом краю — огромное количество озер, ручьев, множество источников — создавало определенные трудности в их поисках, не то что в пустыне. Там проще: поскольку воды совсем мало, пропавших людей и скот надо только подождать у водопоя.

— Чарли, — позвал Оррин, — ты будешь нести дозор первым, а через полтора часа разбудишь Шорти. Потом пойдет Хани, он, в свою очередь, поднимет меня.

— А я, по-твоему, слишком стар для охраны? — спросил возница Баптист.

— Тебе все равно придется рано вставать, и ты будешь следить за лагерем завтра. Так что поспи немного.

Флеминг взял винтовку.

— Это все?

— Не сиди у костра. Стой где-нибудь поблизости.

Оррин раскатал одеяло, снял ботинки и кобуру. Шорти заснул тут же, как только коснулся головой седла, и Хани последовал его примеру. Баптист прибрал остатки ужина, а потом тоже стал устраиваться на ночлег.

Оррин лежал не двигаясь и прислушивался. Костер догорал, остались только мерцающие угольки. Револьвер лежал у него под рукой. До него опять донесся подозрительный шорох за пределами лагеря, а затем воцарилась тишина.

Хани коснулся его плеча, когда Оррин уже собирался открыть глаза. Хани сидел около него на корточках.

— Все тихо, — сказал он, — но меня не покидает тревожное предчувствие.

— Все спят?

— Да, кроме француза. Не знаю, спит ли он вообще когда-нибудь.

Оррин сел и стал натягивать ботинки: немного повременил, прислушиваясь и глядя на угли. Потом прицепил кобуру. На цыпочках подошел к костру и, чтобы поддержать огонь, подбросил несколько веток в середину, где еще тлели красноватые угольки, недогоревшие кусочки дерева. Если и разгорятся, то не слишком сильно.

Снова вернувшись в тень, он взял винтовку, прислонил ее к дереву, надел куртку и отправился к лошадям. Они пока вели себя спокойно, а это говорило о том, что опасаться не приходится.

Звезды над его головой все еще ярко сияли, но на северо-западе появились первые облака. Обойдя весь лагерь, он присел на валун и задумался.

. Кроме того, что рассказывали, он не имел подтверждения тому, что его братья не продолжили путь на Запад. Он хорошо знал — их ничто не могло свернуть с заранее избранного пути. Если их все-таки атаковали и убили, это станет ему известно через несколько часов, так как предполагаемое место битвы где-то рядом.

И все-таки терять время нельзя. Прежде всего, надо определить, где находится разбежавшееся стадо. Скорее всего, животные скитаются группами, стараются держаться друг друга.

Скоро он разбудит Баптиста, тот станет готовить завтрак. Сегодня они будут не только искать его братьев, но и начнут собирать стадо, если от него что-то осталось.

Он поднялся и направился к лагерю, почувствовав недовольство собой. Конечно, это семейное дело, и он ничего так не оставит, но сколько времени потеряно. А ведь у него есть свои весьма честолюбивые планы. Он знал, чего хотел достичь в жизни. Ему удалось создать свою частную практику, он даже занялся политикой, но этого мало. Ему еще слишком многому надо научиться, и он терял время. Вернувшись в Колорадо, он все изменит и станет таким, каким видел себя в своих самых заветных мечтах.

Тут он вспомнил, что говорил отец. Видимо, папа повторил тогда слова какого-то дальнего родственника, которого уже давно не было в живых: «Есть два типа людей, сынок: те, которые чего-то хотят, и те, которые добиваются. Мечтатели хотят стать богатыми, известными, хотят иметь ранчо или огромный дом. А те, которые добиваются, просто делают это. Они становятся теми, кем хотят, или получают то, чего добиваются».

Так вот, Оррин не желал быть мечтателем. Он знал, что достаточно удачлив, но, чтобы сделать рывок в карьере, ему не хватало образования. Он недолго ходил в школу, на это просто не хватало времени, но много читал.

Внезапно Оррин насторожился. Опять ему показалось, что рядом кто-то есть. Он притаился за деревом и стал ждать, держа винтовку наготове. Однако так ничего и не дождался.

Через некоторое время направился будить Баптиста. Тот уже сидел на одеяле и вытрясал ботинки.

— Кто-то там есть, — шепнул он. — Скоро выясним.

Оррин подбросил в костер несколько веток, а потом подложил толстые сучья.

Когда он снова проснулся, небо посветлело. Баптист занимался стряпней у костра. Оррин поднялся и оседлал свою лошадь.

— Человек идет, — сказал Баптист. — Видишь?

Верзила Хани поднялся со своего места и стал всматриваться в даль. Оррин тоже подошел.

По низине шагал человек, размерами и походкой похожий на медведя. Он медленно брел, опустив голову.

Подойдя к ним на расстояние пятидесяти ярдов, он поднял глаза и сказал:

— Я Бизон. Я пришел к вам.

Глава 13

Оррин стоял, уперев руки в бока, и ждал, когда Бизон подойдет ближе. Это был действительно великан: хотя и не выше Оррина, рост которого достигал шести футов и четырех дюймов, но гораздо шире в плечах и внушительнее. Казалось, он обладал чудовищной физической силой, и Оррин испытал даже раздражение от этого.

Будучи человеком много повидавшим в своей жизни, с чувством прекрасного и представлением о пропорциях, он занервничал при виде такого амбала и подумал, что то же самое должны чувствовать два жеребца, готовые к поединку. Он частенько дрался, но никогда еще у него не возникало желания ударить. человека — никогда до сего момента.

— Отлично, — сказал Оррин, — тебя зовут Бизон. А что еще? Кто ты?

Бизон понимал, с кем он имеет дело. Он не знал Оррина, да и не хотел знать, но чувствовал в нем дикую природу самца и принимал это. Он сам был создан природой, казалось, только для того, чтобы крушить и уничтожать.

— Недавно здесь пронеслось стадо бизонов. Оно все сокрушило на своем пути. Людей, лошадей, скот, — все погибли. Я ничего не смог поделать.

— Где ты был, когда это произошло?

— Неподалеку. Объезжал стадо. Они выскочили из темноты как… как лавина. Через минуту все кончилось.

— Где твоя лошадь?

— Убежала. Она испугалась, когда появились бизоны, и сбросила меня. Убежала вместе со стадом.

— Поешь. Ты, похоже, потерял много сил.

Оррин сел напротив гостя по другую сторону костра. Что-то здесь было не так, что-то настораживало. Бизон не выглядел уставшим или голодным. Он шел к ним по низине, но до того как он почти достиг лагеря, его никто не заметил. Его револьвер лежал в кобуре.

Чувство справедливости боролось в Оррине с внутренним отторжением, которое вызывал в нем этот человек. Он приказал себе умерить свое неприятие и рассудить здраво.

— Это было стадо Сэкеттов? — спросил он.

Здоровяк медленно поглощал пищу. Он не производил впечатление голодного человека, ел лениво, не жадно. Он не пережевывал мясо, а просто заглатывал его, тогда как голодный человек не может есть, не прожевывая, иначе ему станет плохо. Он будет откусывать маленькие кусочки. Бизон же ел так, будто уже позавтракал, да еще очень плотно.

— Да. Я и Джилкрист нанялись к ним несколько недель назад. Мы шли на Запад. Теперь их уже нет.

— Что случилось с Сэкеттами?

— Думаю, они погибли. Все погибли.

— Но если ты выжил, может, и им это удалось?

Бизон прищурился. Оррину показалось, что это предположение ему не понравилось.

— Возможно, но я их не видел.

— И где ты скитался?

— Прятался от индейцев. Я их тоже не видел, но, по-моему, они устроили эту бойню.

Оррин наблюдал, как Бизон точным движением отодвинул в сторону тарелку. Он полностью управлял собой. Многое в нем смущало. По-видимому, он был гораздо умнее и образованнее, чем хотел выглядеть.

Оррин поднялся.

— Хорошо, парни, завтрак окончен. В путь! Поезжайте на юг и на запад и держитесь парами. Если обнаружите животных, гоните их сюда. Попробуем собрать их здесь, в низине. Я буду с Флемингом. А ты, — обратился он к Бизону, — пока помоги Баптисту. Завтра тоже приступишь к работе.

Бизон хотел что-то возразить, потом отвернулся, явно рассерженный, но не выдержал.

— Ерунду вы затеяли! — воскликнул он. — Скот давно разбежался по всей степи!

— Может быть, — согласился Оррин, — но мы должны проверить, не так ли?

День выдался длинный и трудный. Флеминг и Оррин поехали на юг, но некоторое время ничего не могли обнаружить. Дважды Оррину попадались на глаза индейские тропы. Затем они наткнулись на трех телят и погнали их к лагерю.

— Отгони их один, Флеминг, — попросил Оррин, — это только начало. А я поеду к тем кустам.

— Но мне кажется…

— Все будет в порядке, — бесстрастно ответил Оррин.

Флеминг без особого удовольствия развернулся.

Оррин подождал, когда он отъедет подальше, и тоже повернул назад. Менее чем через триста ярдов он нашел то, что заметил несколькими минутами раньше: следы двух подкованных лошадей и отпечатки колес, явно свежие. Одна из лошадей несла очень тяжелого седока.

В том месте, где наездники наверняка увидели лагерь Оррина, они внезапно повернули на юг. Оррин двинулся по их следам, исследуя окрестности. В тени огромного дерева один из всадников спешился и ушел прочь. Второй поехал на запад, прихватив лошадь своего компаньона. Ее он привязал к седлу.

Оррин долго всматривался в даль, где возвышалось плато Черепаховых гор.

— Бьюсь об заклад, что… — пробормотал он и направился на юг, делая большой крюк в западную сторону.

Обнаружив шесть коров, сгрудившихся около ручейка в небольшом овраге, погнал их на северо-запад, прихватив еще двух по пути.

К тому времени, когда он подъехал к назначенному месту сбора, там уже паслось тридцать голов скота, и Флеминг тоже пригнал несколько коров и телят.

Весь день они работали, находя то тут, то там небольшие группки скота — иногда среди них попадался и бизон. К закату в низине бродило около трехсот голов.

Баптист разбил лагерь дальше к западу, в пяти милях от прежнего места. Теперь Черепаховые горы едва маячили на горизонте. Он развел большой огонь и жарил бизониное мясо, варил бобы и еще ухитрился испечь нечто похожее на хлеб. Словом, ковбои наелись досыта, хотя ужин и не отличался особым разнообразием блюд.

Бизон был раздражен и не расположен к разговору. Видимо, все шло не так, как он ожидал.

Подозрительный и осторожный Баптист держал револьвер наготове, не доверяя Бизону.

— На юго-западе еще много животных, — сообщил Хани. — Я видел стадо в пятьдесят — шестьдесят голов, коровы держались вместе, и еще несколько небольших групп. Правда, они разбрелись по большой территории, и среди них много бизонов, которые, если что, снова взбесятся. Тогда большая часть этих тупых коров может последовать за ними.

— Да, нам нужна подмога, — кивнул Оррин, — но завтра к нам присоединится Бизон.

— Я еще не окреп для того, чтобы скакать верхом, — пробурчал тот.

— Если хочешь есть, — ответил Оррин, — будешь и верхом скакать. Поедешь работать в паре со мной. Думаю, мы отлично поймем друг друга.

Бизон уставился на него, но не ответил.

— Может, нам удастся найти еще погонщиков, — сказал Шорти. — Эти места не такие уж безлюдные, как кажется. Я дважды за сегодняшний день видел следы подкованных лошадей, и это не наши лошади.

Оррин понимал, что нарочно пытается уклониться от того, что необходимо сделать. Он не торопился увидеть место трагедии. И знал почему. Если Телль и Тайрел действительно погибли, он не хотел этого знать. И пока не увидит их тела или другие доказательства их смерти, будет надеяться на то, что они все еще живы.

— Завтра я поеду и осмотрю место последней стоянки братьев. — Оррин посмотрел на Бизона. — Ты покажешь мне, где это.

Бизон не ответил, наливая кофе.

— Там нечего смотреть, — улыбнулся Шорти. — Я уже все осмотрел. — Все ждали, что он скажет дальше. — Бизоны промчались через лагерь и разнесли все в щепки. Но в тот момент в лагере никого не было.

— Что? — воскликнул Оррин. — Тогда где же, черт возьми…

— Все люди находились около стада. Они гнали животных, когда это произошло. — Он посмотрел на Бизона. — Разве ты не так говорил? Ты же сам находился где-то с краю?

— Да. — Он помолчал. — Все случилось так, как я сказал. Бизоны уничтожили лагерь, а потом куда-то исчезли, и стадо разбежалось. Я слышал крики. Не знаю, кто именно кричал.

— А индейцев ты видел? — спросил Оррин.

Бизон некоторое время молчал, обдумывая ответ.

— Не могу сказать, что видел. Я слышал их клич, понял, что они рядом, и решил удрать.

— Хани, вы с Шорти продолжите собирать скот. Мы с Бизоном проедемся к месту трагедии, а потом тоже начнем сгонять животных.

Оррин посмотрел на Баптиста.

— А ты оставайся рядом с провиантом и держи наготове оружие. Если что-то случится, мы все вернемся к повозкам. Наша жизнь зависит от них.

Ночь выдалась спокойная, и еще до рассвета все сидели в седлах. Оррин отправился вместе с Бизоном.

Бизон повернулся и посмотрел на Оррина тяжелым взглядом.

— Ты не очень-то мне доверяешь, правда, Сэкетт?

— Правда.

— Когда придет время, я с удовольствием вышибу из тебя мозги.

Оррин улыбнулся.

— Не будь идиотом, парень. Из меня не так-то просто выбить мозги, их слишком много у меня в голове.

Бизон не был расположен шутить.

— Никому еще не удавалось превзойти меня в силе. И не удастся.

— Запомни эти слова. Я хочу, чтобы ты пожалел о них, когда я докажу, что ты не прав.

Оррин привстал на стременах, оглядывая местность, которая открывалась перед ними. Голая равнина убегала на юг. Земля еще была вспахана сотнями копыт. Он осмотрелся, представляя, как все произошло. Бизон огляделся, но вскоре отвернулся.

— Знаешь, Бизон, — тихо произнес Оррин, — а ты мне солгал. Твой рассказ — это вереница лжи, от начала до конца. Где твой дружок?

Бизон уставился на него с ненавистью в глазах.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, но ты только что назвал меня лжецом.

— Правильно. Я сказал, что ты лжешь. — Он поднял руку. — А теперь не валяй дурака и быстрее хватай оружие. Я гораздо быстрее тебя и в сто раз лучше стреляю, ты отправишься к праотцам прежде, чем успеешь расстегнуть кобуру. Ребята, вы попали в передрягу, вы хоть это понимаете? От меня невозможно уйти.

Бизон насторожился. Он не верил, что Оррин проворнее его, но и не хотел ошибиться, сознавая, если промахнется, то он погиб.

— Мои братья, Телль и Тайрел, два самых метких стрелка. Я разве чем-то хуже их? Еще минуту назад меня терзало желание немного отстать и выстрелить тебе в спину.

Бизон уставился на него.

— Так в чем же дело, если ты такой быстрый?

Оррин улыбнулся.

— Дело в том, что я бы не получил удовольствия, не набив тебе морду. — Оррин положил обе руки на луку седла. — Видишь, Бизон, ты всегда был самым большим, самым сильным, ты всегда мог сокрушить любого, кто попадался тебе на пути. Только правда заключается в том, что ты не имел возможности научиться по-настоящему драться. Тебе никогда не приходилось подниматься после того, как тебя свалили на землю. Тебе никогда не приходилось стирать со лба кровь, которая застилала тебе глаза и не давала возможности видеть, с кем ты дерешься. Ты не боец, Бизон, ты просто здоровый, очень сильный, физически сильный мужчина, которому все удавалось без всяких усилий.

Бизон улыбнулся.

— Может, я и не знаю, как надо драться. Но просто кладу противника на одну ладонь, а другой прихлопываю, и он пищит. Ты услышишь, как трещат твои кости, Сэкетт. И я Услышу.

Оррин снова оглянулся.

— Так, а теперь скажи мне, где ты был, когда стадо ринулось на лагерь?

Бизон указал на долину.

— Вон там. Тайрел Сэкетт ехал верхом. Поэтому я уверен, что он мертв.

— Что ты имеешь в виду?

— Бизоны появились сзади и сбоку, Тайрел не мог от них уйти.

— Тогда я тебя неправильно понял. Я не думал, что все так случилось. — Оррин помолчал. — А на какой лошади ехал Тайрел?

— На том крапчатом жеребце, которого он так любил. Я запомнил, потому что он позволил Бренди…

— Кому?

— Да мальчишка тут — Айсэм Бренд. Мы звали его Бренди. От него было мало пользы. Он из фермерской семьи… Они и взяли его с собой. В общем, я помню, что Тайрел ехал на жеребце, потому что позволил Бренди взять вороного пони.

Оррин раздумывал. Если Тайрел сидел на том самом жеребце, быстром и ловком, как кошка… Если уж какая-то лошадь и могла убежать от стада бизонов, то только этот жеребец. Отличное животное!

Целый час Оррин разъезжал туда-сюда по долине, где паслось стадо, когда появились бизоны. Он нашел останки человека, втоптанные в землю, но опознать, кто это, было невозможно.

К ночи, продвигаясь все дальше на запад и юг, они собрали почти пятьсот голов скота, среди них оказался и вожак стада.

— Остался еще один день, — предупредил Оррин в тот вечер у костра. — Еще один день, и мы снимаемся. У нас больше нет времени.

— Интересно, — задался вопросом Бизон, — куда делись индейцы? Те, что, по словам Телля, ехали по нашим следам?

Оррин взял котелок и налил кипяток в свою кружку, а потом и в другие. Он поставил на землю котелок и посмотрел на Бизона, который сидел по другую сторону костра.

— Итак, в твоей версии появилось нечто новенькое, — вежливо резюмировал он. — Какие еще индейцы?

Бизон объяснил.

— Телль оставлял для них мясо пару раз. Я их ни разу не видел. И Телль, по-моему, тоже.

— А тот мертвец? — спросил Шорти. — Он не мог быть индейцем?

— Нет, это белый мужчина. На нем ботинки.

Убитым был кто-то из них. Кто же?

Глава 14

Осторожный человек, Оррин умел хранить свои планы и намерения. Он уже знал, что ему надо предпринять, и намеревался выполнить это. Но больше всего он хотел все-таки найти своих братьев. Все же он в первую очередь Сэкетт! А Сэкетты всегда доводили все дела до конца. Если Телль и Тайрел живы, они знают, где он и что собирается делать.

Обязательность каждого из них — вот что помогало им преодолевать столько трудностей. Они пообещали пригнать на прииски стадо, и это стояло на первом месте. Если бы Телль и Тайрел могли, они бы уже нашли его и присоединились. Возможно, сейчас они где-то впереди и ждут его.

Пока еще Оррин не имел четкой картины трагедии, разыгравшейся в ту ночь. Он видел останки по крайней мере одного погибшего. По словам Бизона, вместе с поваром-китайцем, погонщиков было семь. Где остальные пятеро?

Одному в такой кутерьме ничего не стоило пропасть, и двоим тоже… Но пятеро! Не могли же они вовсе исчезнуть или разбрестись кто куда!

Он повернул лошадь и поехал к повозкам. Бизон следовал за ним молча.

Где-то в миле от них в открытой степи паслось стадо антилоп и бродило множество бизонов, которые, как обычно, держались небольшими группами и жевали траву на ходу.

Больше ничего примечательного Оррин не заметил. Антилопы и бизоны вели себя очень спокойно, и это убедительно свидетельствовало о том, что индейцев «рядом нет.

Прежде чем покинуть эти места, Оррин собирался исследовать горы. От них он ждал ответа на все свои вопросы. Конечно, время подпирало и на многое рассчитывать не приходилось, но все-таки в нем не умирала надежда. Если бы найти еще одного-двух новых ковбоев!

Баптист, как обычно, возился у повозок, не выпуская из рук винтовку. Рядом паслось стадо, спокойно пережевывая траву, явно довольное тем, что снова обрело хозяина. Чарли Флеминг приближался к костру с новой партией скота. Верзила и Шорти, расположившись у огня, пили кофе.

Когда Оррин спешился, Хани поднял глаза.

— Мы вроде бы все тут собрали. Но я видел коровьи следы, которые вели на юг. Видно, часть стада ушла туда вместе с бизонами. Скот надо бы найти и вернуть. — Он помолчал. — Странно. Мы с Шорти спустились вон в ту долину и обнаружили около трех сотен голов скота, откормленных и собранных вместе, с клеймом Сэкеттов.

Оррин налил себе кофе, сделал глоток и спросил:

— Следы видели?

— Ага. Два всадника… Один что-то уж больно легкий. Следы совсем свежие, мистер Сэкетт, будто это стадо пригнали несколько часов назад.

— И никого поблизости?

— Никого. Бессмысленно. Можно подумать, что их пригнали и нарочно оставили для нас.

— Дареному коню в зубы не смотрят. Ты пригнал их?

— Конечно! У нас теперь более девятисот голов скота.

— Этого вполне достаточно. Завтра отправимся на северо-запад. Мы потеряли пару сотен голов, но придется с этим смириться, потому что больше нет времени.

— Вы хотите найти Телля и остальных?

— Что-то тут не так, Хани. Пять, нет шесть человек исчезли, не оставив никаких следов, а тут еще кто-то пригнал для нас стадо. Да, — добавил он, — тебе придется поехать со мной в горы. Осмотреть там все полностью мы не смогли бы даже за пару месяцев, но поищем следы. Если что-нибудь найдем, проверим. Если нет, уедем.

Флеминг загнал животных в стадо и подошел к костру.

— Видел какие-нибудь следы?

Он покачал головой.

— Ничего, и коров очень мало, очень.

— Завтра снимаемся, — сообщил ему Шорти.

Флеминг сел на корточки у огня, взял в руки кружку и уставился на костер, погрузившись в размышления. Затем налил себе кофе, избегая смотреть на Бизона, который не сводил с него взгляда.

— Большое стадо мы собрали, — усмехнулся Флеминг. — Даже хочется самому заняться скотоводством.

Оррин вылил остатки кофе на землю.

— Флеминг, поедешь со мной и Хани. Шорти, на тебе с Баптистом — лагерь и стадо. Не давайте скоту разбредаться. И держите ружья наготове.

Оррин ехал по едва видной тропке в сторону леса. Здесь заросли кустарника сменили обширные луга с небольшими озерами и лужами. Мужчины разъехались так, чтобы и видеть друг друга, и искать следы.

— Мистер Сэкетт! — позвал Хани.

Оррин пришпорил лошадь и подъехал к нему. У гнилого бревна в одном месте трава была примята, на ней и листьях виднелись капли крови.

— Похоже, здесь кто-то лежал, может, несколько дней назад.

— А отпечатки копыт?

— Что-то не видно. Похоже, он пришел сюда без лошади. Добирался долго. Наверное, тяжело ранен. Здесь ему, видно, изменили силы.

— А потом что?

— Ну, есть след. — Он указал на север. — Я думаю, он пришел оттуда и отправился дальше.

Ведя лошадей в поводу, они двинулись по следам. Флеминг мелькал за кустами в отдалении, и Оррин на минуту остановился, наблюдая за ним. Вдруг Чарли спешился и стал что-то рассматривать на земле.

— Хани, — крикнул Оррин, — будь осторожен. Если раненый из наших, он может стрелять.

— Я же служил вместе с Теллем, помнишь? Он не из тех идиотов, которые стреляют на звук.

Теперь их вел свежий, но очень слабый след. Кем бы ни был раненый, он прошел двести ярдов, прежде чем свалиться. Они нашли то место, где он опустился на колени, а затем упал лицом вниз. Пытался снова подняться, но его постигла неудача, и он какое-то время лежал, не двигаясь. Следов крови больше не попадалось.

Оррин тщательно осмотрел все вокруг, исследовал кустарник, деревья и траву в поисках каких-то указаний. Но ничего не заметил. Он обернулся, поискал глазами Чарли Флеминга, но тот уже исчез из виду.

Не торопясь, они раскручивали клубок следов, стараясь ничего не пропустить. Вот раненый снова поднялся на ноги и продолжал двигаться уже немного быстрее.

— Здесь ему стало лучше, — предположил Хани.

— Или он заметил, что за ним следят, и решил спрятаться, — сказал Оррин.

Они снова тщательно осмотрели все вокруг.

Вдруг Оррин бросился вперед, остановившись у небольшой пирамиды из камней. Он медленно поднял один, затем второй.

На нижнем камне лежали три травяных стебля.

— Это Тайрел! — воскликнул Оррин.

Хани воззрился на кучку едва заметных камней.

— Не понимаю, каким образом…

Оррин показал ему три стебля.

— Он третий сын у нас в семье. Один стебель — Телль.

— А два?

— Это я. Еще в детстве, когда мы играли и охотились в лесах, Телль, которому было тогда лет девять, придумал этот знак, чтобы мы, малыши, могли следовать за ним, а также находить обратную дорогу. У нас много таких условных знаков. Они экономят время и силы.

— Однако мы не знаем, где он сейчас находится.

— Он даст знать, если только не потеряет сознание или не умрет.

— А если бы никто здесь не появился?

Оррин лишь взглянул на него.

— Сэкетт всегда знает, что кто-то из его братьев здесь появится, что рано или поздно Сэкетты найдут след, и, если этот след приведет к покойнику, то около него будет указание на убийцу.

— Черт побери, — тихо выругался Хани.

— Да, на того, кто в этом повинен.

— И давно у вас такая традиция?

— Более двух сотен лет. Конечно, иногда мы ошибаемся, но чрезвычайно редко. В основном традиция остается прежней: помогать всем Сэкеттам. Часть знаков придумал Телль, но о других услышал от отца. Этот знак — его собственная идея. Камни и травинки — не обязательно, могут быть ветки, узлы из травы, листья, зарубки на дереве… Вот! — Он указал на поваленный ствол дерева. Вырезанная на нем стрелка указывала на северо-запад.

— Может, это случайное совпадение, — скептически заметил Хани.

— Возможно. Если даже так, мы вернемся на это место и продолжим поиски.

Они пошли дальше, уже быстрее. Хани был тоже возбужден и внимательно осматривал все вокруг. Он-то и заметил следующий указатель, хотя и едва видимый — три зарубки на стволе дерева.

— Послушай! — остановился вдруг Хани. — А где Флеминг?

— Он пошел на запад. Мы найдем его позже.

— Я не очень-то ему доверяю.

— Я тоже.

Следы, трех всадников шли с востока и пересекали следы Тайрела. Три тяжело нагруженные лошади, все подкованные.

— Осторожно! — тихо произнес Хани и поднял ружье. — Следы свежие.

Они скрылись в кустарнике, осмотрелись, а затем снова пошли за Тайрелом.

Тропа вела вдоль низкого холма, который спускался к маленькому озерцу с песчаным берегом. У подножия холма росло несколько деревьев. Одно из них, что повыше, стояло в отдалении среди камней. Рядом кустарник и небольшие деревца, и еще три дерева, два высоких и одно пониже.

— Мы нашли его! — воскликнул Оррин.

Хани лишь взглянул туда, и, пришпорив лошадей, они поскакали к зарослям.

Тайрел лежал распростертый на опавшей листве, все еще сжимая палку, которая помогала ему в пути. На его плече, возле шеи, там, где пуля прошла через мышцу, виднелась кровь, а почерневшая нога раздулась почти вдвое. Чтобы легче было ее перевязать, он разрезал брючину.

— Хани, поезжай в лагерь и утром приведи еще одну лошадь, — попросил Оррин. — Я не рискну перевозить его сегодня. Поищи Флеминга на обратном пути и скажи парням, чтобы не отходили далеко друг от друга и стерегли стадо.

Когда Хани уехал, Оррин очистил землю от листьев, аккуратно отодвинув их в сторону, и разложил маленький костер из веток и кусков старого дерева, приняв все меры предосторожности, чтобы его не заметили издали.

Затем он соорудил ложе из кучи листьев и промыл рану брата водой. Она была тяжелой, но не опасной, а по опыту он знал, что получить инфекцию в дикой степи очень трудно.

Устроив Тайрела, Оррин пустил лошадь напиться к озерцу, а затем оставил ее попастись недалеко от деревьев, но так, чтобы она все время была на виду. Когда стало темнеть, завел ее в кустарник, где чуть меньше свирепствовали москиты, и сел у костра.

Тут он вспомнил об оружии Тайрела. Четыре пули отсутствовали, две остались. Он перезарядил револьвер и снова засунул его в кобуру. Брат, наверное, стрелял в бизонов, отгоняя их в сторону. Если нет, то кто-то уже мертв.

Темень превратила лес в сказочные кущи, а деревья в домовых.

Оррин подложил в костер сук, и огонь заиграл по-новому, вызывая причудливые образы, которые поминутно двигались и махали руками…

Хрустнул сучок. Глаза Оррина открылись. Револьвер тут же оказался в руке. Что-то темное и зловещее маячило в просвете между деревьями. Он поднял оружие, положил большой палец на курок.

К огню вышел жеребец Тайрела.

Глава 15

На рассвете Верзила Хани подъехал к их укрытию, но Оррин уже успел посадить Тайрела на жеребца.

— Кого-нибудь видел?

— Ни души. — Он помолчал. — Флеминг был уже в лагере, беспокоился о нас. Он привел несколько телят, которых обнаружил в кустарнике.

— А следов других людей он не видел?

— Говорит, что нет.

Тайрел явно страдал от легкой контузии, и, даже придя в себя, он не очень-то хотел разговаривать. Когда его спросили о Телле, он лишь пожал плечами. Когда внезапно появились бизоны, братья были не вместе, и им уже не удалось встретиться.

Оррин поехал впереди, чтобы предупредить опасность. У него появилось предчувствие, что они встретятся с ней еще до захода солнца.

— Шорти поднимает стадо, — сказал Хани. — Баптист запряг и лошадей в повозки. Мы увидим их, как только вы беремся из зарослей.

Они объезжали небольшое озерцо, и, когда жеребец Тайрела дернулся, раненый застонал.

— У него совсем плохо с ногой, — огорченно сообщил Оррин. — Вроде ничего не сломано, но ты себе не можешь представить, какой ушиб. Наверное, лошадь упала и придавила ему ногу.

Они и правда увидели свое стадо, когда выехали на равнину. Шорти направлял животных, Флеминг ехал около повозок, замыкавших процессию. Заметив всадников, Баптист сразу же остановился, и Тайрела со всеми предосторожностями уложили на одну из повозок, освободив место среди мешков. Рядом положили винтовку, а жеребца привязали к повозке.

Хани отправился подгонять стадо, а Оррин отъехал немного в сторону и вновь внимательно огляделся в поисках каких-нибудь чужих признаков жизни или знаков. Но ничего не заметил.

Где-то недалеко сейчас Телль или то, что от него осталось. Где-то здесь и другие ковбои, затерянные в степях. Бизон вертелся на виду, но что сталось с его другом? С парнем, которого Оррин еще не видел?

Оррин с беспокойством провел рукой по заросшему щетиной подбородку. Каждодневное бритье вошло у него в привычку, так что теперь он чувствовал себя не в своей тарелке.

Он очень не хотел уезжать отсюда, не найдя Телля, но если бы брат сейчас был на его месте, он настоял бы на скорейшем отъезде, — долг прежде всего. Где бы он сейчас ни находился, если жив, Телль делает то, что считает необходимым.

Когда Оррин проезжал мимо повозок, Тайрел спал, и он оставил его в покое, хотя ему очень хотелось кое-что выяснить. Бескрайняя прерия простиралась перед путешественниками, и стадо уверенно продолжало свой путь на северо-запад. Они шли весь день, и весь следующий, и еще один. Где-то тут должна быть граница Канады. Пересекли ли они ее? Пограничные столбы не встретились, они здесь не стояли, да Оррин их и не искал.

Они устраивали стоянки близ небольших ручьев, болот или в низинах, где мог пастись скот. Индейцы не давали о себе знать, только небольшие стада антилоп проносились вдали, да бизоны стояли в траве. Степные волки шли по их следам в ожидании зазевавшегося и отставшего от стада животного.

В первый день караван прошел десять миль из-за того, что снялись с места поздно, а в последующие дни уже проходил по пятнадцать — шестнадцать миль. На третий день Тайрел какое-то время проехал в седле. Ночью они все сидели у костра и слушали его рассказ.

— Бизоны появились из прерии, — начал он. — Мы внезапно услышали стук копыт, и стадо возникло из-за холма, как черная грозовая туча. В тот момент все мы находились кто где, ни времени, ни возможности что-то предотвратить не оставалось, — только постараться уйти с их дороги. Так мы и поступили. Коровы понеслись вместе с бизонами. Никто ничего не мог сделать, да и у животных не было выбора. В противном случае их просто передавили бы. Я слышал крики, но знаешь, Оррин, сомневаюсь, что это кто-то из наших ребят. В том месте, откуда раздавались крики, по моим расчетам, никто из наших не должен был находиться.

— Мы нашли чьи-то останки, втоптанные в землю, и все, что смогли из этого заключить, что это мужчина, и, более того, белый мужчина.

— Думаю, он не из наших. Бренди я видел, когда появились бизоны, и успел дать ему знак, чтобы он уходил. Лина — нашего повара-китайца, не было возле стада, так что он вообще не мог попасть под копыта взбесившихся животных.

— Кто в тебя стрелял?

— Это произошло позже. Их оказалось трое, и они преследовали меня, как, думаю, стали бы преследовать любого из оставшихся в живых. Большой бизон-самец сбил мою лошадь, и, когда я упал вместе с ней, он как раз собирался вонзить в нас рога. Но рог угодил в седло, и жеребец спасся. Я выхватил револьвер и выстрелил в ухо бизона. Жеребец стал подниматься, и я попытался встать. Но бизон успел сильно зашибить мне ногу, когда я вынимал оружие. С трудом, но я все же, ухватившись за повод лошади, поднялся. Нога сильно болела. Огляделся. Стадо разбежалось. Вокруг ни души. — Тайрел снова налил себе кофе. — Я всегда старался трезво оценить любую ситуацию и стал размышлять я остался совсем один, может быть, единственный в живых, посреди безлюдной прерии. Встреча с тобой проблематична. У меня есть хорошая лошадь, хотя и испуганная после нападения бизона, плюс пятнадцать сотен фунтов бизониного мяса. Я освежевал тушу убитого животного, развел огонь и обжарил несколько фунтов мяса. Покончив с этим, завернул мясо в шкуру бизона и забрался на жеребца. Только тут я понял, что меня еще ждут впереди неприятности. Как я только цел остался!

— Ты не рассказал, почему у тебя не хватало четырех пуль в револьвере.

— Я как раз подошел к этому моменту. Отъехав довольно далеко от места происшествия, вынужден был остановиться. Ухватившись за ветку дерева, кое-как спустился с седла на землю. А в следующую минуту они подъехали ко мне. Я сидел, прислонившись к дереву, жеребец ходил рядом. Я сразу понял, что им надо. Они собирались убить меня, но этого им показалось мало: не терпелось показать мне, какие они подлецы. Ты знаешь таких. Болтуны. Прежде чем что-то сделать, они обязательно должны устроить представление. Так вот, их было трое, и они не знали меня, но слышали, что я был со стадом, и думаю, именно они направили на нас бизонов, а не сиу. А потом начали мне угрожать, распаляясь друг перед другом. Я немного их послушал, не выдержал и сказал: «Ребята, так зачем вы сюда явились?» — «Чтобы тебя убить!» — Это заявил рыжий здоровяк с этакой отвратительной ухмылкой. «Так вы хотите меня убить? Ну и за чем же дело стало?» Мое спокойствие их явно ошарашило, а я тем временем выхватил револьвер. Похоже, они раньше такого не видели. Двое упали сразу, а третий удрал, или его понесла лошадь от испуга. Я не смог попасть в него из-за пыли.

— А Телля ты не видел?

Тайрел покачал головой. Он очень устал. И Оррин не стал больше задавать вопросов. Ночь была тихой, и все стадо уже улеглось.

Помимо своих каждодневных забот Баптист взял на себя обязанности фельдшера и принялся ухаживать за раненой ногой Тайрела. Сама по себе рана не вызывала беспокойства, и после нескольких дней тщательного ухода отек постепенно начал спадать.

Оррин направил стадо к ручью Пайпстоун, немного отклонившись от намеченного маршрута на северо-запад.

— Надо решить, что нам дальше делать, — сказал он, сидя у костра. — Как выяснилось, нападение бизонов спровоцировано не индейцами, а белыми. Кто эти люди? Скотокрады, которые хотят угнать у нас стадо? Возможно. Или загадочные «Хиггинсы», о которых упоминалось в письме Логана? Это более вероятно. Кто-то, по неизвестной нам причине, решил помешать нам достичь своей цели. Они уже нанесли нам урон, но им не удалось нас остановить, так что, вполне возможно, повторят попытку. По словам Тайрела, по крайней мере двое из них нам уже не угрожают. Может, собственные потери охладят их пыл, но рассчитывать на это не стоит. Лучше приготовиться к их возвращению. А они не заставят долго ждать. У нас есть несколько лишних винтовок. Они всегда должны быть заряжены. И пусть каждая наша стоянка превратится в укрепленный форт.

Оррин внимательно посмотрел на Бизона, который молча слушал его речь, но у него был вид, что предостережение его совершенно не касается.

Прошло еще несколько дней, но все их предосторожности не оправдались. Каждое утро, чистое и свежее, сменяло ночь, а дни приносили тепло. Теперь на холмах уже вовсю зеленела трава. Случалось, что сверкали молнии и гремел гром, и на них обрушивались короткие и яростные ливни. Маленький отряд упорно продвигался к реке Кью-Аппелль, находившейся где-то впереди, на западе от гор Мус.

Оррин часто вспоминал о Нетти. Ему хотелось верить, что у девушки все хорошо и она на пути к Форт-Карлтону. Возможно, он ее больше никогда не увидит. Эта мысль повергала его в мрачное состояние, но он не мог ничего поделать. Их путь вел на Запад, и если Телль жив, он присоединится к ним. А может, он каким-то чудом уже оказался впереди?

Иногда они видели оленьи рога, останки бизона, какого-то другого животного, но кому они принадлежали, сразу определить не удавалось, а времени на догадки они не имели. Под скрип повозок погонщики все шли и шли вперед.

Нога Тайрела все еще не давала ему свободно двигаться, но рана на плече быстро заживала, — так всегда бывало в степях или в горах. Он все чаще выезжал верхом, обычно уезжая далеко вперед от их каравана.

— Что-то не так, — сказал он как-то раз. — Я чувствую беду.

— Бизон обеспокоен, — добавил Оррин. — У него какие-то козни на уме, или беспокоится о своем компаньоне. Кажется, его Джилкрист зовут? Так сказал Бизон.

— Имя такое же, как все остальные, — заметил Тайрел. — Здесь, в степях, любой может выбрать себе имя по душе, если ему не нравится свое, данное от рождения. Многие так и делают.

— Он почти не разговаривает с Флемингом, — продолжал Оррин. — По крайней мере, я за несколько дней ни разу не видел их вместе.

К вечеру прошел короткий, но сильный ливень. Когда дождь кончился, Оррин повел стадо дальше, минуя Форт-Кью-Аппелль. Но не прошли они и мили, как показалась группа наездников. Отправив стадо вперед, Оррин и Баптист задержались у повозок.

Это оказались вполне дружелюбные индейцы. Они поинтересовались, куда гонят стадо и не слышно ли что-нибудь о сиу, с которыми у них весьма сложные отношения.

Тайрел тоже подъехал поприветствовать их.

— Я кое-что нашел, — сообщил он брату. — Тебе стоит посмотреть, Оррин.

— Неприятности?

— Возможно.

Оррин глянул на солнце.

— До стоянки нам осталось пройти еще пару миль. Ладно, поехали посмотрим.

Милях в двух в стороне от маршрута, по которому шло стадо, они увидели недавно покинутый лагерь. По крайней мере пятеро наездников с юго-запада встретились здесь с шестью парнями с северо-востока, спешились, развели костер и приготовили кофе. Остатки кофейной гущи были выплеснуты на траву, когда они собрались уезжать.

— Итак, около дюжины молодцов на хорошо подкованных лошадях, — сказал Тайрел, — все вместе поехали на запад.

Оррин кивнул. Он бродил вокруг костра и разглядывал следы.

— Слушай, Тай, давай на всякий случай ненадолго сменим курс и отправимся на север?

— В Форт-Карлтон? — Тайрел сделал нарочито невинное выражение лица.

Оррин покраснел под его взглядом.

— Что ж, неплохая идея.

Глава 16

Меня на чем-то везли, когда я пришел в себя и понял, что остался в живых. Я довольно долго лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь своим положением. Попытался двинуться — но все ужасно болело, буквально все. Потом меня стали мучить вопросы, где я, на чем меня везут и почему лежу вот так на спине, когда столько работы еще не сделано?

Пошевелив правой рукой, попытался нащупать револьвер, — его не было. Не оказалось и кобуры. Однако меня не связали, значит, я у друзей. Наконец до меня дошло, что лежу на тележке, в которую запряжен индейский пони.

Я, должно быть, опять потерял сознание, потому что когда очнулся, мы уже стояли. Я лежал на земле и слышал, как трещат сучья в костре и как пахнет поджаренное мясо.

Если кто-то, как я, долго путешествует по свету, то у него развивается особая память на запахи, целая, так сказать, коллекция запахов, и запахи говорили мне, что я нахожусь в лагере у индейцев.

Увидев, что я открыл глаза, ко мне подошел индеец и что-то сказал на диалекте, которого мне не приходилось никогда слышать. Потом надо мной склонилась женщина. Я попытался сесть, и, хотя невыносимая боль тут же впилась в меня, мне это удалось. Похоже, мои кости были целы, но все тело превратилось в один сплошной синяк; это иногда бывает больнее переломов.

Индианка принесла мне чашку бульона, я жадно схватил его, поняв, что мое состояние никак не повлияло на аппетит. Тот, который первым обнаружил, что я пришел в себя, оказался молодым, крепким мужчиной, хотя и прихрамывал.

Подошел юноша и уставился на меня большими, круглыми глазами, так что я не удержался и улыбнулся ему. Когда опустошил две миски с похлебкой, старый индеец протянул мне кобуру. Мой револьвер лежал на месте. Первым делом я проверил его: он оказался заряжен.

Старик присел рядом со мной на корточки.

— Много коров, все убежали, — сказал он и показал, как бросились врассыпную коровы.

Так получилось, что во время появления бизонов индейцы разбили лагерь невдалеке от нас возле ручья. Дикое стадо пронеслось в полумиле от них.

— А люди? — спросил я.

Он махнул рукой, и я увидел мужчину, который тоже лежал на земле неподалеку. Я приподнялся и увидел, что это повар Лин.

— Он совсем плох?

— Очень. Ему сильно досталось. — Старик посмотрел на Лина и спросил: — Белый?

— Китаец.

Это ему ни о чем не говорило. Я начертил на земле карту, показал, где мы находимся, Саут-Саскачеван и горы в Британской Колумбии. Это он сразу узнал. Потом я оставил пустым большое пространство и сказал:

— Много воды. — Затем я обрисовал берег и показал: — Китай. Его родина.

Он стал изучать карту, потом ткнул пальцем в Британскую Колумбию и прищурился, изображая китайца.

— Индейцы такие, вот здесь.

Он был прав. Еще давно, в Шестой кавалерии, я слышал от одного парня, что у индейцев на северо-западе такие же узкие глаза, как у китайцев.

Через некоторое время я заснул и проснулся на рассвете к завтраку.

Раненый юноша-индеец, который ехал на телеге, когда мы впервые заметили их следы, теперь скакал на лошади, вооруженный винтовкой британского производства. У индейцев среднего возраста за спиной висели луки. Мы ехали на северо-запад, но я не задавал вопросов, мне хотелось просто лежать и отдыхать. Что со мной произошло, я не помнил, но догадывался, что получил контузию, упав с лошади, которая протащила меня какое-то время по земле. Кожа на плечах у меня оказалась содранной, и индианка накрывала их какой-то травой, чтобы снять боль.

Еще через день я поднялся и смог пройтись. Затем старик индеец, который, по-моему, у них был главным, показал мне мое седло, упряжь, седельные сумки и ружье, аккуратно сложенные на второй тележке. Я не стал брать ничего, кроме ружья, на что дал свое одобрение старик. Мне показалось, что они кого-то боятся и были рады тому, что у них появился еще один воин.

Лин получил меньше ссадин и ушибов, чем я, но у него оказалась сломанной нога. Индейцы вправили ему кость, наложили шину и перевязали ногу сыромятной кожей, которая высохла и затвердела, зафиксировав место перелома.

— Где остальные? — спросил повар, когда я шел рядом с телегой, в которой его везли.

— Не знаю. Может, погибли. Может, заблудились. Тебе надо быстрее поправляться.

Честно говоря, я сам еще еле волок ноги, а к вечеру так уставал, что едва мог дотащиться до своей импровизированной постели на земле.

Мы с Лином потеряли счет времени — оба были без сознания, и оба не знали, как долго. Я понятия не имел, что стало с моей лошадью и провиантом, к тому же мы потеряли стадо.

Единственное, что я знал, — мы двигаемся в верном направлении и мы живы.

Мне нужна была лошадь. За долгое время меня впервые оставили без лошади, и это мне не нравилось. Я должен был найти Тайрела и собрать разбредшееся стадо.

Лину постепенно становилось лучше. Что же касается меня, я шел рядом с ним, прихрамывая, с больной головой и таким мрачным настроением, что вполне мог бы напугать медведя гризли. Конечно, я не подавал виду, что подавлен, но это было так.

Время шло, а где-то в горах нас ждал Логан, надеясь на нашу помощь.

Что же касалось Тайрела, он мог быть мертв, но я не верил в это. Тайрел слишком ловкий боец, чтобы кому-то далось так легко с ним справиться. Если бы он и погиб, то рядом с ним полегло бы еще несколько его врагов, — в этом я не сомневался.

Единственное, что вселяло в меня надежду увидеть его живым, так это то, что Сэкетты всегда доводят дело до конца. Каждый из нас знал, что бы ни случилось, мы будем продвигаться в заданном направлении. Поэтому я продолжал свой путь на Запад, и если мне суждено прийти туда одному, я соберу стадо диких бизонов и пригоню их для брата, или, по крайней мере, попытаюсь.

Если и это не получится, я возьму вместо кнута гремучую змею и пригоню стаю медведей гризли. Я настолько разозлился, что был на это способен.

— Куда вы направляетесь? — спросил я старика.

Он указал на северо-запад. Они куда-то возвращались; это все, что я понял. Его знания английского были очень ограниченны, а я не говорил ни на одном из индейских диалектов, которые знал он. Редко встречались индейцы, которые могли объясняться на каком-то ином языке, кроме своего собственного, хотя некоторые в процессе торговли немного выучили английский или французский.

Наши пути совпадали, так что мы остались с ними. Кроме того, они нуждались в нашей помощи. Молодой индеец все еще не мог далеко уходить во время охоты, да и пожилые редко приносили добычу. Они питались, в основном, мясом зайцев или других мелких зверьков и кореньями, которые выкапывали по пути следования.

Мясо, которое я им оставлял, было для них манной небесной.

Вскоре я отправился на охоту. В первый вечер мне не повезло, я не встретил ничего подходящего, на что стоило тратить патроны. Зато на следующий день я подстрелил теленка бизона.

Это было за неделю до того, как Лин стал понемногу ходить. В тот вечер, у огня, Маленький Медвежонок подошел ко мне. Он был здесь самым молодым, и мы с ним много болтали, почти ничего не понимая, кроме того, что я ему нравился, а он мне.

Он как раз расставил силки.

— Лошадь! — сказал он.

— Вот именно, сынок. Вот что мне сейчас нужно.

Он показал на восток.

— Лошадь! — повторил он.

— Ты хочешь сказать, что видел лошадь?

Когда он кивнул, я взял свое седло и вытащил из седельной сумки веревку.

— Покажи где, — попросил я.

Во время нашествия бизонов наши лошади разбежались, и эта могла оказаться одной из них. Однако я не надеялся, что сумею легко поймать ее.

Мы прошли около мили. И точно, в тени тополей пасся жеребец.

Я и Тайрел ездили на одинаковых вороных жеребцах, из одного помета. Мы поймали их, когда они ходили в табуне, возглавлял который огромный, очень сильный и хитрый вожак. Вожака поймать мы не пытались. Он слишком долго жил на воле. Такая лошадь никогда не перестанет бороться за свою свободу, пока не убьет кого-нибудь или себя.

Мы стали приближаться к коню. Пока я не мог определить, жеребец это Тайрела или мой. Но Тайрел объезжал стадо на своем, когда все это началось. Так или иначе, но тень, которая падала от деревьев, не позволяла мне определить наверняка.

Конь вскинул голову, посмотрел на меня, насторожившись, но дал подойти поближе.

Когда я приблизился на пятьдесят ярдов, он отпрянул, но не убежал, и тогда я позвал его. И он подошел ко мне, я потрепал его по холке. Ему явно было приятно снова оказаться среди людей. Я накинул лассо и отвел его в лагерь. На следующее утро, когда мы отправились в путь, я снова сидел в седле и чувствовал себя полноценным мужчиной.

Подул ветер, трава стала клониться к земле, я ехал впереди в поисках дичи и вдруг наткнулся на следы.

Маленький Медвежонок посмотрел на них и указал направление, куда они шли.

— Твой скот, — закивал он. — Два человека.

Действительно, два всадника гнали около тридцати голов скота. Мы пошли по следу и нашли стадо, расположившееся у болотца, а также костер, на котором жарилось мясо.

— Садись! — Капитан произнес это так, будто мы виделись еще сегодня утром. — Мы с Бренди поймали часть твоих коров.

Я страшно обрадовался им. У них оказалось шесть лошадей, две из которых носили чужое клеймо.

— А вы, похоже, не пострадали! — воскликнул я.

— Это просто удача! Мы находились впереди, так что успели унести ноги. Нас спасли быстрые кони, а через пару миль нам удалось свернуть в сторону. Кого-нибудь еще видел?

— Лин жив. Он с индейцами.

Медвежонок поехал за остальными, и мы уселись у костра, обсуждая случившееся.

— Все, что нам остается, — сказал я, — это ехать на север и встретить Оррина. У него есть провиант, и если кто-нибудь еще остался жив, то постарается выйти на тот же маршрут.

— Я так и подумал. — Капитан посмотрел на меня. — Ты видел следы? Это были не сиу.

— Знаем.

— Интересно все-таки, во что же ввязался Логан?

Я с удовольствием вдыхал запах дыма, глядя на друзей. К тому же у меня опять была лошадь, так что настроение мое заметно улучшилось.

Мы легли спать, устроившись поближе друг к другу, а я, капитан и Бренди договорились меняться всю ночь, чтобы охранять стадо.

Бренди и капитан проголодались. Они все это время ели белок, кроликов и скунсов, и то в лучшем случае.

— Впереди горы, — размышлял вслух капитан. — Может, Оррин ждет нас со своим караваном. Если он не встретил нас к западу от Черепаховых гор, то, наверное, продолжит путь на Запад, правильно?

— Да, наверное. Я тоже так думаю.

И все-таки я волновался. Мы были далеко от приисков, с тридцатью коровами, нам не хватало людей, провианта и амуниции. Мы потеряли большую часть стада, и нам предстояло ехать совершенно незнакомым маршрутом.

Кругом шастали отряды сиу и янки, которые уже напали на нас. И все же было здорово снова встретить капитана. Бренди и Лин — новички, а капитана я знал давно.

В работе или драке он никогда не оставался в стороне.

Коровы теряли в весе. Такое потрясение, как набег бизонов, с кого угодно сгонит жир, а этим тяжело пришлось. Мы гнали скот по прерии с редкими островками кустарника и болотами. Заросли кустарника беспокоили меня, потому что из-за них легко подобраться к человеку совсем незаметно. Так и случилось.

Капитан неожиданно выхватил винчестер, и, обернувшись, мы увидели, как трое всадников приближаются к нам со стороны густых зарослей.

Я понятия не имел, кто они, но не сомневался, что это враги.

Глава 17

Освещенные ярким солнцем всадники ехали нам навстречу.

Капитан оглянулся вокруг.

— Молодцы, — одобрил он. — Бренди смотрит в другую сторону, и Лин тоже.

Индейцы оставались где-то справа, позади нас, скрытые от глаз наших врагов кустарником.

— Их больше, — сказал капитан.

— Точно, — согласился я, глядя на озерцо, которое находилось впереди, по правую руку от нас.

Скорее всего, они нападут слева и попытаются прижать нас к озеру. Их намерения очевидны.

— Как дела, ребята? Охотитесь? — крикнул я.

— Хотим купить стадо коров. — Мне ответил крупный мужчина с бородой, в кожаной куртке, державший в руках винтовку и меховую шапку.

— Извините, но наши не продаются.

— А если мы сделаем тебе хорошее предложение? — Лошадь играла под ним, и я заметил, как он бросил взгляд влево.

— Мы не продаем, ребята. — Я немного отъехал от стада и переместился вправо, обойдя их с фланга.

Им мой маневр не понравился.

Капитан внезапно взял влево, и я сказал:

— Лучше посторонитесь, парни. Дайте нам проехать.

— Продай стадо, — настаивал здоровяк, — или мы отберем его у тебя.

— Хорошо, Бренди! — крикнул я, и он, издав ковбойский клич, двинул стадо вперед.

Привыкшие идти в указанном направлении животные легко повиновались. Бренди снова прикрикнул на них, и вожак резко повернул вправо, наседая на одного из всадников.

Неожиданное движение стада раскололо наездников. Двое отпрянули в одну сторону, а третий в другую. Ближайший ко мне, пытаясь меня объехать, попал на берег озера, его лошадь увязла в грязи, вызвав у хозяина целый поток брани.

Повернув своего жеребца, я проехал по краю двигавшегося стада. Услыхав два выстрела сзади, я обернулся и увидел Лина, который отстреливался, лежа на земле, укрывшись за поваленным деревом. Его лошадь стояла рядом.

Еще пятеро или шестеро всадников появилось из-за густых зарослей сзади, но у Лина перед ними было преимущество.

Лошадь под одним из наших врагов споткнулась и упала, увлекая за собой седока. Земля брызнула во все стороны от пули, которая ударила как раз перед копытами второй лошади, и та резко развернулась. Третья пуля выбила у всадника из рук винтовку, и он судорожно уцепился за луку седла, в то время как его лошадь в страхе понеслась впереди шайки.

Все произошло за считанные секунды. Двое мужчин уже суетились на земле, рядом бегала испуганная лошадь, а все стадо шло в заданном направлении. Здоровяк с бородой вскинул винтовку, чтобы выстрелить в меня, но капитан опередил его метким выстрелом, а моя пуля попала ему в руку. Какова была рана, я не успел увидеть, только сразу же появилась кровь на куртке и седле.

Лин снова сидел в седле и ехал по краю стада. Мы обогнули озеро и погнали животных в степь, в сторону песчаных холмов, которые маячили неподалеку.

Бренди замыкал стадо. Нам удалось вывести всех животных.

— Бродяги, — бросил капитан с презрением, — им даже не удалось заставить нас расстрелять весь порох и патроны.

— Нам повезло. Но в следующий раз, может, и не удастся прорваться.

Мы гнали стадо, внимательно оглядываясь по сторонам. То, что сказал капитан, скорее всего было правдой.

Нас атаковали смелые и достаточно сильные, но малоопытные в бою люди.

Любой может взять в руки оружие и применить его в нужный момент, и частенько он кажется более смелым из-за этого, но настоящая Драка — это как покер. Чтобы научиться играть, надо заплатить, потому что учиться можно только за столом, с картами в руках и деньгами, поставленными на кон. Мы с капитаном за год побывали в стольких передрягах, сколько не выпадало на долю большинства мужчин за всю их жизнь. Я? Что ж, я, так или иначе, дрался всегда, сколько себя помню. Капитан тоже вырос в горах, ему пришлось сражаться с сиу, команчами, апачами, шайенами, и он до сих пор не потерял свой скальп.

— А этот парень, — сказал капитан, кивнув в сторону Бренди, — с ним можно пойти в разведку. Он был очень хладнокровен.

— И Лин тоже, — добавил я. — Нельзя недооценивать этого варвара.

— Варвара? Как бы не так! — воскликнул капитан. — Он знает больше нас двоих вместе взятых. Помнишь, мы разговаривали прошлой ночью, он такие вещи рассказывал, какие я в жизни не слышал!

Но наши приключения еще не закончились, и мы это знали, поэтому гнали стадо быстрее, чем следовало, рискуя потерять вес коров. Нам хотелось скорее найти удобное место и разбить лагерь. Мы сумели прорваться, но наши враги знали, где нас искать, поэтому можно было ожидать неприятностей.

— Если они еще раз на нас нападут, — усмехнулся капитан, — мне придется их огорчить. Когда надо, я умею воровать лошадей.

— Неплохая идея, — ответил я, — но все-таки постараемся от них оторваться.

— Сколько у нас патронов?

— Мало. Надо избегать перестрелок, если получится.

— Хорошо бы Оррин вовремя появился.

— Или Тайрел и ребята с вьючными лошадьми. Они нам понадобятся, очень понадобятся.

Мы двигались по песчаному холму, и я повернул стадо вниз, где на глубоком песке почти не оставалось следов. Надежда была слабой, но нам не следовало пренебрегать такой мелочью.

Ближе к ночи мы сделали еще один крюк, пересекли песчаный холм и разбили лагерь вблизи небольшой рощи. Огонь развели среди деревьев, которые скрывали свет от посторонних глаз. Животные, измученные долгим и быстрым переходом, улеглись, лишь немного перед сном пощипав траву.

— Выставляем охрану, — предупредил я. — Нам всем нужно отдохнуть. Пригибайтесь ближе к земле и старайтесь не маячить на фоне неба.

После еды я обошел наш лагерь. Ничего, кроме кустарника и деревьев, в темноте нельзя было разглядеть. Стадо слилось с ночью.

Пока все спали, я занялся подсчетом. У капитана в патронташе осталось четырнадцать патронов, у Бренди — восемь. Лин патронташа не имел, но у него могло заваляться несколько патронов в карманах. Сколько патронов в ружьях, я не знал. Мое ружье было полностью заряжено, как и револьвер. Восемь патронов я оставил про запас. Нам повезет, если мы выдержим еще одну схватку с индейцами или кем-то еще.

Перед рассветом мы снялись с места, спустились к небольшой речушке, загнали скот в воду и провели его так на протяжении мили. Мало вероятно, что такая хитрость сильно задержит преследователей, но все-таки, некоторые из них не очень-то опытны в распутывании следов.

Так кто же они? Ни тогда, ни сейчас они даже не попытались украсть наше стадо. Казалось, эти люди больше хотели остановить или задержать нас.

Выйдя из реки, мы нашли следы бизонов, прогнали свое стадо по ним, чтобы окончательно запутать преследователей.

В тот вечер мы брали питьевую воду в реке Кью-Аппелль. Существует легенда, связанная с ее названием, которую нам довелось слышать у костра, которая гласит: однажды плыл вниз по ее течению на каноэ индеец, и ему показалось, что кто-то позвал его с берега. Он подождал, послушал, а потом позвал сам. Ответа не последовало, но с тех пор реку прозвали Кью-Аппелль — Кто Зовет!

Мы с капитаном все время искали следы колес, но безуспешно. Конечно, встречали следы чужих повозок, однако мы сразу же узнавали, что наших здесь нет.

Перейдя реку вброд, мы выбрали не очень удачное место для стоянки, и капитан все время ворчал.

Волки так и кружили близ лагеря, а нам не хотелось привлекать внимание стрельбой. Несколько раз кто-то из нас брал горящую головешку из костра и отгонял их, но волки вскоре возвращались к лагерю.

В окружении москитов и волков нам почти не удалось выспаться. Я поднялся утром рано и в плохом настроении, да и все были не расположены к разговорам. Еды осталось совсем мало. На песчаных почвах росла жесткая трава, которую коровы не очень любили. А быки несколько раз забирались в болото, чтобы избавиться от назойливых насекомых, и приходилось набрасывать им на рога лассо и вытягивать оттуда. Это нас не радовало. К вечеру я цеплялся ко всем и буквально рвался в драку, — так велико было мое раздражение.

И все же мы не могли не отдать должное красоте этих мест. То и дело попадались колокольчики, дикие розы, а то и тигровые лилии. В одном месте мы даже наткнулись на целую поляну, поросшую колокольчиками.

В лагере напротив меня сидел Бренди, допивая кофе — последнюю порцию, если, конечно, Оррин не найдет нас.

— Какой сейчас месяц? — спросил он. — Я потерял счет времени. Даже месяц точно не могу назвать.

— Июнь, — ответил я, и это воспоминание еще больше испортило мне настроение.

Время шло, нам еще предстояло пройти большое расстояние до первого снега, а потом по горам, которых никто из нас не знал. Там, как мы слышали, было очень мало проторенных дорог. Состояние животных также не вселяло уверенности. Мы вышли в путь со стадом в отличной форме, но из-за долгих переходов и недостаточного питания коровы сильно потеряли в весе.

Несколько дней подряд нам не попадались ни бизоны, ни антилопы.

— Мы всегда можем зарезать бычка, — успокаивал нас капитан.

— Это в крайнем случае, — твердил я.

От моих заявлений капитан и Бренди мрачнели. Только дин сохранял свою обычную невозмутимость. Его нога, несмотря на падение с лошади, быстро поправлялась.

— Отложим решение этого вопроса на завтра, — давал я надежду. — Может, удастся поймать рыбу.

Лошади тоже вымотались и нуждались в отдыхе, хотя о еде им не приходилось беспокоиться. Для них травы хватало.

Итак, мы решили сделать короткий привал. День выдался довольно жаркий. Напоив стадо, отпустили животных пастись, а сами отправились на рыбалку.

Капитан и Лин сразу же показали класс. Они таскали рыбин одну за другой. Зато мы с Бренди не смогли поймать ни одной.

Лин приготовил рыбу на ужин и на завтрак, приправив ее диким чесноком. И ничего не было вкуснее этой еды на свежем воздухе.

Мы уже собирались поднимать стадо, чтобы сниматься с места, когда я увидел наших друзей-индейцев. Один из них подъехал к нам с тушей только что убитого оленя. Мы переглянулись, спешились и решили сразу же зажарить мясо и как следует поесть.

Ко мне подошел Маленький Медвежонок:

— Едет белый человек.

— Белый? Где?

— Я видел его. Один. — Казалось, он хотел сказать мне больше, но не знал как, и лишь добавил: — Он едет сюда.

— Ты хочешь сказать, что он едет к нам?

Капитан поднялся и вытер руки о бороду.

— По-моему, он хочет сказать, что этот парень едет к тебе.

Мы посмотрели за реку.

— Пусть едет, — кивнул я. — Нам уже пора уходить.

Мы подняли стадо и не проехали и пятидесяти ярдов, как встретили теленка бизона. Увидев нас, он замычал.

— Потерял маму, — посочувствовал капитан. — Возьмем его с собой?

— Почему бы нет?

Капитан подъехал к бычку и стал подталкивать его к стаду. Сначала он сопротивлялся, но ему явно хотелось быть вместе со взрослыми животными. В конце концов бычок сдался и присоединился к нашим животным.

Мы проехали добрых полмили по песчаным холмам под палящими лучами солнца, когда нас нагнал тот наездник. Мы услышали стук копыт его лошади, и я повернулся в седле.

— Что ж, — спокойно произнес капитан, — мы рады любой помощи.

Ему, должно быть, трудно пришлось в течение этих дней, но он совсем не выглядел усталым, напротив, казался довольным и сытым, словно все это время хорошо питался. Он подъехал и сказал:

— Привет! Я скучал по вам, парни!

Это был Джилкрист.

Глава 18

— Так вам удалось выжить! — воскликнул Джилкрист.

— Да, всем нам, — ответил я. — А где ты был?

— Искал вас. Скитался по прерии.

— Должно быть, тебе понравилось вести жизнь отшельника, — съязвил капитан.

Джилкрист резко обернулся, но лицо капитана ничего не выражало, он смотрел на него невинно, как младенец. Джилкрист снова повернулся ко мне.

— Я вижу, мы потеряли часть стада. Но ведь теперь нет смысла продолжать путь с таким небольшим количеством скота.

— Говядина есть говядина, — возразил я. — Не думаю, что люди на приисках от нее откажутся.

Он хотел было что-то еще сказать, но передумал, дернул за повод и поскакал прочь догонять Лина.

— Заметил? — спросил я капитана. — Он даже не спросил про Бизона. Обычно люди интересуются, что сталось с их друзьями.

— Может, он уже знает, — предположил капитан. — Может, он знает гораздо больше нашего. Если этот парень все время жил один в прерии, он самый удачливый охотник из тех, что мне доводилось видеть.

Мы проехали еще немного в молчании, и капитан спросил:

— Однако он прав насчет стада. Зачем мы гоним эти жалкие остатки? Животные измотаны и потеряли в весе. Хотя на приисках и нуждаются в говядине, этого будет слишком мало.

— Мы обещали поставить скот, — отрезал я, — и сделаем это, даже если ко времени нашего прибытия туда останется одна корова, но у меня есть предчувствие, что все еще переменится и мы наберем большое стадо. Где Тайрел? Где Оррин? Я верю — они недалеко, и если еще живы, у них тоже есть стадо. Могу поспорить.

Хотя Оррин и стал адвокатом, он еще в состоянии не только читать умные книжки. Он найдет знаки на земле и на траве и пойдет по следу тем маршрутом, которым, как ему известно, идем мы. И ему все будет ясно, как если бы мы оставили для него письмо. Следы расскажут ему о нас все, даже то, что невозможно передать словами. Если он не найдет следов нашего стада там, где они должны быть, он соберет свое собственное и погонит вперед.

Сейчас важнее выяснить, что случилось в другом месте, что произошло с Логаном. Почему он сам не в состоянии справиться со своей проблемой? Кто грозится его повесить? Для чего ему понадобилось стадо?

— Все довольно просто, — отозвался капитан. — Если такой человек, как Логан, не может справиться сам, то он либо болен, либо ранен, либо сидит в тюрьме. Зная его, я бы сказал, что он за решеткой. Он слишком хитер и храбр, чтобы его серьезно ранили.

— Ты, наверное, прав. Многие парни в тех местах быстры на расправу. Они неплохие ребята, но лучше их не заводить.

— Так для чего ему стадо?

— Бог его знает! Жителям тех мест оно нужно для того, чтобы прожить зиму, не умереть с голоду, — это и так понятно. Возможно, они доохотились до того, что истребили всех диких животных в округе.

— Ты вообще задумывался, как будешь перегонять скот через горы? — спросил капитан. — Я бывал в тех местах, но всего лишь проезжал мимо, гнать скот мне еще там не приходилось. Горные тропы порой такие узкие, что стоит человеку сделать один неверный шаг, как он летит в пропасть.

Мы пересекали теперь холмистую песчаную местность, и воды здесь стало маловато. Где-то впереди текла река Саскачеван, или, как называют ее индейцы, Река Которая Петляет. Животные с трудом преодолевали пески. Время от времени коровы останавливались, не желая двигаться дальше. Воды не было видно, а жара стояла уже невыносимая.

Подъехал капитан, вытирая пот со лба.

— Надо найти воду, Телль. У нас мало лошадей, и они уже почти выдохлись. Для таких долгих переходов нужно иметь по три-четыре лошади на человека.

— Я совсем не против.

Весь день пришлось гнать скот по пескам, и только к вечеру удалось обнаружить небольшое озеро с довольно сносной на вкус водой. Животные вошли далеко в воду и принялись ее жадно пить.

К тому времени, когда мы согнали стадо на ночь, Лин развел огонь. Я оставил капитана и Бренди охранять животных, а сам поскакал к лагерю вместе с Джилкристом. Ребята славно потрудились в этот день и заслуживали вознаграждения. Даже Джилкрист работал на совесть, и я не преминул отметить это.

Он посмотрел на меня.

— Вот уж не думал, что ты замечаешь.

— Зря, я все вижу. Ты хорошо справился со своей частью работы.

— У тебя отличная команда.

— Капитан стоит двоих, да и вообще всех нас вместе взятых. Он уже успел позабыть больше, чем многие из нас когда-нибудь узнают.

Мы подъехали к лагерю, и Джилкрист спросил, когда я спешился:

— Ты и правда решил проделать весь этот путь?

— Мои намерения никогда не были более серьезными.

— Тебе это не удастся, Сэкетт. Никто еще не проводил скот через горы. Никто и не может этого сделать.

Я задержался на минуту, ухватившись руками за седло и глядя из-за него на Джилкриста.

— Есть парни, которые надеются, что нам это не удастся, и изо всех сил стараются ставить палки в колеса, но они не понимают, с кем связались.

— Может, ты не понимаешь?

— Мы легко справились с ними недавно. Послушай меня, Джилкрист. Если нас хотят остановить, пусть больше не посылают для этого желторотых юнцов. Только потому, что парень умеет стрелять, он не может считаться настоящим бойцом. Если бы мы стали драться с ними серьезно, из всей шайки не осталось бы ни одного. Мне страшно представить, что бы осталось от этих «головорезов», если бы на них напал отряд индейцев.

Джилкрист спешился. Он хотел было возразить мне, но что-то его остановило. Я стал собирать хворост и ветки для костра — все, что годилось для поддержания огня.

Лин посмотрел на меня, когда я бросил около него охапку сучьев.

— Приходил индейский мальчик. Он сказал, что нас кто-то преследует. Много всадников.

Лин произнес это на особом западном жаргоне. Разрезая мясо на куски, он добавил:

— Индейцы не видели самих всадников, только слышали топот копыт и столб пыли.

— Пыли?

— Пыли очень много.

Подошел Джилкрист и сел рядом.

— Говорите, приходил кто-то?

— Индейцы, — ответил я. — Кто-то видел неподалеку индейцев.

Я и не лгал ему, хотя не знал точно, слышал ли он весь наш разговор или нет. Вскоре стали подъезжать остальные.

Сидя по другую сторону от костра, Джилкрист не спускал с меня глаз.

— Я и понятия не имел, что ты тот самый Сэкетт, который служил в Шестой кавалерии. Ходили слухи, что ты отлично стреляешь.

— Люди всякое болтают.

Капитан сплюнул в огонь.

— Это не сплетни. Можешь услышать то же самое от меня, Джил, я все видел своими глазами! Лучшего стрелка нет!

— Ты не всех еще видел в деле, — хмыкнул Джилкрист. — Например, как я стреляю.

— Надеюсь, что и не увижу, — сухо ответил капитан.

Джилкрист уставился на него.

— Как это понимать?

— Не люблю смотреть, как убивают человека. Тебя или кого-то другого, — все равно.

— А я и не дам себя убить.

Капитан улыбнулся.

— Я похоронил двадцать парней, которые считали так же.

Ночь выдалась спокойная. Мы поели и отправились спать, уставшие как собаки. Звезды в небе сияли ярко как лампы, но мы заснули почти сразу. Когда работаешь до того, что уже плохо видишь, естественно, засыпаешь, лишь коснувшись головой земли. Нам выпали долгие дни, заполненные тяжелым трудом, когда не оставалось времени на послеобеденный сон и когда животные томились от жажды.

Только я и капитан долго сидели у костра. Меня терзали думы о том, что будет дальше.

У нас кончился кофе, и была на исходе провизия, хотя мы старались как можно меньше ее расходовать. Осталось только повернуть на север к Форт-Карлтону и пополнить запасы. Отклонение от маршрута здорово нас задержало бы, но из Карлтона должна быть проторенная дорога на Запад. Следуя по ней, мы даже сэкономим время.

— Хорошо, — сказал я, — мы повернем на север.

О чем размышлял капитан, я не знал. Или не догадывался, пока он сам не сказал:

— Хочешь, я вернусь назад и посмотрю, кто там едет за нами? Возможно, это наши враги.

— Только не ты. Кто угодно, но не ты. Я поеду сам.

— Ты устал, парень. Тебе нужно отдохнуть.

— Почему это ты, старый охотник на бизонов, говоришь, что я устал? А как насчет тебя?

— Если что-то случится со мной — это небольшая потеря, а если ты погибнешь, всем нам конец.

— Не будем спорить. Останься здесь на всякий случай. Боюсь, что нам не избежать неприятностей.

С этими словами я встал и оседлал лошадь.

Было совсем темно, но мой конь привык к ночным вылазкам, и мы быстро нашли тропку, которая вела от ручья к обрыву. На востоке я заметил огонь.

Стараясь держаться в тени, я ехал по лесной тропе — только едва слышный стук подков да шорохи ночного леса.

Я ехал навстречу опасности, туда, где человеческая жизнь могла не стоить и цента и где легко было с ней распрощаться, но я не буду лгать и скажу прямо, что мне это нравилось. Моя лошадь прекрасно держалась в темноте, двигаясь как кошка на мягких лапках. Она знала, что мы едем туда, где может запахнуть жареным, и ей это тоже нравилось. Я угадывал ее состояние по тому, как она двигалась. Если долго ездишь верхом, постепенно начинаешь чувствовать и настроение лошади. Вообще-то одинаковых животных нет. Я становился другом каждой своей лошади, и они это понимали. Они понимали, что мы вместе, словно единое целое.

Время от времени я останавливался и прислушивался. Нельзя запросто прогуливаться в незнакомом месте. Мы достигли болота, поросшего густой травой, которое тянулось вдоль берега реки. Здесь слышался плеск воды и в воздухе чувствовалась сырость. Лошадь навострила уши, и мы медленно двинулись вперед. Я не различал необычных звуков и не улавливал тревожных запахов, но вдруг порыв ветра донес до меня знакомый запах дыма костра. смешанный с другим, совершенно определенным, присущим только стаду коров.

Коровы! Я осторожно двинулся через высокий кустарник, а когда он кончился, натянул поводья.

Здесь паслось стадо, огромное стадо. До меня доносились привычные ночные звуки: негромкое ворчание, возня животных, стук рогов друг о друга и громкое пыхтение, когда одно из животных потягивалось.

У меня зародилось доброе предчувствие. Но сначала найти костер! Я тронул поводья и тихо выехал из зарослей, чтобы не разбудить животных. Объезжая стадо, я заметил, что в нем были и домашние коровы, и дикие с длинными рогами.

Огонь горел недалеко на пригорке. Он отбрасывал свет на листву и стволы деревьев. Я ехал медленно, так, словно совершал обычный ночной объезд вокруг собственного стада.

По спокойному поведению лошади понял, что этих животных она знает, так что я отпустил поводья, и она сама шагом направилась к костру.

Тайрел сидел у огня и, даже не подняв головы, сказал:

— Добро пожаловать, Телль, мы скучали по тебе.

Я спешился и обнял его: Сэкетты снова были вместе.

Глава 19

— Ты собрал несколько сотен голов! — воскликнул я.

— Похоже на то. Но у нас есть потери. Сейчас в стаде где-то девять сотен голов скота. Часть погибла во время набега бизонов, и несколько коров пропало в песчаных холмах. Животные измучены.

— По последним подсчетам, у нас тридцать две коровы, — сообщил я. — Как у вас с провиантом?

— Запасов много. Оррин присоединился к нам со своими повозками. Только мы недооценили аппетиты наших ребят. Надолго еды все равно не хватит. Поэтому решили завернуть в Форт-Карлтон.

— Я тоже. У нас нет кофе, а что касается остального, мы уже почти совсем перешли на подножный корм. С наступлением утра я подниму стадо и переведу на свежее место, а потом приеду к вам в лагерь. Надо дать ребятам возможность как следует подкрепиться.

— А что у тебя с оружием? Нам едва хватило пуль в последней схватке.

— Пока не жалуемся.

Кофе был очень вкусным. Мы сидели у костра, рассказывая друг другу о наших приключениях, и обсудили, конечно, какого рода неприятности могли постигнуть Логана.

— Кто бы они ни были, — предположил Тайрел, — это люди из Канады. По крайней мере, те, с которыми я разговаривал. Похоже, что Логан о чем-то узнал и угрожает им большим разоблачением.

Я допил кофе, сел на лошадь и отправился в свой лагерь. Мы договорились о месте встречи, которое Тайрел приметил еще накануне.

Бренди стоял на страже, и я сообщил ему о том, что утром мы снимаемся с места.

— Здесь все спокойно, — доложил он, а потом спросил: — Мистер Сэкетт? Я не очень опытен, и кое-что мне непонятно. Почти все стадо состоит из бычков, почему же вы называете их коровами?

— Просто мы привыкли так говорить. В большинстве мест ты будешь слышать то же самое.

Я улегся спать с легким сердцем и впервые за несколько последних дней спал спокойно. Тайрел и Оррин были живы и рядом, а завтра мы должны воссоединиться. Большую часть моей жизни я скитался в одиночку, даже если входил в различные компании, все равно по существу я оставался один. А теперь братья вместе со мной, и это обстоятельство делало меня чертовски счастливым.

Они много пережили в жизни. Тайрел был женат, имел собственное ранчо. Оррин выучился на юриста, получил разрешение на частную практику и даже стал заниматься политикой. Он самый образованный из нас, и достигнутое для него не предел.

Мы собрали все стадо в низине, окруженной холмами, и наши ребята наконец съехались вместе. Я заметил, что Джилкрист сразу же подъехал к Бизону, и они долго о чем-то говорили. Флеминг пару раз проехался мимо них, не останавливаясь, хотя мне показалось, что они и ему успели что-то передать.

Мы пустились в путь на рассвете, но сначала дали животным возможность спокойно попастись и только после этого погнали стадо с привычной для нас скоростью. В полдень сделали передышку, выпили кофе и поели мяса. Потом отправились дальше: два-три часа давали животным возможность спокойно попастись, потом два-три часа подряд гнали их, пока они не уставали снова. Таким образом мы проходили двенадцать миль за день, не позволяя скоту слишком переутомляться. Конечно, мы меняли направление в зависимости от качества травы и наличия воды поблизости.

Беспокоило меня лишь одно, что те, кто пытался нас остановить, вряд ли откажутся от своей цели, и в следующий раз мы встретимся скорее всего с более опасными людьми.

Кроме того, по словам Баптиста, впереди места еще более дикие и труднопроходимые по сравнению с теми, что мы уже преодолели. Пока у нас еще не возникало трений с индейцами, не считая того случая в Дакоте. Но следы индейцев мы изредка встречали на своем пути.

Индейцы не имели понятия о границах и странствовали, где хотели. Правда, каждое племя знало свои владения, охотничьи угодья, но случалось, что более сильное племя выбивало с насиженного места более слабое.

Форт-Карлтон, или, как его еще называли, Карлтон-Хаус, находился в нескольких днях езды к северу. Оттуда мы могли отправиться сразу на Запад, через горы, и так быстро, как позволяло бы состояние стада. Ранее этот край называли Страной Принца Руперта, — обширная и очень живописная страна стала теперь яблоком раздора из-за стремления Луиса Райэла установить здесь временное правительство.

Мы мало что знали о сути спора, только отдельные детали, да и не хотели вникать в то, что нас не касалось. Мы лишь догадывались, что некоторые американцы и канадцы надеялись заполучить в собственность эти земли, а потом их продать, выселив отсюда коренных жителей, метисов.

Лин снова стал поваром, Баптист лишь помогал ему готовить и в основном правил лошадьми, сидя в повозке.

— Берегите лошадей! — предупредил он меня. — Местные индейцы сейчас на тропе войны. Они могут украсть их у вас.

Прямо скажем, своевременное предупреждение, ведь нам и так не хватало лошадей. Мы надеялись приобрести еще несколько в Форт-Карлтоне, но Баптист покачал головой в знак сомнения.

— Там мало лошадей, да и те плохие. — Он помолчал, потом посмотрел на меня. — Ты хороший наездник. Здесь есть место, где водятся дикие лошади, но и медведей там полно! Очень большие медведи! И хитрые! Это место называют Коварные холмы.

День за днем мы продвигались на север, длина наших дневных переходов зависела от качества травы. Кое-где прошли дожди, и трава выросла сочная и высокая, но попадались такие равнины, где все чахло из-за отсутствия воды. Зато соляных болот и песчаных холмов было хоть отбавляй. Бизоны встречались часто. Мы охотились на них, оленей и горных баранов, и мясо не сходило у нас со стола.

Волки от нас не отставали. Они брели за стадом в ожидании подходящего момента, чтобы напасть на зазевавшегося бычка, и это им несколько раз удалось. Однажды бычок полез в болото, чтобы напиться, и завяз там. Тайрел пришпорил лошадь и поспешил на его испуганный рев. Но волки все же опередили его. Одного он уложил тут же, когда тот уже вцепился животному в загривок. Однако было уже поздно, и капитан пристрелил бычка, прекратив его мучения.

Мы разбили лагерь в Коварных холмах, когда внезапно на нас навалились неприятности.

Бренди как раз подошел за своей порцией кофе, а Джилкрист и Бизон сидели у костра, греясь перед ночным дежурством. Мы с Оррином только что вернулись в лагерь после вечернего дозора, и Оррин уже спешился и распрягал лошадь. Мы стояли под деревьями, и от костра нас не было видно. Лин хозяйничал у огня, Баптист чинил разорванное лассо.

Капитан и Хани тоже подъехали, а Тайрел, Флеминг и Шорти пасли стадо.

Так вот, Бренди прихрамывал. Он упал с лошади, когда напали бизоны, и повредил ногу, но ничего нам не сказал, и мы бы так и не узнали об этом, если бы не тот случай. Бренди весь день провел в седле и теперь заметно щадил ногу, стараясь на нее не наступать. Многие из нас пострадали, но мы воспринимали это спокойно, как неизбежные издержки нашей работы.

Вдруг Бизон взорвался:

— В чем дело, маменькин сынок? Хочешь, чтобы мы тебя пожалели?

— Ничего подобного. Я работаю наравне со всеми.

Бизон выхватил сук из сложенных на ночь дров.

— Где болит, парень? Здесь? — И ударил Бренди по больной ноге.

Бренди резко повернулся к нему.

— Брось сук, Бизон, и перестань меня донимать, понял?

— Или что? — хихикнул Бизон.

Оррин появился из-за дерева.

— Или будешь иметь дело со мной.

— Это мое дело, мистер Сэкетт, — возразил Бренди. — Я разберусь с ним.

Бизон был в два раза здоровее Бренди и на много лет старше. Оррин выступил вперед.

— Да, Бренди, он нанес обиду тебе, но этот человек работает на меня, и он решил проигнорировать мои советы. Ты окажешь мне большую любезность, если передашь его мне.

— Вот как! — Бизон встал. — Отойди, парень. Я с большим удовольствием вытрясу душу из этого адвокатишки. Я ему покажу кое-что, чего он ни в одной книге не найдет.

Бизон направился к Оррину. Тот даже не двинулся с места. Я тоже вышел из-за деревьев, подъехали капитан и Хани, и все мы наблюдали, как Бизон надвигался на Оррина, размахивая увесистым кулаком. Оррин ловко увернулся влево, и удар не достиг своей цели. В то же время он достал Бизона правой в живот.

Удар был сильным, но Бизон повернулся ловко как кошка, приготовившись к броску. Левый кулак Оррина пришелся ему по скуле, но Бизон ринулся вперед в надежде схватить противника. Оррин уклонился, нанес еще один удар в грудь и два быстрых по лицу.

Наклонив голову, Бизон сгреб Оррина в охапку, пытаясь поднять его и с силой бросить на землю. Однако он упустил время, и Оррин дал ему пинок по ноге. Здоровяк упал, но тут же подскочил, словно мячик. Левый кулак Бизона опустился на голову Оррина, и тот пошатнулся. Снова удар в живот, и оба противника сцепились.

Бизон издал победный клич, сомкнул руки на спине Оррина и стал сжимать его, как кольцо удава. Он был нечеловечески силен, его рука размером соответствовала ноге нормального мужчины. Бизон уперся ногами в землю и стал сгибать Оррина как тростинку с явной целью сломать ему позвоночник. Оррин начал задыхаться, пару раз смазал своего противника по лицу, но все напрасно. Однако же мой брат не зря прошел через многие схватки. Он выбросил вперед ноги, сделав рывок к земле. Это внезапное движение разорвало кольцо рук, и тут уж Оррин действовал очень быстро. Он как угорь выскользнул из стальных объятий великана и уже опять крепко стоял на ногах. Первым ударом слева он разбил Бизону губу. Противник снова наклонился и попытался подобраться поближе, но Оррин оттолкнул его, а когда он опять двинулся на него, быстрым движением сбил с ног.

Бизон медленно поднимался с земли. Оррин ждал, зная, что крупному противнику легче победить на земле.

— В чем дело, Бизон? Что-то случилось?

Став теперь более осторожным, амбал, широко расставив руки, медленно двинулся на Оррина. Оррин, уклоняясь то вправо, то влево, обрушил на Бизона целый град ударов, но это его не остановило. Он с силой достал Оррина кулаком в грудь, а правой нанес такой удар в голову, что у Оррина подогнулись колени. Затем Бизон боднул головой Оррина в челюсть, и брат упал.

Бизон подошел ближе, намереваясь стукнуть Оррина по голове, но в последний момент тот успел увернуться, и мощный кулак обрушился на плечо. Это опять опрокинуло Оррина, и Бизон набросился на него, пытаясь придавить к земле. Хватая ртом воздух и задыхаясь от боли, Оррин вскочил на ноги, замахнулся левой, но промахнулся, зато удар правой оказался точен.

Оба противника ходили кругами, выжидая удобный момент для нападения и не выказывая признаков усталости. Оррин снова достал левой разбитую губу Бизона, но от кулака правой тот успел уклониться. Бизон ударил Оррина в грудь. Оррин покачнулся и нанес ответный сильнейший по лицу.

Бизон ринулся на брата, но тот, вместо того чтобы отскочить, повернулся боком и перебросил противника через себя. Шмякнувшись, как мешок, здоровяк быстро вскочил. Однако тут же был снова сбит с ног.

Потеряв равновесие, он уже не смог сразу подняться, и Оррин, воспользовавшись его замешательством, нанес несколько быстрых и тяжелых ударов по лицу.

Гигант тяжело дышал. Правая бровь у него была разбита, и из губы шла кровь. Он понял, что надо избегать ударов слева, направленных в лицо, и стал то и дело вертеть головой, уклоняясь от жестоких ударов, но снова потерял равновесие и стал падать вперед и в этот момент получил удар ногой в лицо.

Бизон упал на колени; кровь текла из разбитого носа и губ. И хотя он обладал поистине нечеловеческой силой, Оррину каким-то образом все время удавалось наносить удары по лицу, а его маневренность сбивала силача с толку. Не собираясь сдаваться, Бизон медленно поднялся на ноги. Он даже не успел сжать кулаки, как Оррин хрястнул его обеими руками по голове. Однако тот устоял на ногах и стал кружить вокруг Оррина, выжидая. Он не сомневался в своей силе и знал, на что способен. Ему не приходилось драться о таким умным противником, как Оррин Сэкетт, обладавшим столь мощными ударами и техникой боя. Он начал понимать, что иногда голая сила не дает почти никаких результатов, но это его не обескуражило. Он немного передохнул и был готов продолжить драку. Кроме того, Оррин, казалось, терял форму.

Бизон больше не хотел проучить Оррина. Он страстно желал искалечить или убить его. Сломать ему руку или ногу! Сломать ему шею, уничтожить его! Он стоял, не поднимая кулаков, провоцируя Оррина начать первым. Если бы схватить руку Оррина, которая ускользала от него как змея. Если бы только схватить…

Когда Оррин выбросил вперед кулак, Бизон впился мертвой хваткой в запястье, а другой рукой сжал локоть, но вместо того, чтобы попытаться вырваться, Оррин упал на колени. Не успел он опомниться, как Бизон начал бить его ногами по ребрам. Оррин чувствовал невыносимую боль, и, по крайней мере, одно ребро у него уже сломано. Слава Богу, ему удалось избежать перелома руки или плеча! Теперь Бизон вел себя более осторожно и стал опаснее, чем прежде. Оставалось одно: вывести его из строя, и немедленно. Противник уже праздновал в душе победу, и когда, забыв осторожность, собирался нанести последний оглушительный удар, Оррин внезапно уклонился влево, и Бизон не заметил, как он занес правую руку, а в следующую секунду у Бизона потемнело в глазах. Удар пришелся в кадык, а за ним последовал второй, чуть выше. Силач отпрянул назад, упал на колени, задыхаясь и хватая ртом воздух.

Оррин отошел в сторону и, потирая бровь, бросил Джилкристу:

— Позаботься о нем. — Потом посмотрел на меня: — Он не намного сильнее меня.

— Да, — ответил я, — конечно. Тебе надо подержать руки в подсоленной воде, чтобы унять боль.

Я подошел к огню и налил себе кофе. Мы хорошо начали, но нам предстоял долгий путь.

И мы потеряли две пары рук.

Глава 20

Мы выпили по кружке кофе на свежем, прохладном воздухе и стали седлать лошадей перед дальней дорогой. Затем подняли стадо и погнали его дальше. Издавая громкий клич, ковбои подгоняли животных. Рога то и дело ударялись друг о друга, и оглушительный стук копыт поглотил все другие звуки мира, но в конце концов старый вожак возглавил стадо и мы взяли курс на Форт-Карлтон, сориентировавшись по Полярной звезде.

После часа быстрой ходьбы дали животным возможность передохнуть.

— У Орлиного ручья останавливаться не стоит, — предупредил Баптист. — Вода там не пригодна для питья, хотя трава хорошая. А подальше есть горная долина, поросшая лесом. Там много горных источников. Но и медведей полно.

Ближе к вечеру мы пересекли болотистую равнину, перешли вброд Орлиный ручей и попали в местность, называемую Коварные холмы.

На самом деле это оказался один большой холм, изрезанный лесистыми оврагами. Я бы не удивился, если бы здесь действительно водились медведи, потому что тут для них было самое подходящее место. Оно напоминало мне каньоны в Пуэбла-де-Лос-Анджелес, в Калифорнии, куда меня случайно занесло однажды, и там тоже водилось много медведей.

Мы не увидели ни одной дикой лошади, о которых рассказывал Баптист. Оррин нашел только старые лошадиные следы и заметил:

— Здесь много индейцев.

Форт-Карлтон располагался в четверти мили от реки, он был обнесен частоколом с бастионами по углам. Мы расположили стадо неподалеку от форта, Тайрел остался сторожить его, а я и Оррин отправились на разведку.

Нас радовало, что наконец мы ушли подальше от Коварных холмов, где потеряли двух бычков. Их унесли медведи гризли. Одного под утро нашли наполовину съеденным, а второго хозяин леса утащил подальше от стада и завалил листьями.

Поблизости от Карлтона располагались стойбища многих дружелюбных индейцев.

В магазине с неплохим выбором товаров мы решили приобрести оружие и некоторые другие необходимые в дороге вещи. То, чего не нашлось на прилавке, достали, поговорив с продавцом.

Мы вышли из магазина, и тут Оррин встал как вкопанный. Навстречу ему шла девушка в сером дорожном костюме.

— Кого я вижу, мистер Сэкетт! Как это мило!

Он покраснел и сказал:

— Телль, позволь тебе представить Девнет Молроун.

— Как поживаете, мадам?

Она повернулась:

— А это миссис Мери Мак-Кенн, мистер Сэкетт.

— Прекрасно. Рад познакомиться, миссис Мак-Кенн!

Мери покраснела. Нетти удивленно посмотрела сначала на нее, а потом на меня. Я надеялся, что выражение моего лица выдавало только радость от встречи.

— Это редкая удача, миссис Мак-Кенн, — произнес я. — Мы, мужчины, редко встречаем женщин в таких местах. Со мной путешествует один друг, который с удовольствием пожмет вам руку, миссис Мак-Кенн, если вы окажете мне любезность. Думаю, он не видел ни одной дамы в течение нескольких недель, а то и месяцев.

Мери Мак-Кенн посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

— Вот это интересно. Я тоже видела немного мужчин… А как его зовут?

— Мистер Ронтри. Мы зовем его капитан. Он видел все, что может только увидеть на своем веку человек, и был почти везде, но могу с уверенностью сказать, мадам, что он будет рад с вами познакомиться.

Нетти Молроун взяла Оррина за руку.

— Мистер Сэкетт, моего брата здесь нет, и его никто не вспомнил. Они считают, что он отправил письмо, проезжая здесь по пути на Запад.

— Я так и думал, мадам.

— Мистер Сэкетт, вы едете на Запад, правда? Вы не могли бы взять меня, то есть нас, с собой?

Оррин выжидательно посмотрел на меня. Менее всего мне хотелось брать в наше опасное путешествие молодую, хорошенькую девушку. Да и Мери Мак-Кенн выглядела тоже очень привлекательно, хотя и была не так молода, как Нетти.

— Пожалуйста! Другого пути на Запад нет, а мне необходимо найти брата! Мне надо его отыскать!

Я колебался, подыскивая отговорку, но у меня ничего не получалось. Кроме того, я, старший из братьев, формально, по крайней мере, являлся в нашем мужском обществе главным. Но это не потому, что я сам добивался такого положения.

Еще я не знал, что на все это скажет капитан. Как Мери Мак-Кенн приобрела это имя и что заставило ее изменить его? Тем более сейчас, когда такая перемена имени стала редкостью к западу от Миссисипи. Последний раз я встречал Мери Мак-Кенн под другим именем по пути в Нью-Мексико.

— Мадам, — начал я осторожно. — Мы едем далеко, и путь туда очень опасен. Такого вы еще не испытывали. Насколько я знаю, отсюда до горных областей есть всего один форт. Те места еще совсем дикие, там враждебные к нам индейцы, много волков и медведей. Может, нам придется подолгу обходиться без воды, да и пища будет не самого лучшего качества. Как тронемся отсюда в путь, мы уже не сможем нигде остановиться, даже ради женщины. Мы обещали доставить скот по назначению до наступления зимы и должны обязательно сдержать слово. Поехав с нами, вам придется трудиться на равных с мужчинами. Путь очень сложен, мадам, и нам не по дороге с теми, кто не привык работать.

Она вздернула подбородок.

— Я умею работать! И буду работать!

Я посмотрел на нее, на ее вздернутый подбородок, на искорки в ее глазах и подумал об Оррине, о его неудачном первом браке. Эта девушка настаивала на своем, и Оррин, я видел, как никогда желал этого, он хотел быть рядом с ней. Но я точно знал, что еще ни одной женщине не приходилось так трудно, как придется этим двум.

— Хорошо, — согласился я, — но только без нытья, без надежды на жалость.

— Вам не стоит опасаться. — Она расправила плечи и посмотрела мне прямо в глаза. — Я могу выдержать столько же, сколько мужчина.

— Вы ездите верхом, мадам, стреляете?

— Да, могу ездить верхом и немного стрелять.

— Тогда будьте с нами, и, если ваш брат жив, мы его найдем.

— А где Кайл Гевин? — спросил Оррин.

Она нахмурилась.

— Откуда мне знать? Он был очень внимателен ко мне, но потом неожиданно исчез. Я не знаю, когда он уехал и почему.

Я уже выходил из форта, когда капитан и Хани въехали в ворота.

— Капитан, — окликнул я, — если увидишь знакомого тебе человека, не торопись называть его по имени.

Он посмотрел на меня своими старыми и мудрыми глазами, которые казались старше и мудрее его самого, и ответил:

— Я давно понял, что имя человека ничего не значит. Но человек сам создает себе настоящее имя. — Он спешился и спросил: — Что ты решил насчет женщин?

— Мы берем их с собой, капитан. Одна из них настолько смела и уверена в себе, что может потушить адово пламя ведром воды. Другая такого же мнения о себе.

Капитан помолчал, держась за луку седла.

— Телль, мы с тобой лучше других представляем, что нас ждет на этом пути.

— Это правда.

Нам приходилось проходить безлюдными дорогами, когда над нашими головами плавала полная луна и лишь голые скалы щерились на небо. Мы столько раз в жизни видели, как умирали люди и падали лошади, как подыхал скот от жажды и жары. Наша кожа огрубела от сухого ветра и мороза, от песчаных бурь и снегопадов. Мы представляли, что нас ждет впереди, и мы знали, что эта девушка может погибнуть или сойти с ума от жары и жажды. Я знал, что не имел права позволять ей ехать с нами. Но я увидел в ее глазах страстное желание и упорство в складке губ и вздернутом подбородке…

— Оррин позаботится о ней, капитан, — сказал я, — думаю, она выдержит.

— Ну если ты уверен… — Он привязал лошадь. — А как я должен называть другую, которая сменила имя?

— Мери Мак-Кенн, — отрекомендовал я, — она замечательно готовит. — Я хитро посмотрел на него. — И всю свою жизнь она была влюблена в одинокого скитальца, перекати-поле, который теперь перегоняет скот по бескрайним просторам Америки.

— Лично у меня нет такой знакомой, — решительно заявил он и вошел в магазин. Я последовал за ним.

Мы сделали необходимые закупки, включая патроны, — но не за деньги: местные жители нуждались в говядине. Когда мы выехали из Форт-Карлтона, в нашем стаде осталось на тридцать голов меньше. Но это и к лучшему: у нас не было достаточно денег для покупки провианта и оружия. Мы много потратили, и теперь нам не хватало наличных.

Преодолев холм и спустившись на зеленую равнину, мы дали стаду немного попастись. Только одному Богу известно, что нас ожидало впереди, и единственное, что нам оставалось — накормить скот, раз уж представилась такая возможность.

Много раз за эти дни я жалел, что не мог говорить так складно, как Оррин. В нем, по-моему, проявились гены наших уэлльских предков, но меня сей талант миновал. У меня не хватало слов, чтобы описать эти прекрасные зеленые луга, среди которых двигался наш караван. Есть люди, которым не нравятся здешние тополиные леса. По крайней мере, так их называли местные жители. Но они были очень красивы, особенно когда их зеленые листочки шелестели на ветру.

Мы ехали на Запад, но нам не хватало двух погонщиков, поскольку мы распрощались с Бизоном и Джилкристом.

Это произошло, когда все уже собирались перед выездом из Форт-Карлтона. Ко мне, поддерживая Бизона, подошел Джилкрист.

— Нам нужно отдохнуть, — заявил он.

Мы не могли их ждать, и, когда Джилкрист получил причитавшиеся ему деньги, он бросил:

— Когда-нибудь я найду тебя, Сэкетт, и проверю, действительно ли ты умеешь обращаться с винтовкой.

— Можешь последовать за мной на обратном пути в Штаты, и только скажи, когда тебе будет удобно, выбери время.

— В Штаты? Почему в Штаты?

— Я здесь гость, — ответил я, — а в гостях нельзя проливать кровь.

Мы шли, огибая Форт-Саскачеван, по дороге, которая вела на Запад, по холмистым местам с тополиными рощами, небольшими озерами и болотами. Даже сейчас, в конце июля они выглядели очень живописно. Недостатка в дровах для костра теперь не было, потому что на каждой стоянке мы находили под деревьями много сломанных ветвей.

Все с беспокойством следили за небом, зная, что холода и дожди приходят в эти края очень рано и что у нас мало времени. Ночи стали прохладными, а по утрам приятно было погреться у костра.

— Небольшой морозец нам бы помог, — сказал капитан, наливая себе кофе, — уничтожил бы этих тварей: москитов и слепней.

Как-то мы расположились у Медвежьего озера. Какая красота! Я бы мог жить здесь вечно! Мне часто попадались вот такие живописные места для стоянок! Их красота побуждала человека думать, вспоминать прошлое, и мы восклицали:

— Надо как-нибудь сюда вернуться! — и знали, что этого никогда не будет.

В ту ночь мы слышали вой волков и визг лисиц совсем недалеко от стада и проснулись от какой-то возни. Я и Тайрел тут же вскочили с винтовками в руках. Но шум скоро прекратился, и мы снова заснули. Разбудило нас опять тревожное мычание бычка, щелканье хлыста и завывания волка.

Когда рассвело, мы увидели, что волки набросились на бычка; он еще накануне оцарапал до крови шкуру в зарослях. Оррин подоспел на помощь со своим испанским хлыстом, который запросто сдирал кожу. Он уже много раз раньше пробовал его действие на волках, но в то же время мог отогнать с бычка слепня, не задев его шкуру. Я видел, как он делал это.

Но волки тяжело ранили бычка, и его пришлось застрелить.

Мы снимались с места, когда услышали возгласы и топот лошадиных копыт. Все схватились за винтовки, но Баптист дал нам знак, и мы остались на месте.

К нам подскакала группа метисов в плащах с медными пуговицами, ситцевых рубашках разнообразных цветов и молескиновых брюках. Их ремни украшали бусы белого и красного или белого и синего цветов. Большинство носило матерчатые шапочки, только один оказался в шляпе, и еще один в енотовой шапке.

Дружественно настроенные метисы наперебой что-то говорили Баптисту, которого, по всей видимости, хорошо звали.

— Они охотники, едут в Форт-Питт, — объяснил он. — Были на празднике в другом лагере.

Тайрел указал на их лошадей.

— Хорошо бы и нам таких. Это лучшие кони из тех, что я видел.

Когда Баптист перевел им его слова, они согласились показать нам своих лошадей в Форт-Питте. Выпив невообразимое количество кофе, парни вскочили на коней и, пришпорив их, умчались, оглашая прерию громкими возгласами.

После их отъезда, когда я уже собирался сесть на коня, меня остановил Баптист.

— Плохо! — прошептал он. — Очень плохо! Они сказали, что у озера Джекфиш нас поджидает засада: человек десять или двенадцать. Сегодня они прятали лошадей в лесу.

В полдень Хани пришел выпить кофе.

— Я видел следы и двух всадников, которые идут за нами и держатся так, чтобы мы не знали об этом. Стволы их винтовок отсвечивали на солнце. Они следят за нами.

— Белые?

— Конечно! Они очень хорошо вооружены, у них отличные кони, Телль!

Что ж, предстоял бой. Если мы погибнем здесь, в этой дикой стране, кто об этом узнает? Кто будет нас искать?

Глава 21

Волки так и шли за нами по пятам, и не было возможности их отогнать. Стрелять — значило привлекать к себе внимание, да и патроны не хотелось попусту тратить, тем более что место убитых волков заняли бы новые.

Мы двигались вперед по равнине с редкими перелесками, переходили вброд небольшие реки.

Меня беспокоило то, что наши враги могли повторить финт с бизонами.

— Если стадо разбежится, — сказал я, — мы потеряем кучу времени, собирая его. Капитан, почему бы тебе не поехать вперед и не найти нам подходящую стоянку где-нибудь в лесу? Чтобы мы могли соорудить загон для скота из поваленных деревьев.

— Хорошо, — согласился он.

— Пригибайся ближе к лошади. С нами ведут необъявленную войну какие-то подонки. Едва ли они хорошие бойцы, но выстрелить в спину у них рука не дрогнет.

Капитан скрылся среди деревьев, а мы отправились дальше. Флеминг работал наравне со всеми, но я ему не доверял. Между ним и Джилкристом что-то было.

Нетти оказалась на поверку дельным помощником. Она выполняла все поручения и хорошо ездила верхом. Насчет Мери Мак-Кенн я и не сомневался — давно знал, что эта немолодая дама могла лихо скакать практически на любом подходящем животном. Женщины часто работали вместе с Хани и Шорти. Наблюдая за ними, я посмеивался в душе. До появления женщин ковбои прекрасно справлялись с работой. Но теперь они утратили прежнюю свободу действий. Им часто приходилось сдерживаться, чтобы, не дай Бог, не обидеть женщин. Им было очень трудно, но они держались мужественно.

Капитан нашел подходящее место для стоянки: небольшой луг у ручья, окруженный со всех сторон деревьями и кустарником. Мы напоили животных, загнали их на луг, а прогалы между деревьями заложили упавшими стволами. Затем провели разведку во всех направлениях от стоянки, стараясь предугадать, с какой стороны нам грозит нападение.

Мы с капитаном обошли загон и установили среди деревьев ловушки для тех, кто собирался нанести нам удар в спину.

Если враги атакуют нас среди ночи, то получат по заслугам. А с наступлением дня мы снимем силки, чтобы в них потом не попался хороший человек или животное.

Лин приготовил очень вкусный ужин, поскольку у него теперь было больше времени и хороших продуктов. Когда мы уже разлили кофе, ко мне подошла Нетти.

— Мужчины сегодня очень устали, — начала она очень серьезно. — Так вот, у меня есть предложение. Пусть все ложатся спать, а на страже постоим мы с Мери.

— Согласен! — поддержал ее капитан.

Никто из нас не видел, когда капитан встретился с Мери, и уж конечно, я не позволил себе задавать вопросы, хотя, говоря по правде, меня продолжало мучить любопытство, почему она изменила имя и покинула свой дом в Нью-Мексико. Но это касалось только ее.

Было около двух часов ночи, когда Нетти тронула меня за плечо.

— Там в зарослях кто-то есть. И их много.

Я встал, вытряс свои сапоги и надел их. Хани уже бежал к лесу, Оррин и Тайрел тоже.

Взяв винчестер, я последовал за Нетти к ее пони. Лошадь вскинула голову, навострила уши, глядя в сторону зарослей. В тот же момент в кустах раздался треск, ругательства и стон.

— Стойте на месте, ребята, — приказал я. — Не ходите туда.

Кто-то тихо позвал на помощь, но ответа не последовало. Затем послышались звуки возни. Мы ждали, что будет дальше.

Ничего не происходило, пока не раздался более громкий треск веток и ругательства.

— Нетти, — прошептал я. — Вы с Мери идите и немного поспите.

— И пропустим такое развлечение?

Я окинул ее внимательным взглядом.

— Мадам, если что-то случится, это не будет развлечением. Это очень опасно, скорее всего, для них. Лучше отдохните, раз у вас появилась такая возможность.

Повернувшись к Оррину, я сказал:

— Вы с Тайрелом можете идти спать. Мы с Хани справимся одни.

— Думаешь, кто-то попался в наши ловушки?

— Судя по звукам, там двое. Надеюсь, мы убедили их, что прятки в зарослях — не самое приятное занятие.

Когда стало светать, мы развели костер для Лина и решили посмотреть на то, что попалось в наши силки, и надо ли сдирать с трофеев шкурки.

Там, где мы устроили одну из ловушек, вниз головой висел мужчина, подвешенный за лодыжку, и, похоже, ему это не очень-то нравилось. В таком неестественном положении он пребывал уже несколько часов подряд и был близок к помешательству. Он чуть не плакал, умоляя его освободить.

Мы с Хани посмотрели на него.

— Насколько я вижу, Хани, то, что угодило к нам в ловушку, имеет мех, значит, стоит освежевать тушку.

— Точно, — подтвердил он. — Мы всегда так делали в горах, но у этой твари что-то меха маловато. — Он взял парня за волосы и поднял ему голову. — У него есть мех над губой. Может, нам хоть это срезать, как ты уже делал в Нью-Мексико?

Я подошел ближе и ухватил его за бороду. Пока я держал его так, он бешено махал руками. Хани треснул его по руке прикладом ружья, и он тут же успокоился.

Я поворачивал его голову туда-сюда, держа за кончик его усов.

— Нет, — сделал я мину разочарования, — не думаю, что это стоящая дичь. Надо оставить его здесь. Может, кто-нибудь за ним придет.

— Никто пока не пришел на помощь, — покачал головой Хани. — Дадим ему повисеть еще пару дней, пока он не высохнет.

Револьвер нашей жертвы вывалился и лежал на земле. Хани поднял его, а затем расстегнул патронташ.

— Посмотри сюда, Телль. Этот парень прогуливался в ночном лесу с оружием в руках. Может, он кого-нибудь убил уже?

— Кто знает, он такой неосторожный. Споткнется еще обо что-нибудь и поранит себя. Лучше мы заберем его оружие с собой, — целей будет.

Хани обошел вокруг бедняги, разглядывая его.

— А как долго он может так провисеть?

— Ну… — Я толкнул шляпу на затылок и почесал лоб. — Это зависит от того, как скоро на него набредет медведь или волки. Если они поднимутся на задние лапы, то спокойно его достанут. Некоторое время запах человека будет их раздражать, — продолжал я. — Но потом они справятся с отвращением и станут прыгать на него. Рано или поздно один из них оторвет от него кусок мяса…

— Эй! Вы что, собираетесь оставить меня здесь?

— А оно еще и разговаривает! — хмыкнул Хани. — Почти как человек, даже слова знает. Как же это угодило в капкан?

— Наверное, вынюхивал что-то в лесу. Лучше нам оставить его висеть, пойдем посмотрим, что мы еще поймали.

— Эй, парни! Ну ладно вам! Освободите же меня!

— Чтобы ты опять принялся за нами охотиться? — спросил Хани. — Да ни за что!

Мы пошли дальше, чтобы обследовать другую ловушку.

В яме никого не оказалось, но кто-то все-таки в нее свалился ночью. Здесь лежала шляпа, а ее обладатель успел удрать. Мы видели следы там, где двое мужчин помогали третьему выбраться.

— Ногу вывихнул, скорее всего, — радостно предположил Хани, — Ему еще повезло, что не шею.

Другие ловушки были пусты, так что мы сняли их и вернулись в лагерь.

— Они мало знают, — заметил Хани, — но скоро научатся на собственных ошибках. Или наймут опытного охотника, который будет бороться с нашими хитростями. — Он помолчал. — Ну что, оставим того парня висеть?

— Нет, нам это ни к чему, — улыбнулся я. — Давай отпустим.

Мы так и сделали. И когда он очутился на земле, я приказал ему снять сапоги.

— Что?

— Снимай сапоги, — повторил я, — и брюки. Нам они нужны для костра.

— Но послушайте, я…

— Проследи за ним, — приказал я Хани, — и если он не снимет сапоги, пристрели его. — Парень вытаращился на меня, потом сел на землю и стал стаскивать сапоги. А теперь брюки. — Он снял и брюки. Я покачал головой. — Тебе следовало бы почаще их стирать. Нехорошо быть таким грязнулей. — Я указал в направлении леса. — Твои приятели, если они у тебя есть, вон там. Так что чеши-ка к ним.

— Послушай, — возразил он. — У меня новые шпоры… Я бы хотел…

— Забудь, — отрезал я. — Иди через лес и попробуй только вернуться. Если я тебя еще раз здесь увижу, повешу твою шкуру на просушку на первой осине.

— Новые шпоры! — поцокал языком Хани.

— Повесь их на дерево, — посоветовал я. — Кто-нибудь подберет.

Мы подняли стадо и отправились дальше на запад, повернув немного на юг, чтобы миновать проторенную дорогу. Скоро нашли приличное пастбище и направились вдоль него. То и дело нас донимали волки, утаскивая бычков, а один достался в лапы гризли. Шорти выстрелил в медведя, но тот уже успел свершить свое черное дело. Потом мы вышли на песчаные равнины с одиночными холмами. Луга, поросшие сочной травой, здесь попадались редко. Мною времени теперь уходило на их поиски. А лесов становилось все больше и больше. На третий день после заварушки в зарослях мы увидели, как к нам приближается группа всадников, но Баптист предупредил, что это метисы. Так оно и оказалось.

Кое-кто из них был нам уже знаком с прошлой встречи.

Они пригнали несколько лошадей на продажу. Эти парни составили нам компанию на всю ночь и большую часть следующего дня, и, когда мы расстались, наш табун пополнился девятью новыми отличными лошадьми и еще несколькими сносными лошадками, а метисы увезли с собой кое-какие вещи и немного наличных денег. Кроме того, мы подарили им ружье и револьвер, который забрали у попавшегося в ловушку парня. Они сообщили, что канадская армия вошла в Форт-Гарри, но Райэл успел сбежать, прежде чем его арестовали.

Метисы нуждались в сахаре, соли и табаке, и мне подумалось, что они и сами скрываются, хотя Форт-Гарри находился отсюда довольно далеко. Ясно было одно: наши новые друзья намеревались отсидеться где-нибудь, пока не кончится борьба за власть.

Имея соль, сахар и табак, им ничего не стоило спокойно жить в прерии. Они хорошо знали свою страну и чувствовали себя в степи и лесах как дома.

Метисы предупредили нас, что впереди труднопроходимая земля, где мало травы и совсем нет троп для перегона скота.

Несмотря на это, мы тронулись в путь, и впервые за долгое время наши несчастные лошади получили отдых. Прежде чем расстаться, один метис, друг Баптиста, который также стал другом и мне, отвел нас в сторону и предупредил:

— В Форт-Питт приехали два очень плохих человека. Они направляются в Форт-Карлтон. Их послал бородатый мужчина, и они должны встретиться с двумя другими парнями из Штатов, которые тоже братья. Они охотятся за вами.

— А первых двоих, ты знаешь, как их зовут?

— Да. Они очень опасны. Их имена Полэн, Питер и Джек. Если бы здесь все еще была Гудзонская компания, они бы не вернулись. Это воры! Они убивали охотников! Даже индейцев убивали! В лесах им нет равных! Будь осторожен, mon ami, будь осторожен!

После отъезда метисов мы проехали еще семь миль, прежде чем разбить лагерь.

Оррин в тот вечер задумчиво глядел на меня, сидя по другую сторону костра.

— Телль, наша затея не удастся. Мы не успеем до первого снега.

— А ты какого мнения, капитан?

— Оррин прав. Нам придется сильно гнать стадо, даже если бычки потеряют в весе. В конце концов, мы должны пригнать скот. Никто ничего не писал об откормленных коровах!

В ту ночь двое мужчин, направлявшихся на восток, заехали к нам на огонек.

— Ты гонишь туда стадо? — Они уставились на меня. — Наверное, с ума спятил, парень?

— Хотите сказать, что там их не купят?

— Купят? Конечно, купят! Мы имеем в виду, что добраться туда невозможно! Туда нет дороги. Надо переходить огромные реки! Там полно гризли! А волки — вы таких еще не видели! — Один из них, по имени Персон, указал на повозки. — Тебе недолго осталось тащить их за собой. Тропы в горах слишком узкие. Лучше переложи скарб на вьючных лошадей.

— Можно использовать мою лошадь, — предложил Бренди. — Ей это не впервой.

Мы долго еще сидели с двумя путешественниками, стараясь получить от них как можно больше информации и советов. Они нарисовали нам на земле карту, показывая возможные дороги.

— А как там обстановка? — спросил я. — Спокойная?

— В общем-то да. Кое-кто устраивает шум время от времени. Бывают ссоры и даже драки, но очень редко стрельба. В основном только шумят.

— Лучшие золотоносные жилы уже разобрали, — добавил второй. — Если вы на это рассчитываете, забудьте сразу.

— Мы просто продадим свой скот и уберемся оттуда, — ответил Оррин. Затем добавил на всякий случай: — Мы обещали доставить стадо Сэкетту, Логану Сэкетту.

Они уставились на него.

— К сожалению, вы уже опоздали. Он мертв.

— Что?

— Я говорю правду. Он был настоящим мужчиной. В прошлом году там попали под обвал люди, так он спас их: семеро мужчин и женщину. Такого я еще не видел: он тащил их по снегам. Там очень часто спускаются с гор лавины.

— Говоришь, он умер? — спросил я.

— Он отправился на Север. Пошли слухи о стычке. Говорили, что его застрелили в драке с каким-то чужаком.

— Как он выглядел?

— Твоего роста, — сказал Персон Оррину, — но тяжелее фунтов на двадцать. Кстати, он, кажется, очень тебя уважает.

— Кто именно его убил?

— Это скверные люди. Там орудует настоящая банда. Они уже были замешаны в какую-то историю в Баркервилле. Не помню точно во что. Их пятеро или шестеро. Хитрые, сильные люди. Их главаря зовут Гевин.

— Гевин? — Я бросил взгляд на Нетти, которая слушала рассказ.

— Кайл Гевин?

— Нет, этого зовут Шенти. Шенти Гевин. Он очень подлый, но дерзкий и умный человек.

Персон посмотрел на меня.

— Шенти Гевин застрелил Логана Сэкетта. Точно, он застрелил его.

Глава 22

Логан погиб? Я не мог в это поверить. Он непобедимый, прирожденный воин. Я много раз видел, как он выбирался из разных передряг. Кто такой Шенти Гевин и что ему нужно? Может, он как-то связан с Кайлом Гевином?

Персон и его компаньон отправились дальше на восток, поближе к цивилизации и подальше от золотых приисков. Они сказали, что на реке Фрейзер золото очень высокого качества, а вот в Карибу золота уже почти не осталось, — но мы привыкли скептически относиться к тому, что нам рассказывали, особенно если люди переезжали из одного места в другое.

— Как ни посмотри, — резюмировал капитан, — мы едем в самую заварушку.

— Коровам-то любые неприятности нипочем, — криво ухмыльнулся Хани. — А вот во что мы ввязываемся?

— Надо поторапливаться, — возразил я. — Времени совсем мало, и, если не будем спешить, морозы разразятся прежде, чем пригоним туда скот.

— А я хочу попасть на прииски до снега, — добавил Шорти. — Я теплолюбивое растение, привык расти на солнечном склоне холма.

В эту ночь мы бросили свои повозки и разделили груз на четырех лошадей.

— Можно разобрать их на дрова, — предложил Флеминг. — Хороший получится костер для стряпни.

— Нет, пусть остаются, — возразил я. — Кому-нибудь да пригодятся. Оставим их под деревьями, и пусть ими воспользуется тот, кто первым обнаружит. Их делали вручную, и я не хочу ломать то, что смастерили с таким трудом.

Мы снова отправились в путь, держа курс на горы. Ландшафт менялся на глазах, и далеко впереди уже виделись практически голые вершины, кое-где покрытые снегом. Травы попадалось все меньше и меньше, и мы с ног сбились в поисках луговин, где скот мог немного подкормиться, и составили маршрут с учетом их расположения. Среди тополей все чаще попадались ели и низкорослые сосны. Мы встречали леса, разрезанные надвое ураганным ветром, где огромные деревья лежали на земле, словно скошенная пшеница.

Оррин ехал впереди, и тут к нам вышел гризли.

Мы двигались по лесной тропинке, стадо к тому времени довольно далеко разбрелось. Оррин возглавлял его, стараясь не шуметь. Внезапно из кустарника появился медведь и встал посреди дороги. От испуга лошадь Оррина встала на дыбы, но он удержался в седле и привычным движением выхватил револьвер.

Мы поняли, что что-то случилось, когда раздался первый выстрел, а затем последовало еще три. Я, Тайрел, Хани и капитан бросились вперед.

Вы когда-нибудь пытались пробиться сквозь стадо, да еще на узкой тропинке? Это заняло у нас очень много времени.

Слыша рев огромного медведя, животные стали рваться в разные стороны, разбегаться в лес по обеим сторонам тропинки.

Раздались еще два выстрела, и мы наконец увидели разъяренного раненого зверя, готового броситься на Оррина.

Оррин как раз поднимался с земли. Шляпы на нем уже не было, куртка порвана, а на плече виднелась кровь. Он встал, пошатнулся и стал перезаряжать револьвер. Я выхватил винчестер и двумя меткими выстрелами прикончил медведя.

Он бы и так подох из-за ран, которые ему нанес Оррин, но это мы узнали уже позднее. Две пули засели у него в шее. а когда Оррин упал и медведь разворачивался, чтобы наброситься на него, ему пришлось выстрелить еще два раза: они попали ему в позвоночник. Пули причиняли боль гризли, HP давая сосредоточиться на борьбе с человеком. Затем Оррин нанес ему сильный удар ножом и оттолкнул в заросли.

Весь остаток вечера мы снимали шкуру с медведя и от резали самые лучшие куски мяса от его туши. Потом пришлось провести стадо мимо места, где все было залито медвежьей кровью. Остаток туши мы навьючили на лошадь Бренди.

Проехав вперед, Шорти обнаружил большой луг у извилистого ручья, и мы завернули туда, чтобы стадо немного подкрепилось и успокоилось. Пришлось поискать в лесу отбившихся животных, но нескольких коров мы так и недосчитались, а времени на дальнейшие поиски не осталось. Еще один старый бык нашел нас по следам и догнал стадо только утром.

Весь следующий день мы пробивались через трясину, где то и дело застревали животные, не говоря уже о наших лошадях, а единственная здесь дорога, если можно ее так назвать, была настолько узка, что по ней могла пройти лишь одна корова. К вечеру мы преодолели лишь четыре мили, но на следующий день неутомимо взбирались с холма на холм, пока не очутились в лесу, среди огромных старых тополей, росших далеко друг от друга, но и только. Травы и кустарников здесь не было. Коровы изредка находили чем поживиться, — обычно лесные цветы. Но продвигались мы здесь без особых трудностей и к вечеру прошли двенадцать миль.

Наконец наш караван очутился на равнине, над которой нависло заходящее солнце. Отпустив скот пастись, мы разбили лагерь в живописном месте у реки, берега которой поросли ивами.

Все ужасно устали, и нам с Шорти выпало первыми встать на охрану лагеря. Я оседлал коня и вскочил на него. Закидывая на плечо ружье, я неожиданно услышал бешеный топот копыт, дикие возгласы. Группа индейцев спускалась с холма.

Я снова взял в руки ружье, Тайрел бросился ничком за поваленное дерево, а Хани принялся стрелять. Индейцы исчезли так же быстро, как и появились, но успели отбить от стада около пятидесяти голов.

В такой момент мне трудно было удержаться от ругани, так что потом пришлось попросить прощения у Нетти, которая покинула лагерь, чтобы узнать, что произошло.

— Индейцы, — покачал головой капитан. — Считайте еще, что нам повезло. Они не были воинственно настроены.

— Может, поедем, отобьем у них стадо? — предложил Шорти.

Капитан лишь выразительно посмотрел на него, но этот взгляд говорил больше, чем целая тирада.

— Это же черноногие. С ними шутить нельзя, Шорти. Лучше поблагодари Бога, что ты еще жив, и оставь их в покое, нас посетили молодые охотники, которые решили порезвиться. Хорошо еще, что они не охотились за скальпами. Но стоит тебе погнаться за ними, как тут же начнется охота на тебя. Мы потеряли часть стада. Давайте уходить отсюда.

— Куда?

— В любое другое место. Они могут хорошенько подумать и вернуться.

Хотя мы и устали, пришлось потушить огонь, опять навьючить лошадей и отправиться дальше. Через три мили мы нашли еще один луг и остановились там.

Никто в ту ночь не сидел у костра. Никто не хотел выпить еще кружку кофе. Все побыстрее залезли под одеяла, и бодрствовать осталась только ночная охрана.

День за днем мы шли вперед, теряя скот, пока наконец у нас не осталось две трети первоначального числа. Баптист принес с охоты горного барана, и мы сытно поужинали, но бизонов уже никто давненько не видал. Днем мы мало разговаривали друг с другом. Флеминг ходил явно подавленный и чем-то недовольный. Казалось, он чего-то ожидал, но этого не произошло.

Нас все больше и больше беспокоило, что на пути попадались только старые следы путешественников из Канады, — и все. Однако капитан обнаружил отпечатки подков лошадей. Более свежих нам не удавалось заметить.

— Интересно, где мы должны встретиться с Логаном, если он жив?

— Тот парень сказал, что его нет в живых, — возразил Флеминг, — что его убили.

— Его очень трудно убить.

— Пуля не разбирает, — усмехнулся Флеминг. — Если она попала куда надо, уже нет разницы, храбрый этот человек или трус.

— Такое чувство, будто мы всю жизнь здесь скитаемся, — заметил Шорти. — Я уже не против провести вечерок за стойкой бара.

— Еще немного осталось, — пообещал Тайрел. — Не волнуйтесь, ребята. Обратно поедем налегке.

— Если доживем, — вздохнул Флеминг.

Нетти и Мери не жаловались. Они знали, что это трудное испытание, и старались помочь, чем могли. И обе стали почти незаменимы, хотя Мери в общем-то всегда была отличным помощником.

— Если мой брат где-то там, — спросила Оррина Нетти, — где именно, как ты думаешь, он может быть?

Оррин пожал плечами.

— В Баркервилле или в Клинтоне. Я здесь мало городов знаю, только эти. Если он где-то тут или даже приезжал сюда, здешние жители об этом знают. Хоть территория приисков и большая, но народу живет немного. Человек может жить вдали от поселений, и все равно о нем будут знать. Здесь ничего не проходит незамеченным.

Флеминг как-то странно хихикнул, будто выразил сомнение. Никто на это не отреагировал.

Мы, Сэкетты, внимательно осматривали все вокруг в надежде найти знаки, точно представляя, какой знак мог для нас оставить четвертый Сэкетт.

Но нам ничего не попадалось.

Мы пересекали реки по четырнадцать раз за день и пробирались через еловые леса. Ели били нас по лицам своими тяжелыми лапами. Нам попались и правда отличные лошади. Они без страха шагали через болота, пока наконец не выходили на твердую землю.

Наши запасы истощались. Редкий день нам удавалось кого-то подстрелить. Над нами пролетали дикие утки, они уже направлялись на юг. Однажды утром, когда мы проснулись, лужи затянул тонкий ледок.

— Интересно, что сталось с теми индейцами, которые ехали за нами? — спросил капитан. — Мне их вроде бы и не хватает.

— Хороший парень Медвежонок, — добавил я.

— Если мы ничего не подстрелим, — вмешался Лин, — придется зарезать бычка.

Доброму ковбою очень трудно на это решиться. Но прерии, населенные бизонами, остались позади, а того медведя мы давно съели. Я не хотел идти охотиться на гризли, пока он сам не нападет на нас, что частенько случалось. Гризли здесь — настоящие цари природы, и они не рады гостям. Только человек отваживается потревожить медведя, и будет ли он драться с охотником или просто уйдет, очень часто зависит от его настроения.

Раньше золотоискатели, которые ехали из Сан-Франциско во времена золотой лихорадки, ради развлечения сажали в одну клетку медведя с тиграми, львами и другими крупными животными, которых им удавалось где-то раздобыть. Обычно гризли в такой схватке оказывался победителем. Однажды огромный африканский лев не продержался и более трех минут.

В здешних горах многочисленные гризли полностью властвовали, но они скрывались от пришельцев, не из-за страха, а просто потому, что не любили, когда их беспокоили.

Оррин, который много читал, однажды привел мне выдержку из какого-то журнала, «Сенчури» или «Атлантик», насколько я помню, об исследователях, возвращавшихся из экспедиции по совершенно диким местам. Они хотели поймать дикого гризли, но им это не удалось, и они решили, что гризли там просто нет. Я же долго жил в горах, где водилось много пантер и львов, и почти все они уже на собственной шкуре знали, что такое охотничьи собаки. Дикие звери стараются не показываться человеку на глаза, и, если их удается все-таки увидеть, это редкая удача.

Последнее время мы только и делали, что поднимались все выше и выше, а ночи становились все холоднее. Однажды утром ко мне подошел Тайрел.

— Телль, — сказал он, — на озере появился лед.

Это повергло меня в мрачные размышления.

Корочка льда на воде! А нам еще идти и идти. И я не знал точно, как долго.

Но все же проходили по потрясающе красивым зеленым долинам, которые желтым и красным расцвечивала осень, делала просто сказочными. Обрамляли их высоченные горы, упиравшиеся пиками в небо.

Чаще всего вокруг нас вздымались отвесные каменные стены, и лишь изредка на них росло одинокое дерево, до которого и скалолаз вряд ли бы добрался. Мы ловили рыбу, а однажды вечером я подстрелил три утки. Это оказалось большим подспорьем, ведь продовольствие у нас совсем иссякло. Правда, оставались мука, соль и еще кое-какие продукты, но мяса не хватало.

Теперь каждое утро выдавалось морозным. Небо затянули бесконечные серые облака, а однажды ясной ночью мы увидели северное сияние, охватившее все небо. Потрясающее зрелище! Я часто слышал о нем, но видел до этого только раз, в Монтане. Но тогда оно не показалось мне настолько впечатляющим.

Был поздний вечер, и Тайрел ехал впереди каравана. Дорога пролегала через луга, поднималась на невысокие холмы с разбросанными валунами и редкими островками елей. Я находился с краю, когда увидел, как Тайрел вдруг остановился.

Я тут же выхватил винтовку, и капитан сделал то же самое. Но Тайрел не двигался, он просто рассматривал огромный серый камень у дороги.

Я подъехал к нему и спросил:

— В чем дело, Тай? — и тут увидел знак на валуне.

На камне было выведено: «КЛИНЧ — С — ДИС — ?»

— Так, — протянул Оррин, оглядываясь, — значит, он жив?

— Кто жив? — насторожился Флеминг.

Оррин и Тайрел посмотрели на меня, и я сказал:

— Теряем время, парни. Нам еще далеко ехать.

Флеминг тупо уставился на надпись.

— Что это значит? — спросил он. — Ничего не понимаю.

— Правда? — мягко переспросил Тайрел. Он повернул лошадь. — Подгоняй-ка стадо, Чарли. Нам надо торопиться.

Флеминг неохотно поехал прочь.

Подоспели Нетти и Мери.

— В чем дело, Оррин? — поинтересовались они.

— Просто какая-то надпись на камне, — ответил он. — Мы лишь полюбопытствовали, вот и все.

Она бросила на него испытующий взгляд. Потом посмотрела на камень.

— В этой надписи нет смысла. Хотя, — она помолчала, разглядывая ее, — здесь недалеко, к северу, находится река Дис, и озеро Дис.

— Правда? — удивился Оррин. — Откуда ты знаешь?

Она рассерженно посмотрела на него.

Утром Флеминг исчез.

Глава 23

Флеминг исчез, и пошел моросящий дождик, который, однако, проморозил нас до костей. Мы пили кофе, стоя у догоравшего костра в непромокаемых плащах.

— Хотелось бы мне знать, куда он делся, — произнес Оррин, — но искать его не стоит.

— Думаешь, он понял, что значила надпись Логана?

— Если это так, — обиделся Шорти, — он умнее меня.

— Мы давно уже оставляем друг другу вот такие знаки, — объяснил Оррин. — Это началось еще в детстве. «КЛИНЧ — С» означает, что он из тех Сэкеттов, что живут в горах Клинч — это одна из ветвей нашей семьи. А «ДИС» — просто говорит о том, что мы должны ехать в сторону реки Дис. Знак вопроса в конце: его дальнейшее пребывание ему самому еще не известно.

— Ты бы догадался, если бы был членом нашей семьи, — добавил Тайрел.

— Почему вы решили, что он все еще жив? Но надпись могли сделать давно?

— Возможно, но надпись сделана мелом, который он нашел неподалеку. Старую надпись давно бы смыл дождь.

Когда мы садились на лошадей, подъехал капитан.

— Я проверил тропу. Там тоже есть знак, — сообщил он. — Наверное, его также оставил Логан. Но эта дорога очень узкая, да еще и обледенела…

— Мы сможем там пройти?

— Возможно. Наверняка нельзя сказать. Но, похоже, у нас нет выбора.

— Тогда беру ответственность на себя, — заявил я и повел вожака стада за собой.

Когда мы ступили на тропу, вожак заупрямился, не решаясь идти дальше. Он уперся рогами в скалу, но я подтолкнул его, и ему ничего не оставалось делать, как подчиниться.

— Надеюсь, что не подведу тебя, старина, — подбодрил я его. — Мне эта дорога тоже не по вкусу.

Мы медленно продвигались вперед, тропа то сужалась, то вновь расширялась, давая нам больше места, то на ней появлялись низкорослые деревья, а потом она снова сужалась. шел дождь со снегом, и дул пронизывающий ветер. Далеко внизу виднелись остроконечные вершины елей и голубая лента реки.

Тропа становилась все круче. Иногда мне приходилось спешиваться и переводить моего коня через обледеневшие валуны. В одном месте я наткнулся на сугроб прошлогоднего грязного снега, который пришлось разрушить, чтобы расчистить путь для лошади и шедшего стада. Стало очень трудно идти, и мы двигались медленно, весь день карабкались вверх, не имея возможности остановиться и передохнуть. Внезапно дорога круто завернула и пошла вдоль отвесной каменной стены, став совсем узкой. Прижимаясь как можно ближе к скале, я повел чалого следом.

Стадо растянулось позади. Будучи в нескольких сотнях ярдов от него, однажды я увидел, как внезапно оступился бычок и, брыкаясь, полетел вниз, прямо на деревья, которые росли футов на пятьсот ниже тропы. Тут же свалился другой.

Выругавшись сквозь зубы, я двинулся дальше, стараясь найти ногами опору. Но тропа, так же внезапно, как и вначале, стала широкой и привела к густому лесу. Впереди виднелся луг, а за ним река, почти полностью покрытая льдом.

Места было теперь достаточно, зато растительности совсем мало. Привязав коня, я направился к поваленному дереву и попытался отодрать от него сухие щепки. Я достал из-под рубашки трут, который всегда возил с собой на всякий случай, и развел огонь. Как только он разгорелся, торопливо подбросил дров.

Зайдя в лес, наломал сучков, выросших на стволе, но потом зачахших. Они давно засохли, и дождь не успел их намочить. К тому времени, когда все стадо собралось на лужайке и появился первый всадник, я уже развел большой костер и строил навес меж двух деревьев, росших недалеко друг от друга.

У этих деревьев нижние ветви располагались на одном уровне, так что я собрал опавшие сучья и стал класть их крест-накрест на основу. Потом нашел длинные ветки, которые уже прислонил к верхней части, так что они доставали до земли.

Время от времени я прерывал свою работу, чтобы подбросить дров в огонь, прекрасно зная, как он будет кстати для уставших путников.

В результате у меня получилось временное укрытие, для строительства которого я не особенно выбирал материал: в ход пошли еловые ветки и все, что попадалось под руку.

Когда Лин и Баптист спешились у костра, один навес был готов и я приступил к строительству второго. Хани оказался на месте первым и принялся обдирать ветки с ближайших елей.

Оррин помог Нетти сойти с лошади, и она на мгновение потеряла равновесие от усталости. Но потом выпрямилась.

— Простите, — сказала она. — Я немного утомилась.

Один за другим подъезжали ребята, складывая нашу провизию под навес. Потом они подходили к огню. Скоро мне стали помогать капитан и Шорти.

Хани грел руки у костра. Он посмотрел на меня.

— Телль Сэкетт, я бывал с тобой в разных переделках, но если ты думаешь, что я поеду с тобой обратно по этой чертовой дороге, да еще по снегу, — поищи другого дурака.

— Сколько коров мы потеряли, капитан?

Ронтри посмотрел на меня. Хотя он и устал, но не подавал виду. У него был неистощимый запас сил.

— Достаточно!

Шорти уточнил.

— Четырнадцать или пятнадцать, Телль. Мне очень жаль.

— Погода нам не благоприятствует, — добавил Хани, — мы еще столько же коров потеряем, если нам далеко идти.

Вскоре запах кофе защекотал нам ноздри, и все сгрудились у костра. Тайрел куда-то ушел и вернулся с несколькими кусками мяса.

— Горный баран, — объяснил он. — Я пристрелил его по ту сторону горы.

Теперь к запаху кофе примешался аромат жареного мяса. Коровы успели наесться за это время, и одна за другой ложились под деревьями. Мокрый снег шелестел в ветвях елей и на траве.

— Ничего нет лучше огня и запаха кофе, — бодро произнес капитан, допивая четвертую кружку.

— Сколько нам еще идти? — спросил Шорти.

Никто не ответил, потому что никто не имел понятия. Я положил голову на руки и думал лишь о том, что нам очень повезет, если мы найдем еще один знак по дороге. Я не представлял, в каком направлении идти дальше.

Дис находилась где-то к северо-западу. Кроме этого, я ничего не знал, а ведь отвечал за жизнь собравшихся здесь людей.

У нас был огонь, укрытие и немного еды. И все-таки я нервничал. Куда исчез Чарли Флеминг?

Естественно, чем ближе мы подходили к цели нашего путешествия, тем ближе мы были и к его цели. Так почему он еще немного не подождал? Ведь с нами у него, по крайней мере, не возникнет проблем с питанием.

Возможно, возможно… А что, если мы ближе к цели, чем думали?

Даже если он не мог расшифровать сообщение Логана, то, наверное, все-таки понял, что это сообщение. И означает оно, что Логан Сэкетт не только жив, но и свободен, — или скорее всего свободен.

Неужели он поехал предупредить кого-то о нашем прибытии? Или он боялся Логана?

Оррин поднялся и подошел к Нетти Молроун. Я слышал их оживленный шепот.

— Как только прибудем в город, я наведу справки о твоем брате, — говорил он.

Мокрый снег все еще шел, постепенно переходя в снегопад, что могло оказаться еще хуже, так как снег скрывал лед на тропе. За пределами светового круга, который отбрасывал огонь, бесшумно бродили волки.

Я вспомнил, как мой отец, охотившийся как раз в этих местах, много рассказывал нам, мальчишкам, о повадках. различных зверей, в том числе и волков. Они охотятся стаей, стараясь загнать животное или группу животных так, чтобы было легче справиться с ними. Одна из их хитростей заключалась в том, чтобы вытащить лося, например, на лед, где он наверняка поскользнется и упадет. Иногда волки загоняют животных в болото или заставляют прыгать со скалы.

Такие же трюки они могли проделать и с человеком, и неопытные охотники попадались им в лапы.

Снег шел всю ночь, и с наступлением утра земля и деревья стали белыми. Мы вылезли из-под одеял, и Баптист в мгновение ока развел огонь, который выгорел до угольков в предутренние часы.

Приятно было слушать пощелкивание дров и вдыхать запах горящего дерева. Тайрел вскочил на лошадь, и мы с ним проехались по лесу, немного согнав разбредшееся стадо. Ночью коровы имели неплохое прикрытие под деревьями, но к утру они замерзли и никак не хотели двигаться с места. Лошади разгребали копытами снег, чтобы добраться до травы. Но только мустанги, которые долго жили на свободе и привыкли к любой погоде.

Мы долго не могли собраться, потому что двигались медленнее обычного. Нетти совсем продрогла и все время грела руки над огнем.

Оррин подбодрил ее:

— Мы уже совсем близко. Здесь ты наверняка найдешь брата.

— Как он может здесь жить, в таких условиях? Даже если здесь есть золото?

— Золото заставляет людей терпеть множество неприятных вещей, мадам, — заметил Тайрел. — Оно же является и «пробным камнем». Порой те, кого вы считали порядочными, вдруг при виде золота снимают маску.

— Кайл Гевин не хотел, чтобы я ехала сюда на поиски брата. — Нетти опустила голову. — Он даже предложил мне деньги, чтобы я вернулась домой.

— Он знает, что это опасная страна, мадам. Наверное, просто не хотел, чтобы вы попали в такое место, откуда не смогли бы потом выбраться.

Мы спустились в глубокий каньон, потом прошли пару миль и очутились на узкой тропинке-серпантине, которая вела к стремительной горной реке. Нам пришлось отогнать стадо немного вверх по течению, а затем заставить животных переплыть реку. Сначала их относило течением, но потом шло уже легче, и как раз у поворота они с легкостью выбрались на берег. Переправив стадо, мы направились по тропе, которая вилась по другому берегу реки. Шорти ехал впереди, и, когда он поднялся на гребне холма, раздался сухой треск выстрела, эхом отозвавшийся в каньоне. Шорти покачнулся в седле и упал.

Тропу запрудили около двухсот животных, и не представлялось никакой возможности пробраться сквозь этот поток. Мы подгоняли их, и они уже перешли на бег. Отставших мы с Тайрелом согнали вместе и повели наверх.

В спешке мы влетели на холм, но увидели только луг, на котором паслись наши коровы. Лошадь Шорти стояла тут же, неподалеку. Тайрел во весь опор поскакал через луг к лесу, а я повернул лошадь и подъехал к Шорти. Он лежал лицом вниз, и на спине у него выступила кровь. Я осторожно перевернул его.

Он посмотрел мне в лицо.

— Я не видел, кто это, Телль. Глазом не успел моргнуть. Прости.

Он был смертельно ранен и знал это. Нетти подоспела вместе с Мери и сразу направилась к нам.

— Я не зря ел твой хлеб, а, Телль? — Он даже улыбнулся мне.

— Ты сделал все, что в твоих силах, Шорти. Мы столько рек вместе переплыли.

— Все не так плохо, — произнес он неслушающимися губами, — писать никому не надо, Телль. У меня нет родственников.

— У тебя есть мы, Шорти, и, когда мы будем проезжать здесь, мы поболтаем с тобой. Жди нас, Шорти, хорошо?

Над нами висели низкие облака, и земля была чистой и белой после снегопада. Нетти и Мери, как это и пристало женщинам, пытались хоть как-то облегчить его страдания.

— Неужели нельзя ничего сделать, Телль? — отчаянно воскликнула Нетти.

— Он ничего не может сделать, мадам, — ответил Шорти, — просто не надо меня трогать.

Тайрел вернулся из леса, и Оррин подъехал, и все мы склонились над Шорти.

— Мы с Хани добирались в Джексон-Хоул. Скажите ему, что дальше он поедет один, хорошо?

— Он сейчас приедет, Шорти, еще минуту.

— Пусть поторопится. Мне трудно долго оставаться с вами.

Подъехал Хани и склонился над ним.

— Высматривай меня на дороге, Шорти. Жди меня. У моего седла будет висеть чей-то скальп.

Нетти откинула прядь волос с его лица, и Шорти отошел в мир иной, глядя на нее.

— Он любил горы, — сказал я, — мы похороним его здесь

— Там впереди дым, — указал капитан. — Наверное, город.

— Собирайте стадо. Мы идем туда.

Глава 24

От стада, с которым мы отправились в путь, теперь осталось менее половины, и животные стали стройными и мускулистыми из-за долгих переходов.

— Нетти, и вы, Мери, — обратился к ним Оррин. — Вам лучше ехать позади стада. Кто знает, как нас здесь встретят.

— А в чем вообще дело, в конце концов? — спросила Мери Мак-Кенн.

— Скоро узнаем, когда встретим Логана.

— А это город, вон там, впереди?

— Это не город, — вставил Баптист. — Когда-то здесь находился форт, в нем иногда бросали якорь охотники. Командовал им в 1838-м или 1839 году некто Кэмпбелл.

— Теперь тут тоже люди живут, — грустно заметил Хани. — И кто-то из них убил Шорти.

Сидя на своем жеребце, я слушал их разговор лишь одним ухом. Больше всего меня беспокоило, что нас ждало впереди. Шорти убили. Выстрел в грудь — пуля прошла навылет. Его убили с определенной целью. На мой взгляд, нас хотели предупредить, чтобы мы держались отсюда подальше.

— Баптист, но почему именно сюда пригнали стадо, а не в какое-нибудь другое более подходящее место? Кому в этом маленьком поселке понадобится целое стадо коров? Тут и травы недостаточно, чтобы продержать животных всю зиму в нормальных условиях.

— В письме было написано «до наступления зимы». Им нужно мясо. Нужно чем-то питаться. Зимой в округе почти нет дичи. Люди могут сильно голодать.

— Но зимой здесь, наверное, никого не будет. Или все же кто-то останется?

— Похоже, он прав, Телль, — покачал головой Оррин. — Какая еще может быть причина?

— Кто бы это ни был, они своего не упустят. В Шорти стреляли умышленно. Нас предупредили: «Уходите или умрете «.

Внезапно я принял решение. Мой инстинкт подсказал мне, что надо немедля идти вперед. Но куда?

— Разбиваем лагерь на горе, — распорядился я.

Тайрел повернулся ко мне.

— Зачем? Поехали туда. Сразу покончим с этим, и точка.

— С чем покончим, Тай? Кто наши враги? За кем мы охотимся? Где Логан? Если он на свободе, его может даже не быть в форте. Если он пленник, нам бы лучше заранее узнать, где его держат. Там может быть десять парней, а может и пятьдесят. Они уже продемонстрировали нам, что готовы драться и убивать. Судя по тому, что мы слышали, среди них братья Стэмпер и Полэн. Оставайтесь в лагере и готовьтесь к бою, на опушке леса, — приказал я.

Натаскав бревен и толстых сучьев, мы соорудили нечто вроде ограждения вокруг поляны и загнали туда стадо. Оно не смогло бы остановить взбешенного быка, но спокойное животное удержало бы.

Затем мы нашли подходящее место для костра, откуда огонь не мог быть виден с большого расстояния.

— Приготовь нам хороший ужин, Лин, — попросил я, — он может нам очень пригодиться.

— Что ты задумал, Телль?

— Я пойду туда один вечером. Посмотрю, что там происходит.

— Они будут тебя поджидать.

— Может быть. Если тот знак сделан не рукой Логана, то кто-то все же поставил его вместо него. Кто-то. И этот некто шел из форта, чтобы вернуться обратно.

— Я не видел следов.

— Мы не слишком внимательно искали. Следы занесло снегом и листьями. Но в кустарнике я нашел несколько женских следов.

— Это похоже на Логана. Еще не бывало случая, чтобы он ввязался в неприятности, а поблизости не оказалось бы женщины, которая не попыталась бы вытащить его из беды.

Травы на поляне пока хватало для скота, и мы сели перед дорогой, чтобы поразмыслить над тем, что нас ждет. Ночью на лагерь вполне могли напасть. Нас предупредили об этом самым убедительным способом, и теперь мы знали, что они не остановятся перед убийством. Хуже всего было то, что мы не представляли, в чем заключался весь конфликт, кроме того, что в нем замешан Логан.

Взяв свежую лошадь, я оседлал ее, но все еще сомневался, ехать мне верхом или идти; возможно, идти даже лучше. Обычно я брал с собой в дорогу мокасины, вот и теперь они оказались кстати.

Тайрел и Оррин оставались со мной до последнего.

— Будем держать все под контролем. Если услышишь стрельбу, не волнуйся — лагерь удержим.

Ко мне подошел Баптист.

— Несколько лет назад здесь с гор спускалась тропа. — Он нарисовал ее на земле. — Вот тут — старый форт. Только камни остались. Это — луг, за ним — река. Что там — не знаю. И дым, много дыма, костры в нескольких местах. — Он помолчал. — Человек из форта сказал мне, что они нашли в долине золото. Может…

Может, в этом все и дело. Но почему Логану угрожали повешением? Зачем ему стадо? Кто пытался предотвратить наш приезд?

Опустился вечер, и звезды зажглись над Скалистыми горами, я нашел тропу, о которой говорил Баптист, спустился к воде, к развалинам старого форта. Снег кое-где подтаял, но я старательно избегал сугробов, чтобы не маячить на белом фоне и не оставлять отпечатков.

Впереди темным силуэтом вырисовывалось какое-то строение.

Где же Логан? Если найду его, он все мне объяснит. Медленно, со всеми предосторожностями я обошел сараюху на краю леса, куда вел искусственный канал. В нем журчала вода. Кто-то промывал золото.

Палатка, и еще одна. Домик с брезентовыми стенами, нечто вроде сарая, небольшой бревенчатый барак, сквозь щели в котором пробивался наружу свет.

Бревенчатая дверь с засовом снаружи. Снаружи?

Некоторое время я тихо стоял в тени. Так почему засов на двери снаружи? Очевидно, не для того, чтобы кто-то не вошел внутрь, а, наоборот, чтобы кто-то не вышел оттуда.

Логан?

Возможно. Рядом стоял домик побольше, свет из которого пробивался через окно. Его смастерили из старых бутылок. Ни я не видел, что происходило в помещении, ни меня не могли заметить. За домом тянулся загон для скота. Я насчитал там по крайней мере двенадцать лошадей. Скорее всего, где-то еще были лошади.

В домике с крыльцом, ступеньки которого вели прямо К двери, не было света. Я решил, что это магазин. Поселок состоял из пяти-шести строений и нескольких палаток и навесов.

Люди, по-видимому, сидели по домам, а собак они не держали, иначе мое присутствие уже давно бы открылось. Вдруг дверь дома, возле которого я стоял, распахнулась, и на пороге появилась женщина, свет падал на нее. Ночной ветер развевал ее юбку. Она откинула прядь волос, оглянулась и вернулась в комнату, оставив дверь открытой.

Сквозь дверной проем я видел подобие камина и стопку дров возле него. Вдруг она вернулась к двери и тихо пропела:

— Смелый, храбрый и бесстрашный…

— Едет Брэннэн по горам! — закончил я строчку песни.

Она перестала петь, спустилась с лестницы и тихо сказала:

— Я приглушу свет и оставлю дверь открытой.

Она стала для вида подметать ступеньки, затем ушла в дом и оставила дверь чуть приоткрытой. Потом притушила освещение.

Я колебался. Что это? Ловушка? Но песня про Брэннэна. ирландского охотника, — любимая песня Логана, и моя тоже.

Я быстро пересек открытое место, прижался к стене дома, прислушиваясь, а затем тихо как привидение проскользнул внутрь.

Девушка необычайной красоты, с упрямым подбородком и открытым, честным взглядом, стояла возле стола, глядя широко открытыми глазами. Она ждала меня.

— Вы Уильям Телль? — спросила она.

— Да.

— Он мне описал вас, и Тайрела, и Оррина тоже. Даже Ландо, потому что мы не знали точно, кто из вас откликнется. Он обещал мне, что кто-то обязательно приедет. Я не верила, но…

— Нас здесь трое, и еще наши друзья.

— Я знаю. — В ее голосе чувствовалась ирония. — Я слышали, что вы приехали не одни.

— С нами приехала девушка, которая ищет своего брата, Дугласа Молроуна.

— Он здесь.

— Здесь?

— Конечно.

— А Логан?

— Здесь. Он залечивает сломанную ногу. По-моему, она уже зажила, но он нарочно тянет время.

— Если вы его лечите, мне понятна его хитрость.

— У него нет сиделки. К нему никого не пускают.

— Кто не пускает?

— Здесь есть золото. Много золота, как мы предполагаем. Кое-кто из нас начал его находить, сначала по чуть-чуть, потом все больше. Мы построили несколько временных домиков и стали здесь работать. Потом пришли эти. Они увидели, чем мы занимаемся, стали заходить в магазин за продуктами. Сначала они покупали немного, как и мы, потом брали все больше и больше. Никто над этим не задумывался, пока мой отец не пошел в магазин и не обнаружил, что все продано. У нас не осталось продуктов. Джон Фентрэл, хозяин магазина, послал за новой партией продуктов человека, но тот не вернулся. Потом приехал Логан Сэкетт. Он спустился вниз по реке на каноэ, тоже за продуктами, хотел купить что-нибудь у нас, но здесь уже ничего не было.

Он услышал, что произошло, и предложил пригнать для нас стадо коров. Он собрал с нас деньги, все что у нас было. Нам пока удавалось подстрелить на охоте какую-нибудь дичь, так что мы стали ждать.

Как раз в это время Логан узнал, что один ковбой гонит небольшое стадо в Баркервилл. Логан купил у него это стадо и погнал его сюда. Его помощники бросили его одного, но он шел дальше. Потом его лагерь разнесли дикие бизоны, стадо разбежалось, а Логан сломал ногу.

— Мы слышали, что его хотели повесить.

— Да, кое-кто из наших. Мы думали, что он прибрал ваши денежки и хотел удрать с ними. Некоторые не верили, что вообще было какое-то стадо. Многие думали, что он лжет. Он пообещал нам, что если ему удастся послать отсюда письмо, то другое стадо придет еще до наступления зимы. Больше нам ничего не оставалось делать, так что мы отослали его письмо и принялись ждать.

— Вы поверили ему?

— Вроде бы. Мы послали одного человека за продуктами, и он вернулся ночью на каноэ. Хотели отправить его еще раз, но его каноэ украли. Все время люди, скупившие продукты, находились среди нас, они явно хорошо питались, мало работали и просто выжидали. Лишь нарубили для себя дров на зиму и поглядывали, когда мы умрем с голода. Один из них, Кугер, все время издевался над нами. Он говорил, что если мы умные люди, то должны убираться отсюда, пока еще у нас есть силы, и что Логан нам все наврал: не было никакого стада. Он утверждал, что даже если и было стадо, то до нас с ним все равно не добраться. Они привезли еще продукты, но никому их не продавали, и каждый раз, когда мы посылали за покупками человека, он пропадал либо все купленные продукты у него отбирали по дороге. Эти подонки хотели прибрать все золото к рукам, а нас выжить отсюда. Мы расставили по реке сети, как делали индейцы, и рыба выручала нас до поры до времени, пока нашу хитрость не разгадали и не порвали снасти».

— Сколько вас здесь?

— Восемь человек. Четверо мужчин и три женщины. — Она помолчала. — И мальчик. Дэнни десять лет.

— А их сколько?

— Сначала приехали пятеро. Теперь не менее дюжины. Двое исчезали на какое-то время, а приехали уже с новыми компаньонами. Те, что уезжали за подмогой, — Джордж и Перри Стэмпер.

— Мы их встречали.

Я прислушивался. Несколько раз мне казалось, что вокруг дома что-то происходит. Я посмотрел на нее. Насколько ей можно доверять? А что, если она одна из тех?

— Не могли бы вы назвать остальных? — спросил я.

— Их главарь — Шенти, по крайней мере, мне так кажется. Шенти Гевин. Потом Даг Молроун…

— Он один из них?

— Да. Он приехал одним из первых с Шенти, братьями Стэмпер и Кугером. О, все очень просто! Если мы уедем, они останутся единственными владельцами прииска. Все, что им надо, это заморить нас голодом, чтобы мы уехали отсюда. Тогда они заявят, что мы отказались от своих прав на золото.

— Вы не против, если мы посидим в темноте?

— Что? А! Нет, не против. Если вы интересуетесь, боюсь ли я вас, то нет. Совсем нет. Я никого не боюсь.

— Задуйте лампу, ладно? От камина будет достаточно света.

Она посмотрела на меня, потом задула лампу.

— Вы что-то слышали?

— Мне так показалось.

Огонь в камине догорел, превратив дрова в красные угли. Мне нравилось, как их мерцающий свет падал на ее лицо. У нее были темные глаза и волосы и очень загорелая кожа.

— Где ваш отец?

— Он уехал. Отправился в другие места в надежде добыть для нас продукты. Он не вернулся.

— Вы знаете, как меня зовут. А я не знаю вас.

Она помолчала, потом подняла на меня глаза.

— Я — Лори Гевин.

Глава 25

— Гевин?

— Шенти — мой сводный брат, — пояснила она.

— А Кайл?

Она удивленно вскинула на меня глаза.

— Откуда вы знаете Кайла? Как вы познакомились? Он в Торонто!

— Он сейчас едет сюда, насколько я знаю.

— Кайл — мой брат. Мой родной брат.

Я схватил револьвер.

— Кто-то идет сюда. Вы боитесь?

— Конечно. Я знаю, на что они способны. Внешне они очень спокойны, очень вежливы, очень обходительны, но не доверяйте им, Уильям Телль Сэкетт, потому что они лгут, и они убьют вас.

— И Шенти тоже?

— Он хуже всех их. Помните это. Он мне не родной брат. Мой отец женился на его матери, и Шенти взял наше имя. Оно ему больше нравилось, чем Стэмпер.

Я снова засунул револьвер в кобуру. В дверь постучали. Она посмотрела на меня, и я ответил:

— Откройте.

Она подошла к двери.

— Кто там?

— Открой дверь, Лори. У тебя скрывается парень, который нам нужен.

Щелкнула задвижка, и вошел Кугер, а за ним другой мужчина, с копной светлых волос, который показался мне крупнее и сильнее.

— Меня зовут Телль Сэкетт, — представился я. — Вы меня ищите?

Кугер отошел в сторону.

— Будь осторожен, Шенти. Этот очень опасен.

— Если мы оба об этом знаем, — сказал я, — можно избавить всех нас от неприятностей.

— Ты у нас в руках, — улыбнулся Шенти. — Теперь тебе не уйти.

Я тоже улыбнулся в ответ.

— Тогда возьмите меня. Жду.

Шенти, видно, осторожный человек, медлил. Ему не нравилось, что я не выказываю страха. Он не сомневался в собственной храбрости, но всему свое время: когда-то надо быть храбрым, а когда-то умным.

— У нас твой брат, — сообщил он. — Мы можем убить его, когда захотим.

— Логан? Он мне не брат, а дальний родственник, но Сэкеттов очень много, Шенти. Если наступить на больную мозоль одному из них, к нему все придут на помощь.

— Все-таки ты добрался? — Шенти сверлил меня взглядом. — Не думал, не думал, что увижу тебя здесь.

— Там, в горах, еще двое, и они уже порядком по мне соскучились. Им одиноко в горах, Шенти, так что они немного подождут и спустятся вниз.

— Мы окажем им хороший прием.

— Там, откуда мы явились, остались наши друзья. Будь умницей, Шенти. Убирайся отсюда, пока есть время. Уходи! Тебе только это и осталось.

Он рассмеялся, и вполне искренне.

— Знаешь, Сэкетт, ты мне нравишься. Мне будет жаль тебя прикончить.

— Мы пригнали стадо, Шенти. Несмотря на все старания твоих головорезов. Мяса хватит на всю зиму, мы могли бы раздобыть и другие продукты, прежде, чем наступят холода. По крайней мере, отдадим людям то, что у нас осталось. Ты сильный игрок, но теперь тебе уже ничто не поможет.

Высоко в горах раздался знаменитый ковбойский клич, ясно прозвучавший в ночи. Я знал, что это значило. Ребята гнали стадо вниз. Скоро они будут здесь; возможно, кое-кто из них уже в форте.

— Он прав, — произнес хорошо знакомый голос за моей спиной. Это был Логан. Он появился из-за занавески, которая отделяла гостиную от спальни Лори. — Извини, Лори, мне пришлось влезть через окно. Оно было не до конца прикрыто.

Шенти переводил взгляд с меня на Логана.

— Он твой, Кугер. Ты всегда говорил, что можешь с ним справиться.

Логан опирался на костыль, но внезапно отбросил его и встал на обе ноги.

— Ваш засов ничего не стоило сломать, — усмехнулся он. — Я просто просунул в щель палку и откинул его. И попробовал сделать это еще неделю назад, — у меня получилось. Я ждал Сэкеттов. Верил, что они придут. Они всегда приходят на помощь.

Лори отошла назад.

Выражение лица Шенти изменилось. Его веселость испарилась. Губы сжались, глаза от гнева налились кровью. Я понял, что он готов к схватке и очень опасен. Кугер смотрел только на Логана, который вызывающе улыбался ему.

Снаружи уже слышался топот нашего стада.

Затем послышался голос Оррина:

— Как хочешь, Джордж. Вместе с Перри бери каноэ и отправляйся вниз по реке. Там много незаселенных мест. — Он помолчал. — И вы, ребята, хоть пешком, хоть верхом, или на веслах, тоже уберетесь отсюда. Другого выхода у вас нет.

В комнате стало тихо. Все прислушивались.

— Только не Даг! — воскликнула Нетти. — Он мой брат, он бы не стал…

— И все-таки это он, — ответил кто-то. — Есть люди, которые готовы пойти на все ради золота. Даг из таких, из самых жестоких.

— Не может быть! Здесь какая-то ошибка! — протестовала девушка.

— Все правда, сестренка! Я участвовал в заговоре с самого начала. Такой шанс разбогатеть! Разбогатеть, не сгибая спины, не наживая ревматизма стоя в ледяной воде, не отмывая золото! Я бы мог продать свою часть прииска! Я мог бы…

— А теперь не можешь, — оборвал его Тайрел.

— Но попытаться стоило, — ответил Шенти и выхватил револьвер.

Красное пламя выстрела отразилось на стальных стволах ружей, грохот эхом прокатился по улице. Послышался топот ног, крики, стук копыт.

Перестрелка длилась не более нескольких секунд.

Мы с Логаном стояли посреди красного зарева. За нами на краю скамьи, находясь в шоке от ужаса, сидела, сжавшись в комок от страха, Лори.

Шенти Гевин смотрел на них.

— Черт бы вас побрал! Черт бы побрал этих Сэкеттов! Все было так хорошо! Мы почти победили! Они бы подохли с голода или убрались бы отсюда, а мы бы продали прииск. Верное дело! Все шло как по маслу…

Я перезарядил револьвер. Логан смотрел на Шенти.

— Ты все рассчитал, Шенти. И сейчас ты тоже получишь расчет. Пять пуль в живот — вот что тебе причитается.

Лори вскочила.

— Телль, пожалуйста, выведи меня отсюда!

— Мы возвратимся более легким путем, — сказал Логан. — По реке Стикин спустимся в Форт-Врангель, а там и до моря рукой подать. А потом сядем на пароход до Фриско.

Капитан посмотрел на Мери Мак-Кенн.

— Если ты сюда ехала, то опоздала. Поедешь со мной обратно?

Нетти стояла в стороне, и Оррин направился к ней.

— Он сбежал, — еле слышно вымолвила Нетти. — Даг сбежал.

— Братья Стэмпер не сбежали, — возразил он, — посмотри, что с ними теперь.

— Становится светлее, — сказал Оррин. — Что происходит в этой стране?

— Просто наступает утро, — ответил Тайрел. — Солнце встает.

— Мистер Сэкетт? — В комнату протиснулся Джон Фентрэл. — Наверное, время сейчас неподходящее, но вы заговорили об отъезде. Так, может быть, пройдем в магазин и обо всем договоримся?

— Идет, — кивнул я.

Лори отправилась к старому прииску, где раньше добывали золотой песок.

Фентрэл выглядел старым и уставшим. Он отодвинул ящик и вынул несколько мешков с золотым песком.

— Если бы они знали, где он хранился, — сказал он, — они бы все забрали.

Золото лежало на прилавке. Его оказалось слишком мало, но больше у них не было. Нам предстояло оплатить долги и еще много и тяжело работать, чтобы рассчитаться за эту поездку.

Я взял золото и вышел на утренний воздух. На берегу реки собрались жители прииска, чтобы проводить нас.

— Мистер Фентрэл, — обратился я к торговцу. — Мы оставили там, по дороге в горы, нашего друга. Навещайте его иногда. Шорти был отличным парнем, он делил с нами все горести и радости, и я надеюсь, что ему не будет одиноко в горах.

Содержание

Луис Ламур Одни в горах (Сэкетты-17)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25